Апелляционное определение по делу № 2-4380/2023 от 18.08.2023.

Судья: Коренецкая Е.В. УИД 39RS0002-01-2023-003807-28 Дело №2-4380/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№33-4820/2023

18 августа 2023 года г. Калининград

Судебная коллегия по гражданским делам Калининградского областного суда в составе:

председательствующего судьи Чашиной Е.В.,

судей Алексенко Л.В., Теплинской Т.В.,

при секретаре Юдиной Т.К.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционному представлению Генеральной прокуратуры Российской Федерации, апелляционной жалобе ответчика ФИО2 в лице представителя по доверенности – адвоката Ковалева Александра Сергеевича, апелляционным жалобам ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО4 в лице представителей по доверенностям – адвокатов Филатьева Владислава Александровича и Уварова Михаила Владимировича на решение Центрального районного суда г. Калининграда от 11 июля 2023 г. по исковому заявлению заместителя Генерального прокурора Российской Федерации в интересах Российской Федерации к ФИО2, ФИО3, ФИО4 об обращении имущества в доход государства.

Заслушав доклад судьи Чашиной Е.В., объяснения представителя истца ФИО10, поддержавшей доводы апелляционного представления и возражавшей против доводов апелляционных жалоб ответчиков, объяснения представителей ответчиков Ковалева А.С., ФИО11, ФИО12, Филатьева В.А., Уварова М.В., представителя третьего лица ФИО13, поддержавших доводы апелляционных жалоб ответчиков и возражавших против доводов апелляционного представления, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

заместитель Генерального прокурора Российской Федерации обратился в суд в интересах Российской Федерации с исковым заявлением к ФИО2, ФИО3, ФИО4 об обращении имущества в доход государства, указав в обоснование заявленных требований, что ФИО2 на основании договора купли-продажи в 2006 г. приобрел 28 500 (28,5%) акций АО «Калининградский морской торговый порт», что позволило ему войти в состав совета директоров порта, а в 2008 г. стать его председателем и затем директором общества, должность которого он занимал до 16.12.2011. В марте 2011 г. ФИО2 был избран депутатом окружного совета депутатов, с 21.12.2011 по 05.10.2016 являлся депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации VI созыва, с 14.09.2018 по 23.09.2021 был депутатом Калининградской областной Думы, 19.09.2021 избран депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации VIII созыва. В указанные периоды ФИО2 в нарушение антикоррупционного законодательства продолжал заниматься предпринимательской деятельностью, скрыто владеть и участвовать в управлении хозяйствующими субъектами. В декабре 2011 г. ФИО2 ввел в состав совета директоров свою супругу ФИО3, в апреле 2013 г. передал в доверительное управление своего знакомого ФИО1 28 500 (28,5%) акций, в 2021 г. приобрел и фиктивно зарегистрировал на мать супруги ФИО4 23 250 (23,5%) акций, а 28.09.2021 передал ей в доверительное управление 28 500 (28,5%) акций. Указанные доверенные лица являлись номинальными держателями имущества ФИО2, который не переставал фактически руководить АО «Калининградский морской торговый порт», участвовать в его финансово-хозяйственной деятельности, принимать управленческие решения и извлекать доход. От эксплуатации имущества и ресурсов АО «Калининградский морской торговый порт» ФИО2 неправомерно выручил 369 238 856,10 рублей, которые были направлены со счетов предприятия в пользу ФИО3, являются незаконным источником его дохода. Истец полагает, что действия ответчиков не отвечают правилам сложившегося делового оборота (ст. 5 ГК РФ) и являются незаконными (п.4 ст. 1, ст. 10 ГК РФ), так как никто не вправе извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения, действовать в обход закона и с преследованием противоправных целей. Ссылаясь на то, что выявленные действия ФИО2 по неправомерному обогащению отнесены Федеральным законом от 25.12.2008 №273-ФЗ «О противодействии коррупции» к актам коррупции, истец указывает, что акции АО «Калининградский морской торговый порт», зарегистрированные на ФИО2 и ФИО4 в общем количестве 51 750 штук, в силу пп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ подлежат обращению в доход государства, а с ФИО2 и ФИО3 подлежит взысканию солидарно незаконный доход от эксплуатации этого имущества в размере 369 238 856,10 рублей, который был получен ими вследствие совершения коррупционного акта.

Решением Центрального районного суда г. Калининграда от 11 июля 2023 г. исковые требования заместителя Генерального прокурора Российской Федерации в интересах Российской Федерации были удовлетворены: обращены в доход Российской Федерации: обыкновенные акции АО «Калининградский морской торговый порт» (ИНН №, ОГРН №) в количестве 23 250 штук, учитываемые на счете ФИО4; обыкновенные акции АО «Калининградский морской торговый порт» (ИНН №, ОГРН №) в количестве 28 500 штук, учитываемые на счете ФИО2. Взыскано солидарно с ФИО2 и ФИО3 в доход Российской Федерации денежные средства в размере 369 238 856 рублей 10 копеек. Указано, что решение суда является основанием для списания ПАО «<данные изъяты>» (ИНН №, ОГРН №) со счета депо ФИО4 обыкновенных акций АО «Калининградский морской торговый порт» в количестве 23 250 штук, со счета депо ФИО2 обыкновенных акций АО «Калининградский морской торговый порт» в количестве 28 500 штук и их зачисления на счет Федерального агентства по управлению государственным имуществом (ИНН №, ОГРН №).

В апелляционном представлении Генеральная прокуратура Российской Федерации указывает на то, что мотивировочная часть решения не отвечает требованиям главы 16 ГПК РФ, поскольку не содержит оценки договору доверительного управления от <данные изъяты> на предмет его заключения с нарушением требований ч.1 ст. 1015 ГК РФ; факту передачи ФИО2 акций в доверительное управление ФИО1 лишь 13.04.2013, то есть значительно позже того, как он стал депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации; стенограмме и аудиозаписи приема ФИО2 в Генеральной прокуратуре Российской Федерации от 29.06.2023; наличию у ФИО2 прямого конфликта интересов по занимаемой должности депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации; обстоятельствам приобретения 23 250 акций АО «Калининградский морской торговый порт» ФИО4; факту продолжения осуществления ФИО2 коммерческой деятельности в период нахождения во власти. Просит суд апелляционной инстанции вынести по делу определение с оценкой указанных обстоятельств.

В апелляционной жалобе ответчик ФИО2 в лице представителя по доверенности – адвоката Ковалева А.С. выражает несогласие с вынесенным решением, просит его отменить и в иске отказать. Указывает, что положения пп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ и ст. 1080 ГК РФ, на которых основано решение, к рассматриваемым правоотношениям не применимы, поскольку относятся к случаям обращения в доход государства имущества, в отношении которого не представлены доказательства его приобретения на законные доходы. Законность приобретения и владения акциями не оспаривалась, договоры купли-продажи незаконными не признавались. Действующее в 2011 г. законодательство, в том числе Федеральный закон от 25.12.2008 №273-ФЗ «О противодействии коррупции» и Федеральный закон от 06.10.2003 №131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», не содержали требований к ФИО2, как к депутату окружного Совета депутатов города Калининграда, работавшего на непостоянной основе, о передаче акций в доверительное управление, равно как и о запрете ему в указанный период быть директором порта. В период с 21.12.2011 по 05.10.2016, когда он был депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации им предоставлялись сведения о доходах, в том числе на членов семьи, никаких нарушений в них установлено не было; акции были переданы в доверительное управление ФИО1 В период с 01.11.2016 по 24.09.2021 он являлся директором – заместителем генерального директора по внешнеэкономическим связям АО «Калининградский морской торговый порт», то есть занимал должность, не предполагающую руководства какой-либо финансово-экономической деятельностью общества. В период с 14.09.2018 по 23.09.2021 он осуществлял полномочия депутата Калининградской областной Думы без отрыва от основной деятельности и заработную плату не получал, поэтому требование о передаче акций в доверительное управление и о запрете быть директором порта на него не распространялось. С момента его избрания депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в сентябре 2021 г. акции им были переданы в доверительное управление ФИО4 Сама ФИО4 приобрела свои акции на основании договоров купли-продажи, которые недействительными не признавались; денежные средства на покупку акций были выручены ею от продажи своего недвижимого имущества в 2010 г. и в 2017 г. ФИО3 на законных основаниях получила заработную плату за работу в АО «Калининградский морской торговый порт» в размере 369 238 856,10 рублей; факт осуществления ею трудовой деятельности подтвержден представленными в материалы дела документами; трудовое законодательство не ограничивает работодателя предельными размерами устанавливаемой заработной платы. В соответствии с положениями ст. 1080 ГК РФ не доказано какой именно вред причинили ответчики для привлечения их к солидарной ответственности. Необоснованно судом не были приняты в качестве доказательств показания свидетелей ФИО19 ФИО5 ФИО6. и ФИО7 пояснивших, что ФИО2 не руководил портом во время занятия должности депутата, а также подтвердивших, что ФИО3 работала в порту с 2011 г. В то же время, суд принял в качестве надлежащих доказательств показания свидетелей ФИО8. и ФИО9 хотя ФИО8 являлся генеральным директором порта до 2009 г., а ФИО9 работал в порту до 2011 г., при этом они не назвали источник своей осведомленности о деятельности порта после этого времени. Судом в судебном заседании исследовалась стенограмма аудиозаписи разговора, при этом сама аудиозапись не прослушивалась. Кроме того, данная аудиозапись является ненадлежащим доказательством по делу, поскольку ФИО2 не предупреждался о ее ведении; Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» не предусматривает такого процессуального действия как осмотр личного телефона сотрудника; в органах прокуратуры не предусматривается аудиофиксация хода личного приема граждан; аудиозапись не могла быть исследована экспертным учреждением ни в рамках исследования, ни в рамках экспертизы. Необоснованно судом было отказано в проведении по делу экспертизы в отношении представленного в материалы дела документа – уведомления №1-14 от 30.01.2012, хотя стороной ответчиков было заявлено о фальсификации этого доказательства. Выводы суда о совершении коррупционного правонарушения ошибочны, надлежащими доказательствами не подтверждены, судом не установлено использование должностного положения в целях получения выгоды. Закон №230-ФЗ, который устанавливает правовые и организационные основы осуществления контроля за соответствием расходов, основания и механизм обращения имущества в доход Российской Федерации, вступил в силу с 1 января 2013 г. и распространяется на имущество, приобретенное с 1 января 2012 г., тогда как акции были приобретены в 2006 г. и до занятия должности депутата. Также названный закон распространяется только на указанных в нем лиц, к числу которых ФИО4 не относится. Сам факт причинения вреда Российской Федерации отсутствует. Необоснованно было отказано судом в применении последствий пропуска срока исковой давности. Судом было допущено нарушение норм процессуального законодательства, выразившееся в принятии решения о правах и обязанностях лица, не привлеченного к участию в деле – Федерального агентства по управлению государственным имуществом. В настоящем деле иск был заявлен заместителем Генерального прокурора Российской Федерации в интересах Российской Федерации; если он выступает в качестве материального истца, то суду необходимо было установить, какие права и законные интересы лично заместителя Генерального прокурора РФ были нарушены; если он выступает в качестве процессуального истца, то суду в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении ВС РФ от 12.07.2022 №78-КГ22-12-К3, следовало привлечь к участию в деле соответствующий орган государственной власти, уполномоченный в силу своей компетенции представлять интересы Российской Федерации. Данное нарушение является основанием для перехода к рассмотрению настоящего дела по правилам производства в суде первой инстанции.

