Судья Кондратова О.Ю. Дело № 2-9688/2022

№ 33-1912/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Курганского областного суда

в составе судьи – председательствующего Ушаковой И.Г.,

судей Аврамовой Н.В., Доставаловой В.В.,

при секретаре судебного заседания ФИО6,

рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Кургане <...> гражданское дело по иску ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 об установлении факта трудовых отношений, внесении записей в трудовую книжку, взыскании компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе индивидуального предпринимателя ФИО2 на решение Курганского городского суда <адрес> от <...>,

заслушав доклад судьи Ушаковой И.Г., пояснения представителей сторон, истца,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с иском к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее - ИП ФИО2) об установлении факта трудовых отношений, о взыскании компенсации морального вреда. В обоснование исковых требований указывала, что в период с <...> по <...> работала у ответчика в качестве художника-ретушера. Несмотря на то, что трудовой договор между ней и ответчиком не оформлен, полагала фактически имели место трудовые отношения. <...> она заявила работодателю об увольнении, а <...> между ними произошел конфликт, в результате которого ответчик оскорбил ее в нецензурной форме, причинив тем самым морально-нравственные страдания, что стало причиной невроза, повышенной температуры, головной боли и депрессии. После обращения к неврологу <...> ей был поставлен диагноз «психовегетативный синдром», назначено лечение. С учетом изменения исковых требований просила признать отношения между ней и ИП ФИО7 с <...> по <...> трудовыми, взыскать компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб., обязать ответчика внести записи в ее трудовую книжку о приеме на работу <...> на должность художника-ретушера, об увольнении <...>

В судебное заседание истец не явилась, о дне слушания дела была извещена надлежащим образом.

Представитель истца ФИО10 в судебном заседании исковые требования поддерживал.

Ответчик ИП ФИО2 в судебное заседание не явился, о дне слушания дела был извещен надлежащим образом. Его представитель ФИО8 просила о рассмотрении дела в ее отсутствие, в судебное заседание не явилась.

<...> Курганским городским судом <адрес> постановлено решение, которым исковые требования ФИО1 удовлетворены частично, установлен факт трудовых отношений между ФИО1 и ИП ФИО2 с <...> по <...>, на ответчика возложена обязанность внести в трудовую книжку ФИО1 записи о ее приеме на работу в качестве художника-ретушера с <...> и об ее увольнении с <...>, с ответчика в пользу истца взыскана компенсация морального вреда в размере 15 000 руб., в удовлетворении остальной части иска отказано. С ответчика в доход муниципального образования <адрес> взыскана государственная пошлина в размере 700 руб.

С таким решением не согласился ответчик ИП ФИО2, в апелляционной жалобе просит его отменить, в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать. В обоснование апелляционной жалобы указывает, что истцом не представлено доказательств, подтверждающих факт трудовых отношений. Полагает, записи, сделанные собственноручно ФИО1, не являются документом, подтверждающим наличие трудовых отношений в соответствии с требованиями трудового законодательства, их подлинность ничем не подтверждена. С заявлением о приеме на работу истец не обращалась, трудовой договор не заключался, приказы о приеме на работу и увольнении не издавались, трудовая книжка ответчику не передавалась. Обстоятельства фактического допуска к работе также опровергнуты материалами дела, а именно копиями журнала регистрации приказов, штатного расписания, приказа о его утверждении. Полагает представленные скриншоты отправки проектов, записи, сделанные собственноручно истцом, не являются безусловными доказательствами наличия трудовых отношений между сторонами. Считает, что показания свидетеля ФИО9 безусловным доказательством наличия трудовых отношений также не являются, поскольку она в производственном цехе по адресу: <адрес>, корпус 1, в спорный период не находилась, трудовые функции в нем не выполняла. В части компенсации морального вреда полагает истцом не представлено доказательств, что именно действия ФИО2 причинили ей моральный вред. Медицинские документы датируются боле поздними датами, чем спорный период.

В возражениях на апелляционную жалобу истец указывает, что представленными ею доказательствами факт трудовых отношений с ответчиком подтвержден, доказательствами со стороны последнего не опровергнут. Просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика доводы апелляционной жалобы поддержала.

