УИД 60RS0001-01-2024-009734-27
Дело № 2-785/2025
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
19 декабря 2025 г. город Псков
Псковский городской суд Псковской области в составе:
председательствующего судьи Дорошенко Ю.В.
при секретаре Белавиной Т.А.,
с участием прокурора Пузанской Е.А.
представителя истцов ФИО1,
представителя ответчика ФИО2,
третьего лица ФИО3,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО5, ФИО4 к ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» о взыскании компенсации морального вреда, расходов на погребение,
УСТАНОВИЛ:
ФИО5 и ФИО4 обратились в суд с иском, уточненным в порядке ст.39 ГПК РФ к ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр», о взыскании компенсации морального вреда в пользу ФИО5 в размере 1 000 000 рублей, в пользу ФИО4 в размере 700 000 рублей; о взыскании расходов, связанных с погребением в размере 17 900 рублей.
В случае недостаточности лимитов для исполнения решения суда у ГБУ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» возложить субсидиарную ответственность на Псковскую область в лице Министерства здравоохранения Псковской области.
В обоснование исковых требований указано, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 была госпитализирована в ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» в плановом порядке по направлению ГБУЗ «Псковская межрайонная больница» на сроке беременности 40 5/7 недель. В период нахождения в стационаре ответчика в результате оказания последним истцу медицинских услуг ненадлежащего качества произошла антенатальная гибель плода. Ссылаясь на изложенные выше обстоятельства, истцы обратились в суд с вышеуказанными требованиями и просят осуществить судебную защиту их прав.
Истецы ФИО5 и ФИО4 в судебное заседание не явились, воспользовалась правом ведения дела через представителя. Ранее истец ФИО5 пояснила суду о том, что её беременность на всем сроке протекала нормально, в день плановой госпитализации в стационар ответчика 26.02.2024 она чувствовала себя хорошо, жалоб не предъявляла. При проведении УЗИ-исследования ДД.ММ.ГГГГ было установлено <данные изъяты>, в связи с чем, она начала переживать и обратилась к заведующей отделением с просьбой о проведении операции кесарево сечение либо о «стимулировании» родов, в чем ей было отказано. В последующем, начиная с ДД.ММ.ГГГГ у нее появились боли в области спины и живота, она неоднократно обращалась к врачам и медицинскому персоналу с жалобами. Боли продолжались на протяжении ДД.ММ.ГГГГ боли усилились, она перестала ощущать шевеление плода. Однако, несмотря на жалобы и ухудшение состояния здоровья, дополнительных обследований ей не проводилось, меры к родоразрешению приняты не были. Вечером ДД.ММ.ГГГГ при обходе врачом других пациентов ФИО5 вновь обратилась с жалобами, после осмотра в палате в срочном порядке было организовано УЗИ-исследование и установлена гибель плода. Вместе с тем прерывание беременности было начато только вечером ДД.ММ.ГГГГ
Истец ФИО4 ранее в судебном заседании пояснил, что беременность супруги протекала по плану, ДД.ММ.ГГГГ он отвез жену в ГБОУ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» в связи с плановой госпитализацией. ДД.ММ.ГГГГ по результатам УЗИ-исследования было выявлено <данные изъяты>, что вызвало у него и у супруги обеспокоенность. Со слов жены ему известно, что она неоднократно обращалась к врачам с вопросом о «стимулировании» родов либо проведении операции Кесарево сечение; он сам ей советовал обратиться с указанным вопросом, готовы были даже оплатить данные услуги. Со второй половины дня 27.02.2024 жена начала жаловаться ему на боли в спине, ухудшение состояния здоровья. 28.02.2024 и 29.02.2024 она также жаловалась ему на боли, говорила, что ей стало хуже, она не чувствует ребенка, но врачи на её жалобы не реагируют. Впоследствии после выписки из перинатального центра супруга чувствовала себя очень плохо, у него тоже поднялось давление, они переживали потерю ребенка, который был желанным.
Представитель истцов ФИО1 в судебном заседании уточненные исковые требования поддержала в полном объеме, полагая, что результатами комиссионной судебной медицинской экспертизы подтверждено некачественное оказание ФИО5 медицинской помощи, что в последствие послужило причиной гибели ребенка в утробе матери.
Представитель ответчика ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» ФИО2 уточненные исковые требования не признал, ссылаясь на отсутствие причинно-следственной связи между гибелью плода и некачественным оказанием медицинской помощи медицинским учреждением.
