Председательствующий: Кирьяш А.В. Дело № 33-5025/2023

№ 2-44/2023

55RS0003-01-2022-005901-67

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Омск

16 августа 2023 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Омского областного суда в составе:

председательствующего Лозовой Ж.А.,

судей Будылки А.В., Неделько О.С.,

при секретаре Ляхове Д.И.,

с участием прокурора Даниловой А.А.,

рассмотрела в судебном заседании дело по апелляционной жалобе истца ФИО1, апелляционному представлению прокурора Ленинского административного округа города Омска – Трофименко А.А. на решение Ленинского районного суда города Омска от 3 мая 2023 года по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о компенсации морального вреда, расходов на лечение и реабилитацию, процентов за пользование чужими денежными средствами, судебных расходов.

Заслушав доклад судьи Лозовой Ж.А., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 первоначально обратился с иском к ФИО2, указав, что 17.07.2000 напротив дома № <...> по пр. <...> в направлении со стороны ул. <...> в сторону ул. <...> в г. <...> произошло дорожно-транспортное происшествие (далее ДТП). Ответчик, управляя транспортным средством «БМВ 525», государственный регистрационный знак <...>, принадлежащим ФИО3, совершил наезд на истца, причинив ему множественные телесные повреждения, причинившие вред здоровью средней тяжести. Постановлением старшего следователя ССО по РДТП от 28.04.2001 уголовное дело № <...> по факту ДТП прекращено. В 2001 году Ленинским районным судом г. Омска по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о компенсации морального вреда, имущественного вреда, компенсации утраченного заработка утверждено мировое соглашение. В результате полученных 17.07.2000 травм истец испытал и испытывает сильную физическую боль, нравственные переживания, у него ухудшилось здоровье, он нуждается в постоянном лечении и наблюдении врачей, что связано с финансовыми расходами на реабилитационные мероприятия, лекарственные средства, <...>. Наличие причинно-следственной связи между указанным происшествием и причинением вреда здоровью подтверждается результатами исследования, протоколами приёма <...>. Уточнив исковые требования, просил суд взыскать солидарно с ответчиков ФИО2 и ФИО3 в свою пользу компенсацию морального вреда в сумме 250000 руб., понесённые им расходы на лечение, расходы за приобретённые лекарственные средства, <...> в сумме 53548,15 руб., в случае несвоевременного исполнения судебного акта взыскать с ответчиков проценты за пользование чужими денежными средствами, начисленные на общую взысканную сумму по учётной ставке рефинансирования Центрального банка РФ, действующей с момента вступления судебного акта в законную силу и до его фактического исполнения.

Истец ФИО1 в судебном заседании требования поддержал по основаниям, указанным в иске, настаивал на удовлетворении требований в полном объёме.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании требования не признал по основаниям, указанным в письменных возражениях на иск. Полагал, что отсутствует причинно-следственная связь между полученной в 2000 году травмой и состоянием здоровья в настоящее время. Просил применить к заявленным истцом требованиям последствия пропуска срока исковой давности, отказав в их в удовлетворении в полном объёме.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явилась, просила рассмотреть дело в её отсутствие, представила письменные возражения, в которых требования истца не признала.

Судом постановлено обжалуемое решение от 03.05.2023, которым исковые требования удовлетворены частично: с ФИО2 в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 60000 руб., расходы, затраченные на лечение и реабилитацию в сумме 29371,70 руб. Этим же решением с ФИО2 взыскана государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 1379,00 руб., а также затраты за проведение исследований в сумме 6827 руб. <...> В остальной части заявленных исковых требований ФИО1 отказано.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит решение суда отменить. Полагает, что суд неправомерно возложил на него бремя доказывания нуждаемости в медикаментах и обследованиях. Считает, что он обосновал расходы на приобретение лекарственных средств, <...>. Указывает, что суд не привёл мотивы относительно того, какие обстоятельства дела повлияли на размер определённой ко взысканию компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд не дал надлежащей правовой оценки представленным истцом доказательствам.