В апелляционной жалобе ответчики ФИО2, ФИО3, ФИО4 в лице представителя по доверенностям – адвоката Филатьева В.А. выражают несогласие с вынесенным решением, просят его отменить, в удовлетворении иска отказать. Приводят анализ положений пп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ, Федерального закона от 25.12.2008 №273-ФЗ «О противодействии коррупции», Федерального закона от 03.12.2012 №230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам», Федерального закона от 08.05.1994 №3-ФЗ «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», постановлений Конституционного Суда РФ от 29.11.2016 №26-П, от 09.01.2019 №1-П, определения от 06.06.2017 №1163-О, указывают, что по смыслу закона обращению по решению суда в доход государства подлежит только то имущество, в отношении которого не представлены доказательства его приобретения на законные доходы. Суд первой инстанции не принял во внимание в отношении каждого из ответчиков доводы о правомерном характере как приобретения спорного имущества, так и владения им. Приобретение акций ФИО2 было осуществлено в 2006 г., когда соответствующие ограничения на него не распространялись, поскольку он не являлся депутатом. ФИО4 приобрела акции по возмездным сделкам; при этом вывод суда об отсутствии у нее денежных средств для их приобретения опровергается самим же судом при указании в решении на движение денежных средств по ее счетам, значительно превышающее цену сделки. Правовые основания для применения к ней положений пп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ отсутствовали. Выводы суда о фиктивной работе ФИО3 в АО «Калининградский морской торговый порт» опровергаются многочисленными доказательствами, представленными в материалы дела. Полученная ею в качестве заработной платы спорная сумма 369 238 856,10 рублей неправомерным доходом ФИО2 от эксплуатации имущества и ресурсов порта не является, доказательств этому не представлено. Необоснованно в качестве доказательств были приняты показания свидетелей ФИО8 и ФИО9.; отказано в проведении по делу экспертизы в отношении уведомления №1-14 от 30.01.2012, заявление о фальсификации которого было сделано в судебном заседании; отказано в опросе свидетелей ФИО14., ФИО15., ФИО16.; отказано в удовлетворении заявления об отводе судьи; отказано в отложении судебного заседания по причине нахождения на стационарном лечении ФИО4; отказано в прекращении производства по делу в связи с наличием у ответчика депутатской неприкосновенности. Также указывают на нарушение судьей тайны совещательной комнаты, выразившееся в том, что резолютивная часть решения по делу была оглашена в 18 часов 50 минут, тогда как на официальном сайте суда информация о рассмотрении дела и принятом решении была отражена в 18 часов 11 минут.

В апелляционной жалобе ответчики ФИО2, ФИО3, ФИО4 в лице представителя по доверенностям – адвоката Уварова М.В. выражают несогласие с вынесенным решением, просят его отменить, в удовлетворении иска отказать. Выводы суда о том, что ФИО2 в периоды его работы депутатом руководил предприятием через свою жену ФИО3, тещу ФИО4, а также доверенных лиц ФИО1 и ФИО19 не основан на исследованных в суде доказательствах; родственные связи и знакомство сами по себе не свидетельствуют о том, что он намеревался контролировать и руководить предприятием. Свидетели ФИО8 и ФИО9 при даче показаний отказались сообщить суду источник своей осведомленности о делах порта; показания свидетеля ФИО8 искажены; надлежащими доказательствами признаны быть не могут. Акции в доверительное управление ФИО4 были переданы на законных основаниях; закон не содержит каких-либо особых требований к доверительному управляющему. ФИО2 ежегодно подает декларации о своих доходах и доходах семьи, никаких нарушений при этом установлено не было. Аудиозапись разговора, на которую суд сослался в решении, в судебном заседании не прослушивалась. Вывод суда об отсутствии у ФИО4 финансовой возможности приобрести акции опровергается сведениями о движении денежных средств по ее счетам, а также документами о продаже объектов недвижимости. Необоснованны и выводы о том, что ФИО4 в силу своего образования, отсутствия опыта и специальных познаний в транспортной и портовой деятельности не способна осуществлять функции доверительного управляющего. Что касается работы ФИО3 в порту, то показания свидетелей ФИО6 ФИО7., ФИО5 а также письменные доказательства не только подтверждают выполнение ею своих должностных обязанностей, но и свидетельствуют о том, что она является наиболее ценным и компетентным сотрудником предприятия; увеличение заработной платы и премирование сотрудников относится к исключительной компетенции генерального директора; повышение заработной платы ФИО3 является внутренним решением предприятия и никак не свидетельствует о факте коррупции со стороны ФИО2 Судом были допущены процессуальные нарушения, выразившиеся в не предоставлении достаточного времени для подготовки к рассмотрению дела; в отказе в удовлетворении отвода судьи; в отказе отложить судебное заседание по причине нахождения ФИО4 на стационарном лечении; необоснованном отказе в опросе свидетелей ФИО14 ФИО15 ФИО16 Допущены судом нарушения норм материального права, оснований для применения положений ст. 235 ГК РФ в рассматриваемом случае не имелось; ФИО4 должностным лицом не являлась, приобрела акции по действительным сделкам в установленном порядке. Утверждение суда о том, что акции у ФИО14 и ФИО19 на самом деле приобрел ФИО2 неосновательно, поскольку никаких препятствий для приобретения ФИО2 акций на свое имя не имелось; закон не запрещает депутатам иметь акции.

От представителя ответчика ФИО2 Ковалева А.С. поступили письменные возражения на апелляционное представление прокурора.

В судебное заседание остальные лица, участвующие в деле, не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом. Представителями ответчика ФИО2 в судебном заседании 17 августа 2023 г. было заявлено ходатайство об отложении слушания дела по причине его болезни. В подтверждение указанных доводов была представлена медицинская справка ФГБНУ «<данные изъяты>» от 14 августа 2023 г., согласно которой ответчику установлен диагноз – <данные изъяты>; в судебном заседании 18 августа 2023 г. представителями ответчика была представлена выписка из истории болезни, согласно которой ФИО2 находился в клинике на лечении с 17 по 18 августа 2023 г., 17 августа 2023 г. проведено оперативное вмешательство, в справке указано на противопоказание к перелету в течение 7 дней. При этом ходатайство об отложении слушания дела мотивировано представителями ответчика тем, что их доверитель желает лично присутствовать в судебном заседании и дать пояснения, в том числе по аудиозаписи разговора в прокуратуре.

Вместе с тем, с учетом положений ст.ст. 167 и 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ) судебная коллегия посчитала возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, в том числе ответчика ФИО2, поскольку представленные медицинские документы не содержат данных, указывающих на экстренную госпитализацию и необходимость нахождения на стационарном лечении, а имеются сведения о планируемом оперативном вмешательстве. В суде первой инстанции по делу было проведено четыре судебных заседаниях, в которые ответчик не прибывал и о своем намерении дать пояснения по делу лично не заявлял, воспользовался предоставленным ему правом ведения дела через представителей. О рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции ему было известно, соответственно, при желании дать пояснения лично и при отсутствии данных за экстренную госпитализацию, никаких препятствий прибыть в судебное заседание не имелось. В суде апелляционной инстанции он также воспользовался предоставленным ему правом ведения дела через представителей. Таким образом, заявленное ходатайство не может быть расценено судебной коллегией иначе, как желание отложить рассмотрение дела.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представителем ответчика также было заявлено об отсутствии в материалах дела надлежащего уведомления, подтверждающего извещение ответчика ФИО2 о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции. Однако данные доводы несостоятельны, поскольку судом была направлена телеграмма по всем трем адресам ответчика, сведения о которых имеются в материалах дела, в том числе по месту постоянной регистрации (том 8 л.д. 204); из поступивших сообщений почтового отделения связи следует, что телеграммы не вручены, адресат за ними не является. Кроме того, согласно ч.2 ст. 117 ГПК РФ лица, участвующие в деле, считаются извещенными надлежащим образом, если судебное извещение вручено его представителю. Поскольку в судебном заседании суда апелляционной инстанции принимали участие пять представителей ответчика ФИО2, то нет никаких правовых оснований считать его не извещенным о дате рассмотрения дела.

Проверив материалы дела в соответствии с требованиями ч.1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционного представления и апелляционных жалоб, судебная коллегия оснований для отмены или изменения решения суда не находит.

В соответствии со ст. 330 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: 1) неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; 2) недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; 3) несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; 4) нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Неправильным применением норм материального права являются: неприменение закона, подлежащего применению; применение закона, не подлежащего применению; неправильное истолкование закона.

Нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения суда первой инстанции, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения.

Обстоятельств, которые могли бы послужить основанием для отмены либо изменения оспариваемого решения, при рассмотрении настоящего дела не установлено.

Согласно пунктам 2, 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. №23 «О судебном решении» решение является законным в том случае, когда он принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению. Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании, а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Обжалуемое решение названным требованиям соответствует.

Судом первой инстанции с соблюдением требований статей 12, 55, 56, 195, ч.1 ст. 196 ГПК РФ в качестве доказательств, отвечающих статьям 59, 60 ГПК РФ приняты во внимание представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, которым дана оценка по правилам ст. 67 ГПК РФ.

При разрешении спора суд первой инстанции верно определил юридически значимые обстоятельства дела, правильно применил нормы материального и процессуального права, собранным по делу доказательствам дана надлежащая правовая оценка, выводы суда в полной мере соответствуют обстоятельствам дела.

Разрешая спор, суд первой инстанции руководствовался положениями Конституции Российской Федерации, Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ), Федерального закона от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции», Федерального закона от 8 мая 1994 г. №3-ФЗ «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депута Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», Федерального закона от 21 декабря 2021 г. №414-ФЗ «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации», Федерального закона от 6 октября 2003 г. №131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», устанавливающими антикоррупционные стандарты, запреты и ограничения, определяющими порядок противодействия коррупции, предусматривающими меры гражданско-правовой ответственности за совершение коррупционных правонарушений и полномочия прокурора по их применению.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ФИО2 и ФИО32 являлись учредителями <данные изъяты> и <данные изъяты> На основании решений собраний указанных обществ от 27 декабря 1996 г. и 10 февраля 1997 г. данные организации вступили в состав учредителей ТОО «Морской торговый порт Калининград» в связи с приобретением долей учредителей у граждан на основании договоров купли-продажи, а также заключением договоров доверительного управления имуществом.

Годовым общим собранием учредителей ТОО «Морской торговый порт Калининград» от 17 мая 1997 г. <данные изъяты> и <данные изъяты> приняты в состав участников с размером доли 450 000 рублей каждый, что соответствовало 0,09%. Согласно выступлению ФИО32 на указанном собрании, фирмы не ведут никакой деятельности, кроме скупки долей порта.

Согласно протоколу внеочередного общего собрания от 11 октября 1997 г. установлен следующий размер долей учредителей: <данные изъяты> - 9 931 199 рублей, <данные изъяты> - 1 128 428 рублей.

Решением Совета директоров ЗАО «Морской торговый порт Калининград» от 10 августа 1999 г. учреждено <данные изъяты> зарегистрированная администрацией Балтийского района г. Калининграда 3 сентября 1999 г. При этом с 3 августа 2001 г. участниками общества являлись ЗАО «Морской торговый порт Калининград» с 18% долей в уставном капитале и <данные изъяты> с 82% долей. В последующем в состав участников в 2002 г. вошло <данные изъяты>, доли в уставном капитале участников изменены: ОАО «Морской торговый порт Калининград» - 5,84%, <данные изъяты> - <данные изъяты>%, ООО <данные изъяты> - 12,16%.

18 июня 2002 г. <данные изъяты> было преобразовано в ОАО «Морской торговый порт».

Согласно карточке компании <данные изъяты> ее учредителями значатся ФИО34. (супруга ФИО32 28,5%, ФИО3 (супруга ФИО2) 28,5%, ФИО37 28,5%, ФИО38 14,5%. В период с 25.11.2002 по 21.07.2004 генеральным директором организации числился ФИО37 с 22.07.2004 по 23.03.2006 - ФИО2, с 24.03.2006 по 08.06.2007 - ФИО19 14.12.2007 общество ликвидировано.

Единственным учредителем и директором <данные изъяты> выступал ФИО37.; организация была исключена из ЕГРЮЛ 8 октября 2012 г.

Судом первой инстанции также установлено, что в 2002 г. ФИО2 и ФИО32 были избраны в Совет директоров ОАО «Морской торговый порт», затем ФИО2 занимал должность председателя Совета директоров, а ФИО32 с 5 мая 2009 г. – должность генерального директора. С 01.04.2003 по 31.01.2005, с 10.07.2005 по 16.12.2011, с 01.11.2016 по 24.09.2021 ФИО2 был директором ОАО «Калининградский морской торговый порт» (до 17.12.2003 ОАО «Морской торговый порт»).

