Мотивированное апелляционное определение изготовлено 04 сентября 2023года

Председательствующий Сутягина К.Н. Дело № 22-5052/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

31 августа 2023 года г.Екатеринбург

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе: председательствующего Орловой Н.Н., судей Цупак Е.А., Тертычного И.Л., при ведении протокола помощником судьи Соколовой С.В.,

с участием адвоката Максимовой Ю.М., Дьячковой О.Г. в защиту интересов осужденного по соглашению,

осужденного ФИО1,

прокуроров апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области ФИО2, Смоленцевой Н.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видео-конференц-связи с Серовским районным судом Свердловской области уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Максимовой Ю.М. в интересах осужденного ФИО1, апелляционному представлению Серовского городского прокурора Купцова А.С. на приговор Серовского районного суда Свердловской области от 24 апреля 2023 года, которым

ФИО1,

...,

ранее не судимый

осужден по п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ к 5 годам лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на 3 года.

На ФИО1 возложена обязанность самостоятельно проследовать к месту отбывания наказания в колонию-поселение за счет средств государства на основании ст. 75.1 УИК РФ, поручив Серовскому межмуниципальному филиалу ФКУ УИИ ГУФСИН России по Свердловской области вручить осужденному предписание о направлении к месту отбывания наказания и обеспечить его направление в колонию-поселение.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия к месту отбывания наказания, в случае уклонения от получения предписания - с момента его задержания.

Время следования к месту отбывания наказания в соответствии с ч. 1 ст. 75.1 УИК РФ зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке оставлена без изменения. По прибытии в колонию – отменить.

На основании ч. 4 ст. 47 УК РФ срок отбытия дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу Л.1 компенсация морального вреда, причиненного преступлением в размере 1 000 000 (один миллион) рублей.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Орловой Н.Н.., выступления осужденного ФИО1, адвоката Дьячковой О.Г., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Смоленцевой Н.А., поддержавшей доводы апелляционного представления, возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 признан виновным в том, что 16 мая 2021 года в период с 05:40 до 06:20, управляя автомобилем в состоянии опьянения, допустил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть Л.

Преступление совершено им в поселке Сосьва Серовского района Свердловской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал в полном объеме.

В апелляционном представлении Серовскоий городской прокурор Купцов А.С. приговор считает незаконным, в связи с неправильным применения уголовного закона, несправедливостью приговора, вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания. Указывает, что учитывая, что объект посягательства – безопасность дорожного движения, при назначении наказания суду необходимо было обратить внимание на поведение осужденного в инкриминируемый период, а именно на неоднократное нарушение Правил дорожного движения, повлекшее привлечение его к административной ответственности. Так 25 ноября 2020 года ФИО1 привлечен к административной ответственности по ч. 4 ст. 12.15 ч. 4 КоАП РФ - выезд в нарушение Правил дорожного движения на полосу, предназначенную для встречного движения, за что ему был назначен штраф. Спустя полгода ФИО1 совершает аналогичное нарушение, только последствием такового явилась смерть потерпевшего Л. Кроме того, ФИО1 дважды 09 июля 2020 года и 29 июля 2020 года привлекался к административной ответственности по ч. 2 ст. 12.9 КоАП РФ – превышение установленной скорости движения транспортного средства на величину более 20, но не более 40 км/ч. И в день совершения преступления ФИО1 ехал на максимально разрешенной скорости около 90 км/ч, что не позволило ему контролировать ситуацию на дороге и привело к выезду на полосу, предназначенную для встреченного движения и столкновению с автомобилем, двигавшемся во встречном направлении. Считает, что назначенное ФИО1 наказание подлежит усилению. А с учетом обстоятельств, преступления и личности виновного, а также поведения ФИО1 после совершенно преступления, не принятие мер по заглаживанию вреда, отбытие наказания в виде лишения свободы ФИО1 подлежит назначить в исправительной колонии общего режима. Учитывая вышеизложенное, просит приговор в отношении ФИО1 изменить, усилить наказание, назначив лишение свободы на 6 лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 3 года.