Ответчик в судебное заседание не явился, о дне слушания дела извещен надлежащим образом.

Истец и его представитель с доводами апелляционной жалобы не согласились.

С учетом мнения лиц, участвующих в деле, руководствуясь ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК Российской Федерации), судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Заслушав пояснения представителей сторон, истца, исследовав письменные материалы дела, доводы апелляционной жалобы и возражений на нее в их пределах в порядке, предусмотренном ст. 327.1 ГПК Российской Федерации, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда.

Часть 1 ст. 37 Конституции Российской Федерации устанавливает, что труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в соответствии с Конституцией Российской Федерации ст. 2 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК Российской Федерации) относит, в том числе свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; запрещение принудительного труда и дискриминации в сфере труда; равенство прав и возможностей работников; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

Каждый имеет равные возможности для реализации своих трудовых прав (ч. 1 ст. 3 ТК Российской Федерации (запрещение дискриминации в сфере труда).

Указанные принципы корреспондируют международным актам, в числе которых Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г., Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1966 г., Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин от 18 декабря 1979 г., Конвенция о правах инвалидов от 13 декабря 2006 г., Конвенция МОТ № 105 об упразднении принудительного труда от 25 июня 1957 г., Конвенция МОТ № 111 относительно дискриминации в области труда и занятий от 25 июня 1958 г.

В качестве доводов иска ФИО1 указано, что в период с <...> по <...> она работала у ответчика в качестве художника-ретушера. Трудовой договор между ней и ответчиком заключен не был. Трудовые отношения прекратились вследствие произошедшего конфликта.

Согласно пояснениям истца судом установлено, что <...> ФИО1 фактически приступила к работе у ИП ФИО2 в производственном цехе по адресу: <адрес>. Работала по графику, установленному работодателем с 9-00 до 18-00 час. (в субботу до 15-00 час.), и получала заработную плату лично у ФИО2, как и другие сотрудники. В обязанности истца входило принимать и исполнять заказы клиентов, непосредственно осуществлять работу по изготовлению надписей и рисунков, портретов на памятниках, согласовывать проекты с заказчиками, а также осуществляла печать заказа на камне, также по поручению работодателя производила настройку станка, производила очистку камня и производила покрытие на камне.

Доказательств обратного, как верно указал суд первой инстанции, ответчиком не предоставлено.

<...> ФИО1 выразила свое желание уволиться, <...> между сторонами произошел конфликт, после которого ФИО1 трудовую деятельность у ответчика прекратила.

Истец ссылается на то, что в результате конфликта с ответчиком, который прилюдно ее оскорбил, ей были причинены нравственные страдания, что впоследствии выразилось в форме невроза, повышенной температуре, головных болях и депрессии.

Суд также установил, что ФИО1 обращалась за медицинской помощью к врачу-неврологу, ей был поставлен диагноз «психовегетативный синдром», что подтверждается выпиской из медицинской карты, назначено лечение.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования в части признания отношений трудовыми, возложении обязанности внести в трудовую книжку записи о приеме на работу и увольнении, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что факт наличия между ФИО1 и ИП ФИО2 в период с <...> по <...> трудовых отношений истцом подтвержден надлежащими доказательствами, со стороны ответчика не опровергнут.

То обстоятельство, что трудовой договор между сторонами не был оформлен в письменной форме, прием истца на работу не оформлен приказом (распоряжением) работодателя, по мнению суда первой инстанции, свидетельствует не об отсутствии трудовых отношений, а о допущенных нарушениях со стороны работодателя.

Установив нарушение со стороны ответчика трудовых прав истца, суд первой инстанции взыскал с ИП ФИО2 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 15000 руб., полагая такой размер соответствующим обстоятельствам дела, объему и характеру причиненных работнику нравственных страданий, степени вины работодателя, а также требованиям разумности и справедливости.

По мнению судебной коллегии, указанные выводы суда первой инстанции соответствуют фактическим обстоятельствам дела и предоставленным по делу доказательствам.

