Дело № 2-25/2025
(2-1285/2024)
РЕШЕНИЕ
именем Российской Федерации
20.05.2025 объявлена резолютивная часть
03.06.2025 принято в окончательной форме
Северский городской суд Томской области в составе:
председательствующего судьи БершанскойМ.В.,
при секретаре Окладниковой М.В.,
помощник судьи Аникина О.В.,
рассмотрев в судебном заседании в зале суда в г. Северске гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, включении имущества в состав наследства,
установил:
ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, в котором просит признать недействительным договор дарения 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по [адрес] от 11.11.2021, заключенный С. и ФИО2; включить 1/2 долю в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по [адрес] в состав наследства, открывшегося после смерти С., умершего **.**.****.
В обоснование заявленных требований указано, что **.**.**** умер С., который приходится отцом сторонам. После открытия наследственного дела ** истцу стало известно, что С. по договору дарения передал в собственность ФИО2 1/2 долю в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по [адрес]. Данная сделка является ничтожной, поскольку заключена в период, когда С. находился в болезненном состоянии, имел когнитивные расстройства, являлся инвалидом ** и не мог понимать значения своих действий и руководить ими. Когда С. находился в добром здравии, ни разу не высказывал желания подарить свою долю ФИО2 Оспариваемый договор нарушает права истца, поскольку истец является наследником первой очереди, однако, в связи с заключением договора дарения, имущество не вошло в наследственную массу.
Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения дела извещен надлежащим образом, о причинах неявки суд не известил, об отложении рассмотрения дела не заявлял.
Представитель истца ФИО3, принимая участие в судебном заседании, исковые требования своего доверителя поддержала по основаниям, изложенным в исковом заявлении, настаивала на их удовлетворении. Дополнительно пояснила, что исходя из медицинской документации и принимаемых С. лекарственных препаратов, на момент подписания договора дарения он не мог понимать значения своих действий и руководить ими. С. не мог полноценно разговаривать, писать, выполнять элементарные действия, обслуживать себя, распоряжаться деньгами, ходить в магазин. Болезнь начала проявляться в 2018 году и к 2021 году признаки ее стали очевидны. После оформления договора дарения фактическая передача имущества в собственность одаряемого не произошла, С. продолжал состоять на регистрационном учете в квартире, проживать по данному адресу, оплачивать коммунальные услуги. Полагает, что нотариусом не была в достаточной мере проверена дееспособность С.
Ответчик ФИО2 не согласился с исковыми требованиями, просил отказать в их удовлетворении. Пояснил суду, что решение отца подарить ему долю в квартире по [адрес] было логичным. В этой квартире жили всей семьей, доли были распределены на всех, после смерти матери они с братом не стали претендовать на ее долю и отказались от наследства в пользу отца. Родители обеспечили брата жильем, они построили ему квартиру, взносом послужили деньги от продажи жилого помещения, купленной на деньги родителей, и кредит, взятый истцом под поручительство отца и матери. Пока погашался кредит, вся семья брата проживала с родителями и за их счет. Неоднократно отец просил передать долю в квартире ему (ответчику), брат сначала согласился, потом стал отказываться, тогда отец оформил договор дарения в 2021 году. Он всегда собирался это сделать, об этом знали все родственники и друзья. Летом 2021 года отец жил на даче, тогда и было принято решение о том, что после уборки огорода, перед новым годом будет оформлен договор дарения доли отца в квартире. Отец разговаривал, на односложные вопросы отвечал понятно. Нотариус спросила отца о цели визита, на что он ответил, что хочет передать долю в квартире Ж., и уверен в своих действиях. В договоре за отца расписывался рукоприкладчик, поскольку самостоятельно поставить подпись отцу мешал тремор правой руки. До появления тремора, примерно в 2018 году, отец расписывался везде сам, потом его сожительница Ч. на основании доверенности. В 2017-2018 г.г. появился тремор рук, речь ухудшалась постепенно, хотя в 2018 году отец еще кроссворды решал. С. принимал лекарственные препараты, за этим следила Ч., с которой он проживал с 2009 года. В 2018 году С. самостоятельно ходил в поликлинику, в 2021 году он передвигался сам, но одного его никуда не отпускали. Лицевые счета на спорную квартиру оформлены на троих человек, после заключения договора дарения лицевые счета не переоформляли, за квартиру он стал платить сам, ранее квартплату вносил отец.