В апелляционной жалобе адвокат Максимова Ю.М. в интересах осужденного ФИО1 выражает несогласие с приговором суда. В обоснование доводов указывает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным при его рассмотрении, а также основанным на предположениях и неустранимых противоречиях, что повлияло на выводы о виновности. ФИО1 в судебном заседании вину не признал, изначально при расследовании дела на допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого, а также подсудимого настаивал на резком выезде всем корпусом автомобиля под управлением Л. на его полосу движения при сближении автомобилей, где произошло столкновение по касательной под углом всей левой боковой частью автомобиля с передней левой частью его автомобиля. Согласно показаниям свидетеля А., которые суд не в полном объеме изложил в тексте приговора, Л. вел автомобиль неадекватно, выезжал на встречную полосу, ехал посредине дороги, в связи с чем, создавал опасность для движения, из-за чего при встречном разъезде он был вынужден максимально взять вправо и ехать по обочине вдоль металлического ограждения. В подтверждение позиции ФИО1 стороной защиты приводились доказательства в виде исследования экспертов ГУ МВД России по Свердловской области, заключение специалиста и показания специалиста Б. Суд в нарушении требований закона об указании в описательно мотивировочной части обвинительного приговора мотивов, по которым он принимает одни доказательства и отвергает другие, а также устраняет имеющиеся противоречия между доказательствами, устранился от установления и описания в тексте приговора местоположения автомобиля ВАЗ под управлением Л. в момент столкновения с автомобилем Шевроле, исследованное стороной защиты экспертное заключение N° 9031 от 13 декабря 2021 года подтверждающее установленное заключением специалиста от 30 июня 2022 года направление (блокирующе-скользящее) деформирующего воздействия и подтверждающего показания ФИО1 в тексте приговора не изложил, что явно свидетельствует о несоблюдении принципа равенства сторон при правовой оценке их позиции по обвинению, а также прямо влияет на обоснованность вывода суда о виновности ФИО1 в дорожно-транспортном происшествии при отсутствии доказательств опровергающих его позицию о выезде автомобиля ВА3 на встречную полосу движения. Обстоятельства наличия или отсутствия факта выезда Л. в процессе управления автомобилем ВАЗ на полосу встречного движения судом не проанализированы, очевидцев столкновения кроме ФИО1 не установлено, его показания о резком выезде автомобиля под управлением находящегося в тяжелой степени опьянения (3,4 промилле) Л. на встречную полосу движения, не опровергнуты, а противоречия между двумя заключениями экспертов и заключением специалиста не устранены, поскольку суд второе экспертное заключение в приговоре не изложил, а заключение специалиста во внимание не принял сославшись что оно является частным и в нем изложено личное мнение специалиста. Положенное судом в основу выводов о виновности ФИО1 экспертное заключение от 21 марта 2022 года является недопустимым доказательством, так как не соответствует требованиям п. 9 ч.1 ст. 204 УПК РФ в связи с отсутствием в его тексте хода и методики исследования, на основе которого сделаны выводы о фронтальном (лобовом) столкновении, взаимном расположении транспортных средств в момент столкновения, месте столкновения автомобилей. Визуальная оценка повреждений, которая указана экспертами в заключении от 21 марта 2022 года в качестве способа определения всех выводов о взаимном расположении автомобилем в момент столкновения, не может являться обоснованной, поскольку какие конкретные механические повреждения деталей автомобилей и следы на них оценивались визуально экспертами, в тексте заключения не приведено, то есть отсутствует содержание исследований, а в судебном заседании экспертом Б.1 в ходе допроса сообщено о том, что он не должен отражать в тексе заключения ход исследования, так как это его мыслительный процесс. Вместе с тем, необоснованность и необъективность выводов экспертного заключения от 21 марта 2022 года подтверждается наличием их противоречий с суждениями других экспертов изложенных в экспертном заключении от 13 декабря 2021 года. Такие противоречия носят существенный характер, который прямо влияет на установление расположение автомобиля ВАЗ относительно автомобиля Шевроле в момент столкновения и выражаются в разном определении характера (направления) взаимодействия автомобилей по их повреждениям - спереди - назад относительно продольной оси автомобиля, то есть блокирующее 175-180° против спереди назад и слева направо относительно продольной оси автомобиля, то есть блокирующе - скользящего более 180° и установлении места столкновения транспортных средств - одними экспертами принято указанное в схеме место столкновения как достоверное, другими сделан вывод о невозможности определить место столкновения по причине малоинформативности фиксации следов в схеме дорожно-транспортного происшествия от 16 мая 2021 года, при том, что экспертами исследовались одни и те же первичные материалы с места дорожно-транспортного происшествия и фотоматериалы повреждений автомобилей, информации которых одним экспертам оказалась достаточной для выводов по визуальному осмотру без описания хода исследования, а другим малоинформативным и недостаточным для выводов о взаимном расположении автомобилей в момент столкновения и определения места столкновения. Также отмечает, что высказанные экспертами (заключение N 9031) суждения о блокирующе-скользящем направлении удара относительно продольной оси автомобиля ВАЗ - спереди назад и слева направо согласуются с выводами специалиста Б. в заключении от 30 июня 2022 года о блокирующе-скользящем характере и под углом 200 - 210° между продольными осями автомобилей превышающем угол при встречном параллельном столкновении, которое без описания хода исследования