УИД 59RS0004-01-2022-006166-89

Дело № 33-7653/2023 (№ 2-368/2023)

Судья – Делидова П.О.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Варовой Л.Н.,

судей Хузяхралова Д.О., Смирновой М.А.,

при секретаре Говорухиной Е.И.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Перми 03 августа 2023 года гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании сделок ничтожными,

по апелляционной жалобе истца ФИО1 на решение Ленинского районного суда г.Перми от 29 марта 2023 года.

Ознакомившись с материалами дела, заслушав доклад судьи Варовой Л.Н., пояснения представителя истца о доверенности ФИО3, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, представителя ответчика по доверенности ФИО4, указавшего на отсутствие оснований для отмены решения суда по доводам жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась с иском к ФИО2 о признании ничтожными взаимосвязанные сделки в отношении квартиры № ** в доме по ул.**** в г.Перми:

- договор дарения от 07.07.2021 года,

- договор дарения от 23.11.2021 года.

Исковые требования мотивированы тем, что 07.07.2021 между ФИО2 (даритель, ответчик) и ФИО1 (одаряемая, истец) был заключен договор дарения, в соответствии с которым даритель безвозмездно передал в собственность одаряемой жилое помещение (квартиру) общей площадью 46 кв.м в многоквартирном доме по адресу: ****. Переход права собственности зарегистрирован 14.07.2021. Между этими же лицами 23.11.2021 вновь заключен договор дарения, по которому спорная квартира возвращена обратно дарителю; переход права собственности зарегистрирован 26.11.2021. Указанные сделки являются ничтожными в силу притворности. Притворность заключается в намерении дарителя передать квартиру истцу в случае своей смерти, что по своей природе является завещанием. Факт притворности подтверждается возвратом имущества дарителю сразу после того, как отпали обстоятельства, при которых была совершена первоначальная сделка. Первоначальный договор дарения был обусловлен стечением жизненных обстоятельств, в которых оказалась семья дарителя. Даритель и ее дочь одновременно заболели COVID-19, в связи с чем обе находились на стационарном лечении в больнице. Незадолго до этого у ФИО2 умер внук от этого же заболевания. Даритель находилась на стационарном лечении с 09.07.2021 по 07.08.2021, а ее дочь в период с 05.07.2021 по 30.08.2021. С учетом возраста, факта смерти внука, общего физического состояния и даритель, и ее дочь полагали, что не смогут перенести заболевание. Поскольку иных родственников ни у дарителя, ни у ее дочери не имеется, даритель решила подарить квартиру ее подруге и соседке по дому ФИО1. В последующем в результате долгого ухода за больными, в том числе и со стороны истца, даритель и ее дочь поправились. Ответчик не намеревалась отчуждать принадлежащую ей квартиру при своей жизни, единственным условием такого отчуждения была бы ее смерть и смерть ее дочери. Поскольку переход права собственности при таких условиях возможен только в случае смерти собственника, цепочка взаимосвязанных сделок прикрывала сделку по оформлению завещания в пользу истца. Между тем, поскольку форма совершения завещания не была соблюдена, применение последствий в виде установления соответствующих правил к совершенной сделке быть не может.

Решением Ленинского районного суда г.Перми от 29 марта 2023 года в удовлетворении иска отказано.

С решением суда не согласна истец ФИО1, в апелляционной жалобе просит его отменить, как постановленное с нарушением норм материального права. Доводы жалобы аналогичны основаниям и иска и позиции стороны истца при рассмотрении спора. Судом оставлен без внимания тот факт, что истец просила признать недействительным не один договор дарения, а цепочку взаимосвязанных сделок; судом не дана оценка незарегистрированному соглашению о расторжении договора дарения от 07.07.2021 года. Вопреки выводам суда, общим умыслом были объединены обе сделки, обе стороны отдавали себе отчет, что второй сделки не было бы, если не была бы совершена первая сделка; данные сделки не были бы совершены в случае отсутствия тех жизненных обстоятельств, которые существовали на момент их совершения. Именно системное совершение обеих сделок является единственно возможным доказательством того, что стороны не намеревались совершать данные сделки безусловно и безвозмездно. Указанными сделками была прикрыта сделка по оформлению завещания в пользу истца. Поскольку форма завещания не была соблюдена и нарушен прямой запрет совершения дарения под условием смерти дарителя, применение последствий в виде соответствующих правил к совершенной сделке невозможно. Кроме того, истец фактически не приняла имущество в дар, сразу после выписки из стационара ответчик продолжала проживать в своей квартире, несла расходы по ее содержанию, а обратное дарение со слов представителя ответчика совершено под угрозой обращения в полицию в отношении действий истца.