Представитель ответчика Псковской области в лице Министерства здравоохранения Псковской области, надлежащим образом извещенный о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явился, ранее представил отзыв на исковое заявление, в котором оставил принятие решения по исковым требованиям на усмотрение суда, просил о рассмотрении дела без его участия.
Третье лицо ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, полагала их не подлежащими удовлетворению.
Третье лицо ФИО6, будучи извещенной о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явилась. Ранее исковые требования не признала, считала их неподлежащими удовлетворению.
Выслушав стороны, заключение прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению, исследовав представленные доказательства и материалы дела, суд приходит к выводу об удовлетворении заявленных исковых требований по следующим основаниям.
В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).
Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).
Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).
Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее по тексту - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного Закона).
Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Согласно пункту 4 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.
Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Согласно пункту 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.
Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (абзац 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").
Из разъяснений пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" следует, что моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 ГК РФ).
Осуждение или привлечение к административной ответственности работника как непосредственного причинителя вреда, прекращение в отношении его уголовного дела и (или) уголовного преследования, производства по делу об административном правонарушении не освобождают работодателя от обязанности компенсировать моральный вред, причиненный таким работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
В пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда") разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.
В пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).
Согласно пункту 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.
Из изложенного следует, что в случае причинения работниками медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.
Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.
Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация - ответчик ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО5 и ФИО4 в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи истице при поступлении в медицинское учреждение в плановом порядке на сроке беременности 40 5/7 недель и гибелью плода.
Судом и материалами дела установлено, что истец ФИО5, поступила в ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» по направлению из ГБУЗ «Псковская межрайонная больница» в плановом порядке на сроке беременности 40 4/7 недель ДД.ММ.ГГГГ. Диагноз направления: «<данные изъяты>».
ФИО5 была осмотрена в отделении патологии беременности. Из перенесенных заболеваний отмечались <данные изъяты>. Данная беременность у потерпевшей была четвертой, предстояли четвертые роды.
На учете в женской консультации ГБУЗ «Псковская межрайонная больница» ФИО5 состояла с 11 недель. Из анамнеза течения беременности отмечался риск <данные изъяты>, но беременная от НИПТ и консультации врача-генетика отказалась. Отмечался неоднократный эпизод <данные изъяты>
По данным наружного акушерского обследования в ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» установлено, что матка находится в нормотонусе. <данные изъяты> При оценке акушерской ситуации определено, что <данные изъяты> Дано заключение, что на данном этапе показано полное клинико-лабораторное обследование. После получения результатов дообследования предполагалось решить вопрос о преиндукции родов. В плане ведения указано: «<данные изъяты>
ДД.ММ.ГГГГ выполнено УЗИ матки и плода, по результатам которого уточнен срок беременности 40 недель 6 дней, нарушения фето-плацентарного кровотока не выявлено.
ДД.ММ.ГГГГ беременная была осмотрена совместно с заведующей отделением патологии беременности, дано заключение, что на данном этапе <данные изъяты> в день, санация влагалища.
ДД.ММ.ГГГГ от ФИО5 поступили жалобы на плохое шевеление плода в течение вечера. Дано заключение об отсутствии регистрации сердцебиения плода по КТГ и отсутствия шевеления плода, по результатам УЗИ-исследорвания в 00 час. 15 мин ДД.ММ.ГГГГ установлен диагноз: <данные изъяты>».
Затем беременная осмотрена 01.03.2024 в 01 час. 00 мин., из бланка совместного осмотра, следует, что принято решение, при развитии родовой деятельности роды вести через естественные родовые пути на фоне адекватного обезбаливания. 01.03.2024 в 8 час. 30 мин. учитывая недостаточно зрелые родовые пути у беременной с антенатальной гибелью плода решено было начать подготовку препаратом «Мифепрестон» однократно внутрь в дозе 200 мг, а затем «Мизопростол» по 25 мкг вагинально каждые 6 часов или по 25 мкг внутрь каждые 2 часа (максимально - 4 дозы) до развития регулярной родовой деятельности.
01.03.2024 в 20 час 18 мин проведены роды под эпидуральной анестезией, установлена антенатальная гибель плода - родилась мертвая девочка, масса плода масса 3380 кг, длина - 54 см. Общая кровопотеря составила 500 мг, амниотомия, осложнения - разрыв промежности 1 степени.