визуально по фотоматериалам установили другие эксперты (в заключении № 1017.108/08-1). Считает, что суд не только не учел данные хода исследования и установленных по нему доводов экспертов в заключении № 9031 от 13 декабря 2021 года и не сопоставил их с другими доказательствами по делу, но и не принял во внимание заключение специалиста Б. сославшись на то, что оно носит частный характер и содержит личное мнение, что в качестве способа оценки доказательств не предусмотрено ст.88 УПК РФ и явно свидетельствует об избирательном и незаконном подходе суда к оценке доказательств, на которые ссылается сторона защиты. Суду надлежало оценивать содержание заключения специалиста Б. и его показания в судебном заседании, а не форму осуществления им деятельности частная или государственная, что не имеет никакого отношения к общим правилам оценки доказательств. При этом судом в качестве довода о непринятии во внимание ни показаний, ни заключения специалиста Б. дополнительно приведено суждение о том, что осмотр специалистом автомобиля Шевроле был после деформации при оказании помощи ФИО1 и последующем доставлении на место хранения, однако не привел доказательств, которые были исследованы в судебном заседании и свидетельствовали о такой степени деформации автомобиля которая бы существенно видоизменяла его состояние от первичного после удара, следовательно такие выводы являются предположением и не могут являться законным основанием для вывода о недостоверности заключения. Следуя таким выводам суд однако не ставит под сомнения выводы экспертов в заключении от 21 марта 2022 года, которые делались визуально по фотографиям сделанных после оказания помощи ФИО1 Судом при отклонении заключения и показаний специалиста Б. также отмечено, что они опровергаются выводом эксперта Б.1, который сам определял методику исследования, и поэтому принимает во внимание его выводы, таким своим суждением суд не устранил противоречия между этими двумя доказательствами. Устранение противоречий проходит путем анализа содержания доказательства при сопоставление его с содержанием другого доказательства и с содержанием иных доказательств по делу. Указывает, что судом анализ не проведен, а из текста заключения от 21 марта 2022 года явно следует об отсутствии указания на какую-либо методику, а равно на ход исследования механических повреждений деталей автомобилей направление их деформации, тогда как в заключении специалиста от 30 июня 2022 года по итогам натурального осмотра повреждений автомобиля содержится ход исследования их детального изучения с описанием специалистом Б. механических повреждений деталей автомобиля Шевроле, ВАЗ и способе их возникновения (приложены иллюстрации механических повреждений частей автомобиля), а также обоснованность вывода о расположении автомобиля ВА3 в момент столкновения на полосе встречного движения (возвращение на попутную полосу), то есть на полосе движения автомобиля Шевроле путем определения угла между продольными осями автомобилей который составил 200-210°. Кроме того, указывает, что неубедительны ссылки суда в обосновании принятия исключительно выводов экспертного заключения от 21 марта 2022 года как их обоснованность изучением обстоятельств дорожно-транспортного происшествия по первичным документам и фотографиям, поскольку первичные документы не содержат в себе информации по взаимному расположению автомобилей относительно друг друга в момент столкновения, а фотографии содержат общие виды автомобилей (на которых не видно деформацию деталей) и фотографии отдельных деталей автомобилей с разных ракурсов отсутствуют, а также в заключении от 21 марта 2022 года отсутствуют описание какие механические деформации (их направление, способ получения) на деталях какого из автомобилей исследовались и сопоставлялись для обоснованности сделанных выводов. Таким образом, по правилам оценки доказательств, для обоснования вывода о виновности лица по предъявленному обвинению не является достаточным просто принятия выводов эксперта от 21 марта 2022 года со ссылкой на их достаточность при возражении стороны защиты и приведения опровергающих доказательств, суду необходимо было оценить содержание таких выводов и проверить их обоснование, которое явно отсутствует в тексте экспертного заключения. Просит учесть, что суд признал в качестве смягчающего наказание обстоятельства противоправность поведения Л., выразившегося в его состоянии опьянения, однако как повлияло такое состояние на дорожную обстановку и на причины столкновения в тексте приговора не указано, что вызывает объективные сомнения в правильности и обоснованности выводов суда о виновности Трохина П1.Э. в дорожно-транспортном происшествии с участием второго водителя (Л.) находящегося в тяжелой степени алкогольного опьянения при которой утрачивается контроль за действиями тем более при управлении источником повышенной опасности. При таких обстоятельствах, обвинительный приговор постановлен судом без учета всех исследованных доказательств, при наличии не устраненных существенных противоречий в выводах экспертов по заключениям от 13 декабря 2021 года и 21 марта 2022 года, а также между заключением экспертов от 21 марта 2022 года и заключением специалиста от 30 июня 2022 года для установления не только места столкновения автомобилей но и их взаимного расположения в момент столкновения, которые могли повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 І1.Э. по предъявленному обвинению. В связи с вышеизложенным просит приговор в отношении ФИО1 отменить, вынести новый приговор, которым оправдать ФИО1 по предъявленному обвинению.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в нарушении лицом, управляющим автомобилем в состоянии опьянения, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение смерти Л.,, основаны на проверенных в судебном заседании материалах дела и подтверждены изложенными в приговоре доказательствами, а именно:

- показаниями свидетеля К., который был привлечен сотрудниками ГИБДД к производству осмотра места происшествия в качестве понятого, о том, что в в ходе осмотра визуально было видно, что автомобиль « Шевроле» ехал со стороны с.Кошай Серовского района, а автомобиль «ВАЗ» под управлением потерпевшего Л. со стороны п. Сосьва Серовского района. «Шевроле» по касательной «срубил» левую часть «ВАЗа». Замеры делали от металлического ограждения с левой стороны, место столкновения определено там, где было пятно машинного масла и находилось множество мелких деталей от автомобиля на полосе движения автомобиля потерпевшего. Со схемами ДТП и замерами он был согласен, протокол подписан им;

- показаниями свидетеля К.1, инспектора ДПС, показания которого были оглашены в установленном законом порядке, о том, что 16.05.21 он в составе экипажа ОБ ДПС ГИБДД по сообщению из дежурной части о произошедшем ДТП с пострадавшим прибыл к месту происшествия, где на проезжей части находились автомобили потерпевшего Л. «ВАЗ-210930» и осужденного ФИО1 «Шевроле Лачетти» с механическими повреждениями. Водитель автомашины Л. признаков жизни не подавал, осмотр производился в присутствии понятых. На участке между автомобилями имелась осыпь осколков стекла и пластика, частей моторного отсека автомобилей. Большая часть осколков с учетом ширины проезжей части находилась на полосе движения автомобиля «ВАЗ». На полосе движения «Шевроле» имелась лишь коробка переключения передач и моторное масло. С учетом положения автомобилей и обнаруженной осыпи осколков, столкновение, по его мнению, произошло на полосе движения автомобиля «ВАЗ». В ходе осмотра были составлены схемы, произведены замеры, в присутствии понятых, производи лось фотографирование хода осмотра места происшествия.