Проверив законность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы (ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ)), судебная коллегия приходит к следующим выводам.

При рассмотрении спора судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что 07.07.2021 между ФИО2 (даритель, ответчик) и ФИО1 (одаряемый, истец) заключен договор дарения, по условиям которого в собственность одаряемого безвозмездно в дар передана квартира (кадастровый № **) площадью 46 кв.м по адресу: г. Пермь ул. **** (л.д. 6). В разделе 4 договора сторонами указано о подтверждении, что они действуют сознательно, добровольно, понимают значение своих действий и не заблуждаются относительно правовых последствий сделки, не лишались и не ограничивались в дееспособности, не страдают заболеваниями, в том числе психическими, ограничивающими их возможности понимать значение своих действий и руководить ими. ФИО1 квартиру от дарителя принимает. 14.07.2021 зарегистрирован переход права собственности к одаряемой в установленном законом порядке.

23.11.2021 между ФИО1 (даритель) и ФИО2 (одаряемая) заключен договор дарения, по условиям которого даритель безвозмездно передает в собственность одаряемому, а одаряемый принимает жилое помещение (квартиру) в многоквартирном доме, находящееся по адресу: г.Пермь ул. ****, кадастровый № **, площадь квартиры составляет 46 кв.м (л.д. 8). Квартира передана по акту приема-передачи в день закючения договора (л.д.10). 26.11.2021 органом по регистрации прав зарегистрирован переход права собственности к одаряемой.

При разрешении спора суд, руководствуясь ст.170, ст.209, ст.421, ст.432, ст.572, ст.574 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), разъяснениями п. 87 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных ФИО1 исковых требований. При этом суд исходил из недоказанности стороной истца необходимого юридического состава для квалификации оспариваемых сделок в качестве притворной.

Коллегия считает возможным согласиться с выводом суда, основанным на анализе представленных в материалы дела доказательств в их совокупности, оценке фактических обстоятельств дела, верном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения.

Доводы апелляционной жалобы выводы суда не опровергают, направлены на иную оценку установленных судом обстоятельств и представленных доказательств, оснований для которых судебная коллегия не усматривает.

Доводы жалобы о том, что истец просила признать недействительным не один договор дарения, а цепочку взаимосвязанных сделок, общим умыслом были объединены обе сделки, которые не были бы совершены в случае отсутствия тех жизненных обстоятельств, которые существовали на момент их совершения, что не принято во внимание судом, основанием к отмене решения суда не являются.

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 этого же кодекса).

Как следует из правовой позиции, изложенной в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Из материалов дела следует, что вторая сторона сделок (ФИО2), о ничтожности которых в силу притворности заявлено истцом, обстоятельства, положенные в обоснование иска, не признает, указывает на совершение и исполнение оспариваемых сделок в качестве самостоятельных последовательно во времени при одновременном понимании правового результата каждой из совершаемых сделок. Отсутствие волеизъявления ответчика на совершение притворной сделки, учитывая, что истцом в качестве порока сделки указывается именно волеизъявление ответчика на совершение завещания в пользу истца, исключает возможность квалификации оспариваемых договоров дарения в качестве единой сделки.

Кроме того, к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Принимая во внимание, что завещание является односторонней сделкой (п. 5 ст. 1118 ГК РФ), определяющей правовую судьбу имущества после открытия наследства, любой договор, предполагающий согласование воли не менее, чем двух сторон, не может рассматриваться в качестве прикрывающей одностороннюю сделку завещания.

Довод жалобы об отсутствии оценки суда соглашению от 23.11.2021 года расторжении договора дарения от 07.07.2021 года, судебной коллегией отклоняется. Вопреки доводам жалобы, наличие данного соглашения свидетельствует о том, что между сторонами возникло обязательство, поскольку в соответствии со ст.450 ГК РФ расторгнуть можно лишь заключенный договор. При этом ссылка в жалобе на то, что истец фактически не приняла имущество в дар, сразу после выписки из стационара ответчик продолжала проживать в своей квартире, несла расходы по ее содержанию, о ничтожности указываемых договоров как одной притворной сделки не свидетельствуют. Более того, предоставление собственником жилого помещения в пользование иным лицам, применительно к данной ситуации подлежит рассмотрению в качестве реализации собственником помещения своих прав и критерием притворности сделки не является.

Иных доводов, влияющих на законность и обоснованность решения суда, апелляционная жалоба не содержит.

Руководствуясь статьями 199, 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Ленинского районного суда г.Перми от 29 марта 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий: (подпись)

Судьи: (подписи)

Копия верна. Судья Варова Л.Н.

Мотивированное определение изготовлено 10 августа 2023 года