При этом по договорам купли-продажи от 05.10.2006 с <данные изъяты> и от 06.10.2006 с <данные изъяты>», то есть от подконтрольных ему же юридических лиц, ФИО2 приобрел 28 500 (28,5%) акций АО «Калининградский морской торговый порт».

Решением избирательной комиссии ГО «Город Калининград» №19/62 от 17 марта 2011 г. по результатам выборов 13 марта 2011 г. ФИО2 избран депутатом окружного Совета депутатов города Калининграда V созыва по избирательному округу №25.

Впоследствии решением окружного Совета депутатов города Калининграда №450 от 22 декабря 2011 г. полномочия ФИО2 как депутата и председателя постоянной комиссии по бюджету, финансам, налогам, экономической политике и муниципальной собственности были досрочно прекращены с 12 декабря 2011 г. в связи с его избранием в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации.

В период с 21.12.2011 по 05.10.2016 ФИО2 являлся депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации VI созыва, членом Комитета Государственной Думы по транспорту. В 2012-2015 г.г. он входил в состав Морской коллегии при Правительстве Российской Федерации, обеспечивающей координацию федеральных и региональных органов исполнительной власти, организаций в области морской деятельности, а также в сфере изучения и освоения Мирового океана, Арктики и Антарктики.

Суд первой инстанции указал, что по договору доверительного управления от 30 апреля 2013 г. ФИО2 передал принадлежащие ему 28 500 акций ОАО «Калининградский морской торговый порт» в управление ФИО1 28 января 2019 г. данный договор расторгнут соглашением сторон. При этом ранее – 21 июня 2011 г. между ФИО2 и ФИО1 заключался договор купли-продажи 22 000 акций, который был расторгнут соглашением через несколько дней – 29 июня 2011 г.

В период с 14.09.2018 по 23.09.2021 ФИО2 был депутатом Калининградской областной Думы и входил в состав постоянного комитета Калининградской областной Думы по экономической политике и развитию инфраструктуры и в состав постоянного комитета Калининградской областной Думы по международным и межрегиональным отношениям, безопасности и правопорядку.

19 сентября 2021 г. ФИО2 был избран депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации VIII созыва, включен в состав Счетной комиссии и Комитета по транспорту и развитию транспортной инфраструктуры.

Как указал суд первой инстанции, согласно позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда РФ от 27.12.2012 №34-П, само по себе владение акциями (долями участия в уставном капитале), обусловливающее право принимать участие в работе общего собрания хозяйственного общества, не может рассматриваться как обстоятельство, нарушающее требования Федерального закона «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации».

Вместе с тем, вхождение в состав органов управления хозяйственного общества или иной коммерческой организации и участие в работе высшего органа управления хозяйственным обществом - общего собрания, на котором принимаются решения по поводу осуществления предпринимательской деятельности, безусловно, является видом экономической деятельности, поскольку связано с участием в управлении деятельностью соответствующей коммерческой организации, которая по своей природе относится к предпринимательской деятельности.

Совмещение мандата депутата Государственной Думы с деятельностью по управлению хозяйственным обществом или иной коммерческой организацией нарушает баланс конституционно защищаемых ценностей и в случаях, когда эта деятельность осуществляется без вхождения в состав органа управления коммерческой организации или участия в работе общего собрания хозяйственного общества.

Согласно ст. 3 Федерального закона от 7 августа 2001 г. №115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» бенефициарный владелец - физическое лицо, которое в конечном счете прямо или косвенно (через третьих лиц) владеет (имеет преобладающее участие более 25 процентов в капитале) юридическим лицом либо имеет возможность контролировать его действия.

Осуществлением контроля над организацией в соответствии с п.7 ст. 25.13 Налогового кодекса Российской Федерации признается оказание или возможность оказывать определяющее влияние на решения, принимаемые этой организацией в отношении распределения полученной организацией прибыли (дохода) после налогообложения в силу прямого или косвенного участия в такой организации, участия в договоре (соглашении), предметом которого является управление этой организацией, или иных особенностей отношений между лицом и этой организацией и (или) иными лицами.

По данным органа ЗАГС с 18 июня 2004 г. ФИО2 состоит в зарегистрированном браке с ФИО3

По сведениям <данные изъяты> у ФИО3 имеется образование по специальности «<данные изъяты>», а также высшее образование по специальности «<данные изъяты>».

Согласно данным филиала ФГУП «<данные изъяты>» «<данные изъяты>» ФИО3 с 01.10.2002 по 16.12.2011 работала в филиале в должности корреспондента, с 19.12.2011 по 10.10.2018 - в должности корреспондента по совместительству, с 11.10.2018 по 20.07.2020 - в должности ведущего программы по совместительству.

Суд первой инстанции указал, что из справок о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, предоставляемых ФИО2, следует, что его супруга ФИО3 также являлась директором ОАО «Калининградский морской торговый порт» с 2011 г. по 2016 г., с 2016 г. по 2021 г. - директором блока корпоративной и внешнеэкономической деятельности, с 2021 г. - директором АО «Калининградский морской торговый порт»; а ФИО2 являлся директором АО «Калининградский морской торговый порт» в период с 1 ноября 2016 г. (в решении суда ошибочно указано с 2018 г.) по 2021 г.

В соответствии с приказом № от 16 декабря 2011 г. ФИО3 принята на работу в АО «Калининградский морской торговый порт» директором блока корпоративной и внешнеэкономической деятельности с окладом 100 000 рублей. При этом из трудового договора № от этого же числа следует, что ФИО3 исполняет обязанности директора АО «Калининградский морской торговый порт» с 17 декабря 2011 г. с должностным окладом в размере 1 450 000 рублей. Дополнительным соглашением к трудовому договору от 3 марта 2021 г., заключенным генеральным директором ФИО5 с ФИО3, трудовой договор от 16 декабря 2011 г. изложен в измененной редакции с указанием на должность ФИО3 с 17 декабря 2011 г. – директор блока корпоративной и внешнеэкономической деятельности с должностным окладом в 1 500 000 рублей. Отдельным дополнительным соглашением от 3 марта 2021 г. ФИО3 установлена доплата за осуществление взаимодействия с организациями средств массовой информации в размере 1 180 000 рублей. Дополнительным соглашением от 16 января 2021 г. ФИО3 установлены персональные надбавки: за выполнение возложенных задач и функций - 500 000 рублей в месяц, за соблюдение трудовой дисциплины - 300 000 рублей в месяц, за отсутствие случаев необоснованного превышения финансовых и других расходов - 500 000 рублей, отсутствие претензий у надзорных, контрольных органов и сторонних организаций – 420 000 рублей в месяц. Дополнительным соглашением от 1 октября 2021 г. ФИО3 установлена персональная надбавка за выполнение работ по специальности директор блока корпоративной и внешнеэкономической деятельности – 600 000 рублей. Дополнительным соглашение от 30 декабря 2021 г. с 1 января 2022 г. ФИО3 установлен должностной оклад в размере 3 150 000 рублей в месяц, при этом соглашением от 26 июля 2022 г. с 1 августа 2022 г. ей установлен неполный рабочий день: 20-часовая рабочая неделя, с 10:00 до 14:00.

Судом первой инстанции установлено, что доходы ФИО3 от АО «Калининградский морской торговый порт» составили: в 2011 г. 68 672,50 рублей, в 2012 г. – 25 989 829,08 рублей, в 2013 г. – 32 031 828,75 рублей, в 2014 г. – 29 778 073,45 рублей, в 2015 г. – 41 280 951,19 рублей, в 2016 г. – 37 845 613,30 рублей, в 2017 г. – 12 261 486,46 рублей, в 2018 г. – 12 879 948,96 рублей, в 2019 г. – 22 838 631,40 рублей, в 2020 г. – 31 518 535,34 рублей, в 2021 г. – 52 736 062,71 рублей и 5 000 000 рублей, в 2022 г. – 59 391 142,96 рублей и 5 000 000 рублей, итого за указанный период на общую сумму – 369 238 856,10 рублей.

Проанализировав сведения о доходах ФИО2 от АО «Калининградский морской торговый порт» за 2016-2020 г.г., то есть когда он сам занимал должность директора, суд пришел к выводу, что в данный период доходы ФИО3, осуществляющей трудовую деятельность одновременно с супругом, были значительно меньше, а с 2021 г., когда он уволился и был избран депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, увеличились практически втрое с установлением дополнительных надбавок и премий.

Суд первой инстанции также обратил внимание, что 2 марта 2021 г. на внеочередном общем собрании акционеров АО «Калининградский морской торговый порт» ФИО2 принимал участие в голосовании по вопросу избрания генерального директора ФИО5 принадлежащими ему 28,5% голосов, а также 18% голосов по доверенности от ФИО14 а на годовом общем собрании 29 июня 2021 г. избирал Совет директоров общества, в который вошли доверенные ему лица ФИО19. и ФИО3

По данным Росфинмониторинга на счет ФИО2 в ПАО «<данные изъяты>» от АО «Калининградский морской торговый порт» с февраля 2017 г. по сентябрь 2021 г. поступило около 282,2 млн. рублей в качестве заработной платы, с февраля 2016 г. по май 2019 г. около 3,2 млн. рублей «перечисления под отчет – перерасход а/о», по состоянию на 29 мая 2023 г. около 214 млн. рублей остается на счете.

На счет ФИО3 в ПАО «<данные изъяты>» с октября 2014 г. по май 2023 г. поступило около 201,3 млн. рублей в качестве заработной платы от АО «Калининградский морской торговый порт», из которых 117,3 млн. рублей снято наличными, 52,2 тыс. евро и 73 тыс. евро – приобретение товаров в Германии, по состоянию на 29 мая 2023 г. около 157 млн. рублей остается на счете.

В этом же ответе Росфинмониторинга сообщается, что основным источником средств на счете ФИО4 в ПАО «<данные изъяты>» являются средства, внесенные наличными, с января 2018 г. по май 2023 г. внесено около 14 млн. рублей, в этот же период времени около 5 млн. рублей перечислено ФИО56. (сын ФИО2) и 2,9 млн. рублей – ФИО52 (дочь ФИО2). В мае 2019 г. на счет в Банке <данные изъяты> внесено 4,4 млн. рублей с последующим перечислением всей суммы в качестве оплаты ЗАО «<данные изъяты>» по договору купли-продажи нежилого помещения. В апреле, мае, июле, сентябре 2019 г., феврале 2020 г. вносились денежные средства в евро в общей сумме около 103,5 тыс. евро с последующим перечислением в адрес иностранной компании в Италии. В августе 2020 г. на счет в АО «<данные изъяты> внесено 7,3 млн. рублей с последующим перечислением ООО «<данные изъяты>» в качестве оплаты по договорам купли-продажи 5 объектов недвижимости.

Согласно данным записей актов гражданского состояния ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является матерью ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, соответственно тещей (свойственником) ФИО2 ФИО4 имеет <данные изъяты> образование по специальности «<данные изъяты>», работала по специальности до 1994 г.

По данным УФНС России по Калининградской области ФИО4 в 2003 г. и 2004 г. получала доходы от трудовой деятельности <данные изъяты>, с 18.06.2021 по 02.05.2023 являлась учредителем ООО «<данные изъяты>» (ИНН № адрес: <адрес>), сведения о доходах в указанный период отсутствуют. ФИО4 является получателем пенсии, размер который за полный 2022 г. с учетом индексации с 01.06.2022 составил 236 240,33 рублей.

Также в ходе рассмотрения дела было установлено, что по договору купли-продажи от 9 сентября 2021 г. ФИО4 приобрела у ФИО19 5250 акций АО «Калининградский морской торговый порт» за 2 180 000 рублей, а по договору купли-продажи от 25 октября 2021 г. приобрела у ФИО14 18 000 акций за 1 000 000 рублей. Таким образом, ФИО4 стала владельцем 23 250 акций, то есть 23,25%.