Третье лицо нотариус ФИО4 в судебном заседании пояснила, что 11.11.2021 перед тем, как удостоверить договор дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру, она проверила состояние и дееспособность С. визуально и по базе, о чем указала в тексте договора. Если бы у неё возникли сомнения в дееспособности С., то в удостоверении сделки сразу бы отказала. С. приезжал к ней вместе с Ч. и одаряемым, было видно, что человек болеет. При личной беседе С. сообщил, что желает подарить долю в квартире сыну, мысли свои формулировал понятно, ему была разъяснена суть сделки дарения и её последствия, о том, что в результате этой сделки собственником доли в квартире станет его сын, а он останется в квартире зарегистрированным. С. понимал, что он заключает именно договор дарения, из-за тремора рук не смог расписаться в договоре, было испорчено несколько экземпляров договора, подпись за него поставила Ч.. Письменные запросы в отношении дееспособности С. она сделала позднее по собственной инициативе, когда формировала документы, по сделке, хотя по закону этого не требуется. Запомнила эту сделку только потому, что редко прибегает к помощи рукоприкладчика.
Руководствуясь ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствии истца, уведомленного о месте и времени рассмотрения дела.
Заслушав объяснения представителя истца, ответчика, третьего лица нотариуса ФИО4, показания свидетеля Ч., эксперта Т., исследовав письменные доказательства по делу, суд приходит к следующему.
Свидетельством о смерти ** от **.**.****, выданным Отделом ЗАГС ЗАТО Северск Департамента ЗАГС Томской области, подтверждается, что С., **.**.**** года рождения, умер **.**.**** года, о чём составлена запись акта о смерти **.
Истец ФИО1, **.**.**** г.р. и ответчик ФИО2, **.**.**** г.р. приходятся умершему С. сыновьями.
11.11.2021 С. и ФИО2 заключен договор дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру, по условиям которого С. подарил ФИО2 принадлежащую ему 1/2 долю в праве общей долевой собственности на квартиру, находящуюся по [адрес], общей площадью 59,4 кв.м, кадастровый номер объекта **.
Указанный договор дарениям подписан одаряемым ФИО2, со стороны дарителя – рукоприкладчиком Ч., **.**.**** г.р., ввиду болезни С. по его личной просьбе и в присутствии нотариуса. Договор удостоверен нотариусом г.Северска Томской области ФИО4 и зарегистрирован в реестре № 70/26-н/70-2021-6-271.
В договоре указано, что его содержание соответствует волеизъявлению заявителей, личность заявителей, принадлежность имущества, дееспособность проверена нотариусом.
Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 настоящего Кодекса.
В соответствии со ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.
В силу ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Из данной нормы следует, что необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку. Нельзя считать действительными сделки, совершенные гражданином в состоянии, когда он не сознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог руководить ими. Обстоятельствами, имеющими значение для дела, являются: наличие такого состояния, когда лицо не было способно понимать значение своих действий или руководить ими; наличие такого состояния именно в момент совершения сделки.
Таким образом, лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно положениям ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.
Таким образом, бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, лежит на истце.
В силу ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.
Эти сведения могут быть получены, в том числе, из объяснений сторон и третьих лиц, письменных и вещественных доказательств.
Заявляя требование о признании договора дарения недействительным, истец и его представитель утверждают, что на момент заключения оспариваемого договора С.М. по состоянию своего здоровья не понимал значения своих действий и не мог руководить ими.
В материалы дела представлена справка серии **, выданная 20.04.2022 ФКУ «ГБ МСЭ ФМБА России» С., **.**.**** г.р. в том, что ему установлена ** бессрочно по общему заболеванию.
Для установления юридически значимых обстоятельств судом на основании ходатайства ФИО5 назначена судебная посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, на разрешение которой поставлены вопросы: страдал ли С., **.**.**** г.р. каким-либо психическим расстройством на момент составления договора дарения 11.11.2021; если страдал, то каким именно и каковы степень и характер расстройства; мог ли С. понимать значение своих действий и руководить ими при составлении договора дарения 11.11.2021? Проведение экспертизы поручено экспертам ОГАУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница».