- показаниями свидетеля Ч.1 в судебном заседании, инспектора ДПС который дал аналогичные показания, что и свидетель К.1, он также участвовал в производстве осмотра места происшествия, пояснял, также, что о месте столкновения автомобилей на встречной для осужденного полосе движения свидетельствовали также задиры на поверхности асфальта как следствие юза автомобиля «Шевроле» на встречной полосе движения для «Шевроле»;

-показаниями специалиста С. в суде первой инстанции, который также принимал участие совместно с сотрудниками ГИБДД в осмотре места ДТП 16.05.2021, который пояснил, что многочисленные повреждения каждого из транспортных средств, участвовавших в ДТП, свидетельствуют о контактном воздействии при движении. Место столкновения - там, где была мелкая осыпь, то есть лакокрасочное покрытие автомобилей, а также маслянистое пятно, данное пятно, начало которого в виде сгустка находилось на полосе «ВАЗ», который в момент осмотра находился на своей полосе.

Изложенные обстоятельства совершения вышеуказанного преступления также подтверждаются:

- протоколом осмотра места ДТП со схемой, фототаблицей и видеозаписью, зафиксировавшем место расположения и столкновения транспортных средств Л., «ВАЗ-210930», ФИО1, « Шевроле Лачетти»», место обнаружения трупа потерпевшего Л., согласно протоколу осмотра автомобиль «ВАЗ» находится на левой полосе проезжей части дороги, под углом 45% от направления движения, автомобиль «Шевроле» расположен также на левой полосе движения, в ходе осмотра изъяты комплектующие каждого автомобиля и автомобили «ВАЗ 210930», «Шевроле Лачетти», которые помещены на территорию ОП №18 МО МВД России «Серовский»;

- протоколами осмотра и дополнительного осмотра автомашины «ВАЗ 210930», «Шевроле Лачеттти», в ходе которых были изъяты следы, а также проверена и подтверждена техническая исправность тормозной системы и рулевого управления каждого автомобиля, произведено фотографирование осмотренных предметов;

- согласно протоколу осмотра видеозаписи с камер видеонаблдения автозаправочной станции просмотрено 5 видеофайлов от 16.05. 2021 в период с 05:46 до 05:51, на которых зафиксировано как подъезжает автомобиль «ВАЗ» и паркуется возле колонки с бензином, с водительского места выходит потерпевший Л., производит манипуляции заправки и уезжает с места заправки в 05:50;

- согласно заключению судебно-медицинского эксперта № 207 от 08.06.2021 на трупе Л. обнаружены повреждения: головы, тела, конечностей, детально описанные в заключении, которые составляют единую сочетанную механическую травму головы, туловища и конечностей. Указанная сочетанная травма причинена в результате удара(ударов) с элементами трения тупым твердым предметом(предметами), либо о таковой (таковые), в том числе одномоментно при нахождении в салоне автомобиля во время ДТП. Указанная травма давностью образования непосредственно перед наступлением смерти, период времени не более нескольких десятков секунд, послужила непосредственной причиной смерти Л. и по признаку опасности для жизни, оценивается как причинившая тяжкий вред здоровью. При судебно-химическом исследовании крови от трупа Л. обнаружен этиловый спирт в концентрации 3.4%, что у живых лиц обычно соответствует тяжелому отравлению этиловым спиртом;