Суд пришел к выводу, что наличие у неработающей пенсионерки ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, денежных средств в размере 3 180 000 рублей для приобретения акций, источник и легальность их происхождения стороной ответчика не подтверждены и не доказаны. Доводы представителей ответчиков, что ею в указанный период были проданы объекты недвижимости на значительную сумму, соответствующими достоверными доказательствами не подтверждены. Данные доводы опровергаются выпиской ЕГРН, согласно которой отчуждение недвижимого имущества осуществлялось ФИО4 в 2017 г. (за 4 года до приобретения акций) и в 2022 г. (через год после приобретения акций) с приобретением иного имущества в указанный период.

28 сентября 2021 г. ФИО2 в связи с избранием депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации восьмого созыва по договору доверительного управления передал ФИО4 28 500 акций ОАО «Калининградский морской торговый порт» на срок до 1 сентября 2026 г. с определением перечня прав и обязанностей, а также указанием на ее действия в рамках данного договора по осуществлению прав исключительно в интересах собственника.

Таким образом, доля участия ФИО4 в предприятии составила 51,75%, что соответственно составляет большинство голосов акционеров.

Согласно положениям Устава АО «Калининградский морской торговый порт» от 2021 г. органами управления и контроля общества являются: Общее собрание акционеров, Совет директоров, единоличный исполнительный орган (генеральный директор). Высшим органом управления является Общее собрание акционеров, полномочия которого установлены п.9 Устава общества.

Как следует из протокола №31 годового общего собрания от 27 апреля 2023 г. ФИО3 и ФИО19 избраны в члены Совета директоров, при этом их кандидатуры были предложены ФИО4 и за них проголосовало 51,75% голосов (23,25% акций ФИО4 и 28,5% акций ФИО2 переданных ФИО4 в доверительное управление).

В соответствии с п.10 Устава Совет директоров общества осуществляет общее руководство деятельностью.

Суд первой инстанции обратил внимание, что допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО19 пояснил, что никогда не являлся водителем ФИО2 и подконтрольным ему лицом. На вопросы о том, кто действительно управляет портом в настоящее время и является ли ФИО2 данным лицом, пояснил, что такая информация ему не известна. ФИО2 руководил портом до 2011 г., потом был избран депутатом, отношения к порту не имеет. ФИО3 работает в порту давно, с его слов 5-7 лет и является его руководителем, на дополнительные вопросы о ее трудовой деятельности ответить не смог. О том, кто является в настоящее время и ранее являлся акционерами общества пояснил, что данный вопрос – «информация не его уровня». Обстоятельства приобретения им акций в 2021 г., владение ими непродолжительный период, а также их последующей продажи именно ФИО4 пояснить не смог, как и стоимость и оплату по договорам.

В то же время, по имеющимся в деле сведениям суд установил, что ФИО19 являлся помощником по связям с государственными и коммерческими структурами ФИО2 (в 2011 г.), а в последующем - ФИО32 как директоров АО «Калининградский морской торговый порт» и входил в состав Совета директоров порта. В период с 06.12.2012 по 05.10.2016, а также с 13.09.2022 по настоящее время является помощником депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации ФИО2, работающим на общественных началах. С 2011 г. регулярно входит в состав Совета директоров АО «Калининградский морской торговый порт». Данные обстоятельства, по мнению суда, свидетельствуют о сложившихся длительных доверительных отношениях между данным свидетелем и ФИО2 и ставят под сомнение его показания об устранении последнего от руководства и управления портом.

Свидетель ФИО8 пояснил, что с 2002 г. до 2016 г. являлся акционером Калининградского морского порта, до конфликта 2009 г. занимал должность генерального директора, его полномочия были досрочно прекращены. Посещал территорию порта до 2016 г., консультировал компанию, находящуюся на его территории, со слов грузовладельцев ему известно, что фактически управление портом на протяжении длительного периода времени осуществляет ФИО2, без согласия которого никакие договоры не заключаются. Также пояснил, что ФИО3 трудовые обязанности в порту фактически не выполняла, числится в штате и получает заработную плату в качестве условных дивидендов ФИО2 Полагал, что заработная плата пиарщика не может быть больше заработной платы директора, вместе с тем, в случае с ФИО3 ситуация обстоит именно так. В период, когда ФИО2 занимал пост депутата, он оставался реальным владельцем порта, контролировал его и управлял им вместе с ФИО32 После смерти акционера ФИО32 часть его акций была передана теще ФИО2 – ФИО4, которой ФИО2 также передал свои акции в доверительное управление.

Доводы третьего лица и ответчиков о наличии у ФИО8 неприязненных отношений к ФИО2 не нашли своего подтверждения. АО «Калининградский морской торговый порт» представлена справка о том, что ФИО8 в ходе своей деятельности генерального директора порта нанес ущерб более 300 млн. рублей с перечислением рассмотренных Арбитражным судом Калининградской области дел в 2009-2010 годах. Ни по одному из указанных третьим лицом дел виновность в действиях ФИО8 установлена не была. Более того, 6 ноября 2011 г. судом кассационной инстанции по иску порта к ФИО8 (дело №А21-1533/2010) о взыскании убытков, причиненных его действиями в должности генерального директора ОАО «Калининградский морской торговый порт», отказано.

Свидетель ФИО9 пояснил, что до 2008 г. работал в порту директором по экономике и финансам, с декабря 2008 г. по май 2009 г. – исполнительным директором, с мая 2009 г. по март 2011 г. – советником директора порта ФИО2 С 2009 г. деятельность порта контролировали два акционера: ФИО2 и ФИО32 владеющие контрольным пакетом акций. ФИО32 являлся директором порта до 2021 г. Когда ФИО2 был избран депутатом, он оформил на работу в порт свою супругу ФИО3, которая в действительности не работала, получала высокую зарплату, являющуюся долей ФИО2 После смерти ФИО32 его акции были оформлены на тещу. Раскрыть источники данной информации свидетель побоялся ввиду возможного применения к этим лицам каких-либо неправомерных мер со стороны ФИО2

Свидетель ФИО5 пояснил, что с 2021 г. является генеральным директором порта – единоличным исполнительным органом, который сам принимает все решения и осуществляет руководство портом, ранее занимал должность заместителя генерального директора, периодически входит в состав Совета директоров. ФИО2 работал в порту директором в периоды, когда не был депутатом. ФИО3 на работу принял ФИО32. в 2011 г., она является директором по внешнеэкономической деятельности, находится в его непосредственном подчинении. В связи с эффективностью её работы в 2021 г. ей была увеличена заработная плата, вместе с тем, обстоятельства и необходимость заключения с ФИО3 в 2021 г. 5 дополнительных соглашений с установлением премий и надбавок за предусмотренные трудовым договором функции пояснить не смог, как и конкретизировать эффективность её работы при установленных Советом директоров убытков предприятия.

Свидетели ФИО6. и ФИО7 в судебном заседании подтвердили, что ФИО2 работал в порту до того как был избран депутатом, после этого им не известно, имеет ли он какое-либо отношение к порту. ФИО3 работает в порту с 2011 г., возглавляет внешнеэкономическую деятельность порта, помогает в привлечении грузопотока, в приобретении техники. Условия и режим труда ФИО3 свидетели пояснить не смогли, несмотря на то, что, как пояснила ФИО6 она находится в ее непосредственном подчинении. ФИО7 так же не смог ответить, в какие периоды он входил в Совет директоров порта и каким образом принимал участие в его руководстве. Указанные свидетели настаивали на том, что ФИО2 не принимает участие в управлении портом.

Однако суд критически отнесся к показаниям свидетелей ФИО6. и ФИО7 поскольку они являются наемными работниками порта по трудовым договорам, находятся в непосредственном подчинении ответчиков и какой-либо конкретной информации по их деятельности в порту пояснить не смогли.

В открытых источниках сети «Интернет» ФИО3, являясь работником <данные изъяты><данные изъяты>», в интервью не ссылалась на работу в Калининградском морском торговом порту, упоминая только свою деятельность на телевидении. При этом, исходя из справки АО «Калининградский морской торговый порт» от 11 июля 2023 г., именно она привлекла в порт крупные российские и иностранные компании, что позволило ему успешно развиваться, а также принимала участие в переговорах по приобретению спецтехники по оснащению порта, при ее непосредственном участии общество получило выручку более 3,4 млрд. рублей.

Судом была поставлена под сомнение данная справка АО «Калининградский морской торговый порт», поскольку из трудового договора с ФИО3 следует, что она является директором блока корпоративной и внешнеэкономической деятельности, что не предполагает ее участие в закупке спецтехники, а из протоколов годовых общих собраний, представленных в материалы дела, следует, что деятельность порта является убыточной, ввиду чего при распределении прибыли дивиденды акционерам не выплачивались.

Оценив представленные доказательства, суд пришел к выводу, что доводы прокурора об отсутствии у ФИО4 и ФИО3 опыта и специальных познаний в транспортной и портовой деятельности, несмотря на представленные третьим лицом документы, а также их фиктивное участие в деятельности порта и подконтрольность ФИО2 в силу родственных и свойственных отношений нашли свое подтверждение. При этом установленный ФИО3 размер оплаты труда вызвал у суда обоснованные сомнения, подтверждая доводы об ином назначении получаемых ею выплат.

Судом установлен факт использования ФИО2 доверенных и подконтрольных ему лиц, как супруги и тещи, так и ФИО1 с ФИО19 для фактического руководства АО «Калининградский морской торговый порт», участие в его финансово-хозяйственной деятельности, принятии управленческих решений и извлечении неправомерного дохода. Указанные обстоятельства, в том числе подтверждены самим ФИО2 29 июня 2023 г. при личной явке в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, о чем свидетельствуют представленные в материалы дела аудиозапись разговора и ее стенограмма.

Доказательств, опровергающих доводы иска, ответчиками не представлено.

Суд указал, что действующее антикоррупционное законодательство не позволяло ФИО2 заниматься предпринимательской деятельностью, участвовать в управлении хозяйствующими субъектами, то есть совершать все те действия, в результате которых он достиг запрещенного результата в виде денежных средств, полученных от деятельности АО «Калининградский морской торговый порт». Добросовестное соблюдение запретов не позволило бы ему использовать близких людей для управления АО «Калининградский морской торговый порт».

При таких обстоятельствах суд посчитал законным и справедливым применение к рассмариваемым правоотношениям положений пп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ об обращении в доход Российской Федерации обыкновенных акций АО «Калининградский морской торговый порт», учитываемых на счете ФИО4 и ФИО2

Суд первой инстанции установил, что от эксплуатации имущества и ресурсов АО «Калининградский морской торговый порт» ФИО2 неправомерно выручил 369 238 856,10 рублей, которые направлены со счетов предприятия в пользу ФИО3, и являются незаконным источником дохода ФИО2, поскольку их получение произошло в результате запрещенной антикоррупционным законодательством деятельности как представителя власти, и подлежат взысканию в доход Российской Федерации солидарно с ФИО2 и ФИО3

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, отмечая, что приведенные в апелляционных жалобах доводы не содержат указания на обстоятельства, которые не являлись предметом проверки суда, и по своей сути направлены на переоценку доказательств и иное толкование норм материального права.

Доводы апелляционных жалоб стороны ответчиков о несоответствии фактическим обстоятельствам дела выводов суда о совершении ответчиками коррупционного правонарушения со ссылкой на неприменение к рассматриваемым правоотношениям положений пп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ и на отсутствие законодательного запрета получать доход от предпринимательской деятельности депутатам, работающим на непостоянной основе, равно как и о недоказанности получения ФИО2 выгоды от взаимодействия с государством основаны на ошибочном толковании положений закона и опровергаются материалами дела.

В соответствии с ч.ч. 7 и 7.1 ст. 40 Федерального закона от 6 октября 2003 г. №131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» осуществляющие свои полномочия на постоянной основе депутат, член выборного органа местного самоуправления, выборное должностное лицо местного самоуправления не вправе: 1) заниматься предпринимательской деятельностью лично или через доверенных лиц; 2) участвовать в управлении коммерческой организацией; 3) заниматься иной оплачиваемой деятельностью, за исключением преподавательской, научной и иной творческой деятельности.

Депутат, член выборного органа местного самоуправления, выборное должностное лицо местного самоуправления должны соблюдать ограничения, запреты, исполнять обязанности, которые установлены Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции» и другими федеральными законами.