Согласно заключению комиссии экспертов ОГАУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница» от 14.01.2025 ** С. на момент составления договора дарения 11.11.2021 обнаруживал признаки неуточненного психического расстройства (возможно органического расстройства личности, возможно - деменции) в связи со смешанными заболеваниями головного мозга (сосудистыми, нейродегенеративным – болезнью Паркинсона). На это указывают сведения из представленной медицинской документации, материалов гражданского дела о том, что как минимум с 2020 года у него были диагностированы болезнь Паркинсона с быстрым прогрессирующим течением, он страдал сердечно-сосудистой патологией (ему диагностировались гипертоническая болезнь, хроническая ишемия головного мозга, ишемическая болезнь сердца, в медицинской документации имеются записи о перенесенном остром нарушении мозгового кровообращения без указания даты события). По имеющимся записям осмотров врачей-неврологов, врачей-психиатров от марта и ноября 2021 года, марта 2022 года установить точную нозологию (диагноз) имевшегося психического расстройства на момент составления договора дарения 11.11.2021 у С. экспертам не представляется возможным ввиду неоднозначности, часто противоречивости описания его психического состояния, как врачами-психиатрами, так и описания его когнитивных функций врачами-неврологами, что было обусловлено нарастанием у него неврологической симптоматики вследствие болезни Паркинсона с нарушением способности к речи, к произвольному выполнению тех или иных действий, что затрудняло оценку нарушенности его когнитивных функций (он не мог полноценно отвечать на поставленные вопросы, не мог полноценно выполнять предложенные инструкции, что повлекло за собой краткое и формальное описание его когнитивных функций – описывались, как «сниженные», «нарушенные», их было «невозможно оценить»). Таким образом, в представленных материалах гражданского дела и медицинской документации отсутствуют исчерпывающие однозначные сведения о психическом состоянии С. на момент составления договора дарения 11.11.2021, в связи с чем судить о глубине расстройства психики имевшихся у него психических (но не неврологических) расстройств, степени нарушенности его психических функций, в частности, критических и прогностических функций, интеллекта, определить более точную нозологию психического расстройства не представляется возможным. В связи с вышесказанным, по представленным материалам гражданского дела, медицинской документации решить вопрос о способности С. понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления договора дарения 11.11.2021 не представляется возможным.
Согласно заключению психолога ОГАУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница» определить наличие и степень выраженности нарушений в мнестико-интеллектуальной, эмоционально-волевой и личностной сферах, а также характерологические особенности умершего **.**.**** С. не представляется возможным.
В судебном заседании в качестве свидетеля допрошена эксперт, заведующая отделением амбулаторной-психиатрической экспертизы ОГАУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница» Т., которая пояснила, что при проведении судебной психолого-психиатрической экспертизы исследованы все материалы дела, медицинская документация, в том числе дополнительная, но прийти к каким-либо выводам на поставленные судом вопросы не представилось возможным, врачи-психиатры на приеме описывали состояние С. неоднозначно и противоречиво. Установить точный психический статус С. по медицинским документам невозможно. Записи врача на одном приеме свидетельствуют о наличии у пациента нарушений, но в тоже время врач отмечает, что С. отдает отчет своим действиям. Болезнь Паркинсона у всех протекает индивидуально, это не психиатрическое заболевание, а неврологическое, нарушаются речевые функции, бывают случаи, когда люди не могут говорить, но выполняют действия глазами, руками, кивают. Психиатры лечат осложнения этого заболевания. Часть неврологических заболеваний может привести к психическим расстройствам. По описанию врача-невролога и психиатра, у С. имелись когнитивные нарушения, однако их выраженность не описана однозначно, чтобы установить диагноз. У него было рассеяно внимание, отмечено снижение памяти, но не до уровня деменции. Он мог понимать, а мог и не понимать значения своих действий. В записи врача от 31 марта отмечено, что С. дал согласие на осмотр, отвечал, заикаясь, на вопросы, ориентирован в своей личности, пространстве, правильно назвал свой возраст. Когнитивные расстройства часто приводят к тому, что люди не могут назвать свой возраст. С. не осматривался психологом, который бы описал уровень его интеллекта. Как за 4 месяца изменилось состояние С. при изучении медицинской документации ответить невозможно. Назначенные С. лекарственные препараты, такие, как «клоназипам» и «бенсеразид», не играли роли в его соматическом неврологическом состоянии, это противоэпилептические препараты, которые назначаются большому количеству людей, ведущих полноценный образ жизни. В медицинской документации С. отсутствуют сведения о том, что эти препараты вызвали у него побочный эффект.