- по результатам проведенной по настоящему уголовному делу дополнительной комплексной автотехнической транспортно-трасологической экспертизы от 21.03.2022 установлено, что исходя из обнаруженных следов повреждения дорожного покрытия, зафиксированного на схеме ДТП от 07.09.2021 масляного пятна, зафиксированных траекторий движения, повреждений автомобилей, с учетом механизма столкновения, а также учитывая, что повреждения дорожного покрытия образовались после удара (первичного контакта), то место столкновения автомобилей «Шевроле Лачетти » и «ВАЗ 210930) если под ним понимать проекцию точки первичного контакта на проезжую часть, по ширине проезжей части, могло располагаться в месте указанном на схеме как место столкновения, то есть на расстоянии 1873 м. от километрового знака «0» км. И на расстоянии 3.7м. от левого края дороги (от ограждения). При первичном контакте передняя левая часть автомобиля «Шевроле» контактировала с передней левой частью автомобиля «ВАЗ». Предотвращение данного столкновения зависело не от технической возможности у водителей Л. и ФИО1 предотвратить столкновение, а от соблюдения водителем автомобиля «Шевроле-Лачетти» ФИО1 относящихся к нему требований ПДД, вопрос о технической возможности предотвратить столкновение водителем «ВАЗ» лишен технического смысла, поскольку обеспечение безопасности встречного разъезда зависело не от величины скорости, а от соблюдения требований ПДД, в частности соблюдения принципа правостороннего движения водителем «Шевроле», так как остановка другого транспортного средства, водитель которого едет по своей стороне не может исключать ДТП, если водитель, выезжающий на встречную сторону дороги не будет своевременно принимать меры к освобождению стороны проезжей части встречного направления, в рассматриваемой конфликтной обстановке водителю автомобиля «Шевроле» следовало руководствоваться п.п. 1.3, 1.4., 1.5, абз.1, 10.1 ПДД, водителю «ВАЗ» - п. 10.1 абз. 2 ПДД РФ. Сам факт столкновения транспортных средств указывает, что действия водителя «Шевроле» с технической точки зрения не соответствовали указанным требованиям ПДД, и именно его действия, явились причиной ДТП, несоответствий в действиях водителя автомобиля «ВАЗ» требованиям ПДД, которые с технической точки зрения могли находиться в причинно-следственной связи с происшедшим ДТП, эксперт не усматривает;

- в судебном заседании эксперт Б.1, проводивший данную экспертизу, подтвердил выводы своего экспертного заключения;

- другими материалами дела, подробно приведенными и проанализированными в приговоре – показаниями потерпевшей Л.1, свидетелей А., М., Ч., Г., М.1, и других, которые непосредственными очевидцами ДТП 16.05.21 не были, но подтвердили факт ДТП, свидетели А., Ч., К.2 подтвердили факт состояния опьянения ФИО1 незадолго до происшествия, письменными доказательствами, непосредственно исследованными судом в ходе судебного разбирательства.

Таким образом, вина осужденного ФИО1 в нарушении лицом, управляющим автомобилем в состоянии опьянения, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть Л.,, полностью доказана совокупностью надлежащим образом исследованных судом первой инстанции доказательств и правильно установленных на основе их анализа обстоятельств происшедшего.

При этом суд первой инстанции указал, по каким основаниям он принял приведенные в приговоре доказательства обвинения и отверг доказательства защиты, не согласиться с выводами суда первой инстанции в указанной части у судебной коллегии нет оснований.

Суд первой инстанции обоснованно исключил из числа доказательств заключение специалиста Б., исследованного судом по ходатайству защиты, поскольку исследование было проведено специалистом с использованием копий материалов дела, без непосредственного осмотра автомашин, в связи с чем данное заключение специалиста отражает, как обоснованно указал в приговоре суд, его частное мнение, основанное на переоценке выводов экспертов, проводивших экспертизу в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства в рамках производства предварительного расследования по настоящему уголовному делу, и не может быть признано объективным и достоверным доказательством по делу. При этом указание в приговоре на допрос специалиста Б. не противоречит выводу суда первой инстанции о недопустимости как доказательства по делу сделанного им заключения, поскольку суд первой инстанции лишь констатировал факт проведения им в качестве специалиста исследования представленных со стороны защиты материалов в копиях, а также фотографиях автомобилей.

