Решение по делу № 2-4461/2025 от 14.11.2025 - о признании недействительными договоров уступки права (требования), применении последствий недействительности сделок в виде признания отсутствующим права требования Шибзухова <ФИО>, взыскании расходов по оплате госпошлины размере 20 000 руб.

07RS0001-02-2025-003062-91

Дело № 2-4461/2025

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Нальчик 1 ноября 2025г.

Нальчикский городской суд в составе председательствующего судьи Тхазаплижевой Б.М., при секретаре Аттоевой А.Ш.,

с участием представителя истца – ФИО1, действующей по доверенности от 10.06.2025 №1473,

представителя ответчика – ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ПАО "Банк ПСБ" к ФИО3 ФИО21, ФИО3 ФИО22, Шибзухову ФИО23 третьи лица: Адвокатская палата КБР, Министерство юстиции Российской Федерации, Прокуратура г.Нальчика КБР, Межрегиональное управление Федеральной службы по финансовому мониторингу по Северо-Кавказскому федеральному округу о признании недействительными договоров уступки права (требования), применении последствий недействительности сделок в виде признания отсутствующим права требования Шибзухова ФИО24, взыскании расходов по оплате госпошлины размере 20 000 руб.,

УСТАНОВИЛ:

В Нальчикский городской суд КБР поступило исковое заявление ПАО "Банк ПСБ" к ФИО3 ФИО25, ФИО3 ФИО26, Шибзухову ФИО27, в котором истец просил суд признать недействительными договоры уступки права (требования), заключенные между: ФИО3 ФИО28 и Шибзуховым ФИО29 20.10.2024 об уступке прав требования, возникших из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания № 42308810560332358369 от 30.06.2017; №42308810560332358370 от 30.06.2017, №42308810560332361268 от 03.07.2019, №42308810560332359456 от 03.07.2019; ФИО3 ФИО32 и Шибзуховым ФИО33 20.10.2024 об уступке прав требования, возникших из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания №42308810500430002869 от 06.06.2018 и № 423088105603323603254 от 30.01.2019; ФИО3 ФИО30 и Шибзуховым ФИО31 24.03.2025, об уступке прав требования, возникших из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания №42308810560332360860 от 22.11.2018, №42308810560332358369 от 30.06.2017; №42308810560332358370 от 30.06.2017, №42308810560332361268 от 03.07.2019, № 42308810560332359456 от 03.07.2019; ФИО3 ФИО34 и Шибзуховым ФИО35 24.03.2025 об уступке прав требования, возникших из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания по договорам № 42308810500430002869 от 06.06.2018, № 423088105603323603254 от 30.01.2019, № 42308810560332359858 от 04.10.2018, №42308810560332360859 от 22.11.2018. Применить последствия недействительности сделок в виде признания отсутствующим права требования Шибзухова Заурбека Амурбековича к ПАО «Банк ПСБ» по договорам №42308810560332358369 от 30.06.2017; №42308810560332358370 от 30.06.2017, №42308810560332360860 от 22.11.2018, №42308810560332361268 от 03.07.2019, №42308810560332359456 от 03.07.2019, №42308810560332359858 от 04.10.2018, №42308810560332360859 от 22.11.2018, №42308810560332360324 от 30.01.2019, №42308810500430002869 от 30.01.2019.

А также истец просил взыскать с ФИО3 ФИО36, ФИО3 ФИО37, Шибзухова ФИО38 в пользу ПАО «Банк ПСБ» расходы по оплате госпошлины размере 20 000 руб.

В обоснование заявленных исковых требований истцом указано, что между ФИО3 ФИО39, ФИО3 ФИО40 (далее - Ответчик 1, Ответчик 2) и Шибзуховым ФИО41, (далее Ответчик 3) 20.10.2024 и 24.03.2025 заключены договоры уступки прав (требований).

В соответствии с п. 1.1. договора от 20.10.2024 ФИО4 уступил Шибзухову З.А. права (требования) к Банку, возникшие из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания № 42308810560332358369 от 30.06.2017; № 42308810560332358370 от 30.06.2017, № 42308810560332361268 от 03.07.2019, 42308810560332359456 от 03.07.2019.