Свидетель Ч. показала суду, что проживала вместе с С. с 26.12.2009 по день его смерти **.**.**** в принадлежащей ей квартире по [адрес]. С. являлся собственником 1/2 доли в праве собственности на квартиру по [адрес], собственником 1/4 доли являлся его сын ФИО1 С 2009 года в спорной квартире стал проживать ФИО2 Она знает со слов С., что ранее он построил квартиру для старшего сына, поэтому квартиру по [адрес] хотел оставить младшему сыну, с этой целью неоднократно просил ФИО1 передать долю в квартире ФИО2, тот иногда соглашался, иногда – нет, ни никаких действий не совершал. В 2021 году С. сказал ей, что нужно ехать к нотариусу, для того, чтобы переписать свою долю в квартире на младшего сына. К нотариусу ФИО4 они ездили вместе. На вопрос нотариуса о цели визита к ней, С. ответил, что хочет переписать свою долю на младшего сына. Нотариус задала вопрос о том, почему он хочет переписать долю только на одного сына, тогда С. ответил, что у старшего сына есть жилплощадь, ему построили двухкомнатную квартиру. Подпись в договоре за С. принадлежит ей. На момент совершения сделки у С. была болезнь Паркинсона, это отражалось на его речи и треморе рук, он говорил невнятно и протяжно, но изъяснялся большими предложениями, родственники и друзья его понимали. Проблемы с речью и тремор рук у него начались еще во время работы на объекте примерно в 2015 году, в остальном он чувствовал себя нормально, сажал огород, вместе ездили за продуктами. С 2015 года она стала сопровождать его к врачу, хотя передвигался он самостоятельно, мог один съездить в больницу. На постоянной основе С. принимал лекарства «мадопар» и «клоназипам», побочного эффекта у него не наблюдалось, но речь не улучшилась, тремор не прекратился. За полгода до смерти он перестал ходить и разговаривать, лежал, но всё понимал, мог сказать лишь да/нет, тогда ему установили I группу инвалидности. С. раньше не оформил свою долю на младшего сына поскольку думал, что будет жить долго, считал себя хозяином квартиры по [адрес], ключи имел, ездил её проверять. После того, как С. подарил свою долю младшему сыну, оплачивать квартплату продолжал со своей пенсии, тем самым помогал сыновьям, старший сын свою долю тоже не оплачивал. Отношение к отцу было лучше у ФИО2, он часто приходи к отцу, помогал его мыть. Старший сын приезжал к отцу редко, посмотрит, поест и уезжает, никогда не помогал.
В соответствии с ч.ч. 1-3 ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
Проанализировав представленные сторонами доказательства, суд не находит оснований не доверять показаниям допрошенного в судебном заседании свидетеля Ч., которая на протяжении длительного периода времени с 2009 года проживала совместно с умершим С., являлась свидетелем заключения оспариваемой сделки, подробно рассказала о данном событии, а также сообщила суду, что договор дарения заключен С. 11.11.2021 добровольно, о своей воли он сказал нотариусу четко, его действия были последовательны, он всегда хотел подарить свою долю в квартире младшему сыну, об этом знали все родственники и друзья, поскольку старший сын – истец был обеспечен квартирой. Рассказывая об изменениях в состоянии здоровья у С., свидетель Ч. сообщила, что заболевание Паркинсона повлияло лишь на речь и двигательную способность умершего, он до самой смерти в 2023 году понимал обращенную к нему речь, а в 2021 году при заключении сделки выражал свои мысли предложениями, его речь была невнятна, но понятна, он был дееспособным, передвигался тоже самостоятельно.
Аналогичные пояснения даны в судебном заседании ответчиком ФИО2, а также третьим лицом нотариусом ФИО4, которая пояснила, что разговаривала с С. лично перед удостоверением сделки, разъяснила ему суть и последствия данного вида договора, он ее понимал, отвечал, озвучил цель своего визита, подтвердил намерение передать долю в квартире младшему сыну, объяснил свой поступок тем, что у старшего сына есть жилье. Глядя на С., она видела, что он болен, наблюдался тремор рук, но у нее не возникло сомнений в его дееспособности, в противном случае, данную сделку она отказалась бы удостоверять.
Пояснения указанных лиц логичны, последовательны, не противоречат друг другу, свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.
Суд также не видит оснований усомниться в правильности действий нотариуса ФИО4 при удостоверении оспариваемого договора дарения от 11.11.2021.
В соответствии с пунктом 1 статьи 43, пунктом 1 статьи 44 «Основ законодательства Российской Федерации о нотариате» (утв. ВС РФ 11.02.1993 N 4462-1) при удостоверении сделок нотариус осуществляет проверку дееспособности граждан и правоспособности юридических лиц, а также наличия волеизъявления заявителей. При наличии у нотариуса сомнений в способности гражданина осознавать свои действия, он имеет право либо отложить нотариальные действия, либо отказать в их совершении.
При этом само по себе наличие физических недостатков не может являться причиной отказа в совершении нотариального действия.
Документы, оформляемые в нотариальном порядке, подписываются в присутствии нотариуса, что само по себе свидетельствует о том, что гражданин, совершивший сделку, был способен понимать характер своих действий и руководить ими.
В данном случае в материалах дела отсутствуют доказательства признания С. недееспособным или ограниченно дееспособным, а равно не представлены доказательства отсутствия волеизъявления указанного лица на совершение оспариваемого договора.