Заключив трудовой договор с работодателем, физическое лицо приобретает правовой статус работника, содержание которого определяется положениями ст. 37 Конституции Российской Федерации и охватывает в числе прочего ряд закрепленных данной статьей трудовых и социальных прав и гарантий, сопутствующих трудовым правоотношениям либо вытекающих из них.

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 19 мая 2009 г. № 597-О-О, суды общей юрисдикции, разрешая подобного рода споры и признавая сложившиеся отношения между работодателем и работником либо трудовыми, либо гражданско-правовыми, должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в ст. 15 и 56 ТК Российской Федерации.

В силу ст. 56 ТК Российской Федерации трудовой договор - соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

В соответствии с ч. 2 ст. 67 ТК Российской Федерации трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех дней со дня фактического допущения к работе.

Из совокупного толкования положений ст. 15, 15, 56, 67 ТК Российской Федерации следует, что к характерным признакам трудового правоотношения относятся: личный характер прав и обязанностей работника; обязанность работника выполнять определенную, заранее обусловленную трудовую функцию; подчинение работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда; возмездный характер.

В силу положений ст. 56 ГПК Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15) разъяснено, что в целях надлежащей защиты прав и законных интересов работника при разрешении споров по заявлениям работников, работающих у работодателей, судам следует устанавливать наличие либо отсутствие трудовых отношений между ними. При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в ст. 15 и 56 ТК Российской Федерации, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции.

К характерным признакам трудовых отношений в соответствии со ст. 15 и 56 ТК Российской Федерации относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату (абз. 3 п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15).

О наличии трудовых отношений может свидетельствовать устойчивый и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения (абз. 4 п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15).

К признакам существования трудового правоотношения также относятся, в частности, выполнение работником работы в соответствии с указаниями работодателя; интегрированность работника в организационную структуру работодателя; признание работодателем таких прав работника, как еженедельные выходные дни и ежегодный отпуск; оплата работодателем расходов, связанных с поездками работника в целях выполнения работы; осуществление периодических выплат работнику, которые являются для него единственным и (или) основным источником доходов; предоставление инструментов, материалов и механизмов работодателем (абз. 5 п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15).

Обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений с работником (заключение в письменной форме трудового договора) по смыслу ч. 1 ст. 67 и ч. 3 ст. 303 ТК Российской Федерации возлагается на работодателя. При этом отсутствие оформленного надлежащим образом, то есть в письменной форме, трудового договора не исключает возможности признания в судебном порядке сложившихся между сторонами отношений трудовыми, а трудового договора - заключенным при наличии в этих отношениях признаков трудового правоотношения, поскольку из содержания ст. 11, 15, ч. 3 ст. 16 и ст. 56 ТК Российской Федерации во взаимосвязи с положениями ч. 2 ст. 67 ТК Российской Федерации следует, что трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. Датой заключения трудового договора в таком случае будет являться дата фактического допущения работника к работе. Неоформление работодателем или его уполномоченным представителем, фактически допустившими работника к работе, в письменной форме трудового договора в установленный ст. 67 ТК Российской Федерации срок, вопреки намерению работника оформить трудовой договор, может быть расценено судом как злоупотребление со стороны работодателя правом на заключение трудового договора (ст. 22 ТК Российской Федерации) (п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15).

Из приведенных выше нормативных положений трудового законодательства и разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что к характерным признакам трудового правоотношения относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда; возмездный характер трудового отношения (оплата производится за труд).

Трудовые отношения между работником и работодателем возникают на основании трудового договора, заключаемого в письменной форме. Обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений с работником (заключение в письменной форме трудового договора, издание приказа (распоряжения) о приеме на работу) нормами ТК Российской Федерации возлагается на работодателя. Вместе с тем само по себе отсутствие оформленного надлежащим образом, то есть в письменной форме, трудового договора не исключает возможности признания сложившихся между сторонами отношений трудовыми, а трудового договора - заключенным при наличии в этих отношениях признаков трудового правоотношения, поскольку к основаниям возникновения трудовых отношений между работником и работодателем закон (ч. 3 ст. 16 ТК Российской Федерации) относит также фактическое допущение работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен.

Таким образом, по смыслу ст. 15, 16, 56, ч. 2 ст. 67 ТК Российской Федерации в их системном единстве, если работник, с которым не оформлен трудовой договор в письменной форме, приступил к работе и выполняет ее с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным.

Следовательно, суд должен не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в ст. 15 и 56 ТК Российской Федерации, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции.

В п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что представителем работодателя в указанном случае является лицо, которое в соответствии с законом, иными нормативными правовыми актами, учредительными документами юридического лица (организации) либо локальными нормативными актами или в силу заключенного с этим лицом трудового договора наделено полномочиями по найму работников, поскольку именно в этом случае при фактическом допущении работника к работе с ведома или по поручению такого лица возникают трудовые отношения (ст. 16 ТК Российской Федерации) и на работодателя может быть возложена обязанность оформить трудовой договор с этим работником надлежащим образом.

В ходе рассмотрения дела установлено, что ФИО1 была допущена к работе в качестве художника-ретушера в производственный цех по адресу: <адрес>, работала по графику, установленному работодателем с 9-00 до 18-00 час. (в субботу до 15-00 час.), и получала заработную плату лично у ФИО2, как и другие сотрудники. На данные обстоятельства в своих пояснениях указала сам истец.

Указанные доводы подтверждены тетрадями истца о приеме заказов, электронной перепиской сторон, показаниями свидетеля, как подтвержден и заявленный истцом период работы.

Наряду с другими доказательствами, которые были оценены судом в совокупности, пояснения ответчика об обратном данные обстоятельства не опровергают.

Истцом указано, что в ее обязанности входило принимать и исполнять заказы клиентов, непосредственно осуществлять работу по изготовлению надписей и рисунков, портретов на памятниках, согласовывать проекты с заказчиками, а также осуществляла печать заказа на камне, также по поручению работодателя производила настройку станка, производила очистку камня и производила покрытие на камне. В подтверждение представлены 2 журнала записей заказов, а также скриншоты отправки проектов истца на адрес электронной почты ИП ФИО2, копии бланков заказов ритуального салона «Обелиск».

Надлежащими средствами доказывания данные обстоятельства, как и представленные истцом письменные доказательства, ответчиком не оспорены.

Кроме того, как правильно указал суд первой инстанции, факт осуществления истцом трудовых отношений подтвержден показаниями свидетеля ФИО9, личная, прямая либо косвенная заинтересованность которой в исходе дела судом не установлена. Свидетель предупреждена судом под роспись об уголовной ответственности по ст. 307, 308 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Доводы апелляционной жалобы ответчика о недоказанности факта трудовых отношений сводятся к иной оценке исследованных судом доказательств, оснований для которой судебная коллегия не усматривает, полагая, что требования ст. 67 ГПК Российской Федерации судом при оценке доказательств нарушены не были, судом оценены относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимная связь доказательств в их совокупности, результаты оценки доказательств подробно отражены в решении, оснований не соглашаться с ними у судебной коллегии не имеется.

Таким образом, судебная коллегия полагает, что у суда первой инстанции имелись основания для удовлетворении требований ФИО1 об установлении факта трудовых отношений с <...> по <...> с возложением на ответчика обязанности по внесению записи о приеме на работу с <...> и об увольнении <...> в трудовую книжку истца при отсутствии надлежащего оформления таковой.

Требования об удовлетворении исковых требований в части компенсации морального вреда также удовлетворены правомерно.

В силу ст. 237 ТК Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно п. 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 в соответствии с ч. 4 ст. 3 и ч. 9 ст. 394 Кодекса суд вправе удовлетворить требование лица, подвергшегося дискриминации в сфере труда, а также требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконно переведенного на другую работу, о компенсации морального вреда.

Учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу ст. 21 (абз. 14 ч. 1) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

В соответствии со ст. 237 Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Оснований для изменения размера компенсации морального вреда судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 328 - 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Курганского городского суда <адрес> от <...> оставить без изменения, апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 - без удовлетворения.

Судья – председательствующий

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено <...>