Выписана ФИО5 из ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» ДД.ММ.ГГГГ
Согласно заключению о смерти мертворожденного ребенка матери ФИО5, диагноз: <данные изъяты>
Постановлением Псковского городского суда по делу об административном правонарушении от 23.08.2024 года по делу №5-707/2024, ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр», привлечено к административной ответственности по ч. 3 ст.19.20 КоАП РФ в виде штрафа в размере 200000 рублей.
В ходе рассмотрения административного дела, установлено, что при оказании помощи беременной роженице ФИО5, ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» нарушены требования ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан», нормативно - правовые акты Минздрава России, так в частности ежедневное КТГ плода не проводилось, по данным ТЗИ от ДД.ММ.ГГГГ установлено <данные изъяты>, и что ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» сделано не было. При этом, в основу выводов суда положены выводы комиссии Территориального органа Россздравнадзора по Псковской области (т.2, л.д.31-32).
Указанное постановление не обжаловано, вступило в законную силу 04.10.2024 (т.1 л.д.90-102).
Вместе с тем, согласно протоколу заседания Лечебно-контрольной комиссии ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» №1 при разборе качества медицинской помощи ФИО7, в котором участвовали 10 врачей, сделан вывод, что медицинская помощь пациентке ФИО7 в медицинском учреждении оказана качественно и в полном объеме, с замечаниями по ведению медицинской документации, которые не повлияли на исход. Предложено разработать нормативные документы по преиндукции и индукции родов. Предположительной причиной антенатальной гибели является декомпенсация плацентарной недостаточности, ассоциированная с перенесенными во время беременности воспалительными заболеваниями различной локации (инфекция половых путей, ОРВИ). Согласно протоколу заседания областной комиссии по анализу перинатальной, младенческой, детской, материнской смертности №2 от 14.05.2024, смерть плода у ФИО5 наступила в антенатальной периоде о внутриутробной асфиксии, на что указывает характер выявленных морфологических изменений (т.2, л.д.24-30).
Согласно заключению независимой экспертизы качества медицинской помощи АО «МАКС-М» дефектов оказания медицинской помощи, оказанной ФИО5 в условиях ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» не выявлено (т.2, л.д.23).
С учетом изложенного, с целью установления причинно-следственной связи между гибелью плода ФИО5 и оценки качества оказания медицинской помощи ФИО5, при рассмотрении дела определением суда по ходатайству представителя ответчика ФИО2, назначена комиссионная судебная медицинская экспертиза проведение которой поручено ГБУЗ Архангельской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (т.2, л.д.170-173). Перед экспертами, судом поставлены следующие вопросы:
1. Имелись ли дефекты при оказании медицинской услуги ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в ГБУЗ Псковской области «Псковский клинический перинатальный центр» в дородовом отделении (ОПБ). Если дефекты оказания медицинской помощи имелись, могли данные дефекты прямо или косвенно (опосредовано) повлиять на гибель плода у ФИО7, состоят ли выявленные дефекты в прямой или косвенной (опосредованной) причинной связи с гибелью плода у ФИО5?
2.Имелись ли показания для проведения преиндукции родов, либо операции кесарево сечения, в том числе по просьбе ФИО5?
3.Имелись ли дефекты оказания медицинской услуги при родоразрешении Седракян Л,А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в ГБУЗ Псковской области «Псковский клинический перинатальный центр».
4.Могло ли правильное и своевременное проведение клинико- диагностических мероприятий, проведение преиндукции родов, операции кесарево сечения, вызов родовой деятельности в период с 27.02.2024 года по 28.02.2024 года, а также 29.02.2024 утром предотвратить гибель плода у ФИО5?
Согласно выводам экспертов №147-11/2025 ГБУЗ Архангельской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» по вопросу №1, диагноз, поставленный ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 согласуется с медицинскими данными карты беременной, однако поставлен неправильно, учитывая отсутствие в диагнозе сведений об анатомически узком тазе. Индукция в роды в день поступления или на следующий день была невозможна ввиду неготовности шейки матки. Однозначно утверждать, что по УЗИ, проведенному ДД.ММ.ГГГГ года, имело место именно обвитие пуповины вокруг шеи плода, а не две петли пуповины в области шеи, как указано в описании врачом, по ультразвуковым данным не представляется возможным. ДД.ММ.ГГГГ проведен осмотр пациентки ФИО5 составлен план ведения пациентки: указано, что на данном этапе показана санация влагалища, а затем-оценка акушерской ситуации в решение вопроса о преиндукции родов. Эксперты пришли к выводу, что анализ (взят ДД.ММ.ГГГГ) исследования влагалищного мазка ФИО5 (лейкоциты в мазке в количестве 10-15) не выявил наличия инфекции половых путей. Диагноз инфекция половых путей поставлен ДД.ММ.ГГГГ, а лечение противогрибковым препаратом «клотримазол» началось с ДД.ММ.ГГГГ года. В карте вклеены только две КТГ- пленки: ДД.ММ.ГГГГ (время 14.43) и ДД.ММ.ГГГГ (09:53);гибель плода произошла ДД.ММ.ГГГГ года, из архивного гистологического материала, следует, что гибель плода наступила в результате острой асфиксии плода в результате острого нарушения фетоплацентарного кровотока. Причину этого нарушения в настоящее время установить невозможно. Никаких признаков внутриутробной инфекции, хронической фетоплацентарной недостаточности, острой отслойки плаценты у ФИО5 при гистологическом экспертном исследовании не выявлено.