В соответствии со ст. 5 Закона Калининградской области от 18 сентября 1995 г. №21 «О статусе депутата Законодательного Собрания Калининградской области» депутат Законодательного Собрания осуществляет депутатскую деятельность на профессиональной (постоянной) основе или без отрыва от основной деятельности (на непостоянной основе).

Депутат Законодательного Собрания замещает государственную должность Калининградской области вне зависимости от осуществления им депутатской деятельности на профессиональной основе или без отрыва от основной деятельности.

Согласно ст. 19 Федерального закона от 21 декабря 2021 г. №414-ФЗ «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации» в случае, если деятельность депутата осуществляется на профессиональной основе, указанный депутат не может заниматься другой оплачиваемой деятельностью, кроме преподавательской, научной и иной творческой деятельности, если иное не предусмотрено законодательством Российской Федерации (ч.6).

Депутат при наличии оснований и в порядке, которые определяются законодательным органом субъекта Российской Федерации в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции, обязан сообщать в комиссию о возникновении личной заинтересованности при осуществлении своих полномочий, которая приводит или может привести к конфликту интересов, а также принимать меры по предотвращению или урегулированию такого конфликта (ч.15).

Депутат должен соблюдать ограничения, запреты и исполнять обязанности, установленные законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции (ч.20).

Должность члена комитета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации отнесена к государственным должностям Российской Федерации и включена в Сводный перечень таких должностей, утвержденный Указом Президента Российской Федерации от 11 января 1995 г. №32.

В связи с занятием названной должности с 21 декабря 2011 г. на ФИО2 распространялись положения Конституции Российской Федерации (ч.3 ст. 97), согласно которой депутаты Государственной Думы и члены Совета Федерации не могут заниматься другой оплачиваемой деятельностью, кроме преподавательской, научной и иной творческой деятельности; Федерального закона от 8 мая 1994 г. №3-ФЗ «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (ч.ч. 2, 2.1, 2.2 ст. 6), согласно которому депутат и сенатор не вправе заниматься предпринимательской деятельностью. В случае, если владение депутатом либо сенатором долями в уставных капиталах организаций может привести к конфликту интересов, он обязан принять меры по предотвращению или урегулированию такого конфликта, сообщать о личной заинтересованности при осуществлении своих полномочий.

Согласно ч.1 ст. 10 названного закона депутат Государственной Думы обязан ежегодно, не позднее 1 апреля, представить в соответствующую комиссию Государственной Думы сведения о своих доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера своих супруги (супруга) и несовершеннолетних детей.

Положениями Федерального закона от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции» установлено, что (ч.3.2 ст. 12.1), лица, замещающие государственные должности Российской Федерации, не вправе участвовать в управлении коммерческой организацией, обязаны представлять сведения о своих доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также сведения о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера своих супруг (супругов) и несовершеннолетних детей (ч. 3.2, 4 ст. 12.1).

Указом Президента Российской Федерации от 18 мая 2009 г. №558 утверждено Положение и определен порядок представления лицами, замещающими государственные должности Российской Федерации, сведений о полученных ими доходах, об имуществе, принадлежащем им на праве собственности, и об их обязательствах имущественного характера, а также сведений о доходах супруги и несовершеннолетних детей, об имуществе, принадлежащем им на праве собственности, и об их обязательствах имущественного характера (далее Положение).

Согласно пункту 17 Положения в случае непредставления или представления заведомо ложных сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера лицо, замещающее государственную должность Российской Федерации, несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Формами справок, утвержденными Указами Президента Российской Федерации от 18 мая 2009 г. №558, от 18 мая 2009 г. №559, от 23 июня 2014 г. №460, предусмотрено отражение всех видов доходов и участия в коммерческих организациях.

Декларированию подлежали не только правоотношения, в которых ФИО2 выступал как собственник имущества, но и иные формы участия, что следует из положений соответствующих справок:

- раздела 1 "Сведения о доходах", где указано, что декларированию подлежат не только доходы от основного места работы, вкладов в банках, ценных бумаг и долей в коммерческих организациях, но и все иные доходы;

- раздела 4 "Сведения о ценных бумагах", где в подпункте 4.1 от государственного служащего требуется указать сведения не только о принадлежащих ему акциях, но и об ином участии в коммерческих организациях и фондах. При этом Президент Российской Федерации, как следует из утвержденной им формы справок, не установил конкретные способы участия и не ограничил перечень организаций, об участии в которых подотчетные лица обязаны сообщать, тем самым требуя от них предоставления полной информации о всех видах участия в коммерческих организациях и фондах.

Названные положения справок полностью согласуются с нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, где под участниками регулируемых гражданским законодательством отношений понимаются граждане и юридические лица, а под их участием - вступление в отношения, регулируемые гражданским законодательством, в том числе в связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими (корпоративные отношения); занятие предпринимательской и любой иной не запрещенной законом деятельностью; создание юридических лиц самостоятельно или совместно с другими гражданами и юридическими лицами; совершение любых не противоречащих закону сделок и участие в обязательствах (ст.ст. 2, 18, 49 ГК РФ).

Согласно положениям главы 4 ГК РФ участие лица в коммерческих организациях может реализовываться как через обладание их акциями и долями, так и через иные формы, в т.ч. вхождение в исполнительные и коллегиальные органы управления обществами (наблюдательный совет, съезд, конференция либо другой представительный орган), либо через иные возможности определять решения, принимаемые такими обществами. Также возможно участие в управлении делами корпорации, в образовании ее имущества, в распределении прибыли товарищества или общества, участие в голосовании в органах управления. Законом может быть запрещено или ограничено участие отдельных категорий лиц в хозяйственных товариществах и обществах (п.6 ст. 66 ГК РФ).

В этом же качестве законодатель использует термин "участие" в налоговом законодательстве, где в п.2 ст. 7 Налогового кодекса Российской Федерации (далее НК РФ) под участием понимается не только прямое, но и косвенное участие в организации (иностранной структуре без образования юридического лица), осуществление контроля над ней либо самостоятельное пользование и (или) распоряжение доходом, полученным этой организацией (иностранной структурой без образования юридического лица) в силу иных обстоятельств.

Согласно ст. 3 Федерального закона Российской Федерации от 7 августа 2001 г. №115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» под бенефициарным владельцем надлежит понимать физическое лицо, которое в конечном счете прямо или косвенно (через третьих лиц) владеет (имеет преобладающее участие более 25 процентов в капитале) клиентом - юридическим лицом либо имеет возможность контролировать действия клиента.

В силу положений ст. 25.13 НК РФ осуществление контроля над организацией, в свою очередь, включает в себя, оказание или возможность оказывать определяющее влияние на решения, принимаемые этой организацией в отношении распределения полученной организацией прибыли (дохода) в силу прямого или косвенного участия в такой организации, а также на решения лица, осуществляющего управление активами такой структуры.

Как следует из оспариваемого судебного акта, основанием для подачи иска послужили обстоятельства нарушения ФИО2 в период занятия им должностей депутата Калининградской областной думы и Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации запретов и ограничений, предписанных законом.

05.10.2006 и 06.10.2006 ФИО2 приобрел 28 500 (28,5%) акций АО «Калининградский морской торговый порт» у <данные изъяты> и <данные изъяты> что позволило ему войти в состав совета директоров порта, в 2008 г. стать его председателем, а затем директором общества, то есть на постоянной основе осуществлять оплачиваемый вид деятельности по управлению портом и систематически извлекать от этого доход.

13 марта 2011 г. ФИО2 был избран депутатом окружного совета депутатов; с 21 декабря 2011 г. он был избран на должность депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации; с 14 сентября 2018 г. являлся депутатом Калининградской областной Думы; с 19 сентября 2021 г. избран на должность депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации.

При этом, будучи избранным 13 марта 2011 г. депутатом окружного совета депутатов, ФИО2 продолжал оставаться владельцем 28,5% акций порта, занимать должность директора, являлся председателем Совета директоров (вплоть до избрания его депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации).

Преследуя цель сохранить контроль над АО «Калининградский морской торговый порт», продолжить управлять обществом и извлекать от этого доход, вопреки установленному законом запрету депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации заниматься другой оплачиваемой деятельностью, сознательно идя на конфликт с интересами государственной службы, ФИО2 в декабре 2011 г. вводит в состав совета директоров АО «Калининградский морской торговый порт» свою супругу ФИО3; в апреле 2013 г. заключает с ФИО1 мнимый договор доверительного управления 28 500 (28,5%) акций общества; в 2021 г. приобретает и оформляет на мать своей супруги - ФИО4 23 250 (23,25%) акций порта; 28 сентября 2021 г. заключает с ФИО4 мнимый договор доверительного управления 28 500 (28,5%) акций общества.

В соответствии со ст. 170 ГК РФ мнимые сделки ничтожны в силу закона с момента их совершения и в соответчики со ст. 166 ГК РФ не требуют признания их таковыми судом.

При этом ФИО1 являлся знакомым ФИО2, что было подтверждено в судебном заседании суда апелляционной инстанции его представителем. В материалы дела были представлены документы, согласно которым 21 июня 2011 г. ФИО2 продал 22 000 акций порта ФИО1 а через несколько дней – 29 июня 2011 г. между ними было заключено соглашение о расторжении указанного договора (том 1 л.д. 144). Через год – 1 июня 2012 г. между ФИО2 и ФИО1 вновь был заключен договор купли-продажи 22 000 акций (том 1 л.д. 163-164). Поскольку ФИО2 владел впоследствии 28 500 акций, то очевидно, что данный договор либо также был расторгнут соглашением сторон, либо заключен договор купли-продажи акций от ФИО1 обратно ФИО2

При этом обращает на себя внимание то обстоятельство, что в это же самое время аналогичные договоры (даже по тексту оформления) заключались между ФИО32 и ФИО91 (том 1 л.д. 166-174), а в 2014 г. Арбитражным судом Калининградской области рассматривался корпоративный спор (Дело №А21-5759/2013, картотека арбитражных дел на сайте суда) по иску Компании «<данные изъяты>» и ФИО92 к ОАО «Калининградский морской торговый порт», третьи лица – ФИО32 и ФИО91 о признании недействительным решения собрания в части, по результатам которого 18 марта 2014 г. было вынесено решение об удовлетворении заявленных требований; при этом суд пришел к выводу, что воля сторон при заключении вышеуказанных договоров купли-продажи акций между ФИО32 и ФИО91 была направлена не на продажу акций ФИО32 а на предоставление ему возможности голосования принадлежащими ему акциями по вопросу избрания ревизионной комиссии порта, поскольку, будучи генеральным директором общества и членом Совета директоров, он не имел права голосовать по вопросу избрания ревизионной комиссии.

Таким образом, представляется очевидным, что и при заключении аналогичных договоров купли-продажи акций между ФИО1 и ФИО2 преследовалась аналогичная цель.

Согласно ч.2.1 ст. 6 Федерального закона от 8 мая 1994 г. №3-ФЗ «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» в случае, если владение сенатором Российской Федерации или депутатом Государственной Думы приносящими доход ценными бумагами, акциями (долями участия в уставных капиталах организаций) может привести к конфликту интересов, он обязан передать принадлежащие ему указанные ценные бумаги, акции (доли участия в уставных капиталах организаций) в доверительное управление в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Несмотря на то, что указанное положение было введено Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. №274-ФЗ, тем не менее, став депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в декабре 2011 г. ФИО2 такой договор сразу не заключил. Им это было сделано только спустя почти полтора года – 30 апреля 2013 г. Ссылка представителей ответчика на то, что законом не установлен срок заключения такого договора, несостоятельна, поскольку если на законодательном уровне установлена та или иная обязанность при занятии определенной должности, следовательно, она подлежит выполнению сразу же при занятии такой должности.

Сам договор, как выше уже указывалось, был заключен ФИО2 со своим знакомым ФИО1 При этом по общим правилам ст. 1015 ГК РФ доверительным управляющим может быть индивидуальный предприниматель или коммерческая организация, а согласно данным ЕГРИП, ФИО1 зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя (ОГРНИП №) с основным видом деятельности – деятельность по управлению ценными бумагами 24 апреля 2013 г., то есть непосредственно перед заключением вышеуказанного договора. Впоследствии после расторжения указанного договора в 2019 г., ФИО1 через непродолжительное время был прекращен и статус индивидуального предпринимателя.