Вопрос состояния психики и сознания человека составляет предмет специальных знаний, однако, эксперты, проведя исследование всех документов, не смогли ответить на поставленные перед ними вопросы о наличии у С. психического расстройства на момент заключения оспариваемой сделки 11.11.2021, понимал ли он значение своих действий и мог ли руководить ими.
Для дачи пояснений по экспертному заключению в судебном заседании допрошена в качестве свидетеля врач-психиатр ОГАУЗ «ТКПБ» Т., которая подтвердила, что при производстве экспертизы проанализирована вся представленная медицинская документация, однако, ответить на вопрос затронула ли болезнь ФИО6 психическое здоровье С. не представилось возможным из-за противоречивых описаний врачами его состояния, при этом назначенные ему лекарственные препараты не повлекли побочных эффектов, указания на это в медицинских картах больного отсутствуют. У С. была снижена память, но не до уровня деменции. Данная болезнь у всех протекает индивидуально и затрагивает неврологический статус больного.
Таким образом, представленные суду доказательства не подтверждают доводы стороны истца о том, что психическое здоровье С. на момент заключения договора дарения 11.11.2021 препятствовало ему понимать значение своих действий и руководить ими, препятствовало выражению волеизъявления, направленного на дарение доли в квартире сыну ФИО2 Доказательств иного истцом не представлено, тогда как, именно лицом, заявляющим требование о недействительности договора по ч.1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, должны быть доказаны юридически значимые обстоятельства.
Доводы истца о том, что после заключения договора дарения С. оставался зарегистрированным в спорной квартире, продолжал оплачивать жилищно-коммунальные услуги, правового значения при рассмотрения настоящего спора не имеют, и не могут свидетельствовать о том, что фактической передачи прав на недвижимое имущество не произошло, договор дарения совершен в установленном законом порядке, удостоверен нотариусом, переход права собственности зарегистрирован.
При таких обстоятельствах суд не усматривает оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признания недействительным договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру от 11.11.2021, заключенного С. и ФИО2
Согласно ст. 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.
Поскольку на момент смерти С. 1/2 доля в праве общей долевой собственности на квартиру по [адрес] ему уже не принадлежала, поскольку была подарена сыну ФИО2, суд не усматривает оснований для признания договора дарения от 11.11.2021 недействительным, соответственно, в удовлетворении исковых требований ФИО1 о включении указанного имущества в состав наследственного, должно быть отказано.
В ходе рассмотрения дела по ходатайству истца ФИО1 определением Северского городского суда Томской области от 16.09.2024 по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, включении имущества в состав наследства назначена судебная посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ОГАУЗ «ТКПБ». Расходы по оплате судебной экспертизы возложены на истца ФИО1
На основании определения суда от 16.09.2024 экспертами ОГАУЗ «ТКПБ» подготовлено заключение комиссии экспертов ** от 14.01.2025, которое приобщено к материалам дела.
Как усматривается из заявления экспертной организации, стоимость производства судебной экспертизы составила 37560 руб., что согласуется финансово-экономическим обоснованием стоимости услуги.
В счет оплаты судебной экспертизы, ФИО1 на специальный лицевой счет Управления Судебного департамента Томской области внесена сумма в размере 31560 руб., что подтверждается чеком по операции от 06.09.2024, имеющимся в материалах дела.
Определением Северского городского суда Томской области от 20.06.2025 денежные средства в размере 31560 руб. перечислены со счета по учету операций со средствами, поступающими во временное распоряжение Управления Судебного департамента в Томской области в пользу областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Томская клиническая психиатрическая больница»
Таким образом, с истца ФИО1 в пользу экспертного учреждения ОГАУЗ «ТКПБ» подлежат взысканию расходы по оплате судебной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы в размере 6000 руб.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 191-197 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, включении имущества в состав наследства оставить без удовлетворения.
Взыскать с ФИО1 (паспорт **), в пользу областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Томская клиническая психиатрическая больница» (реквизиты: ИНН <***>, КПП 701701001, наименование получателя: Департамент финансов ТО (ОГАУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница», л/сч <***>), Банк: Отделение Томск Банка России//УФК по Томской области г. Томск, р/сч <***>, БИК 016902004, счет 40102810245370000058, КБК 00000000000000000130, в назначении платежа указывать «Код субсидии 2000000811 Ан. Группа 130 далее текст назначения платежа) 6000 руб. в возмещение затрат по производству судебной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, назначенной определением Северского городского суда Томской области от 16.09.2024.
Решение может быть обжаловано в Томский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Северский городской суд Томской области.
Председательствующий М.В. Бершанская
УИД 70RS0009-01-2024-002014-09