Судья: Вихорева Н.В. Дело № 33-7013/2023 (2-93/2023)

Докладчик: Кириллова Т.В. УИД 42RS0019-01-2022-000482-87

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

03 августа 2023 года г. Кемерово

Судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда в составе председательствующего Першиной И.В.,

судей Вязниковой Л.В., Кирилловой Т.В.,

при секретаре Свининой М.А.,

с участием прокурора Давыдовой Н.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Кирилловой Т.В. гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1, представителя Новокузнецкого филиала ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» ФИО2, апелляционному представлению прокуратуры Центрального района г. Новокузнецка на решение Центрального районного суда г. Новокузнецка Кемеровской области от 29 марта 2023 года по исковому заявлению ФИО1 к Новокузнецкому филиалу ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» поликлиники № 2, ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» о компенсации морального вреда, взыскании материального ущерба,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с иском к поликлинике № 2 Новокузнецкого филиала ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» о компенсации морального вреда, взыскании материального ущерба.

Требования мотивированы тем, что 12.10.2021 она обратилась к ответчику для получения рецепта на лекарства. В регистратуре ее направили для обследования в кабинет невролога, потому что она ранее относилась к поликлинике № 6. Простояв очередь, невролог ее не принял, ей пришлось вновь обратиться в регистратуру, где ее направили к другому неврологу. Попав в кабинет невролога, отстояв очередь, невролог сделала ей замечание за отсутствие маски и заключение эпилептолога. ФИО1 пояснила, что у нее <данные изъяты> на ношение маски, а к эпилептологу она ждет очередь на прием. При этом врач невролог кричала на нее. Она пошла вновь в регистратуру, потребовала принять меры, чтобы ей выписали рецепт. В регистратуре старшая медсестра незаметно забрала медицинскую карту, отправила к неврологу, а невролог отправила домой. 13.10.2021 она снова пришла в поликлинику, где ей выдали медицинскую карту с выдернутыми листами в конце. Невролог выписала ей 2 рецепта неправильно, что она заметила уже в аптеке. Невролог сказала, что дозировка указана в карточке, и отправила ее домой. 14.10.2021 ей пришлось снова идти в поликлинику, чтобы получить два рецепта на лекарства, но они были не готовы. 15.10.2021 она получила два рецепта на лекарства, дата выписки рецептов 14.10.2021. В ноябре 2021 года она пришла к неврологу для получения направления к эпилептологу, чтобы получить медотвод и пройти медкомиссию для курсов ЦЗН. Врач выдала ей направление, однако она кричала и грубила в ее адрес. В медотводе и в прохождении медкомиссии отказала, из-за того, что она не была у эпилептолога с января 2021 года. ФИО1 пошла к замзаведующему. Тот закричал на нее, схватил, протащив ее по кабинету, потом по коридору до выхода, впоследствии порвал пуховик и начертил ручкой. Она вышла на улицу и вызвала полицию. Приехала полиция, составили заявление, она его подписала, но не читала. Потом в отделе полиции она пыталась узнать результат своего заявления, но ответа не было.

Просит взыскать за нанесение морального ущерба и материального ущерба сотрудниками Новокузнецкого филиала ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им Академика Л.С. Барбараша» поликлиники № 2 моральный ущерб нанесенный неврологом ФИО3 200 000 руб., моральный ущерб, нанесенный старшей медсестрой ФИО4 200 000 руб., моральный ущерб, нанесенный замзавещующим ФИО5 300 000 руб., материальный ущерб, нанесенный замзаведующим ФИО5 15 000 руб.

Определением суда от 03.03.2022 к участию в деле в качестве соответчика привлечено ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша».

Определением суда в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, привлечены ФИО3, ФИО4, ФИО5, Министерство здравоохранения Кузбасса.

Решением Центрального районного суда г. Новокузнецка Кемеровской области от 29.03.2023 постановлено:

Взыскать с ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 3000 рублей.

Отказать во взыскании с ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша», Новокузнецкого филиала ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» поликлиники № 2 в пользу ФИО1 материального ущерба в размере 15 000 рублей, отказать во взыскании с Новокузнецкого филиала ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» в пользу ФИО1 компенсации морального вреда.

Взыскать с ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей.

В апелляционном представлении прокурор просит отменить решение суда как незаконное и необоснованное.

Указывает, что факт нарушения прав истца в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью при оказании медицинской помощи в ходе судебного разбирательства установлен не был. Полагает, что истцом не было доказано, в связи с какими действиями ответчика ей был причинен моральный вред. При этом, ФИО1 не ссылалась на получение нравственных страданий в связи с нарушением ее права на получение медицинской помощи вне очереди как инвалида, данный факт не был предметом судебного разбирательства.

В апелляционной жалобе ФИО6 просит решение суда отменить.

Повторно излагая доводы своего искового заявления, указывает, что срок рассмотрения дела был необоснованно затянут судом, срок обжалования решения был разъяснен судом при его оглашении неверно, ее долгое время не знакомили по заявлению с материалами дела.

Ссылается также, что суд не вызывал для допроса в качестве свидетелей охранников.

Мотивирует доводы жалобы тем, что при вынесении решения не участвовал прокурор.

В апелляционной жалобе представитель Новокузнецкого филиала ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» ФИО2 просит отменить решение суда.

Ссылается, что суд вышел за рамки заявленных истцом требований, так как ФИО1 не ссылалась, что ей не была оказана медицинская помощь вне очереди как инвалиду № группы.

Стороны надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились и не сообщили о причинах неявки в судебное заседание, информация о дате, времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, а также о правилах личного участия в судебном заседании и осуществления прав, предусмотренных Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации (далее – ГПК РФ), размещена в открытом источнике информации – на официальном сайте Кемеровского областного суда, в связи с чем, судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда находит возможным рассмотрение дела в их отсутствие на основании ст. 327, п. 3 ст. 167 ГПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и апелляционного представления, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционных жалоб и апелляционного представления в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является инвалидом № группы, инвалидность с детства, установлена повторно ДД.ММ.ГГГГ бессрочно, что подтверждается справкой серии МСЭ-2019 № от ДД.ММ.ГГГГ.

Из искового заявления и пояснений сторон следует, что ФИО1 прикреплена к поликлинике № 2 ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша».

12.10.2021 ФИО1 обратилась в поликлинику № 2 для выписки льготного лекарства по диагнозу <данные изъяты>.

13.10.2021 истцу был выписан рецепт на льготное лекарственное обеспечение в безопасной дозировке и была рекомендована консультация эпилептолога.

14.10.2021 ФИО1 повторно обратилась к врачу-неврологу с медицинской картой из поликлиники № 6. На основании записей невролога из медицинской карты были выписаны рецепты на лекарственные препараты необходимой пациентке дозировке.

Также судом установлено, что 16.11.2021 истец с целью получения медицинского отвода от вакцинации вновь обратилась в поликлинику, где между ФИО1 и сотрудником поликлиники ФИО5 произошел конфликт, в результате чего была отжата кнопка тревожного реагирования, что подтверждается актом срабатывания кнопки тревожной сигнализации от 16.11.2021 г. В отдел полиции было передано сообщение о хулиганских действиях ФИО1 16.11.2021.

Определением старшего участкового уполномоченного полиции отдела участковых уполномоченных полиции и по делам несовершеннолетних отдела полиции «Левобережный» Управления МВД России по г. Новокузнецку, отказано в возбуждении дела по факту грубого нарушения общественного порядка в отношении ФИО1 по основанию п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ, отказано в возбуждении дела по факту грубого нарушения общественного порядка в отношении ФИО5 по основанию п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ.

При этом из указанного определения следует, что в ходе работы установлено, что 16.11.2021 г. в 09 ч. 27 мин. в поликлинике по адресу: <адрес>, ФИО1 пришла на прием к врачу. На приеме находился исполняющий обязанности заведующего ФИО5 ФИО1 стала просить отдать свою медицинскую карту, ей пояснили, что карту отдают по заявлению пациента. В ответ ФИО1 устроила скандал, в ходе которого вела себя агрессивно и громко орала. Данная гражданка и сотрудники больницы вызвали наряд полиции. ФИО1 прекратила противоправные действия до приезда полиции.

Разрешая спор по существу и частично удовлетворяя исковые требования истца суд исходил из того, что ответчик безосновательно отказал истцу - инвалиду № группы во внеочередном приеме врача, выписке рецепта, нарушив тем самым гарантированное законом, в том числе Конституцией РФ, право ФИО1 на социальную поддержку государства и внеочередное медицинское обслуживание, и с учетом обстоятельств, при которых было допущено указанное нарушение, причинил данному лицу, моральный вред, который подлежит возмещению за счет медицинского учреждения на основании ст. 151, ст. 1068 ГК РФ.

Определяя размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда, суд первой инстанции учитывал фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, характер физических и нравственных страданий истца, принцип разумности и справедливости, в связи с чем счел необходимым взыскать с ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» в пользу истца компенсацию морального вреда, в размере 3000 руб.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда по иным основаниями судом установлено не было.

Кроме того, суд пришел к выводу о том, что в ходе судебного разбирательства не нашел своего подтверждения факт причинения истцу материального ущерба, в связи с чем в удовлетворении требований истца о взыскании с ответчика материального ущерба в размере 15 000 рублей было отказано.

Вместе с тем, судебная коллегия не может признать выводы суда о наличии правовых оснований для частичного удовлетворения исковых требований истца законными и обоснованными, в связи с чем имеются основания для отмены решения суда в связи со следующим.

В соответствии со ст. ст. 11, 12 Гражданского кодекса Российской Федерации истец самостоятельно избирает способ защиты нарушенного права, а суд рассматривает дело в пределах заявленных требований (ч. 3 ст. 196 ГПК РФ).

Из совокупности представленных материалов дела следует, что истец, заявляя требования о взыскании компенсации морального вреда, ссылалась на причинение ей нравственных страданий следующими действиями ответчика и третьих лиц:

Врач невролог ФИО3 несвоевременно оформила рецепт на лекарственный препарат, распространила третьим лицам информацию о диагнозе истца и назначенном ей лечении;

Медицинская сестра ФИО4 грубила истцу, спрятала ее медицинскую карту и порвала ее;

Заведующий ФИО5 грубил истцу, применил к ней физическую силу, испортил ее пуховик;

Иных оснований, в связи с которыми истец просила взыскать в ее пользу компенсацию морального вреда, истец не указывала ни в исковом заявлении, ни в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции.

Ссылок на то, что ее права как инвалида были нарушены тем, что ответчиком не было реализовано право истца на получение медицинской помощи вне очереди, ФИО1 не сделано, на обстоятельства того, что она представила истцу документы, подтверждающие наличие у нее права на обслуживание вне очереди, однако ответчиком в предоставлении такого обслуживания было отказано, истец не указывала.

В этой связи, суд первой инстанции, давая оценку поведению ответчика с точки зрения соблюдения прав ФИО1 как инвалида, вышел за пределы заявленных исковых требований, дал оценку обстоятельствам, которые в предмет доказывания по настоящему делу не входили и ответчику не предоставлялась возможность представлять доказательства для опровержения данных обстоятельств, что недопустимо в соответствии с ч. 3 ст. 196 ГПК РФ.

Принимая во внимание изложенное, решение суда о частичном удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда по мотиву нарушения ее прав как инвалида подлежит отмене, а апелляционное представление и апелляционная жалоба ответчика признаются судебной коллегией обоснованными и подлежащими удовлетворению.

Разрешая вопрос о наличии иных оснований для взыскания компенсации морального вреда, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ст. 41 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

В статье 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Согласно положениям статьи 37 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи. Порядки оказания медицинской помощи и стандарты медицинской помощи утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Назначение и применение лекарственных препаратов, медицинских изделий и специализированных продуктов лечебного питания, не входящих в соответствующий стандарт медицинской помощи, допускаются в случае наличия медицинских показаний (индивидуальной непереносимости, по жизненным показаниям) по решению врачебной комиссии.

В силу пунктов 1, 2 части 3 статьи 80 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ при оказании медицинской помощи в рамках программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи и территориальных программ государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи не подлежат оплате за счет личных средств граждан: оказание медицинских услуг, назначение и применение лекарственных препаратов, включенных в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, медицинских изделий, компонентов крови, лечебного питания, в том числе специализированных продуктов лечебного питания, по медицинским показаниям в соответствии со стандартами медицинской помощи; назначение и применение по медицинским показаниям лекарственных препаратов, не входящих в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, - в случаях их замены из-за индивидуальной непереносимости, по жизненным показаниям.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.07.1994 № 890 утвержден Перечень групп населения и категорий заболеваний, при амбулаторном лечении которых лекарственные средства и изделия медицинского назначения отпускаются по рецептам врачей бесплатно. В данный Перечень входит заболевание эпилепсия.

Из данного нормативного правового акта следует, что бесплатное предоставление отдельным категориям граждан при амбулаторном лечении лекарственных средств и изделий медицинского назначения по рецептам врача является государственной гарантией Российской Федерации.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (статья 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии с пунктом 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации).

Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно пункту 48 указанного постановления медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Как уже отражено ранее, судом было установлено и сторонами не оспаривается, что обращения ФИО1 в медицинское учреждение ответчика с целью получения рецепта на лекарственные препараты имело место 12.10.2021, 13.10.2021, 14.10.2021, 15.10.2021, при этом, 13.10.2021 врачом -неврологом ФИО3 истцу был выписан рецепт на лекарственный препарат - <данные изъяты> в дозировке 2 000 мг, впоследствии, 14.10.2021 истцу оформлен новый рецепт на <данные изъяты> в дозировке 2 500 мг согласно представленным истцом медицинским документам о назначении данного лекарственного препарата в дозировке 2 500 мг.

Возражая против удовлетворения исковых требований ФИО1, ФИО3 указала в письменных объяснениях (т.1 л.д.142-143) и в ходе судебного заседания от 27.04.2022 (т.1 л.д.155-159), что 12.10.2021 рецепт ФИО1 на <данные изъяты> не был выписан по причине того, что истцом в подтверждение необходимости его получения было представлено заключение эпилептолога, которое вызвало у ФИО3 сомнения, поскольку данное заключение было частично разорвано, имелись исправления по тексту при указании дозировки и даты выдачи заключения.

Впоследствии, 13.10.2021 при повторном приеме ФИО1 истец представила выписной эпикриз неврологического отделения № 2 ГАУЗ НГКБ №1 (т.1 л.д.117-120), согласно которому в период прохождения ею стационарного лечения она получала <данные изъяты> в дозировке 2 500 мг/день, однако, сочтя данного выписного эпикриза недостаточным для назначения указанного препарата в дозировке 2 500 мг (что превышает стандартную минимальную дозировку), ФИО3 выписала истцу рецепт на минимальную безопасную дозировку <данные изъяты> – 2 000 мг, поскольку в представленном истцом заключении эпилептолога изначально была указана дозировка 2 000 мг, которая была исправлена на 2 500 мг без заверения данного исправления подписью врача.

В дальнейшем, при представлении ФИО1 14.10.2021 иной медицинской документации, свидетельствующей о том, что она получает <данные изъяты> в дозировке 2 500 мг (медицинская карта поликлиники – т.1 л.д.121-126), ФИО3 оформила истцу новый рецепт на дозировку 2 500 мг.

Оценивая правомерность указанных действий третьего лица ФИО3 и их соответствие правилам выдачи рецептов на лекарственные препараты, судебная коллегия учитывает следующее.

Пункт 4 части 2 статьи 73 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ обязывает медицинских работников назначать лекарственные препараты и выписывать их на рецептурных бланках (за исключением лекарственных препаратов, отпускаемых без рецепта на лекарственный препарат) в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Выписка и назначение лекарственных препаратов и изделий медицинского назначения осуществляется в соответствии с приказом Минздрава России от 14.01.2019 № 4н «Об утверждении порядка назначения лекарственных препаратов, форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения».

Согласно п. 2 Приказа Минздрава России от 14.01.2019 № 4н «Об утверждении порядка назначения лекарственных препаратов, форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения» назначение лекарственных препаратов осуществляется лечащим врачом, фельдшером, акушеркой в случае возложения на них полномочий лечащего врача в порядке, установленном приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 23.03.2012 № 252н «Об утверждении Порядка возложения на фельдшера, акушерку руководителем медицинской организации при организации оказания первичной медико-санитарной помощи и скорой медицинской помощи отдельных функций лечащего врача по непосредственному оказанию медицинской помощи пациенту в период наблюдения за ним и его лечения, в том числе по назначению и применению лекарственных препаратов, включая наркотические лекарственные препараты и психотропные лекарственные препараты».

В соответствии с п. 3 Приказа Минздрава России от 14.01.2019 № 4н сведения о назначенном лекарственном препарате (наименование лекарственного препарата, дозировка, способ введения и применения, режим дозирования, продолжительность лечения и обоснование назначения лекарственного препарата) вносятся медицинским работником в медицинскую документацию пациента.

Медицинским работникам запрещается оформлять рецепты при отсутствии у пациента медицинских показаний (п. 8 Приказа Минздрава России от 14.01.2019 № 4н).

В случаях, указанных в п. 9 - 12 указанного Порядка, медицинский работник оформляет назначение лекарственных препаратов, в том числе подлежащих изготовлению и отпуску аптечными организациями (далее - лекарственные препараты индивидуального изготовления), на рецептурном бланке, оформленном на бумажном носителе за своей подписью (далее - рецепт на бумажном носителе), и (или) с согласия пациента или его законного представителя на рецептурном бланке в форме электронного документа с использованием усиленной квалифицированной электронной подписи медицинского работника.

В соответствии с п. 11 Приказа Минздрава России от 14.01.2019 г. N 4н рецептурный бланк формы № 148-1/у-04 (л) оформляется при назначении лекарственных препаратов гражданам, имеющим право на бесплатное получение лекарственных препаратов или получение лекарственных препаратов со скидкой.

Таким образом, из вышеизложенных положений следует, что врач, при решении вопроса о выписке пациенту рецепта на лекарственный препарат, должен оценить наличие оснований для выдачи рецептурного бланка, поскольку п. 8 Приказа Минздрава России от 14.01.2019 № 4н оформление рецепта при отсутствии у пациента медицинских показаний запрещено.

Какие-либо сроки оформления рецептов на получение лекарственных препаратов Приказом Минздрава России от 14.01.2019 № 4н не установлены, их выдача осуществляется исходя из принципа непрерывности обеспечения лиц, получающих медицинскую помощь, необходимыми лекарственными препаратами.

В этой связи, судебная коллегия приходит к выводу о том, что действия врача невролога ФИО3, истребовавшей от пациента дополнительные медицинские документы с целью установления верной дозировки рекомендованного к приему лекарственного препарата, соответствуют вышеприведенным положениям Приказа Минздрава России от 14.01.2019 № 4н и не могут быть признаны незаконными и необоснованными.

При этом, юридически значимым обстоятельством при разрешении спора о взыскании компенсации морального вреда является факт того, что права истца были нарушены и наступили негативные последствия для ФИО1, тогда как один лишь факт несогласия истца с действиями ответчика и его сотрудников (третьих лиц), связанными с разрешением вопроса об оформлении рецепта, не может являться основанием для удовлетворения ее исковых требований.

В силу ч. 1 ст. 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе обратиться в суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов.

Таким образом, предъявление любого иска должно иметь своей целью восстановление нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов обратившегося в суд лица, установление наличия у истца принадлежащего ему субъективного материального права, а также установление факта нарушения ответчиком прав и законных интересов истца.

Необходимым условием применения того или иного способа защиты гражданских прав, установленных в ст. 12 ГК РФ, является обеспечение восстановления нарушенного права истца (п. 1 ст. 11 ГК РФ).

Обращаясь в суд с исковым заявлением, истец указывал, что в связи с незаконным действиями ответчика и его сотрудников нарушены ее права по получению рецепта на лекарственный препарат.

Однако, из материалов дела следует, что спорный рецепт был оформлен истцу в необходимой дозировке 14.10.2021, то есть через два дня после первичного обращения ФИО1 в медицинскую организацию, и непосредственно получен истцом 15.10.2021.

При этом, третье лицо ФИО3 пояснила, и сторона ответчика не оспаривала факт того, что лекарственный препарат, назначенный истцу, выпускается в виде таблеток в дозировке по 500 мг, 13.10.2021 истцу по рецепту было выписано 360 таблеток, 14.10.2021 по вновь выданному рецепту – еще 90 таблеток. При таких обстоятельствах, у истца имелась возможность до выдачи рецепта в необходимой дозировке 2 500 мг принимать назначенный ей лекарственный препарат в нужном количестве (5 таблеток в день) в течение длительного времени, поскольку 13.10.2021 она получила рецепт на 360 таблеток.

Следовательно, истец не испытывала по вине ответчика и третьих лиц недостатка в получении необходимого лечения.

Более того, истец в судебном заседании суда первой инстанции пояснила, что на момент обращения в медицинскую организацию 12.10.2021 и к моменту выдачи рецепта в дозировке 2 500 мг, у нее имелся запас лекарственного препарата, полученного ею по ранее выданному рецепту (т.1 л.д.157), что также свидетельствует о том, что оформление рецепта в дозировке 2 500 мг только 14.10.2021 не привело к наступлению каких-либо негативных последствий для истца, поскольку доказательств обратного в материалы дела не представлено, истец на наступление у нее ухудшения в самочувствии в связи с вышеизложенными обстоятельствами не ссылалась, обосновывая причиненный ей вред исключительно фактом несогласия с действиями врача.

Само по себе обстоятельство того, что согласно пояснениям истца она не реализовала свое право на получение льготного лекарства по выданному 13.10.2021 рецепту по причине несогласия с изложенной в нем дозировкой, правового значения иметь не может, поскольку не свидетельствует о допущенных ФИО3 нарушениях при оказании медицинской помощи истцу, которая самостоятельно распоряжается предоставленными ей правами, в том числе по получению лекарственных препаратов по рецепту, выдача которых к компетенции врача невролога не отнесена.

В этой связи, судебная коллегия полагает, что указанными обстоятельствами права истца в настоящий момент не нарушены.

В силу положений ч. ч. 1 - 3 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Судебная коллегия при установлении обстоятельств, имеющих значение по делу, исходит из доказательств, представленных сторонами, имеющихся в материалах дела, которым дается оценка в соответствии с вышеуказанными нормами закона.

При таком положении вывод суда первой инстанции о том, что при оформлении рецепта на лекарственный препарат не было допущено нарушение прав и законных интересов ФИО1 следует признать законным и обоснованным.

Оценивая доводы истца о том, что ее права были нарушены действиями медицинской сестры ФИО4, которая, как указывает истец, прятала ее медицинскую карту и повредила ее (вырвала часть листов), грубо обращалась с истцом, по мнению судебной коллегии, не нашли своего подтверждения по итогам исследования материалов дела.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Между тем, каких-либо письменных доказательств или свидетельских показаний, указывающих на то, что третьим лицом ФИО4 были в действительности совершены те действия, на которые ссылается истец, в материалы дела представлено не было, сама ФИО4 данные обстоятельства не признавала.

При этом, судебная коллегия считает необходимым принять во внимание следующее.

Приказом Минздрава России от 15.12.2014 № 834н «Об утверждении унифицированных форм медицинской документации, используемых в медицинских организациях, оказывающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях, и порядков по их заполнению» унифицированные формы медицинской документации (форма № 025/у «Медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях»).

Следовательно, медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, является учетной формы медицинского учреждения и потому принадлежит ему, а не пациенту, в отношении которого она заведена.

Вместе с тем, в соответствии с п. 5 ст. 22 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» пациент либо его законный представитель имеет право на основании письменного заявления получать отражающие состояние его здоровья медицинские документы, их копии и выписки из медицинских документов. Основания, порядок и сроки предоставления медицинских документов (их копий) и выписок из них устанавливаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В целях реализации указанной нормы издан приказ Минздрава России от 31.07.2020 № 789н «Об утверждении порядка и сроков предоставления медицинских документов (их копий) и выписок из них» (далее - Порядок № 789н), которым регламентирован порядок предоставления гражданам медицинских документов (их копий) и выписок из них, в том числе в электронной форме, вступивший в действие с 05.10.2020.

В пункте 1 Порядка № 789н закреплено, что он устанавливает правила и условия выдачи медицинскими организациями пациенту либо его законному представителю медицинских документов, отражающих состояние здоровья пациента, в том числе медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, результатов лабораторных, инструментальных, патолого-анатомических и иных видов диагностических исследований, иных медицинских документов, копий медицинских документов и выписок из медицинских документов, если иной порядок предоставления (выдачи) медицинского документа определенной формы, копии медицинского документа либо выписки из медицинского документа не предусмотрен законодательством Российской Федерации.

В силу пункта 2 Порядка № 789н для получения медицинских документов (их копий) или выписок из них пациент либо его законный представитель представляет запрос о предоставлении медицинских документов (их копий) и выписок из них на бумажном носителе (при личном обращении или по почте) либо запрос, сформированный в форме электронного документа, подписанного пациентом, с использованием усиленной квалифицированной электронной подписи или простой электронной подписи посредством применения федеральной государственной информационной системы «Единый портал государственных и муниципальных услуг (функций)», единой системы идентификации и аутентификации, федеральных государственных информационных систем в сфере здравоохранения, государственных информационных систем в сфере здравоохранения субъектов Российской Федерации, медицинских информационных систем медицинских организаций и иных информационных систем, предназначенных для сбора, хранения, обработки и предоставления информации, касающейся деятельности медицинских организаций и предоставляемых ими услуг, который составляется в свободной форме и содержит указанную в названном пункте информацию.

Однако, каких-либо доказательств того, что истец в установленном порядке обращалась за получением своей медицинской документации и сведений о состоянии ее здоровья к ответчику, и в предоставлении документов и сведений ей было отказано, в материалах дела не содержится и на данное обстоятельство истец не ссылалась.

Таким образом, факт невыдачи ей медицинской карты при изложенных обстоятельствах ее прав нарушать не может.

Более того, в суде первой инстанции истцом были даны пояснения, согласно которым тот факт, что медицинская сестра ФИО4 порвала ее медицинскую карту, привел к последствиям в виде того, что ей завели новую карту, а она была вынуждена восстанавливать (склеивать) старую карту, при этом, все сведения о состоянии ее здоровья сохранены в старой карте, из нее ничего не пропало (т.1 л.д.129об.).

Принимая во внимание, что третье лицо ФИО4 изложенные истцом обстоятельства порчи ее карты оспаривала, а на утрату медицинской документации истец не ссылалась, то оснований для признания нарушения прав истца по изложенным ею основаниям у суда не имелось.

В свою очередь, факт грубого обращения ФИО4 с истцом также своего документального или иного подтверждения не нашел, в связи с чем указанное истцом обстоятельство не может быть признано доказанным.

Аналогичным образом судебная коллегия приходит к тому, что не нашел своего подтверждения факт распространения третьим лицом ФИО3 сведений о состоянии здоровья истца (ее диагнозе и назначенном лечении) третьим лицам, на которое было указано истцом в суде первой инстанции, поскольку данный факт также ничем не подтвержден, а ФИО3 данное обстоятельство опровергала.

Кроме того, факт причинения морального и материального вреда истцу действиями третьего лица ФИО5, также не был доказан истцом.

Так, истец указала, что ФИО5 грубо с ней обращался, применил к ней физическую силу (схватил за руку и протащил по своему кабинету и коридору), что причинило ей нравственные страдания, а также в результате этих действий порвал ее пуховик и замарал его ручкой, причинив ей материальный ущерб в размере 15 000 рублей.

Данные обстоятельства послужили основанием для обращения ФИО1 в правоохранительные органы с заявлением о привлечении ФИО5 к ответственности, в связи с чем отделом полиции «Левобережный» УМВД России по г. Новокузнецку была проведена проверка (КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ), отобраны объяснения ФИО1, ФИО5 (который факт причинения физической силы к ФИО1, грубого к ней отношения и порчи ее имущества отрицал).

По результатам проверки было вынесено определение от 22.11.2021 об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ, в отношении ФИО5 и ФИО1

Данное определение от 22.11.2021 обжаловано не было.

Иных процессуальных решений (о возбуждении дел об административных правонарушениях по иным составам КоАП РФ, уголовных дел по данному факту) принято также не было.

Таким образом, факт грубого обращения, физического насилия ФИО5 к ФИО1, равно как и факт порчи ее имущества (пуховика), путем представления относимых, допустимых и достоверных доказательств не был доказан, в связи с чем оснований для взыскания компенсации морального вреда по данному основанию не имеется.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы истца о том, что судом необоснованно не были допрошены лица, которые являлись очевидцами спорных событий (пациенты, находившиеся в больнице в спорные периоды, охранники больницы), судебная коллегия отмечает, что обязанность по сбору доказательств на суд не возложена, напротив, такая обязанность возложена на стороны спора по смыслу ст. 56 ГПК РФ, в силу которой каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Уклонение участников процесса от представления доказательств в обоснование своих доводов влечет для стороны по делу неблагоприятные правовые последствия.

Необходимо отметить также, что суд не располагает сведениями о том, какие лица являлись непосредственными очевидцами спорных событий, лица, участвующие в деле, таких сведений суду также не представили, ходатайств о вызове конкретных свидетелей (с указанием ФИО и контактных данных) не заявили, что следует из имеющихся в деле письменных протоколов судебных заседаний и аудиопротоколов, и при этом стороны не были лишены такой процессуальной возможности.

Согласно протоколу, стороной истца в судебном заседании 16.01.2023 было заявлено ходатайство о вызове свидетелей, однако, анкетные и контактные данные сообщены не были, при этом, согласно пояснениям стороны истца, данный свидетель не являлся очевидцем событий и мог пояснить обстоятельства того, что ответчик в своей работе многократно опускал различные нарушения, что, по мнению суда, правового отношения к предмету спора не имеет, в связи с чем в удовлетворении ходатайства было отказано.

Принимая во внимание, что ч. 2 ст. 56 ГПК РФ определено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, такой отказ в удовлетворении ходатайства прав истца не нарушает.

Таким образом, каких-либо нарушений судом первой инстанции при разрешении дела допущено не было, собранные по делу доказательства являлись достаточными для его разрешения по существу.

В соответствии со ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (абз. 1 п. 1).

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (п. 2).

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 ГК РФ, в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Судебная коллегия отмечает также то, что истцом при заявлении требования о взыскании материального вреда в связи с порчей ее имущества (пуховика) на сумму 15 000 рублей, не были представлены какие-либо доказательства действительной стоимости ущерба, как следует из пояснений стороны истца (истца и ее представителя – матери Т.В.Ф.), данный пуховик был приобретен матерью истца Т.В.Ф. у третьих лиц за 15 000 рублей, в связи с чем кассовый чек или иные документы, подтверждающие его стоимость, на него отсутствуют (т.1 л.д.194).

При этом, судом истцу было разъяснено право на заявление ходатайства о назначении по делу судебной товароведческой экспертизы с целью установления размера причиненного ущерба, однако, сторона истца не желала воспользоваться данным процессуальным правом, распорядившись им по своему усмотрению.

Тем самым, необходимые условия для удовлетворения исковых требований истца о возмещении материального вреда отсутствовали как в связи с недоказанностью факта его причинения ответчиком и третьими лицами, так и в связи с недоказанностью его размера.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, согласно аудиопротоколу судебного заседания от 29.03.2023 участие в нем принимала прокурор Пигущева В.В. (т.2 л.д.104), в связи с чем доводы апелляционной жалобы истца об обратном подлежат отклонению как опровергающиеся материалами дела.

Кроме того, из вышеназванного аудиопротокола от 29.03.2023 следует, что резолютивная часть решения суда была оглашена судом в полном объеме и в соответствии с письменным текстом резолютивной части решения суда (т.2 л.д.106), в том числе судом участникам процесса было разъяснено право на принесение апелляционной жалобы на судебное решение в течение месяца со дня его изготовления в мотивированной форме.

Учитывая изложенное, доводы истца о неправильном разъяснении судом порядка обжалования судебного акта не могут быть приняты во внимание.

Ссылки истца на то, что сроки рассмотрения дела судом были затянуты и судом длительное время не представлялись истцу материалы дела для ознакомления с ним, правового значения для разрешения заявленных истцом требований не имеют, не влияют на законность принятого судебного акта.

Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к выводу о том, что решение суда подлежит отмене в части удовлетворенных требований истца с вынесением по делу в указанной части нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1

Доводы апелляционной жалобы истца сводятся к субъективной оценке установленных по делу обстоятельств и совокупности собранных доказательств, однако, оснований для иного толкования норм закона и иной оценки доказательств, на чем фактически настаивает истец, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Руководствуясь ч. 1 ст. 327.1, ст. 328, 330 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Центрального районного суда г. Новокузнецка Кемеровской области от 29 марта 2023 года отменить в части удовлетворения исковых требований ФИО1 о взыскании с ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» компенсации морального вреда.

В отмененной части принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» о взыскании компенсации морального вреда отказать.

В остальной части решение Центрального районного суда г. Новокузнецка Кемеровской области от 29 марта 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Апелляционное представление прокуратуры Центрального района г. Новокузнецка, апелляционную жалобу представителя Новокузнецкого филиала ГБУЗ «Кузбасский клинический кардиологический диспансер им. Академика Л.С. Барбараша» ФИО2 – удовлетворить.

Председательствующий: И.В. Першина

Судьи: Л.В. Вязникова

Т.В. Кириллова

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 03.08.2023