Дело № 1-500/23
УИД 66RS0045-01-2023-000735-82
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
город Екатеринбург 23 ноября 2023 года
Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего Орловой Т.М., при секретаре Дедовой М.В., с участием государственного обвинителя – старшего помощника прокурора <адрес> Жуковой М.А., подсудимого ФИО1, его защитника – адвоката Купиной Т.М., рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении
ФИО1, <данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
в порядке ст. 91 УПК РФ не задерживавшегося, находящегося под действием меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210 УК РФ и ч. 4 ст. 159 УК РФ,
УСТАНОВИЛ:
Как следует из обвинительного заключения, ФИО1 органами предварительного следствия обвиняется в участии в преступном сообществе (преступной организации), то есть преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 210 УК РФ, а также в совершении мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана, организованной группой в особо крупном размере, с причинением значительного ущерба гражданину, то есть преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.
При этом, как следует из обвинительного заключения, ФИО1 вошел в состав преступного сообщества (преступной организации), членами которого в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ совершены тождественные преступные действия по хищению денежных средств 51 гражданина России, проживающего в <адрес>, а равно одно длящееся тяжкое преступление. Тем самым преступным сообществом (преступной организацией), членом которого являлся ФИО1, по версии органов следствия, совершено одно хищение денежных средств путем обмана 51 потерпевшего.
В судебном заседании судом на обсуждение сторон поставлен вопрос о возвращении уголовного дела прокурору в порядке п. 1 и п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, согласно которым суд по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения в случае, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления, а также если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления, либо в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий лица как более тяжкого преступления.
Подсудимый ФИО1 и его защитник – адвокат Купина Т.М. против возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ возражали, просили учесть, что Станиславским заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, условия которого им выполнены, наставили на рассмотрении уголовного дела в порядке гл. 40.1 УПК РФ по предъявленному ему обвинению.
Государственный обвинитель Жукова М.А. против возвращения уголовного дела прокурору возражала, полагая, что обвинительное заключение соответствует требованиям закона, а изложенным в нем фактическим обстоятельствам инкриминированной Станиславскому деятельности органами следствия дана правильная юридическая оценка, каких-либо неустранимых нарушений обвинение не содержит.
Заслушав участников судебного заседания, изучив материалы уголовного дела, суд приходит к следующим выводам.
В соответствии с п. 1, п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ суд обязан возвратить уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, либо если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого, как более тяжкого преступления.
Из требований п. 1 ч. 4 ст. 47 УПК РФ следует, что обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется. Согласно п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК РФ предъявленное обвинение должно содержать описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п.п. 1 - 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ.
В соответствии с п.п. 3, 4 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь указывает существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление.
В соответствии с ч. 3 ст. 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.
По смыслу закона, лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, защищается именно от того обвинения, которое ему предъявлено.
Следователем, составившим обвинительное заключение по уголовному делу по обвинению Станиславского, существенно нарушены приведенные положения Закона.
Как видно из предъявленного Станиславскому обвинения, обвинительного заключения в его отношении, при описании преступного деяния, квалифицированного органами следствия по ч. 2 ст. 210 УК РФ, дата хищения имущества потерпевших Потерпевший №4 и Потерпевший №6 указана соответственно как ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, в то время как весь период инкриминированной преступному сообществу (преступной организации) деятельности определен с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Между тем при описании инкриминированного Станиславскому преступления, квалифицированного по ч. 4 ст. 159 УК РФ, даты совершения хищений имущества данных потерпевших приведены как ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ соответственно.
Также при описании состава преступления, квалифицированного органами следствия по ч. 4 ст. 159 УК РФ, допущены противоречия при указании периода совершения некоторых из описанных в обвинительном заключении как эпизодов преступной деятельности обстоятельств. Так, относительно времени совершения преступных действий при описании хищения имущества потерпевшей Потерпевший №31 описаны действия участников преступного сообщества (преступной организации), выполненные ДД.ММ.ГГГГ, при этом сделан вывод о совершении преступления не ДД.ММ.ГГГГ, как это подробно описано, а ДД.ММ.ГГГГ. При описании события преступления, квалифицированного органами следствия по ч. 2 ст. 210 УК РФ, описаны обстоятельства хищения денежных средств Потерпевший №31 ДД.ММ.ГГГГ.
Наряду с указанным противоречия усматриваются и при описании состава преступления, квалифицированного органами следствия по ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении периода противоправной деятельности в отношении потерпевшей Потерпевший №45, при этом зафиксирован период, описанный как с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, что кроме внутренних противоречий не соответствует и общему периоду инкриминированной членам преступного сообщества (преступной организации) деятельности.
Усматриваются и противоречия в предъявленном Станиславскому обвинении в части указания характеристик похищенных денежных средств потерпевших. Так, при описании преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 210 УК РФ, не указано о причинении потерпевшим Потерпевший №32, Потерпевший №45 ущерба в крупном размере, в то время как он определен органами следствия соответственно в размере 300 тысяч рублей и 630 тысяч рублей, что в соответствии с положениями примечания 4 ст. 158 УК РФ должно относиться к крупному размеру.
Приведенные обстоятельства, выразившиеся в допущенных органами предварительного расследования существенных нарушениях уголовно-процессуального законодательства не могут быть устранены в ходе судебного разбирательства и исключают возможность постановления приговора или иного законного судебного решения, поскольку определение времени инкриминированной деятельности и квалификация размера причиненного ущерба относятся к существу обвинения, которое, исходя из смысла уголовного и уголовно-процессуального законодательства может исходить лишь от органов предварительного расследования.
Кроме того, органами предварительного расследования Станиславскому инкриминировано хищение имущества 51 потерпевшего, квалифицированное как единое продолжаемое преступление.
Между тем, согласно правовой позиции, изложенной в п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», от совокупности преступлений следует отличать продолжаемое хищение, состоящее из ряда тождественных преступных действий, совершаемых путем изъятия чужого имущества из одного и того же источника, объединенных единым умыслом и составляющих в своей совокупности единое преступление.
При этом, как следует из описания преступного деяния, вмененного подсудимому, хищения имущества 51 потерпевшего осуществлялось из разных источников, то есть у разных потерпевших, в разные временные периоды, с участием различных участников группы. Более того, из описания преступного деяния следует о том, что неустановленный пользователь «<данные изъяты>» получал от неустановленного руководителя звена № данные жертв мошенничества в периоды, следовавшие за периодом отъема денежных средств у предыдущих потерпевших. Так, к примеру, согласно описания преступных действий в отношении потерпевшей Потерпевший №10, «<данные изъяты>» получил сведения о жертве не позднее ДД.ММ.ГГГГ, при этом к указанной дате, согласно обвинительного заключения, уже были осуществлены хищения денежных средств у Потерпевший №1, Потерпевший №2, Потерпевший №3 и ряда других потерпевших.
Таким образом, фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для иной квалификации действий обвиняемого.
При этом суд, не обладая функцией обвинения, не вправе указать, какое конкретно более тяжкое обвинение должно быть предъявлено ФИО1
Неправильная квалификация органами предварительного следствия действий, вмененных подсудимому, является неверным установлением оснований уголовной ответственности, при данных обстоятельствах невозможно постановление справедливого приговора, равно как и суд не может устранить их самостоятельно, не обладая не свойственной ему функцией обвинения.
Невозвращение судом уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом при выявлении предусмотренных п.п. 1, 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ оснований, исключает реализацию принципов равенства, справедливости, верховенства права, законности, не отвечает требованиям справедливого правосудия, самостоятельности и независимости судебной власти.
Согласно ч. 3 ст. 237 УПК РФ при возвращении уголовного дела прокурору судья разрешает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого. В отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, которую суд считает необходимым оставить прежней.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 237, 256 УПК РФ, суд
ПОСТАНОВИЛ :
Уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210, ч. 4 ст. 159 УК РФ, направить прокурору <адрес> в порядке п.п. 1, 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.
Меру пресечения обвиняемому ФИО1 – подписку о невыезде и надлежащем поведении - оставить без изменения.
Постановление может быть обжаловано в течение 15 суток со дня вынесения в Свердловский областной суд через Верх-Исетский районный суд <адрес>.
Председательствующий Т.М. Орлова