В то же время заключение автотехнической экспертизы составлено надлежащими экспертами соответствующих экспертных учреждений, предупрежденными в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений, основаны на непосредственном исследовании материалов уголовного дела, научно обоснованы с применением соответствующих методик исследования, поэтому являются достоверными и допустимыми доказательствами по делу.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, в дополнительной комплексной автотехнической транспортно-трасологической судебной экспертизе имеются сведения о стаже работы эксперта, что также установлено и в судебном заседании судом первой инстанции путем его допроса. Оснований считать, что проведение данной экспертизы не основано на достоверных осмотрах автомашин, которые осуществлялись сотрудниками ГИБДД с фотофиксацией действий, не имеется и не влечет их недостоверность. Все акты осмотров автомашин не имеют исправлений, свидетельствующих о противоречивости и необъективности данных документов.

Суд первой инстанции в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона правильно оценил все доказательства по делу с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности их достаточности для правильного разрешения дела и пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО1 совершении инкриминируемого ему преступления.

Положенные в основу приговора доказательства по делу, в том числе показания потерпевшей и свидетелей, последовательны, не противоречивы, согласуются между собой и дополняют друг друга, следовательно, они являются объективными, отражающими реально произошедшие события.

Оснований для оговора осужденного указанными свидетелями не установлено, поскольку, неприязненных отношений между ними и осужденным не было, следовательно, они не заинтересованы в каком бы то ни было исходе дела для осужденного и в искажении реально произошедших событий. Существенных противоречий в их показаниях, которые не были судом устранены, по настоящему уголовному делу не установлено.

Из совокупности приведенных в приговоре доказательств, в том числе заключений судебно-медицинских и автотехнической экспертиз, четко следует, что водитель ФИО1, управляя автомашиной «Шевроле Лачетти», в состоянии алкогольного опьянения, выбрал несоответствующую дорожной обстановке скорость движения, выехал на полосу встречного движения, создав тем самым опасность для движущегося во встречном направлении автомобиля «ВАЗ» под управлением потерпевшего Л. и допустил столкновение с ним на расстоянии 3.7 м от левого края проезжей части, в нарушение п. п. 1.3,1.4,1.5,2.7,8.1,9.1 и 10.1 ПДД, в результате данного ДТП водителю автомашины «ВАЗ» Л. причинен тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, отчего наступила его смерть. При этом между действиями водителя ФИО1 и причинением смерти Л. имеется прямая причинно-следственная связь, в связи с чем тот факт, что на момент ДТП потерпевший находился в состоянии алкогольного опьянения, не влияет на выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении описанного в приговоре преступления.

Суд первой инстанции обоснованно сделал вывод о наличии в действиях осужденного квалифицирующего признака - совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения -, поскольку факт нахождения ФИО1 в состоянии опьянения подтвержден актом судебно-медицинского исследования № 46/пп от 28.05.21 о наличии в крови ФИО1 этилового спирта 1,1 %, показаниями вышеуказанных свидетелей, не оспаривается осужденным и стороной защиты.

При этом доводы апелляционной жалобы и позиция осужденного о том, что со стороны ФИО1 нарушений ПДД в момент ДТП не было, он не выезжал на полосу встречного движения, причиной данного ДТП явилось выполнение автомобилем «ВАЗ» маневра, в ходе которого он выехал на его полосу встречного движения, поскольку был в состоянии сильного алкогольного опьянения, опровергается заключением автотехнической экспертизы, установившей, вопреки доводам апелляционной жалобы, механизм столкновения автомашин, из которого следует, что водитель автомобиля «Шевроле Лачетти» выехал на полосу встречного движения и допустил столкновение с автомобилем «ВАЗ», что также подтверждается и характером причиненных автомашинам повреждений.