Также в тексте самого договора доверительного управления (том 1 л.д. 152-159) указано, что он заключается в соответствии с вышеприведенным требованием ч.2.1 ст. 6 Федерального закона от 8 мая 1994 г. №3-ФЗ «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», однако 3 декабря 2013 г. между сторонами было заключено дополнительное соглашение к данному договору, которым ссылка на приведенную норму закона исключена (том 1 л.д. 160-162).

Супруга ФИО2 ФИО3 и теща ФИО4 являются аффилированными лицами, подконтрольными ему. Никаких объективных данных, указывающих на действительное участие ФИО4 в делах порта, в материалы дела представлено не было. Что же касается представленных документов о работе в порту ФИО3 (трудовой договор, соглашения к нему, табели учета рабочего времени, документы о компенсации командировочных расходов, справки порта, представленные в том числе в суд апелляционной инстанции и принятые судебной коллегией в качестве новых доказательств по правилам ст. 327.1 ГПК РФ), то их оформление необходимо было для легализации ее положения работника порта с целью начисления и получения заработной платы, которая в действительности представляла собой доходы ФИО2 от деятельности порта и которые он в установленном порядке не декларировал.

Таким образом, ФИО2 через ФИО3, ФИО4 и иных аффилированных лиц выстроил схему по сохранению и сокрытию единоличного фактического контроля и управления деятельностью АО «Калининградский морской торговый порт», которым он не переставал руководить, участвовать в его финансово-хозяйственной деятельности, принимать управленческие решения и извлекать доход, распределяя его не только себе, но и ФИО3

Одновременно с этим ФИО2, вопреки действующему правовому регулированию, осознавая его истинную правовую природу, вступив в должность депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации VI созыва, вошел в состав Комитета Государственной Думы по транспорту и Морской коллегии при Правительстве Российской Федерации, обеспечивающей координацию федеральных и региональных органов исполнительной власти, организаций в области морской деятельности, а также в сфере изучения и освоения Мирового океана, Арктики и Антарктики.

В дальнейшем, вновь получив доступ к государственной службе, будучи депутатом Калининградской областной Думы, с 18.09.2018 по 23.09.2021 вошел в состав постоянного комитета Калининградской областной Думы по экономической политике и развитию инфраструктуры и в состав постоянного комитета Калининградской областной Думы по международным и межрегиональным отношениям, безопасности и правопорядку.

После получения 19 сентября 2021 г. парламентского мандата депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации VIII созыва, вошел в состав Счетной комиссии и Комитета по транспорту и развитию транспортной инфраструктуры.

Таким образом, деятельность ФИО2 как в статусе депутата Государственной Думы, так представительного органа субъекта Российской Федерации, напрямую затрагивала сферу деятельности АО «Калининградский морской торговый порт», что не позволяло совмещать государственную деятельность с коммерческой работой в данной компании в силу прямого конфликта интересов, о наличии которого им в установленном порядке не сообщалось.

Передача сначала ФИО1 а потом ФИО4 в доверительное управление своих акций носила фиктивный характер, в период замещения им вышеуказанных должностей депутата разного уровня он сохранял за собой контроль над АО «Калининградский морской торговый порт» как через указанных лиц, так и через свою супругу ФИО3, таким образом, скрыто участвовал в предпринимательской деятельности через аффилированных с ним лиц, а также получал под видом заработной платы супруги обогащение, которое ему было запрещено получать действующим законодательством о противодействии коррупции. Сведения о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, подаваемые ФИО2 в указанный период, не содержали данных о получении им указанного дохода, равно как и о его участии в деятельности коммерческой организации.

Ссылки в апелляционных жалобах на то, что вышеуказанные ограничения не распространялись на ФИО2, поскольку он был депутатом не на постоянной основе, противоречат разъяснениям, приведенным в пункте 3 "Обзора судебной практики по делам по заявлениям прокуроров об обращении в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы", утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.06.2017, согласно которым положения Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» распространяются на депутатов законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации независимо от того, осуществляет он свои полномочия на профессиональной постоянной основе, или на профессиональной основе в определенный период, или без отрыва от основной деятельности (ст. 8.1 Федерального закона «О противодействии коррупции», подп."г" п.1 ч.1 ст. 2 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам»).

Также судебная коллегия отвергает доводы стороны ответчика об утрате ФИО2 контроля и управления портом в виду передачи этих функций ФИО4 Как выше уже указывалось, передача принадлежащих ФИО2 28 500 (28,5%) акций предприятия по договору доверительного управления от 28 сентября 2021 г. матери супруги ФИО4, носила фиктивный характер, поскольку после избрания депутатом Государственной Думы он продолжил определять судьбу этого общества, участвовать в его хозяйственно-финансовой деятельности, принимать руководящие решения, извлекать с его помощью доход и обогащать себя запрещенным антикоррупционным законодательством способом.

Действительно, как указал представитель ответчика Ковалев А.С. в ответ на доводы стороны истца, что договор с ФИО4 был заключен в нарушение ст. 1015 ГК РФ, поскольку она не является индивидуальным предпринимателем, статья 1015 ГК РФ предусматривает также, что в случаях, когда доверительное управление имуществом осуществляется по основаниям, предусмотренным законом, доверительным управляющим может быть гражданин, не являющийся предпринимателем; одним из таких случаев, предусмотренных законом, и обозначенном в ст. 1026 ГК РФ, являются вышеприведенные положения ч.2.1 ст. 6 Федерального закона от 08.05.1994 №3-ФЗ.

Вместе с тем, само по себе указанное обстоятельство не опровергает сделанных выводов о том, что ФИО4 в деятельности порта участия никогда не принимала и заключение с ней договора доверительного управления акциями носило мнимый характер.

При вышеуказанных обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правильному выводу о нарушении ФИО2 ч.2.1 ст. 6 Федерального закона от 08.05.1994 №3-ФЗ, предусматривающей обязанность передать принадлежащие депутату Государственной Думы ценные бумаги, акции (доли участия в уставных капиталах организаций) в доверительное управление в соответствии с законодательством Российской Федерации в случае, если владение приносящими доход ценными бумагами, акциями (долями участия в уставных капиталах организаций) может привести к конфликту интересов.

ФИО4 делами общества не занималась, доказательств обратного суду не представлено. Напротив, ФИО2 лично посещал АО «Калининградский морской торговый порт», проводил с его руководством совещания, давал им задания, указания и поручения, занимался планированием, принимал отчеты о текущей работе, обсуждал вопросы финансирования организации, предоставления материально-технических средств и ресурсов, привлечения к его функционированию инвесторов.

Данные выводы подтверждаются показаниями свидетелей ФИО8 и ФИО9 допрошенных в судебном заседании.

При этом судебная коллегия отвергает доводы ответчиков о недопустимости этих доказательств, поскольку свидетели были уволены в 2009 г. и 2011 г., а также под предлогом отказа свидетелей раскрыть источник своей осведомленности. Как установлено судом первой инстанции, отвечая на вопросы суда и участников судебного разбирательства ФИО8 и ФИО9 побоялись раскрыть источники информации в виду возможного применения неправомерных мер со стороны ответчика.

При этом показания ФИО8. и ФИО9 корреспондируют иным, содержащимся в материалах дела письменным доказательствам.

В частности, в материалах дела имеется исследованный судом рапорт ФСБ России от 26.05.2023 №№ о результатах оперативно-розыскного мероприятия, в рамках которого опрошена ФИО109 сообщившая, что с 2010 г. по 2021 г. она проживала совместно с ФИО32 воспитывает их общих детей. В указанный период фактическими руководителями АО «Калининградский морской торговый порт» были ФИО32 и ФИО2 На постоянной основе ФИО2 звонил ФИО32 для решения текущих вопросов, связанных с деятельностью порта. Каждое решение принималось только с согласия двух руководителей. ФИО32 не мог самостоятельно принимать решения без участия ФИО2 При посещении ФИО109 порта она неоднократно видела ФИО2 на территории и в административном здании порта. После смерти ФИО32 (23 января 2021 г.) ФИО109 позвонил ФИО91 (<данные изъяты> АО «Калининградский морской торговый порт») и предложил ей оформить на представителя ФИО2 - ФИО19 доверенность о представительстве интересов ее детей на общих собраниях акционеров общества, взамен предложил ей ежемесячную плату в размере 15 тыс. рублей. Такая доверенность ею была оформлена.

При этом ФИО19 также является доверенным лицом ФИО2, он являлся его помощником по связям с государственными и коммерческими структурами, является его помощником депутата и в настоящее время; длительное время входил в состав Совета директоров порта. В этой связи данные им в суде свидетельские показания о том, что ФИО2, когда был избран депутатом Государственной Думы, устранился от дел порта, суд оценивает критически.

Также в материалы дела был представлен рапорт прокурора города Нальчика с приложенными документами, согласно которому по поручению Генеральной прокуратуры Российской Федерации им был произведен выезд по месту нахождения <данные изъяты>»; руководитель общества ФИО119. пояснил, что ранее общество действительно вело переговоры с АО «Калининградский морской торговый порт» по оказанию услуг порта; был заключен договор от 14.05.2018 № перевалки грузов; от имени порта все переговоры вел ФИО5.; никогда, в том числе с 2018 г. по 2023 г., участия в переговорах ФИО3 не принимала, кто это, работает ли она в указанной организации и на какой должности он не знает, лично с ней никогда не встречался (том 8 л.д. 27-58).

В качестве прямого доказательства осуществления контроля и управления обществом со стороны ФИО2, фактической принадлежности ему акций порта, номинальном характере владения ценными бумагами ФИО4 суд принял аудиозапись разговора приема ФИО2

В соответствии со ст. 77 ГПК РФ доказательством по делу является сама аудиозапись разговора, а не текстовое его воспроизведение (стенограмма). Согласно ст. 185 ГПК РФ исследование такого доказательства судом осуществляется в форме воспроизведения в судебном заседании. Вместе с тем, из содержания протокола судебного заседания следует, что суд первой инстанции исследовал только стенограмму разговора, а саму аудиозапись в судебном заседании в присутствии сторон не прослушивал, на что обоснованно обращено внимание в доводах стороны ответчиков.

Вместе с тем, указанное процессуальное нарушение, допущенное судом, было устранено судом апелляционной инстанции путем прослушивания этой аудиозаписи в судебном заседании с участием сторон. Правовым основанием для отмены оспариваемого решения это не является.

Согласно объяснению представителя истца, аудиозапись разговора была сделана на приеме, который состоялся в Генеральной прокуратуре Российской Федерации 29 июня 2023 г. по просьбе самого ФИО2 Из содержания прослушанной в судебном заседании аудиозаписи следует, что ФИО2 добровольно в свободной форме заявил о владении и управлении им портом на протяжении последних 27 лет. Продемонстрировал детальную осведомленность о финансово-хозяйственном положении общества. Наряду с этим ФИО2 указал о прямой зависимости АО «Калининградский морской торговый порт» от его умения лично договариваться с контрагентами и заключать с ними сделки по перевалке грузов. Сообщил, что он непосредственно курирует вопросы грузооборота, от объемов которого зависят благополучие порта и размер получаемого ФИО2 от общества дохода. Далее ответчик пояснил, что он консолидировал в своих руках 51,75% акций АО «Калининградский морской торговый порт», указав на принадлежность ему и 28 500 акций, являющихся предметом договора доверительного управления с ФИО4, и 23 250 акций, приобретенных с ее помощью у членов семьи ФИО32 которого ФИО2 называет своим другом.

ФИО2 показал знание установленных антикоррупционным законодательством запретов и ограничений, пояснив, что в период занятия им должности депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации VI созыва его уже пытались привлечь к ответственности.

Посвященность ФИО2 в суть указанных событий позволяет судебной коллегии прийти к выводу о том, что он является непосредственным их участником. Несмотря на занятие государственных должностей Российской Федерации, ФИО2 фактически продолжал владеть и управлять портом, скрытно извлекая от этой деятельности доход, вовлекая в коррупционную деятельность ФИО3, ФИО4, ФИО19 и иных лиц, тем самым, проявляя явное неуважения к обществу и государству, противопоставляя себя закону.