Эксперты указали, что к дефектам оказания медицинской помощи на этапе дородового отделения относится следующие:
- постановка неверного диагноза, без учета наличия анатомического узкого таза и фактического отсутствия инфекции половых путей;
- отсутствие ежедневных осмотров лечащим врачом акушером-гинекологом и ежедневное КТГ-мониторинга плода;
- отсутствие назначения препаратов подготовки шейки матки к родам с момента поступления 26.02.2024 года при наличии показаний для их назначения.
Согласно выводам экспертов по вопросу №2, показания для индукции в роды у пациентки ФИО5, исходя из анализа медицинских данных имелись уже при поступлении в стационар ГБУЗ Псковской области «Псковский клинический перинатальный центр» 26.02.2024 года. Согласно клиническому протоколу «Неудачная попытка стимуляции родов (подготовка шейки матки к родам и родовозбуждение)», частота неблагоприятных материнских и перинатальных исходов при увеличении срока беременности более 39-40 недель возрастает. Однако, у женщины, как указывалось экспертной комиссией в п.1 выводов, родовые пути не были «готовы», поэтому условий для выполнения индукции родов именно 26.02.2024 года не имелось. С этой целью акушером-гинекологом должна была быть назначена подготовка шейки матки препаратом «Мифепристон» уже с момента поступления, то есть 26.02.2024 года. Показаний для кесарева сечения у ФИО5 на момент осмотра 26.02.2024 года и в дальнейшем не было. План родоразрешения ФИО5 через естественные родовые пути был верным. Родоразрешение ФИО5 «естественными путем в условиях двойного обвитая пуповины вокруг шеи плода без риска его гибели» было возможным.
Из выводов экспертов на поставленный вопрос №3 следует, что план родоразрешения пациентки ФИО5 после диагностики антенатальной гибели плода 01.03.2024 года был составлен врачом акушером -гинекологом правильно, через естественные родовые пути. Учитывая незрелость родовых путей, была назначена схема индукции родов препаратами мифепристон и препаратом мизипростол, что привело к развитию спонтанной родовой деятельности 01.03.2024 года. Дефектов оказания медицинской помощи на этапе родорозрашения ФИО5 мертвым плодом 1.03.2024 не имелось.
При ответе на вопрос №4 эксперты указали, что рутинным методом объективной оценки внутриутробного фиксация страдания плода, в том числе фиксация страдания плода в условиях стационара является КТГ- мониторинг. Планом ведения пациентки ФИО5 было предусмотрено проведения КТГ состояние плода однократно в день. План ведения соблюден не был, контроль со стороны врача акушера - гинеколога, учитывая нерегулярность осмотров, отсутствовал.
Из записи листа наблюдения 29.02.2024 года в 08:30 часов сердцебиение выслушивалось с частотой 150 в минуту. В этот день КТГ мониторинг ФИО5. не проводился, дневниковой записи лечащего врача 29.02.2024 года нет.
Проведение подготовки шейки матки к родам в период с 26.02. - 28.02.2024 года, по мнению экспертной комиссии, могло позволить «дозреть» родовым путям в случае ФИО5 и способствовать началу родовой деятельности в более ранние сроки до наступления антенатальной гибели плода, которая, по мнению экспертной комиссии, наступила 29.02.2024 года. Своевременное и регулярное проведение КТГ - мониторинга и осмотра лечащего врача теоретически могло зафиксировать внутриутробное страдание - плода именно 29.02.2024 года, что позволило бы изменить тактику ведения пациентки, например, в сторону срочного кесарева сечения при выявлении объективных КТГ - признаков «страдании» плода. Как указывалось, в п.1 выводов гибель плода ФИО5 наступила в результате острой фетоплацентарной недостаточности. Конкретный фактор, повлиявший на развитие фотоплацентарной недостаточности в рассматриваемом случае, экспертной комиссией не установлен. Однозначно утверждать о наступлении благоприятного исхода для плода при правильном и своевременном оказании медицинской помощи ФИО5 экспертная комиссия не имеет возможности. В данном случае, гибель плода ФИО5 являлась только теоретически прогнозируемым, но не управляемым событием для врачей.
Экспертной комиссией не выявлены конкретные причины гибели плода, в связи с чем, экспертная комиссия не может установить какую-либо причинно-следственную связь между указанными в п.1 дефектами оказания медицинской помощи ФИО5 в дородовом отделении ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» и неблагоприятным исходом для плода ФИО5 (т.3 л.д.70-88).
В общем, экспертное заключение, по критериям относимости, достаточности, с учетом положений Федерального закона от 29.07.1998 N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации", суд признает соответствующим требованиям статьи 86 ГПК РФ и приходит к выводу, что нарушений при производстве комиссионной судебной экспертизы и даче заключения, которые бы свидетельствовали о неполноте, недостоверности и недопустимости заключения экспертизы, не имеется.
Вместе с тем, к выводам экспертной комиссии о невозможности установить какую-либо причинно-следственную связь между выявленными дефектами оказания медицинской помощи ФИО5 в дородовом отделении ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» и неблагоприятным исходом для плода ФИО5 суд относится критически, и считает, что анализ выявленных дефектов, имеющих грубый характер, в совокупности со всеми исследованными материалами дела позволяет прийти к безусловному выводу о наличии косвенной причинно-следственной связи по следующим основаниям.
Эксперты с одной стороны, констатируют наличие грубых дефектов (отсутствие контроля за состоянием плода), а с другой - указывают на невозможность установить связь этих дефектов с исходом, поскольку конкретный фактор не установлен. Экспертная комиссия, по сути подменяет вопрос о правовой причинной связи вопросом о конкретном биомедицинском механизме гибели, установление которого в данном случае невозможно.
Оценивая доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном их исследовании, суд, приходит к выводу о том, что между действиями и бездействиями ответчика и гибелью плода существует косвенная причинно-следственная связь, поскольку выявленные дефекты лишили медицинских работников возможности своевременно оценить готовность родовых путей и начать подготовку к родам, что увеличило срок вынашивания и риск осложнений, а главное, лишили их возможности осуществить постоянный контроль за жизнедеятельностью плода, что является основной целью госпитализации беременной в перинатальный центр на таком сроке. Отсутствие ежедневного КТГ и врачебного осмотра 29.02.2024 создало ситуацию, когда трагическое ухудшение состояния плода осталось незамеченным до момента, когда спасти его было уже невозможно.
Таким образом, виновное бездействие медицинского персонала ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр», выразившееся в невыполнении стандартов наблюдения за беременной и плодом, привело к упущению реальной возможности предотвратить неблагоприятный исход и антенатальную гибель плода, что также согласуется с выводами комиссии Территориального органа Россздравнадзора по Псковской области и постановлением Псковского городского суда по делу об административном правонарушении от 23.08.2024 года по делу №5-707/2024, в связи с чем, с учетом вышеприведенных норм права, имеются основания для взыскания компенсации морального вреда с ответчика.
Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу каждого истца, суд руководствуется следующим.
Согласно абзаца 2 статьи 151 ГК РФ, при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда.
Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (часть 2 статьи 1064 Гражданского кодекса).
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).
Согласно разъяснениям пункта 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33, тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.
Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в совокупности и взаимосвязи, установив фактические обстоятельства дела, при которых истцам был причинен моральный вред, наличие косвенной причинно-следственной связи между грубым бездействием медицинских работников и наступлением гибели плода, оценив степень вины работников оказывающих медицинскую помощь ненадлежащего качества, и характер дефектов оказанной медицинской помощи, материальное положение истцов, суд приходит к выводу о необходимости взыскания с ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 700 000,00 руб., а ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 300 000,00 руб., полагая что указанный размер является соответствующим требованиям разумности и справедливости и позволяет в полном объеме компенсировать причиненные истцам физические и нравственные страдания, находя заявленные истцами суммы - чрезмерно завышенными.
Взыскивая в пользу ФИО5 700 000 руб. суд учитывает, что присужденная сумма хотя и ниже первоначально заявленной, но является справедливой компенсацией за причиненные тяжкие страдания истца, которая перенесла физические боли в последние дни беременности, которые игнорировались медицинским персоналом, а затем вынуждена была пройти через психологически и физически травматический процесс родов мертвым плодом. В связи с чем, ей были причинены глубокие нравственные страдания, связанные с осознанием гибели желанного, доношенного ребенка, чувством беспомощности, утратой материнства. Указанные страдания носят исключительно тяжкий и необратимый характер.
Взыскивая в пользу ФИО4 300 000 руб. суд принимает во внимание характер его нравственных страданий, выразившихся в переживаниях за жизнь и здоровье супруги и неродившегося ребенка, чувстве тревоги и невозможности повлиять на ситуацию в медицинском учреждении, глубокие переживания, связанные с утратой желанного ребенка.
При этом, суд также принимает во внимание материально правовой статус ответчика, являющегося бюджетным учреждением.
Разрешая исковые требования истца в части расходов на погребение, суд также приходит к выводу об их удовлетворении по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.
Пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается.
По смыслу п. 1 ст. 1174 Гражданского кодекса Российской Федерации расходы на достойные похороны должны отвечать двум требованиям - быть необходимыми и соответствовать обычаям и традициям, применяемым при погребении.
Положениями ст. 3 Федерального закона от 12 января 1996 года N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле" определено понятие погребения как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).
В силу ст. 5 Федерального закона от 12 января 1996 года N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле" вопрос о размере необходимых расходов на погребение должен решаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти.
По смыслу приведенных положений закона расходы, понесенные истцом на погребение, суд относит к числу необходимых расходов. Сам факт несения истцом ФИО4 расходов на погребение ребенка в размере заявленной суммы 17 900 руб. подтвержден договором на оказание услуг и кассовым чеком об оплате от 12.03.2024, поэтому указанные расходы подлежат взысканию в пользу ФИО4 (т.1, л.д.106-108).
Оснований для снижения заявленных расходов в виду их чрезмерности, суд не находит, их размер, завышенным не является, поэтому, расходы подлежат взысканию с ответчика в полном объеме.
Довод представителя ответчика о том, что справка о рождении №Р-01032 от 06.03.2024 Аветисян не содержит имени мертворожденного ребенка, однако суду представлен договор на погребение ФИО, что вызывает сомнение в погребении именно мертворожденного ребенка истцов, суд считает надуманным, необоснованным и противоречащим материалам дела, опровергающих доказательств суду стороной ответчика суду в нарушение ст.56 ГПК РФ не представлено.
Ответчиком по настоящему делу согласно Уставу организации является бюджетное учреждение, собственником которого является Псковская область, а лицом выступающим от имени собственника Министерство здравоохранения Псковской области.
Согласно абз. 2 части 5 ст. 123.22 ГК РФ по обязательствам бюджетного учреждения, связанным причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения. Полномочия учредителя и собственника (Псковская область) реализует Министерство здравоохранения Псковской области.
Поскольку ответчик является государственным бюджетным учреждением, финансируемым за счет средств субъекта РФ, в случае недостаточности у него денежных средств для исполнения настоящего решения суда на основании ст.123.22 ГПК РФ, субсидиарная ответственность возлагается на собственника государственного имущества – Псковскую область в лице Министерства здравоохранения Псковской области.Учитывая вышеизложенное и руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО5, ФИО4 к ГБУЗ ПО «Псковский клинический перинатальный центр» о взыскании компенсации морального вреда, расходов на погребение, удовлетворить.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения Псковской области «Псковский клинический перинатальный центр» (ИНН<***>, ОРГН1026000973591) в пользу ФИО5,ДД.ММ.ГГГГ года рождения компенсацию морального вреда в размере 700 000 рублей.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения Псковской области «Псковский клинический перинатальный центр» (ИНН<***>, ОРГН1026000973591) в пользу ФИО4,ДД.ММ.ГГГГ года рождения компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей и расходы на погребение в размере 17 900 руб.
В случае недостаточности лимитов для исполнения решения суда у Государственного бюджетного учреждения Псковской области «Псковский клинический перинатальный центр» возложить субсидиарную ответственность на Псковскую область в лице Министерства здравоохранения Псковской области.
Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Псковского областного суда через Псковский городской суд в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме.
Судья Ю.В. Дорошенко
Мотивированное решение изготовлено 30.12.2025