Оснований считать, что судебное разбирательство проведено необъективно, с нарушением принципов состязательности и равноправия сторон, согласно протоколу судебного заседания не имеется. Все заявленные сторонами ходатайства были разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, о чем вынесены мотивированные и обоснованные решения.

Таким образом, действия осужденного ФИО1 правильно квалифицированы судом первой инстанции по п. "а" ч. 4 ст. 264 УК РФ, и оснований для их переквалификации на иную статью уголовного закона, а также для оправдания осужденного по данному обвинению, вопреки доводам апелляционной жалобы, не имеется.

Решая вопрос о назначении ФИО1 наказания, суд первой инстанции учел характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного, который ранее не судим, характеризуется положительно, а также влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Суд первой инстанции справедливо признал обстоятельством, смягчающим наказание осужденного, состояние его здоровья в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ. В качестве смягчающего наказание обстоятельства в соответствии с п. «з» ч.1 ст. 61 УК РФ суд, исходя из того, что установлено состояние опьянения потерпевшего Л., учел противоправность поведения потерпевшего. Данное обстоятельство никем не оспорено, факт состояния опьянения потерпевшего материалами уголовного дела установлен, однако, согласно представленным доказательствам, вопреки доводам жалоб, не состоит в прямой причинной связи с наступившими последствиями по делу.

Отягчающих наказание осужденного обстоятельств судом первой инстанции не установлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, оснований для применения к ФИО1 положений ст. 73 УК РФ, ст. 53.1 УК РФ судебная коллегия, как и суд первой инстанции не усматривает с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, конкретных обстоятельств произошедшего ДТП и данных о личности осужденного.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для изменения в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ категории преступления на менее тяжкую, исключительных обстоятельств, существенно снижающих степень общественной опасности преступления для применения ст. 64 УК РФ в отношении ФИО1 суд не установил. Судебная коллегия полагает возможным согласиться с данными выводами суда первой инстанции. При таких обстоятельствах, вопреки доводам апелляционной жалобы, назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы с назначением обязательного дополнительного наказания является справедливым, по своему виду и размеру оно отвечает закрепленным в уголовном законодательстве РФ целям исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, а также принципам справедливости и гуманизма.

Доводы апелляционного представления прокурора об усилении назначенного ФИО1 наказания, как основного, так и дополнительного, и назначения ему для отбывания наказания исправительной колонии общего режима, судебная коллегия не может признать обоснованными, указанные в представлении прокурора данные, в подтверждение мотивов усиления наказания виновному ФИО1, были предметом судебного разбирательства, которым суд дал свою оценку, новых оснований в поддержку доводов представления прокурор не привел.

Вид исправительного учреждения - колония-поселение - осужденному назначен правильно в соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Гражданский иск потерпевшей Л.1 о компенсации морального вреда рассмотрен судом первой инстанции в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и по правилам гражданского судопроизводства. Размер компенсации морального вреда потерпевшей установлен с учетом требований разумности, справедливости, конкретных обстоятельств дела, степени причинения физических и нравственных страданий потерпевшей.

Других обстоятельств, не учтенных судом первой инстанции и отнесенных ст. 61 УК РФ к смягчающим наказание, в материалах уголовного дела не имеется и в апелляционной жалобе адвоката не содержится.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора в отношении ФИО1 в апелляционном порядке при проведении судебного заседания и постановлении приговора по делу не допущено.

Приговор суда в отношении ФИО1 является законным, обоснованным и справедливым, поскольку он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона, соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, правильно установленным судом первой инстанции, в связи с чем доводы апелляционной адвоката, апелляционного представления удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Серовского районного суда Свердловской области от 24 апреля 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу и апелляционное представление, оставить без удовлетворения

Апелляционное определение вступает в силу немедленно и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции путем подачи кассационной жалобы и (или) кассационного представления в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового решения, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении судом кассационной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику, либо ходатайствовать о назначении защитника.

Председательствующий –

Судьи –