Отдельно судебная коллегия обращает внимание на содержащуюся на аудиозаписи разговора, а также озвученные в судебном заседании представителями ФИО2 пожелания заключить мировое соглашение, которые на самом деле, по мнению суда, изобличают его истинную цель - избежать привлечения к гражданско-правовой ответственности, сохранить должность депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации VIII созыва и незаконно извлеченный от коррупционной деятельности доход, обратить взыскание на которое просит прокурор.

С доводами стороны ответчиков о том, что данная аудиозапись является недопустимым доказательством, поскольку ФИО2 не был предупрежден о ее ведении, равно как и о том, что не предусмотрено такого процессуального действия как осмотр телефона сотрудника органа прокуратуры и исследование аудиозаписи вне судебной экспертизы, суд апелляционной инстанции согласиться не может. В материалы дела представлены документы, согласно которым на имя ФИО2 был оформлен пропуск в Генеральную прокуратуру Российской Федерации 29 июня 2023 г. Составление акта осмотра телефона сотрудника прокуратуры, равно как и передача аудиозаписи на исследование в ЭКЦ ГУ МВД России по г. Москве, закону не противоречит и не влечет признание такой аудиозаписи недопустимым доказательством; закон не ограничивает процедуру исследования только рамками конкретного гражданского, уголовного или административного дела, заключение может быть получено и во вне судебном порядке. По результатам проведенного исследования была установлена принадлежность голоса на аудиозаписи ФИО2; в качестве образца голоса последнего использованы его выступления на телевидении, действительность которых не вызывает сомнений. Таким образом, ссылки представителей ответчика на то, что неизвестно кому принадлежит голос на записи, несостоятельны (том 5 л.д. 164-177).

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к правильным выводам о том, что ФИО2 нарушил законодательство о противодействии коррупции, запрещающее ему заниматься иной оплачиваемой деятельностью, участвовать в управлении хозяйствующим субъектом и скрыто им владеть, то есть совершать все те действия, в силу которых он достиг запрещенного результата в виде обогащения себя и аффилированных с ним лиц. Размер такого обогащения составил 369 238 856,10 рублей.

Из анализа представленных доказательств следует, что увеличение доли владения акциями АО «Калининградский морской торговый порт» с 28,5% до 51,75% произошло в сентябре-октябре 2021 г., то есть в период реализации ФИО2 полномочий депутата Калининградской областной Думы и депутата Государственной Думы.

Судебная коллегия признает убедительным и доказанным факт увеличения доли владения ценными бумагами порта ФИО2 через аффилированную с ним ФИО4 за счет денежных средств, полученных в результате нарушения законодательства о противодействии коррупции.

Скрывая незаконный заработок и факт приобретения 23,25% акций порта, ФИО2 в справках о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера за период 2016 г. - 2022 г. указывал недостоверные данные, а именно не декларировал фактически получаемые им от управления обществом доходы, представляя их в качестве доходов ФИО3, которые таковыми не являлись, а также не сообщал о принадлежности ему названных ценных бумаг, оформленных на ФИО4, которая якобы выкупила их у ФИО19 и ФИО14. за 3 180 000 рублей.

По информациям ФНС России от 23 мая 2023 г. № и Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Калининградской области от 24 мая 2023 г. № единственным источником дохода ФИО4 является ее пенсия, размер которой не превышает 237 тыс. рублей в год.

Доводы представителей ответчиков о том, что ФИО4 продавала принадлежащие ей объекты недвижимости и длительное время имела накопления, не размещаемые ею на банковских счетах, судебная коллегия признает несостоятельными и соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что продажа ею объектов недвижимости в 2017 г. имела место задолго до совершения сделок, а в 2022 г. – уже после их совершения. Представленные суду апелляционной инстанции и принятые в качестве новых доказательств на основании ст. 327.1 ГПК РФ два договора продажи ею объектов недвижимости в 2010 г. также не могут служить основанием для подтверждения наличия денежных средств на покупку акций, поскольку имели место более чем за 10 лет до совершения сделок по покупке акций.

Таким образом, вопреки доводам стороны ответчиков, ФИО4 не подтвердила наличие финансовой возможности самостоятельно приобрести 23,25% акций порта на собственные средства, полученные из законных источников. Показания опрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО14 о продаже акций ФИО4 и получении за них наличных денежных средств от нее, не подтверждают сами по себе источник происхождения этих средств. Более того, свидетель сам объяснил обстоятельства продажи акций после смерти своего отца ФИО32 именно ФИО4 своим давним знакомством с ФИО2 Кроме того, вызывает обоснованные сомнения в реальности сделки и тот факт, что 6 августа 2021 г. ФИО14 продает ФИО19доверенному лицу ФИО2) 1750 акций, полученных в порядке наследования, за 700 000 рублей, всего через два месяца – 25 октября 2021 г. заключает договор с ФИО4 о продаже ей 18 000 акций по цене всего 1 000 000 рублей (том 1 л.д. 131-132, 138-139).

По мнению судебной коллегии, ФИО4 выступает в роли номинального держателя чужого имущества, в том числе 23,25% акций порта, принадлежащих ФИО2 К данному выводу судебная коллегия приходит, проанализировав материалы дела, в том числе аудиозапись приема ФИО2 в Генеральной прокуратуре Российской Федерации, а также изучив данные Единого государственного реестра недвижимости, согласно которым ФИО4 значится собственником объектов недвижимости (№, №, №, №, №, № №, №, №, №, №), стоимость каждого из которых значительно превышает размер ее официальных доходов.

Кроме того, согласно вышеприведенным данным Росфинмониторинга объем вносимых ею на банковский счет наличных денежных средств также несопоставим с суммами ее законного источника дохода.

Согласно положениям пп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ по решению суда допускается обращение в доход Российской федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы.

По смыслу приведенной нормы права, обращению по решению суда в доход Российской Федерации подлежит имущество, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы.

Действия ФИО2, ФИО3 и ФИО4 верно расценены судом первой инстанции как коррупционные, поскольку они противоречат требованиям антикоррупционного законодательства, в т.ч. статей 10, 13 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции».

Действия ответчиков совершены с целью их обогащения, приобретения имущества на неподтвержденные доходы, что порождает серьезные угрозы стабильности и безопасности общества, подрывает демократические и этические ценности, справедливость и наносит вред устойчивому развитию; незаконное приобретение личного состояния наносит ущерб демократическим институтам, национальной экономике и правопорядку.

Приведенные стороной ответчиков доводы о том, что проверка в отношении ФИО4 не инициировалась и не проводилась, а сама ФИО4 не является и не могла являться субъектом контроля, в связи с чем требования в отношении имущества, зарегистрированного на данное лицо, не подлежали удовлетворению, неосновательны, поскольку юридически обязывающие положения Федерального закона от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции», как следует из статей 13 и 14 данного Закона, распространяются не только на лиц, замещающих должности в органах государственной и муниципальной власти, но и на физических и юридических лиц, которые в случае совершения коррупционного правонарушения привлекаются к уголовной, административной, гражданско-правовой и дисциплинарной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации, следовательно, компетенция прокурора при осуществлении деятельности по противодействию коррупции, как и сфера действия законодательства о противодействии коррупции не ограничены лицами, замещающими государственную или муниципальную должность, их супругами и несовершеннолетними детьми.

В частности, в силу положений ст. 10 вышеуказанного закона, в коррупционных правонарушениях могут участвовать состоящие с должностным лицом органа власти в близком родстве или свойстве лица (родители, супруг, дети, братья, сестры, а также братья, сестры, родители и дети супругов и супруги детей). При этом ни Федеральный закон «О противодействии коррупции», ни Федеральный закон «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» не ограничивает прокурора в реализации возложенных на него Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» полномочий по противодействию коррупции, а напротив, в соответствии со ст. 4 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» предоставляет органам прокуратуры возможность осуществлять указанные полномочия независимо от федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, общественных объединений и в строгом соответствии с действующим законодательством о противодействии коррупции; правовой механизм обращения прокурора с иском в суд об изъятии в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы, прямо предусмотрен ст. 35 Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» в его взаимосвязи с пп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ.

Доводы апелляционной жалобы ответчика о представлении в суд недопустимых доказательств, а также отсутствие в материалах дела допустимых доказательств, не могут быть признаны состоятельными, поскольку в соответствии со ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

При оценке документов или иных письменных доказательств суд обязан с учетом других доказательств убедиться в том, что такие документы или иное письменное доказательство исходят от органа, уполномоченного представлять данный вид доказательств, подписаны лицом, имеющим право скреплять документ подписью, содержат все другие неотъемлемые реквизиты данного вида доказательств. Согласно ст. 68 ГПК РФ, объяснения сторон и третьих лиц об известных им обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами.

При этом в силу положений ст. ст. 56, 59, 67 ГПК РФ суд самостоятельно определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. При разрешении спора судом приняты во внимание доводы всех участвующих в деле лиц, доказательства были получены и исследованы в таком объеме, который позволил суду разрешить спор.

Доводы апелляционных жалоб о том, что суд первой инстанции принял неверное решение о взыскании с ФИО2 и ФИО3 солидарно денежных средств, а также неверно применил положения ст. 1080 ГК РФ, основаны на неправильном толковании норм материального права и их применении.

Судом первой инстанции было верно установлено, что данная норма, исходя из ее нахождения в составе главы 59 ГК РФ, является способом защиты нематериальных благ и предусматривает основания для привлечения лиц к солидарной ответственности за совместно причиненный вред. Исследовав собранные по делу доказательства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ответчиками допущено совместное совершение коррупционных правонарушений и причинение обществу вреда.

Обоснованно судом первой инстанции были отклонены и доводы о пропуске срока исковой давности.

Иск прокурора заявлен в соответствии с Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ и направлен на охрану общества и защиту конституционно-значимых ценностей - установленную им правовую демократию от злоупотреблений и криминализации публичной власти, легитимность которой во многом основывается на доверии общества и репутации лиц, занимающих публичные должности, с тем, чтобы у граждан не рождались сомнения в их нравственных качествах и, соответственно, в законности и бескорыстности их действий как носителей публичной власти (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 10 октября 2013 г. №20-П), то есть на защиту нематериальных благ.

По данной категории дел прокурор не выступает экономически заинтересованной стороной и не защищает субъективное право.

Незаконное приобретение должностным лицом личного состояния и его сращивание с бизнесом (п.3 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 г. №26-П), против которого в своем иске выступает прокурор, наносит ущерб, демократическим институтам, национальной экономике и правопорядку, порождает серьезные угрозы стабильности и безопасности общества, подрывает демократические и этические ценности, то есть наносит ущерб тем благам, которые статьями 1, 2, 8, 17 - 19, 21, 75 и др. Конституции Российской Федерации отнесены к числу фундаментальных, неотъемлемых и нематериальных.

В силу ст. 208 ГК РФ исковая давность не распространяется на требования о защите нематериальных благ.

При этом статьи 3, 13, 14 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции» не ограничивают прокурора в борьбе с коррупцией сроками исковой давности и предписывают суду при рассмотрении подобного рода исков исходить из неотвратимости ответственности физических и юридических лиц за совершение коррупционных правонарушений.

Иное толкование вышеприведенных норм фактически свидетельствует о желании ответчиков использовать положения о сроках исковой давности в качестве средства легализации и реабилитации незаконно извлеченного ими дохода, что не отвечает положениям главы 12 ГК РФ, имеющим своей целью обеспечение защиты лица, право которого нарушено, а не уклонение от ответственности за коррупционные нарушения.

При этом, указанный подход не приведет к реализации целей и мер, которые, как неоднократно разъяснял Конституционный Суд Российской Федерации, носят особый правовой характер и направлены на защиту конституционно значимых ценностей, предупреждение незаконного обогащения лиц, осуществляющих публичные функции, и тем самым на эффективное противодействие коррупции, отвечают предназначению правового регулирования в этой сфере, не нарушают баланс публичных интересов борьбы с коррупцией и частных интересов государственных гражданских служащих, доходы которых не связаны с коррупционной деятельностью (постановление от 29 ноября 2016 г. №26-П; определение от 6 июня 2017 г. №1163-О).