Объем уступаемых прав по договору цессии: проценты по договорам за период с 18.05.2021 по дату фактического исполнения решения суда по делу 2-3637/2024, находящемуся в производстве Нальчикского городского суда КБР, а также проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 02.03.2024 по дату фактического исполнения. В остальной части права (требования) сохранены за Цедентом (абзац 3 п. 1.2. Договора).

В соответствии с п.п. 1.1. договора от 20.10.2024 ФИО5 уступила Шубзухову З.А. права (требования), возникшие из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания №42308810500430002869 от 06.06.2018 и № 423088105603323603254 от 30.01.2019.?

Объем уступаемых прав по договору цессии: проценты по договорам за период с 18.05.2021 по дату фактического исполнения решения суда по делу 2-3637/2024, находящемуся в производстве Нальчикского городского суда КБР, а также проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 02.03.2024 по дату фактического исполнения. В остальной части права (требования) сохранены за Цедентом (абзац 3 п. 1.2. Договора).

В соответствии с договором от 24.03.2025 ФИО4 уступил Шибзухову З.А. права (требования), возникшие из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания № 42308810560332360860 от 22.11.2018, № 42308810560332358369 от 30.06.2017; № 42308810560332358370 от 30.06.2017, № 42308810560332361268 от 03.07.2019, № 42308810560332359456 от 03.07.2019.

Объем уступаемых прав в договоре цессии не указан.

В соответствии с договором от 24.03.2024 ФИО5 уступила Шубзухову З.А. права (требования), возникшие из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания по договорам № 42308810500430002869 от 06.06.2018, № 423088105603323603254 от 30.01.2019, № 42308810560332359858 от 04.10.2018, №42308810560332360859 от 22.11.2018.

Объем уступаемых прав в договоре цессии не указан.

ФИО3 ФИО42 и ФИО3 ФИО43 обратились в Нальчикский городской суд Кабардино-Балкарской Республики с иском к ПАО «Банк ПСБ» (правопреемник АО «Московский Индустриальный банк») (далее - Банк) о взыскании денежных средств по договорам банковского вклада, являющихся предметом оспариваемых договоров цессии (гражданское дело № 2-3637/2024, ныне № 2-2920/2025). По указанному делу интересы истцов - ФИО4 и ФИО5 представлял и представляет адвокат адвокатской палаты Кабардино-Балкарской Республики - Шибзухов ФИО44 (реестровый № 07/586), что подтверждается ордером от 08.04.2024 № 70, от 13.06.2024 №89, от 21.10.2024 №8, от 21.10.2024 №90.

Решением Нальчикского городского суда Кабардино-Балкарской Республики от 16.08.2024 исковые требования и встречные исковые требования Банка удовлетворены частично. С Банка в пользу Ш-вых взысканы денежные средства по 6 договорам вклада в общей сумме 130 961 520,55 руб. и 1126 293,65 долларов США. Договоры банковского вклада № 42308810560332360860, № 42308810560332360859 от 22.11.2018 и № 42308810560332359858 от 04.10.2018, признаны незаключенными.

Апелляционным определением Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики от 14.11.2024 решение суда оставлено без изменения, а апелляционная жалоба Банка - без удовлетворения.

Судебный акт в части выплаты денежных средств Банком исполнен: инкассовым поручением № 12005 от 25.11.2024 в пользу ФИО4 перечислены денежные средства в размере 192 203 565,06 руб. Платежным поручением №12003 от 16.12.2024 в пользу ФИО5. перечислены денежные средства в размере 54 288 765,59 руб.

Определением Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 03.03.2025 вынесенные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В ходе повторного рассмотрения дела судом первой инстанции стороной истца подано заявление о процессуальной замене истцов ФИО4 и ФИО5 на правопреемника - Шибзухова З.А.

В обоснование замены стороны истцов представлены договоры цессии от 24.03.2025, заключенные с ФИО4 и ФИО5

Сторона истца указала, что о недействительности договоров свидетельствует следующее:

а) отсутствуют права (требования), которые могут быть уступлены;

б) отсутствует экономический смысл заключения договоров, в том числе с учетом финансового положения сторон;

в) условия договоров цессии конфликтуют между собой, имеются явные пороки в их содержании;

г) адвокат Шибзухов З.А. оказывает ФИО3 квалифицированную юридическую помощь, предмет которой является предметом уступленных прав, что противоречит нормам адвокатской этики.

В соответствии с предметом договоров уступки от 24.03.2025 Шибзухову З.А. переданы права по девяти договорам банковского вклада, якобы заключенным между Банком, ФИО4 и ФИО5

По смыслу пункта 1.2. договоров уступки все обязанности цедента, вытекающие из договоров банковского обслуживания, исполнены в полном объеме, что подтверждается документами о внесении денежных средств во вклады. Следовательно, иные обязанности, кроме внесения денежных средств во вклады, не предусмотрены.

Пунктом 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

В соответствии со статьей 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том же объеме и на тех же условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону (пункт 1 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, уступлено может быть только реально существующее право требования. Для уступки права (требования) кредитор должен этим требованием обладать!

Факт выплаты Банком/Должником цедентам (ФИО4 и ФИО5) денежных средств по договорам банковского вклада в размере 247 млн руб. свидетельствует об утрате цедентами прав (требований) к Банку в исполненной части, которые они могли бы уступить третьему лицу, так как исполнение обязательства надлежащему лицу прекращает его (статьи 312, 408 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Уступка прав по договорам от 24.03.2025 могла бы быть произведена в случае:

а) неисполнения Банком обязательства по выплате денежных средств;

б) возврата ФИО4 и ФИО5 денежных средств, полученных от Банка, после отмены судом кассационной инстанции решения суда.

Ни того, ни другого не произошло, напротив, Банк выплатил деньги ФИО3 в полном объеме, которые после отмены решения суда Банку никем не возвращены. Следовательно, право требования к Банку, которое могло быть уступлено, отсутствует.

Осведомленность цессионария о произведенных Банком выплатах, сомнений не вызывает: Шибзухов З.А., будучи адвокатом/представителем цедентов в суде, осведомлен о стадии и ходе рассмотрения дела о взыскании денежных средств, о чем прямо указано в пунктах 3.3. Договоров от 24.03.2025.

В сложившейся ситуации, учитывая нахождение в производстве Нальчикского городского суда КБР гражданского дела по иску Ш-вых к Банку с требованием о взыскании денежных средств по 9 договорам банковского вклада, выплату ранее присужденных судом 247 миллионов руб., которые до настоящего времени Банку не возвращены, заключение 24.03.2025 договоров цессии об уступке несуществующего права создает ситуацию, при которой Банк в случае повторного удовлетворения исковых требований с указанием Шибзухова на стороне истца/взыскателя, будет подвергнут двойному необоснованному взысканию, что нарушает его права, а также принципы справедливости, соразмерности и недопустимости обогащения одной стороны за счет другой.

Банк полагает, что договоры цессии от 20.10.2024 и 24.03.2025 не имели и не имеют цели реальной передачи прав от Ш-вых Шибзухову З.А., направлены исключительно на вывод цедентов (Ш-вых) из числа лиц, к которым Банк может предъявить требование о возврате денежных средств, выплаченных по отмененному решению суда.

Также истец обращает внимание суда на отсутствие экономического смысла в заключении договоров.

О мнимости сделок по передаче прав, по мнению истца, свидетельствует отсутствие для цедентов экономического смысла в уступке прав по договорам от 24.03.2025.

В соответствии с пунктами 2.4. Договоров от 24.03.2025 цеденты не позднее двух дней с момента заключения договоров должны передать цессионарию по акту приема-передачи все полученное от должника в счет уступленного права.

С учетом обстоятельств дела, всем полученным от должника в счет уступленного права являются денежные средства в размере 247 млн руб., выплаченные Банком в связи с исполнением решения суда, отмененного судом кассационной инстанции.

Согласно пунктам 3.1. договоров от 24.03.2025 общая стоимость уступаемых Ш-выми прав равна 12 000 000 руб. Следовательно, исходя из содержания договоров, Ш-вы для получения 12 000 000 руб. должны передать Шибзухову 247000 000 руб.

Кроме того, в соответствии с законодательством о налогах и сборах доходы в виде процентов по вкладам в банках, находящихся на территории Российской Федерации являются налогооблагаемыми.

Согласно пункту 4 статьи 214.2 Налогового кодекса Российской Федерации, налог исчисляется, удерживается и перечисляется в соответствующий бюджет налоговым агентом (банком).

Сумма налога на доход находится в прямой связи с размером полученных процентов по вкладу. Чем значительнее сумма полученных процентов, тем больше сумма налога, подлежащая уплате.

В данном случае в доход бюджета ФИО4 должен быть уплачен налог в размере 11 605 159 руб., ФИО5 - 3 712 305 руб., о чем они были уведомлены Банком. Кроме того, по смыслу налогового законодательства, учитывая предусмотренный договорами момент перехода прав к цессионарию, налог на доход подлежит оплате и Шибзуховым З.А.

Таким образом, оплата цессионарию полученных от Банка 247 млн руб., уплата/необходимость уплаты более 15 млн. руб. налогов на доход для получения 12 млн руб. за «уступленное» право противоречит финансовым интересам цедентов, свидетельствует о мнимости договоров и лишает их всякого экономического смысла - зачем продавать полученные 247 млн руб. за 12 млн - сумму, меньшую в 20 (!) раз. Даже сумма исчисленного налога превышает стоимость уступаемых прав.

Сопоставив поведение сторон оспариваемых сделок с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно, можно сделать вывод о мнимости указанных сделок и отсутствии убедительных доводов в реальности их совершения. Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения подозрительно и в отсутствие убедительных доводов и доказательств о его разумности может указывать на недобросовестность контрагента должника.

Согласно пунктам 3.1., 3.2. Договоров от 20.10.2024 цена уступаемых прав по довзысканию процентов по шести договорам вклада, а также процентов за пользование чужими денежными средствами по ним составляет 20 000 000 руб. (по 10 000 000 руб. каждому цеденту) с отсрочкой оплаты в 10 дней с момента исполнения Банком обязательств по договорам № 42308810560332358369 от 30.06.2017; № 42308810560332358370 от 30.06.2017, № 42308810560332361268 от 03.07.2019, 42308810560332359456 от 03.07.2019, №42308810500430002869 от 06.06.2018 и № 423088105603323603254 от 30.01.2019.

Согласно пункту 3.1. договоров от 24.03.2025 стоимость уступаемого ФИО4 права составляет 8 млн руб., стоимость уступаемого ФИО5 права составляет 4 млн руб. Оплата уступаемых прав - в момент подписания договоров.

При оценке реальности договоров уступки, необходимо установить, позволяло ли финансовое положение цессионария (с учетом его доходов) возможность оплаты 12 000 000 руб. в счет «приобретаемых» прав.

В этой связи Банк считает необходимым обратить внимание на значительную разницу финансовых возможностей цедентов и цессионария.

Так, согласно информации, размещенной в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», ФИО4 - доктор технических наук, профессор, в прошлом депутат Парламента КБР, член Комитета Парламента КБР по экономической политике, министр промышленности, транспорта и связи КБР, председатель государственного комитета по управлению имуществом КБР, генеральный директор ОАО «Каббалктелеком», заместитель директора ОАО «Южная телекоммуникационная компания», ныне учредитель и руководитель ряда юридических лиц, в том числе, имеющих многомиллионный уставный капитал. С учетом обширной и многолетней деятельности ФИО4 на значимых должностях, очевидно, что его финансовые возможности выгодно отличаются от финансовых возможностей цессионария.

Данное обстоятельство подтверждает позицию Банка, что Ш-вы совместно со своими представителями посредством заключения договоров уступки несуществующих требований к Банку, предпринимают меры по сохранению за собой значительных денежных средств, право на которые ими утрачено.

В случае установления правопреемства Шибзухова З.А. на основании оспариваемых договоров цессии, дальнейшем отказе суда в удовлетворении исковых требований или удовлетворении в меньшей части по делу № 2- 2925/2025, при заявлении Банком требований о повороте исполнения решения суда, Банк по формальным основаниям будет лишен возможности реального возврата 247 млн руб. в связи с невозможностью предъявления соответствующего требования лицам, фактически получившим денежные средства. Очевидно, что перспектива фактического возврата/взыскания денежных средств при предъявлении требования к ФИО3 разительно отличается от перспективы возврата/взыскания денежных средств при предъявлении требований к Шибзухову З.А.

В дополнение следует отметить, что доказательства исполнения цедентами обязанности, предусмотренной пунктом 2.4. договоров, то есть возврата цедентами цессионарию всего полученного от должника в счет уступленного требования, также отсутствуют.

В соответствии с п. 3.2. оспариваемых договоров оплата производится в течение 10 дней с момента исполнения Банком обязательств по договорам банковского обслуживания. Банк перечислил денежные средства ФИО4 и ФИО5 25.11.2024 и 16.12.2024. Исходя из этого, обязанность по оплате 20 миллионов по договорам цессии должна была быть исполнена не позднее 06.12.2024 и 27.12.2024 соответственно. Доказательства оплаты цены договоров от 20.10.2024 отсутствуют.

В силу статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Однако, свобода договора предполагает добросовестность действий сторон, разумность и справедливость его условий, в частности их соответствие действительному экономическому смыслу заключаемого соглашения. Оспариваемые договоры такими признаками не обладают.

В предмет договоров от 24.03.2025 входит уже уступленное по договорам от 20.10.2024 право (требование) на получение процентов за период с 02.03.2024, а также проценты в порядке статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации. В остальной части права (требования) сохранены за цедентами (абзац 4 п. 1.2. договоров от 20.10.2024). Документы, подтверждающие изменение, расторжение или прекращение договоров не представлены, следовательно, цеденты дважды уступили, а цессионарий дважды приобрел одно и то же право (требование).

Кроме того, условия договоров от 24.03.2025 противоречат абзацу 4 п. 1.2. договоров от 20.10.2024, поскольку не позволяют переход прав в том объеме, который был «передан» в 2025 году.

Обращает на себя внимание и пункт 3.2. Договоров от 20.10.2024, в соответствии с которым оплата производится цедентом (т.е. ФИО4, ФИО5) в течение 10 дней с момента исполнения Банком обязательств по договорам банковского обслуживания; по договорам от 24.03.2025 оплата производится цедентом в момент подписания договора.

Между тем по смыслу норм права, регулирующих перемену лиц в обязательстве, оплата по договору должна производится не цедентом, как это указано в договорах, а цессионарием.

Таким образом, из буквального толкования слов и выражений следует обязанность Ш-вых произвести оплату в пользу Шибзухова З.А. Данное обстоятельство свидетельствует о возникновении требований у Шибзухова З.А. не к Банку, а к ФИО4 и ФИО5

В целом, оспариваемые договоры цессии могут являться формой расчетов между Ш-выми и Шибзуховым З.А. в рамках неизвестных для Банка обязательств.

Приведенные пороки оспариваемых договоров цессии являются дополнительными доказательствами их мнимости и отсутствия у сторон цели их реального исполнения.

Помимо нарушения норм материального права, при заключении оспариваемых договоров уступки цессионарием были допущены нарушения норм адвокатской этики.

Подпунктом 8 пункта 1 статьи 9 Кодекса профессиональной этики адвоката предусмотрено, что адвокат не вправе приобретать каким бы то ни было способом в личных интересах имущество и имущественные права, являющиеся предметом спора, в котором адвокат принимает участие как лицо, оказывающее юридическую помощь.

Как было указано ранее, Шибзухов З.А. (цессионарий) является адвокатом адвокатской палаты КБР.

В рамках гражданского дела № 2-3637/2024 (2-2920/2025) по иску ФИО4 и ФИО5 к Банку о взыскании денежных средств по договорам банковского вклада, права по которым впоследствии были уступлены, Шибзухов З.А. осуществляет представительство истцов/цедентов в судах на основании ордеров от 08.04.2024 №70, от 13.06.2024 №89, от 21.10.2024 №8, от 21.10.2024 №90. При этом в ордерах адвоката имеются ссылки на соглашения от 14.04.2023 № 27, от 02.08.2021 №16, заключенные с ФИО4 и от 13.06.2024 №53, заключенное с ФИО5

Таким образом, имеются признаки нарушения Шибзуховым З.А. прямого запрета на приобретение имущественных прав, являющихся предметом спора, в котором он как адвокат и представитель Ш-вых принимает участие.

Доверие к адвокату со стороны обращающихся к нему за помощью лиц является непременным условием адвокатской деятельности. Как указано в пункте 1 статьи 5 Кодекса профессиональной этики адвоката, убежденность в порядочности, честности и добросовестности адвоката являются необходимыми условиями доверия к нему. Это доверие не должно быть подорвано при выстраивании личных финансовых отношений, прямо или косвенно связанных с исполняемыми адвокатом профессиональными обязанностями.

В любой ситуации, в том числе вне профессиональной деятельности, адвокат обязан сохранять честь и достоинство, избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней.

Совершенные Шибзуховым З.А. действия потенциально способны причинить вред репутации адвокатского сообщества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166, статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки; сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам, или на реализацию иного противоправно интереса, не совпадающего с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25) разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса).

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Истцом указано, что обстоятельства дела очевидно свидетельствуют о целенаправленном злоупотреблении правом и наличии умысла как у цедентов, так и у цессионария.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в определении от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411, характерной особенностью мнимой сделки является стремление сторон правильно оформить все документы без намерения создать реальные правовые последствия. У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной.

С учетом приведенной выше правовой позиции, для вывода о мнимом характере сделки необходимо доказать отсутствие у сторон, ее совершивших, намерений исполнять сделку. Обязательным условием в таком случае является порочность воли каждой из сторон сделки. Формально выражая волеизъявление на заключение мнимой сделки, фактически ее стороны не желают установления, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей по отношению друг к другу.

Таким образом, существо мнимой сделки сводится к сокрытию лицами, непосредственно свершившими сделку, от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, связанности этих действий не с самим фактом заключения договора и его исполнением как обычной сделки, отражающей подлинную волю участников, а с наступлением последствий от искусственно созданной сторонами видимости исполнения.

Совокупность приведенных Банком обстоятельств в полной мере подтверждает мнимость договоров уступки прав, в том числе ввиду: отсутствия у Ш-вых прав (требований), которые могут быть уступлены третьим лицам; отсутствия экономической целесообразности договоров (уступка полученных 247 млн руб. за 12 млн руб.); неподтвержденное возврата цессионарию всего полученного цедентами от Банка в счет уступленного права (нет доказательств передачи Ш-выми 247 млн руб. Шибзухову); неподтвержденное наличия у цессионария финансовой возможности оплаты цены договоров (нет доказательств наличия у Шибзухова 12 млн руб. для передачи их ФИО3), отсутствия факта оплаты договоров от 20.10.2024; условий договоров, не соответствующих требованиям закона.

Кроме того, наличный порядок взаиморасчетов по договорам от 24.03.2025, несмотря на значительность сумм, также является доказательством их безденежности, мнимости и свидетельствует об их составлении с целью наступления последствий от искусственно созданной сторонами видимости исполнения, влекущих за собой нарушение прав и законных интересов Банка, что является злоупотребления правом со стороны участников договоров.

По смыслу закона при недействительности договора цессии, правовые последствия по нему не возникают, за исключением тех, которые связаны с его недействительностью (пункт 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации). Цессионарий по недействительному договору не приобретает требование к должнику. Кроме того, стороны не могут требовать друг от друга исполнения обязанностей, установленных договором (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В судебном заседании представитель истца ФИО1 исковые требования поддержала, полагала их подлежащими удовлетворению.

В судебное заседание ответчики не явились.

Суд, на основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации посчитал возможным рассмотреть дело в отсутствие ответчиков.

В судебном заседании представитель Шибзухова З.А. - ФИО2 исковые требования не признал, поддержал письменный возражения на иск.

Выслушав представителей сторон, исследовав материалы гражданского дела, суд полагает заявленные исковые требования не подлежащими удовлетворению.

Судом проверены доводы сторон, и установлено следующее.

Ответчиками между собой заключены договоры уступки права (требования), заключенные между: ФИО4 и Шибзуховым Заурбеком Амурбековичем от 20.10.2024 об уступке прав требования, возникших из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания №42308810560332358369 от 30.06.2017; №42308810560332358370 от 30.06.2017, №42308810560332361268 от 03.07.2019, №42308810560332359456 от 03.07.2019;

ФИО5 и Шибзуховым Заурбеком Амурбековичем от 20.10.2024 об уступке прав требования, возникших из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания №42308810500430002869 от 06.06.2018 и №423088105603323603254 от 30.01.2019;

ФИО4 и Шибзуховым Заурбеком Амурбековичем от 24.03.2025, об уступке прав требования, возникших из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания №42308810560332360860 от 22.11.2018, №42308810560332358369 от 30.06.2017; №42308810560332358370 от 30.06.2017, №42308810560332361268 от 03.07.2019, № 42308810560332359456 от 03.07.2019;

ФИО5 и Шибзуховым Заурбеком Амурбековичем от 24.03.2025 об уступке прав требования, возникших из Условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договоров банковского обслуживания по договорам № 42308810500430002869 от 06.06.2018, №423088105603323603254 от 30.01.2019, № 42308810560332359858 от 04.10.2018, №42308810560332360859 от 22.11.2018. Применить последствия недействительности сделок в виде признания отсутствующим права требования Шибзухова Заурбека Амурбековича к ПАО «Банк ПСБ» по договорам №42308810560332358369 от 30.06.2017; №42308810560332358370 от 30.06.2017, №42308810560332360860 от 22.11.2018, №42308810560332361268 от 03.07.2019, №42308810560332359456 от 03.07.2019, №42308810560332359858 от 04.10.2018, №42308810560332360859 от 22.11.2018, №42308810560332360324 от 30.01.2019, №42308810500430002869 от 30.01.2019.

В суд стороной ответчика представлены соглашения о расторжении договоров уступки права требования от 24.03.2025.

В соответствии с соглашением от 24.03.2025 стороны расторгли договор уступки прав требования между ФИО4 и Шибзуховым Заурбеком Амурбековичем от 20.10.2024.

В соответствии с соглашение от 24.03.2025 стороны расторгли договор уступки прав требования между ФИО5 и Шибзуховым Заурбеком Амурбековичем от 20.10.2024.

Таким образом, на день обращения истца с иском к ответчиками о признании договоров недействительными, два из указанных договоров были расторгнуты сторонами и не привели к юридическим последствиям, в связи с чем суд полагает не подлежащими их оценки с точки зрения недействительности.

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Доводы истца об оспаривании сделок сводятся с предположениям о негативных последствиях заключенных договора цессии.

Согласно ст. 389.1 Гражданского кодекса Российской Федерации взаимные права и обязанности цедента и цессионария определяются настоящим Кодексом и договором между ними, на основании которого производится уступка. Требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное. Если иное не предусмотрено договором, цедент обязан передать цессионарию все полученное от должника в счет уступленного требования.

Для признания договоров недействительными необходимо установить факт нарушения в результате заключения указанного договора прав заявителя требований.

Между тем, доводы истца сводятся лишь к предположениям о возможном нарушении его прав в будущем.

Статьей 44 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном решением суда правоотношении (смерть гражданина, реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга и другие случаи перемены лиц в обязательствах) суд допускает замену этой стороны ее правопреемником. Правопреемство возможно на любой стадии гражданского судопроизводства.

Все действия, совершенные до вступления правопреемника в процесс, обязательны для него в той мере, в какой они были бы обязательны для лица, которое правопреемник заменил.

Указанная норма регламентирует возможность и порядок уступки прав и обязанности одним из участников судебного спора.

На день вынесения решения по делу по иску Ш-вых к Банку с требованием о взыскании денежных средств по 9 договорам банковского вклада правопреемство не установлено.

Шибзухов З.А. представлял интересы Ш-вых по делу по иску.

Этот факт не оспаривается ответчиками. Однако, в настоящее время он не представляет их интересы в связи с приостановлением адвокатской, а следовательно, профессиональной юридической деятельности. На день вынесения решения Шибзухлв З.А. отбыл к военной службе для участия в СВО.

Следует отметить, что действующее законодательство не запрещает и не ограничивает представителей иметь иные гражданские взаимоотношения с лицами чьи права и интересы ранее представлялись в суде.

Банком не приведена материальные и процессуальные нормы, запрещающие бывшему представителю заключать договор цессии.

Напротив, действующее законодательство указывает, что лица свободны в форме выбора способа защиты своих прав.

Факт выплаты Банком ФИО3 денежных средств по решению Нальчикского городского суда КБР не может свидетельствовать об утрате Ш-выми иных прав требования к Банку и невозможности передать свои права требования третьим лицам.

Сторона ответчика отметила, что Банк не исполнил обязательства пекред Ш-выми добровольно, решение суда было исполнено Центральным Банком России в принудительном порядке лишь 16.12.2024 в объёме обязательств по 17.05.2024.

Соответственно, за Ш-выми сохранилось право требования выплаты им причитающих банковских процентов и процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 17.05.2024 г. по 16.12.2024 г. (ст. 839 ГК РФ)

Из предмета оспариваемого договора уступки прав требования от 24.03.2025 г. следует, что уступается не конкретная сумма требований, например в части, принудительно исполненной банком, а все права и обязанности, существующие на момент заключения сделки, вытекающие из конкретных банковских вкладов.

Соответственно, довод банка о том, что в принудительном порядке исполнены обязательства по договорам банковского вклада, не может свидетельствовать о ничтожности сделки заключенной между Ш-выми и Шибзуховым.

По договорам от 24.03.2025 Шибзухову были переданы ровно те права и обязанности, которые имелись у Ш-вых на момент заключения сделки.

Поскольку в соответствии с ч.1 ст. 384 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

Право требования по денежному обязательству может перейти к другому лицу в части, если иное не предусмотрено законом.

Если иное не предусмотрено законом или договором, право на получение исполнения иного, чем уплата денежной суммы, может перейти к другому лицу в части при условии, что соответствующее обязательство делимо и частичная уступка не делает для должника исполнение его обязательства значительно более обременительным.

Доводы Банка имеют предположительный характер. При этом, Банком оспариваются данные сделки не по признакам притворности, а по признакам ничтожности сделок. Банк не предоставляет доказательств притворности сделок.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ и пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 ч. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации" добросовестность приобретателей прав требований к должнику по договорам уступки прав требований, бремя опровержения указанных обстоятельств в силу требований ст. 56 ГПК РФ лежит на заявителе, в данном случае Банке.

Стороны сделки исполнили свои обязательства: супруги Ш-вы обратились в Банк с уведомлением о переходе прав и обязанностей к Шибзухову З.А. Стороны согласовали и обговорили все существенные условия данной категории сделок (уступки прав и обязанностей).

Пункт 2.4 оспариваемого договора от 24.03.2025 применим только с момента вступления договора в законную силу, т.е. с момента подписания данного договора - с 24.03.2025.

Согласно условиям договора, вступившего в законную силу 24.03.2025, Ш-вы обязаны передать Шибзухову, все полученное от должника с момента заключения сделки, т.е. с 24.03.2025.

В случае неисполнения обязательств Шибзухова З.А. по уплате стоимости уступаемых объема права, Ш-вы, в соответствии с нормами гражданского законодательства, лишь могут потребовать расторжение договора, но данное обстоятельства никак не может свидетельствовать о ничтожности сделки.

Техническая ошибка (указание слова Цедент вместо Цессионария) в тексте п.3.2 не свидетельствует о ничтожности сделки и не подменяет предмет сделки оговоренный в 1.1. Договора.

Нарушение адвокатской этики со стороны Шибзухова З.А. не имело место быть, так как Шибзухов З.А. приостановил свою адвокатскую деятельность еще задолго до заключения оспариваемой сделки.

Более того, даже если Шибзуховым З.А. была бы нарушена адвокатская этика, это лишь могло бы свидетельствовать о совершении им дисциплинарного проступка, но не могло повлечь ничтожность заключенной им сделки.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ПАО "Банк ПСБ" к ФИО3 ФИО45, ФИО3 ФИО46, Шибзухову ФИО47 о признании недействительными договоров уступки права (требования), применении последствий недействительности сделок в виде признания отсутствующим права требования Шибзухова Заурбека Амурбековича, взыскании расходов по оплате госпошлины размере 20 000 руб. - оставить без удовлетворения в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда КБР путем подачи апелляционной жалобы через Нальчикский городской суд КБР в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение суда изготовлено 14 ноября 2025 года.

Председательствующий Б.М. Тхазаплижева

Копия верна:

Судья Нальчикского городского суда Б.М.Тхазаплижева