В апелляционном представлении прокурор Ленинского административного округа города Омска – Трофименко А.А., ссылаясь на нарушение норм материального права, просит об отмене решения. Не оспаривая наличие правовых оснований для взыскания компенсации морального вреда и расходов на лечение, полагает, что судом необоснованно сделан вывод о наличии в действиях ФИО1 грубой неосторожности. Доказательств того, что действия ФИО1 при пересечении дороги способствовали причинению вреда его здоровью либо его увеличению, в материалы дела не представлено. Признаков нарушения общепринятых норм поведения, свидетельствующих о том, что лицо пренебрегало обычно предъявляемым мерам предосторожности, в действиях ФИО1 не установлено. Из материалов дела следует, что ДТП произошло вследствие виновного, противоправного поведения как истца, переходившего проезжую часть вне пешеходного перехода, не убедившегося в безопасности перехода, так и ответчика, не избравшего такую скорость движения автомобиля, с которой он смог бы при выходе на проезжую часть пешехода предпринять все возможные меры для предотвращения столкновения с ним. Усмотрев в действиях истца грубую неосторожность, суд не привёл доказательств того, что ФИО1 предвидел с большой степенью вероятности наступление вредоносных последствий своего поведения и легкомысленно рассчитывал избежать их наступления. Сам переход проезжей части свидетельствует не о грубой неосторожности, а о простой неосмотрительности. Кроме того, выражает несогласие с размером взысканной компенсации морального вреда. Обращает внимание, что обстоятельства ДТП были предметом рассмотрения иного судебного спора.

Лица, участвующие в деле, о рассмотрении дела судом апелляционной инстанции извещены надлежаще.

Проверив материалы дела, заслушав заключение прокурора Даниловой А.А., уточнившей апелляционное представление, полагавшей, что в действиях потерпевшего ФИО1 усматривается грубая неосторожность, в связи с чем имеются основания для снижения размера компенсации морального вреда, судебная коллегия приходит к следующему:

Согласно ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

В силу ст. ст. 20, 41 Конституции РФ, ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являющимися неотчуждаемыми.

Статья 45 Конституции РФ закрепляет государственные гарантии защиты прав и свобод (ч. 1) и право каждого защищать свои права всеми, не запрещёнными законом способами (ч. 2).

К таким способам защиты гражданских прав относится компенсация морального вреда (ст. 12 ГК РФ).

По правилам п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 данного кодекса.

В соответствии со ст. ст. 151, 1100 ГК РФ, если гражданину причинён моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда.

По общему правилу, установленному п. 1 ст. 1064 ГК РФ, вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред.

Согласно п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причинённый источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.) (абз. 2 п. 1 указанной статьи).

Исходя из положений указанной нормы, ответственность владельца источника повышенной опасности презюмируется.

Абзацем 2 п. 1 ст. 1100 ГК РФ прямо предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинён жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как следует из правоприменительной позиции, изложенной в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (в редакции от 15.01.1998, действовавшей на момент происшествия 17.07.2000, (далее постановление Пленума ВС РФ № 10)), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причинённые действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесённым в результате нравственных страданий и др. (абз. 2 указанного пункта).

Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом, например, когда вред причинён жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (п. 3 постановления Пленума ВС РФ № 10).

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесённых им страданий (абз. 2 п. 8 постановления Пленума ВС РФ № 10).

На требования о компенсации морального вреда исковая давность не распространяется, поскольку они вытекают из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ (п. 7 постановления Пленума ВС РФ № 10).

Согласно разъяснениям, приведённым в п. 1 действующего в настоящее время постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее постановление Пленума ВС РФ № 33) разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причинённые действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно п. 14 постановления Пленума ВС РФ № 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесённое в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Пунктом 12 постановления Пленума ВС РФ № 33 разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст. ст. 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Согласно п. 30 постановления Пленума ВС РФ № 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесённые им физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Тяжесть причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п. 27 постановление Пленума ВС РФ № 33).

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесённые страдания.

Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причинённых ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (п. 1 ст. 15 ГК РФ).

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ, в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учётом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Судом установлено и из материалов дела следует, что 17.07.2000 около 23 часов 25 минут водитель ФИО2, управляя по доверенности автомобилем «БМВ 525», государственный регистрационный знак <...>, принадлежащим ФИО3, двигаясь в районе дома № <...> по пр. <...> в направлении со стороны ул. <...> в сторону ул. <...> в г. <...>, допустил наезд на пешехода ФИО1, который в нарушение п.п. 4.3, 4.5 ПДД РФ, в условиях ограниченной видимости, не убедившись в отсутствии приближающихся транспортных средств, пересекал проезжую часть вне зоны пешеходного перехода.

В результате данного происшествия истцу ФИО1 причинены телесные повреждения в виде <...>.

Пострадавший ФИО1 бригадой скорой медицинской помощи госпитализирован в БУЗОО <...>, где в период с 18.07.2000 по 18.08.2000 находился на лечении в отделении травматологии, а в последующем выписан на амбулаторное лечение.

В период с 17.07.2000 по 30.12.2000 ФИО1 был нетрудоспособным, что подтверждается листками временной нетрудоспособности.

По данному факту прокуратурой г. Омска 28.02.2001 возбуждено уголовное дело № 8000972 по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ.

В связи с отсутствием в действиях водителя ФИО2 состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, постановлением старшего следователя ССО по РДТП <...> от 28.04.2001 производство по уголовному делу № 8000972 прекращено. Кроме того, из указанного постановления следует, что в действиях пострадавшего ФИО1 усматривается нарушение п.п. 4.3, 4.5 ПДД РФ.

Из ответа УМВД России по Омской области от 27.10.2022 № <...> следует, что вышеуказанное постановление о прекращении уголовного дела от 28.04.2001 не обжаловалось, в настоящее время материалы уголовного дела уничтожены по истечении срока хранения.

ФИО1 18.06.2002 обратился в Ленинский районный суд г. Омска с исковым заявлением к ФИО2, ФИО3 о компенсации морального, материального ущерба за приобретение медицинских препаратов и приобретение медицинского оборудования в связи с полученными травмами от ДТП, судебных расходов.

Определением Ленинского районного суда г. Омска от 17.02.2003 по гражданскому делу № 2-82/2003 принят отказ ФИО1 от иска, производство по делу прекращено. Определение Ленинского районного суда г. Омска от 17.02.2003 по гражданскому делу № 2-82/2003 не обжаловалось, вступило в законную силу.

В период с 20.02.2020 по 30.04.2022 ФИО4 самостоятельно приобрёл лекарственные средства, в связи с чем понёс расходы на общую сумму 15262,20 руб.

Спустя длительное время с момента ДТП (более двадцати лет), 05.07.2022, истец впервые обратился за медицинской помощью в ООО <...> где ему оказаны услуги <...> стоимость услуг составила 800 руб.

ООО <...> 06.07.2022 проведено ФИО4 дуплексное сканирование <...>, стоимость услуг составила в 2835 руб.

ООО <...> 16.07.2022 проведено исследование <...>, стоимость услуг составила 850 руб.

ООО <...> 08.09.2022 проведены исследования <...>, стоимость услуг составила 5445 руб.

ФИО4 19.09.2019 в ООО <...> приобретена обувь <...> по цене 11870,25 руб., что подтверждается товарным чеком.

Кроме того, истцом ФИО4 на 10.04.2023 понесены дополнительные расходы по приобретению лекарственных средств по восстановлению здоровья и по приобретению <...> стелек и обуви на общую сумму 21923,20 руб.

В ходе проверки доводов истца определением Ленинского районного суда г. Омска от 15.11.2022 назначена судебная комиссионная медицинская экспертиза, проведение которой поручено БУЗОО <...>

Согласно заключению БУЗОО <...> от 13.03.2023 № <...> полученные ФИО1 17.07.2000 травмы квалифицируются по признаку средней степени тяжести вреда здоровья. Пострадавшему ФИО1 в стационаре травматологического отделения БУЗОО <...> 26.07.2000 проведены операции: <...> В послеоперационном периоде у пациента протекал относительно гладко<...> Амбулаторное долечивание пациент ФИО1 проходил <...> его медицинская карта в архиве не сохранилась. <...> дефектов оказания медицинской помощи не обнаружено<...> <...>

Разрешая настоящий спор, суд первой инстанции, руководствуясь заключением судебно-медицинской экспертизы пришёл к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения заявленных исковых требований ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, расходов на лечение и реабилитацию, поскольку последствия полученных истцом травм в виде <...> и формирование у истца <...> состоят в прямой причинно-следственной связи с ДТП от 17.07.2000.

Проверяя постановленное по делу решение с учётом приведённых в апелляционной жалобе, апелляционном представлении доводов, судебная коллегия считает правовую позицию суда первой инстанции правильной, отвечающей установленным по делу обстоятельствам и материалам дела, выводы суда - не противоречащими нормам материального права, регулирующим спорные правовые отношения, постановленными в отсутствие существенных нарушений норм процессуального права, в связи с чем не усматривает правовых оснований для отмены судебного акта.

Факт ДТП и получение истцом телесных повреждений в результате данного ДТП сторонами по делу не оспаривались, подтверждаются собранными по делу доказательствами: постановлением о прекращении уголовного дела от 28.04.2001, выписным эпикризом <...>, медицинской документацией.

Кроме того, из фотографий, приложенных к заключению <...> от 28.07.2000 № <...>, усматриваются признаки повреждения автомобиля «БМВ 525», государственный регистрационный знак <...>, которые образовались в результате ДТП от 17.07.2000 из-за наезда на истца ФИО1

Доводы апелляционной жалобы истца ФИО1 о неверном распределении судом бремени доказывания, о том, что пациент не должен доказывать факт ненадлежащего оказания медицинской помощи или назначение врачей <...>, не имеют правового значения для рассмотрения настоящего дела, поскольку требований о ненадлежащем оказании медицинской помощи медицинскими учреждениями истец не заявлял, в силу чего у суда отсутствовали основания для принятия решения в указанной части в силу ст. 196 ГПК РФ. Более того, в судебном заседании 24.10.2022 ФИО1 пояснил, что врачи сделали всё возможное, претензий к ним не имеет (том 1 л.д. 70).

Ссылки ФИО1 на неисследование экспертами его амбулаторной карты из <...> в причинно-следственной связи с виновным поведением ответчиков ФИО2 и ФИО3 не состоят, а потому не могут повлиять на выводы суда.

В материалы дела самим же истцом представлен ответ главного врача БУЗОО <...> от 26.07.2022 № <...>, из которого следует, что амбулаторная травматологическая карта ФИО1 находилась в архиве, который в 2009 году затоплен канализационными водами при аварии, а амбулаторная карта уничтожена в соответствии с актом от 02.06.2010. Электронные базы внедрены в учреждении только с 2013 года, поэтому восстановить информацию не представилось возможным (том 1 л.д. 8, л.д. 9).

Суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами истца об отсутствии в решении суда мотивов для снижения размера компенсации морального вреда по сравнению с заявленной истцом суммой.

Отметив, что в своих действиях ФИО2 должен был руководствоваться п.п. 10.1 и 10.2 ПДД РФ, суд первой инстанции указал на отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями ответчика и ДТП от 17.07.2000.

Судебная коллегия соглашается с такими выводами соглашается, поскольку ДТП произошло 17.07.2000 в связи с нарушением истцом ФИО1 п.п. 4.3 и 4.5 ПДД РФ.

В ходе расследования уголовного дела ФИО2 показал, что 17.07.2000, управляя автомобилем «БМВ 525», государственный регистрационный знак <...>, следовал по пр. <...> в г. <...> со стороны ул. <...> в направлении ул. <...> без груза, с двумя пассажирами, со скоростью около 60-65 км/ч. В районе дома № <...> двигался в левом ряду. Неожиданно в свете фар он увидел, что дорогу пересекает пешеход, применил торможение. Наезд на пешехода произошёл передней частью автомобиля. Пояснил, что городское электроосвещение в районе места ДТП не работало.

Свидетели <...> дали аналогичные показания, указав, что электроосвещение в районе дома № <...> по пр. <...> не работало.

Свидетель <...> показала, что переходила проезжую часть пр. <...> с ФИО1 Дорогу перешла первой и, дойдя до другого края дороги, посмотрела в обратную сторону, увидела, как ФИО1 начал переходить дорогу спокойным шагом, после чего отвернулась. Услышав звук тормозов и хлопок, повернулась и увидела, что <...> ФИО1 сбил автомобиль «БМВ 525». Указала, что в районе места ДТП фонари городского освещения работали не все, на улице было уже темно.

Потерпевший ФИО1 показал, что переходил дорогу спокойным шагом, дошёл до середины дороги, услышал звук приближающегося автомобиля и звук торможения с левой стороны, после чего произошёл удар. Указал, что дорогу переходил вне зоны пешеходного перехода, был одет в тёмную одежду.

По результатам следственного эксперимента от 09.04.2001, проведённого в условиях, максимально приближённых к обстоятельствам ДТП, установлено, что видимость на объект - стоящего на проезжей части человека, составляет 23,6 м, при общей видимости проезжей части 34,0 м.

Из автотехнического заключения от 23.04.2001 № <...>, полученного в ходе проверки сообщения о ДТП от 17.07.2000, выводы которого не оспорены сторонами в ходе дознания и в суде, следует, что водитель ФИО2 не имел технической возможности путём применения экстренного торможения остановить транспортное средство до линии движения пешехода. Превышение водителем скорости не находится в причинной связи с наступившими последствиями.

Согласно п. 2 ст. 1083 ГК РФ если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается (абз. 2 п. 2 указанной статьи).

В силу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Вопреки доводам апелляционного представления о простой неосмотрительности ФИО1, указанию в установочной части постановления о прекращении уголовного дела от 28.04.2001 о небрежности пострадавшего, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о допущенной истцом грубой неосторожности.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в абз. 3 п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина, вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

Исходя из фактических обстоятельств дела, суд первой инстанции обоснованно усмотрел в действиях потерпевшего ФИО1 именно грубую неосторожность, поскольку в тёмное время суток, в условиях недостаточного уличного освещения дороги, находясь недалеко от пешеходного перехода, расположенного в зоне видимости, истец пересекал проезжую часть в неустановленном месте. При этом ФИО1 двигался в тёмной одежде, без предметов со световозвращающими элементами, с очевидностью понимал, что нарушает ПДД РФ, осознавая, что пересекает одну из самых оживлённых магистралей города и предвидя возможность наступления вреда, не убедился в безопасности своих действий и в отсутствии приближающихся транспортных средств. Именно действия истца содействовали возникновению вреда его здоровью.

Устанавливая размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ответчика в пользу истца, суд первой инстанций учёл положения ст. 1083 ГК РФ и разъяснения постановлений Пленумов Верховного Суда РФ.

Разъясняя законоположения ст. 1083 ГК РФ, Конституционный Суд РФ в определении от 19.05.2009 № 816-О-О указал, что правовой подход, в силу которого может иметь место освобождение от ответственности за вред, причинённый деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, по усмотрению суда, соответствует закреплённому в ст. 10 Конституции РФ принципу самостоятельности судебной власти, нормативное содержание которого предусматривает имманентно присущую судебной власти дискреционность при осуществлении правосудия.

Конституционный Суд РФ отметил, что закреплённое в абз. 2 п. 2 ст. 1083 ГК РФ исключение из общего порядка определения размера возмещения вреда, возникновению которого способствовала грубая неосторожность потерпевшего, предусматривающее, что при причинении вреда жизни и здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается, а также содержащееся в абз. 2 ст. 1100 ГК РФ положение о недопустимости отказа в компенсации морального вреда в случае, если вред причинён источником повышенной опасности жизни и здоровью гражданина, в том числе при отсутствии вины причинителя вреда, является мерой защиты признаваемых в Российской Федерации прав и свобод человека, в частности, права на жизнь, (ст. 20, ч. 1 Конституции РФ), права на охрану здоровья (ст. 41, ч. 1 Конституции РФ), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.

Таким образом, Конституционный Суд РФ указал, что положения абз. 2 п. 2 ст. 1083 и абз. 2 ст. 1100 ГК РФ - в рамках проводимой в Российской Федерации как правовом и социальном государстве (ч. 1 ст. 1; ч. 1 ст. 7 Конституции РФ) правовой политики, - воплощают основанный на вытекающем из ч. 3 ст. 55 Конституции РФ принцип пропорциональности баланса субъективных прав причинителя вреда, осуществляющего деятельность, связанную с повышенной опасностью для окружающих, с одной стороны, и потерпевшего, проявившего грубую неосторожность, - с другой.

Вопреки доводам апелляционных жалобы и представления, при определении размера подлежащей взысканию с ответчика ФИО2 компенсации морального вреда, суд первой инстанции учёл характер и степень нравственных страданий истца; то, что незначительное превышение ФИО2 скоростного режима не находится в причинной связи с наступившими последствиями; наличие в действиях самого потерпевшего грубой неосторожности; длительное необращение потерпевшего к профильным специалистам; наличие у ответчика обязанности по возмещению морального вреда без вины как владельцем источника повышенной опасности, материальное положение ФИО2

Апелляционные жалоба и представление не содержат ссылок на какие-либо доказательства, которые могли бы иметь существенное значение при определении размера компенсации морального вреда, влияли бы на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали бы выводы суда первой инстанции.

Несогласие с размером компенсации морального вреда, взысканной в пользу истца, само по себе не является основанием к отмене либо изменению вынесенного судебного постановления в соответствии с положениями ст. 330 ГПК РФ, поскольку оценка характера и степени причинённого истцу морального вреда относится к исключительной компетенции суда и является результатом оценки конкретных обстоятельств дела.

Судебная коллегия приходит к выводу, что присуждённая сумма компенсации морального вреда соразмерна перенесённым истцом нравственным и физическим страданиям, соответствует требованиям разумности и справедливости. Основания для изменения размера компенсации морального вреда, который определяется судом в каждом конкретном случае самостоятельно, не поддаётся точному математическому подсчёту, а взыскивается с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, отсутствуют.

Также судебная коллегия соглашается с выводами районного суда о том, что размер заявленных ко взысканию расходов на лечение и реабилитацию истца ФИО1 в сумме 53548,15 руб. подлежит снижению, поскольку заключением БУЗОО <...> от 13.03.2023 № <...> установлено наличие <...> первой степени и нуждаемости в установленном объёме лечения. Истцом доказан факт нуждаемости и обоснованности несения расходов <...> в связи с чем суд обоснованно взыскал расходы на лечение и реабилитацию в размере 29371 руб.

Суд апелляционной инстанции также полагает обоснованным отказ истцу ФИО1 во взыскании остальной части расходов по оказанию медицинских услуг на сумму 5445 руб., по приобретению лекарственных препаратов на сумму 4421,50 руб., поскольку истец не представил доказательств, подтверждающих необходимость их приобретения по рекомендациям лечащего врача и нуждаемость в них в связи с полученными травмами при ДТП от 17.07.2000.

Вопреки доводам апелляционного представления, несмотря на то, что определением Ленинского районного суда г. Омска от 17.02.2003 по гражданскому делу № 2-82/2003 принят отказ ФИО1 от иска к ФИО2, ФИО3 о компенсации морального, материального ущерба за приобретение медицинских препаратов и приобретение медицинского оборудования в связи с полученными травмами от ДТП, судебных расходов, это не имеет правового значения, поскольку в настоящем деле речь идёт о компенсации морального вреда и расходов на лечение и реабилитацию истца в связи с наступившими последствиями, состоящими в прямой причинно-следственной связи с ДТП от 17.07.2000.

В остальной части решение суда сторонами не обжалуется, а потому предметом апелляционного рассмотрения не является.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что при принятии решения судом правильно установлены юридически значимые для дела обстоятельства, произведена полная и всесторонняя оценка исследованных в судебном заседании доказательств по правилам ст. 67 ГПК РФ, применены нормы материального права, подлежащие применению к возникшим спорным правоотношениям, бремя доказывания распределено между сторонами верно и постановлено законное и обоснованное решение в соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства.

При таких обстоятельствах оснований к отмене решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Ленинского районного суда города Омска от 3 мая 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу, апелляционное представление – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 23.08.2023.