С учетом изложенного, применительно к фактическим обстоятельствам рассматриваемого дела, суд обоснованно не нашел законных оснований для удовлетворения заявления о применении к спорным правоотношениям сроков исковой давности.

Доводы стороны ответчиков о необходимости исключения из суммы заявленных истцом требований минимального размера оплаты труда в связи с осуществлением ФИО3 трудовой деятельности, судебной коллегией отклоняются, поскольку в соответствии с вышеприведенными нормами закона обращению в доход Российской Федерации подлежит все имущество, в отношении которого не представлены доказательства его приобретения на законные доходы. Каких-либо изъятий, как следует из названной нормы, законодатель в ней не предусмотрел.

Не может согласиться суд апелляционной инстанции и с доводами о том, что акции были приобретены ФИО2 и ФИО4 на законных основаниях, поэтому правовых оснований для их изъятия в доход государства не имелось. Как выше уже указывалось, в соответствии с действующим законодательством о противодействии коррупции ФИО2 в период срока своих полномочий как депутат не мог заниматься предпринимательской деятельностью, участвовать в управлении хозяйствующими субъектами и скрыто владеть активами, то есть совершать все те действия, в силу которых он достиг запрещенного результата в виде обогащения себя и подконтрольных ему лиц. Ответчик в период замещения государственных должностей в справках о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера не отражал сведения об участии в коммерческой организации, а также о получении дохода от ее деятельности. Нарушение данной обязанности влечет гражданско-правовую ответственность. Применение в данном случае положений пп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ, который предусматривает обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы, является правомерным. Имущество, полученное вследствие нарушения установленных законодательством о противодействии коррупции запретов и ограничений, подлежит обращению исключительно в доход Российской Федерации и не может являться легальным объектом гражданского оборота, а также находиться у кого-либо на законных основаниях.

Доводы стороны ответчиков о том, что было предоставлено недостаточно времени для подготовки к рассмотрению дела, являются несостоятельными, по делу было проведено четыре судебных заседания – два предварительных и два основных. С учетом периода нахождения дела на рассмотрении в суде ответчики и их представители имели возможность изучить материалы дела, подготовиться к прениям.

Не влекут отмену оспариваемого решения и доводы апелляционных жалоб о необоснованном отказе в отложении слушания дела судом первой инстанции по причине нахождения ФИО4 на стационарном лечении. Действительно, суду поступало заявление ФИО4 10 июля 2023 г. (том 5 л.д. 219), в котором она указывала, что хочет присутствовать и участвовать на заседании суда лично, но не имеет такой возможности по причине нахождения на стационарном лечении. Однако никаких подтверждающих документов к этому ходатайству приложено не было. Судом был сделан запрос в ГБУЗ «<данные изъяты>» и из поступившего ответа следовало, что пациентка ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, 10 июля 2023 г. поступила в терапевтическое отделение стационара в 9.30 часов по самообращению с диагнозом – <данные изъяты>; пациентке оказана необходимая медицинская помощь для «купирования» криза; пациентка выписана 11 июля 2023 г. в удовлетворительном состоянии. При таких обстоятельствах отказ суда в отложении слушания дела, принимая во внимание, что ФИО4 воспользовалась предоставленным ей правом на ведение дела через представителя, является обоснованным. Представленные документы о вызове скорой помощи, выписки из истории болезни и жалобы на необоснованную выписку со стационара, принятые в том числе судом апелляционной инстанции в порядке ст. 327.1 ГПК РФ, вышеуказанного обстоятельства возможности рассмотрения дела в отсутствие ответчика не опровергают. Кроме того, судебная коллегия не может не отметить, что ни в предварительные судебные заседания, ни в судебные заседания суда апелляционной инстанции (когда ответчик не находилась на стационарном лечении), она не прибывала, соответственно, если бы она действительно желала участвовать в деле лично, никаких препятствий для нее не было. В этой связи, так же как и в отношении ходатайства ответчика ФИО2, судебная коллегия приходит к выводу, что единственной целью заявления такого ходатайства являлось желание отложить рассмотрение дела.

В апелляционной жалобе представителя ответчиков Филатьева В.А. приводятся доводы о том, что судом первой инстанции были нарушены положения ст. 194 ГПК РФ о тайне совещательной комнаты, выразившиеся в том, что результат рассмотрения дела появился на сайте суда, когда судья еще находилась в совещательной комнате, в частности результат появился в 18:11 часов, тогда как судья вышла из совещательной комнаты в 18:50 часов.

В подтверждение указанных доводов представителем к жалобе были приложены скриншоты сайта суда с информацией по настоящему делу, сделанные на мобильный телефон (том 8 л.д. 227-228). Вместе с тем, из данных скриншотов не усматривается таких данных, на которые указывает представитель. На вопросы судебной коллегии представитель Филатьев В.А. указал на запись внизу страницы карточки дела, где указано «изменено 11.07.2023 17.11», а сама карточка содержит результат рассмотрения дела – «Иск (заявление, жалоба) удовлетворен». При этом представитель пояснил, что 17.11 часов это время московское. Однако судебная коллегия отмечает, что запись «изменено 11.07.2023 17.11» имеется внизу всей страницы карточки данного дела, а не в графе, где вносится результат; время на сайте отображается местное; более того, если бы даже время было московское, то по местному времени (- 1 час) было бы не 18.11 часов, а 16.11, то есть когда суд, секретарь и участники процесса находились в зале судебного заседания во время рассмотрения дела.

Тем не менее, для проверки указанных доводов судебной коллегией было направлено поручение председателю Центрального районного суда г. Калининграда о проведении служебного расследования по данному факту. Из поступившего ответа следует, что согласно данным ГАС «Правосудие» сведения о результате рассмотрения дела 11 июля 2023 г. «Иск (заявление, жалоба) удовлетворен» внесены секретарем судебного заседания Виноградской К.В. в 18 часов 58 минут. К ответу приложен реестр на дело №2-4380/2023, содержащий системные данные о внесении всех данных в карточку дела, в частности, в отношении судебного заседания, назначенного на 11 июля 2023 г. на 14-00 часов содержатся сведения о том, что запись была создана 10.07.2023 в 18:41, а изменена с отражением результата судебного заседания - «Иск (заявление, жалоба) удовлетворен» 11.07.2023 в 18:58 пользователем – Виноградская Кристина Васильевна.

Таким образом, доводы представителя ответчиков о нарушении судьей тайны совещательной комнаты своего подтверждения не нашли.

Обоснованно судом первой инстанции было оставлено без удовлетворения ходатайство стороны ответчиков о прекращении производства по делу в связи с наличием у ответчика ФИО2 депутатской неприкосновенности. С мотивами такого отказа, приведенными в соответствующем определении, судебная коллегия соглашается.

Стороной ответчиков также приводятся доводы о переходе к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции, поскольку прокурором был заявлен иск в интересах Российской Федерации, а судом не был привлечен к участию в деле, орган, который должен выступать от имени Российской Федерации, а именно, Федеральное агентство по управлению государственным имуществом.

Однако судебная коллегия оснований для такого перехода не усматривает.

В соответствии с ч.1 ст. 45 ГПК РФ прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований.

Согласно ч.1 ст. 125 ГК РФ от имени Российской Федерации и субъектов Российской Федерации могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов.

Ссылаясь на необходимость определения органа, осуществляющего полномочия материального истца в спорных правоотношениях, представители ответчиков указывают на правовую позицию, отраженную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12 июля 2022 г. №78-КГ22-12-К3.

Вместе с тем, вышеприведенные нормы ГПК РФ и ГК РФ не содержат безусловного требования о том, что по всем без исключения искам, заявленным прокурором, в обязательном порядке должен быть привлечен орган, уполномоченный действовать от имени Российской Федерации. В данном случае полномочия Генерального прокурора Российской Федерации по инициированию исков в интересах Российской Федерации по такой категории споров прямо предусмотрены Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции». Генеральный прокурор Российской Федерации входит в организованную структуру органов государственной власти, в чьи полномочия входит совершение действий по противодействию коррупции (ст. 5 Закона), наряду с Президентом Российской Федерации, Федеральным Собранием Российской Федерации, Правительством Российской Федерации и др. Таким образом, на уровне Российской Федерации определен орган, уполномоченный действовать от имени Российской Федерации и реализовать полномочия по обращению с исками в суд по делам указанной категории.

Кроме того, учитывая установленные выше конкретные обстоятельства настоящего спора, удовлетворение заявленных прокурором требований, отсутствие жалобы от какого-либо органа, уполномоченного действовать от имени Российской Федерации в настоящем споре, доводы стороны ответчиков о переходе к рассмотрения дела по правилам суда первой инстанции по сути направлены на формальную отмену решения по процессуальным основаниям, тогда как судебная защита в соответствии с задачами гражданского судопроизводства, изложенными в ст. 2 ГПК РФ, должна быть действенной.

Иные доводы апелляционной жалобы ответчика не опровергают выводы суда первой инстанции, не содержат обстоятельств, нуждающихся в дополнительной проверке, направлены на переоценку доказательств и выводов суда, а поэтому не могут быть приняты судебной коллегией в качестве оснований к отмене обжалуемого решения.

Предусмотренных статьей 330 ГПК РФ оснований для отмены и изменения решения суда по доводам апелляционной жалобы и апелляционного представления судебная коллегия не усматривает.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представителем ответчика ФИО2 ФИО12 было заявлено ходатайство об оставлении без рассмотрения апелляционного представления Генеральной прокуратуры Российской Федерации в связи с тем, что полномочия представителя ФИО10 надлежащими документами не подтверждены.

Однако судебная коллегия с таким ходатайством согласиться не может, поскольку в материалах дела имеется доверенность от 19.06.2023 №, которой Генеральная прокуратура Российской Федерации уполномочивает прокурора Калининградской области ФИО129 представлять во всех судебных инстанциях интересы Генеральной прокуратуры Российской Федерации по настоящему гражданскому делу, в том числе с полномочиями, перечисленными в ст. 54 ГПК РФ, включая право на обжалование судебного акта. Также в материалах дела имеется доверенность от 20.06.2023 №<адрес>, в соответствии с которой прокурор Калининградской области ФИО129 на основании вышеприведенной доверенности от 19.06.2023 № уполномочивает начальника отдела по обеспечению участия прокуроров в гражданском и арбитражном процессе прокуратуры Калининградской области ФИО10 на представление во всех судебных инстанциях интересов Генеральной прокуратуры Российской Федерации по настоящему гражданскому делу, в том числе с полномочиями, перечисленными в ст. 54 ГПК РФ, включая право на обжалование судебного акта (том 4 л.д. 236-237, том 8 л.д. 157-158).

При этом выводы судебной коллегии о невозможности применения к правоотношениям по гражданскому процессуальному законодательству положений приказа Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 15 марта 2018 г. №144 «Об организации работы по обеспечению представительства и защите интересов органов и организаций прокуратуры Российской Федерации в судах», на который ссылается представитель ответчика в заявленном ходатайстве, равно как и о наличии у заместителя Генерального прокурора Российской Федераций права действовать от имени представляемого органа, приведены в отдельном определении, вынесенном по другому ходатайству представителя – об оставлении искового заявления без рассмотрения.

Что же касается самого апелляционного представления прокурора, в котором указывается на неполноту оценки в мотивировочной части решения обстоятельств дела, то, несмотря на то, что данные доводы приведены обоснованно, тем не менее, положения ст. 328 ГПК РФ не содержат такого процессуального решения по итогам рассмотрения апелляционных жалобы, представления как «вынести по делу определения с оценкой указанных в апелляционном представлении прокуратуры обстоятельств». Вместе с тем, оценка всем доводам и обстоятельствам дела приведена в апелляционном определении.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

ходатайство представителя ответчика ФИО2 ФИО12 об оставлении без рассмотрения апелляционного представления прокурора оставить без удовлетворения.

Решение Центрального районного суда г. Калининграда от 11 июля 2023 г. оставить без изменения, апелляционное представление и апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 21 августа 2023 г.

Председательствующий:

Судьи: