77RS0008-02-2021-009011-41

Дело №2-157/2022

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

06 сентября 2022 года г.Москва

Зеленоградский районный суд города Москвы в составе председательствующего судьи Романовской А.А.,

при помощнике судьи Чистяковой М.А.,

с участием прокурора Коньковой В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-157/2022 по исковому заявлению ФИО1 к ООО «Никор-Н» о защите прав потребителя,

установил:

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к ООО «Никор-Н» о защите прав потребителей, в котором, уточнив требования в порядке ст.39 ГПК РФ, указал, что 29 октября 2018 года для получения медицинских услуг он обратился в клинику "Центр имплантологии и пародонтологии в Зеленограде" ООО "НИКОР-Н", по адресу: Зеленоград, корпус 250, по поводу острой боли в области 38-го зуба. Терапевт ФИО2 пришёл к заключению о неэффективности терапевтического лечения зуба, и направил его для консультации к хирургу. 30 октября 2018 года хирург ФИО3 поставил диагноз "Острый апикальный периодонтит пульпарного происхождения 1 зуб (38)" и удалил больной зуб с наложением швов лунки. Однако, состояние здоровья истца после удаления зуба не улучшилось. С левой стороны нижней челюсти с распространением на область гортани и глотки развился воспалительный процесс с отёком и покраснением. При повторном обращении 01 ноября 2018 года врач ФИО3 ограничился удалением шва лунки. Поскольку воспалительный процесс стремительно прогрессировал, истец обратился к врачу в третий раз 03 ноября 2018 года с настойчивой просьбой назначить эффективное лечение антибиотиками. На этот раз врач ФИО3 назначил антибактериальный препарат метронидазол таблетки 21 шт., из которых истец успел только 5 таблеток (первоначальная дневная доза), а уже к вечеру 04 и далее 05 ноября 2018 года (выходные дни) состояние истца ухудшилось настолько, что глотать из-за прогрессирующего отёка гортани и глотки он уже не мог. В связи с отсутствием положительной динамики заболевания, и напротив, явной эскалацией воспалительного процесса, истец отчётливо осознал бесперспективность дальнейшего лечения у врача ФИО3 и 06 ноября 2018 года в 9:03 утра вызвал бригаду СМП (скорой медицинской помощи). Фельдшер СМП констатировал флегмону подчелюстной области слева и оценил состояние, как угрожающее жизни, потому принял решение об экстренной госпитализации в отделение челюстно-лицевой гнойной хирургии. Таким образом, 06 ноября 2018 года в 11:12 бригадой СМП истец был доставлен в приёмное отделение ГБУЗ ГКБ им. Ф.И. Иноземцева ДЗ Москвы.

В тот же день, в связи с угрожающим жизни состоянием, истец был прооперирован по поводу одонтогенной флегмоны подчелюстной, щёчной области и области жевательной мышцы слева и находился в отделении анестезиологии-реанимации хирургического профиля до 13 час. 09 ноября 2018 года, в том числе до вечера 08 ноября 2018 года под аппаратом ИВЛ (искусственной вентиляции лёгких) - в связи с угрожающим асфиксией (удушьем) состоянием неаллергического характера.

В результате перенесённой операции под общим наркозом, у истца развилось кардиологическое осложнение - пароксизмальная фибрилляция предсердий, в связи с чем с 13 по 14 ноября он находился в кардиологическом отделении анестезиологии- реанимации. Выписан из стационара истец был только 24 ноября 2018 года - таким образом. Общая продолжительность нетрудоспособности согласно листка нетрудоспособности № ..., выданного ГБУЗ ГКБ им. Ф.И. Иноземцева, с 06 по 26 ноября 2021 года составила 21 день, далее лечение продолжалось амбулаторно под наблюдением врача-хирурга поликлиники по месту жительства. Потеря заработка за время моей нетрудоспособности составила 37242,25 руб. согласно бухгалтерской справки формы 2-НДФЛ, эта сумма является недополученными доходами по вине ответчика, и вкупе со стоимостью поездки на такси при возвращении домой после выписки из больницы в сумме 2052,00 руб. на день предъявления требования, составляет нанесённый ответчиком материальный ущерб в сумме 39294,25 руб. При этом с 04 по 07 ноября 2018 года истец не имел возможности проглотить даже ни одной капли воды, что резко усугубило физические страдания истца, а, значит, и нанесённый действиями ответчика моральный вред. Причиной вышеописанной ситуации явилась неправильно выбранная тактика лечения (точнее, её полное отсутствие) и, практически, бездействие врача- специалиста на фоне отрицательной динамики состояния здоровья пациента. Требуемое лечение антибиотиками так и не было назначено вообще, а лечение антибактериальным препаратом было назначено слишком поздно и оказалось неэффективно. Госпитализация и СМП врачом не рассматривались. Поскольку лечение в подведомственной ответчику клинике не только не привело к выздоровлению, а напротив, привело к ухудшению здоровья вплоть до состояния, угрожающего жизни, истец считает, что ему была оказана медицинская услуга ненадлежащего качества с причинением вреда здоровью. Кроме того, в результате оперативного вмешательства на лице истца остались необратимые изменения: шрам на щеке, на подбородке - ещё один шрам, нарушена симметрия лица, ограничена артикуляция с ухудшением дикции, частично утрачена чувствительность кожи подчелюстной области. Необратимые изменения внешности и приобретённые ограниченные физические недостатки причиняют истцу дополнительные нравственные страдания и физические неудобства.

Таким образом, истцу причинён моральный вред, выразившийся в нравственных и физических страданиях, вызванных действиями ответчика.

18 октября 2021 года истец обратился к ответчику, с претензией в попытке урегулировать отношения в досудебном порядке, однако ответчик отказался удовлетворить требования в установленный срок добровольно, и до настоящего времени ни одного из законных требований истца не выполнил.

Отсутствие информации в медицинской карте амбулаторного больного об обращениях к врачу в состоянии, угрожающем жизни пациента, - вина не пациента, но самого врача или медицинского учреждения. Налицо или преступный непрофессионализм врача - грубейшее нарушение порядка ведения первичной медицинской документации, или мошеннические действия сотрудников ответчика - умышленная фальсификация медицинской документации, что является уголовным преступлением и преследуется согласно статье 303 Уголовного кодекса РФ.

Общая сумма материальных претензий истца к ответчику составляет: возврат стоимости услуг ненадлежащего качества 7 595 рублей; компенсация морального вреда 800 000,75 рублей; компенсация потери заработка 37 242,25 рублей; компенсация стоимости поездки на такси 2 052,00 рублей, а всего 846 890 (восемьсот сорок шесть тысяч восемьсот девяносто) рублей.

Истец просит взыскать с ответчика ООО "НИКОР-Н" в свою пользу: возврат стоимости услуг ненадлежащего качества 7 595 рублей; компенсацию морального вреда 800 000,75 рублей; компенсацию потери заработка 37 242,25 рублей; компенсацию стоимости поездки на такси 2 052,00 рублей; штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя 423 445 рублей.(л.д.3-7, 90-92 том1)

Истец в судебное заседание явился, исковое заявление с учетом уточненных требований поддержал, настаивал на их удовлетворении, ссылаясь на факт фальсификации ответчиком медицинской карты, а именно отсутствием записей о явке истца 01.11.2018 и 03.11.2018 к врачу Адамяну в связи с ухудшением самочувствия, который 01.11.2018 удалил шов лунки, а 03.11.2018 назначил препарат метронидазол, о чем сохранился рецепт. Вместе с тем, врач после проведения операции по удалению зуба каких-либо рекомендаций, в том числе учитывая состояние его (истца) здоровья/, наличия у него хронических заболеваний не дал, что впоследствии привело к развитию осложнения (флегмоны), экстренной госпитализации, оперативному вмешательству, нахождению в реанимации и длительному лечению.

Представитель ответчика ООО "НИКОР-Н" в судебное заседание явилась, против удовлетворения иска возражала, поддержала выводы проведённой по делу судебно-медицинской экспертизы, просила в иске отказать. В письменных возражениях ответчика также содержится ссылка на пропуск истцом срока исковой давности.

Третьи лица Роспотребнадзор по ЗелАО г.Москвы, Департамент здравоохранения г.Москвы в суд представителя не направили, извещены.

Выслушав показания сторон, изучив доводы, изложенные в исковом заявлении, исследовав письменные доказательства, заслушав заключение прокурора, полагавшей иск подлежащим частичному удовлетворению в части компенсации морального вреда, в остальной части – не подлежащим удовлетворению, суд приходит к следующему.

Согласно п. 8 ст. 2 ФЗ от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» лечение - комплекс медицинских вмешательств, выполняемых по назначению медицинского работника, целью которых является устранение или облегчение проявлений заболевания или заболеваний либо состояний пациента, восстановление или улучшение его здоровья, трудоспособности и качества жизни, согласно п. 5 ст. 2 указанного ФЗ медицинское вмешательство - выполняемые медицинским работником и иным работником, имеющим право на осуществление медицинской деятельности, по отношению к пациенту, затрагивающие физическое или психическое состояние человека и имеющие профилактическую, исследовательскую, диагностическую, лечебную, реабилитационную направленность виды медицинских обследований и (или) медицинских манипуляций, а также искусственное прерывание беременности.

Судом установлено и следует из пояснений сторон, содержания искового заявления и медицинской карты истца, заполненной ответчиком, медицинской документации пациента ФИО1, истец обратился в ООО «Никор-Н» 29.10.2018 с жалобой на скол зуба, появление ноющих болей, усиливающихся при накусывании, по его словам болен 5 дней. По результатам осмотра терапевтом направлен к стоматологу-хирургу с диагнозом хронический апикальный периодонтит зуба 3.8 (К04.5), 30.10.2018 г. врачом стоматологом-хирургом ФИО3 проведен осмотр, под проводниковой и инфильтрационной анестезией больной зуб удален с применением бормашины, элеваторов, кюретаж лунки, наложены швы «Моносин». Назначена явка на прием — 01.11.2018. описано состояние после удаления: лунка в удовлетворительном состоянии, отломки корня или иные (инородные тела отсутствуют. Запись о рентгенологической нагрузке второго, третьего снимка отсутствует.

Информация о последующих явках пациента не подтверждается данными медицинской карты.

Как указал истец 01.11.2018 и 03.11.2018 он являлся к врачу Адамяну в связи с ухудшением самочувствия, который 01.11.2018 удалил шов лунки, а 03.11.2018 назначил препарат метронидазол, о чем сохранился рецепт.

В судебном заседании в качестве свидетеля допрошен ФИО3, который пояснил, что в настоящее время не работает у ответчика, однако в 2018 году работал у ответчика стоматологом-хирургом, пациента ФИО1 не помнит, в связи с давностью событий. Поскольку записей о явках 01.11.2018 и 03.11.2018 в медкарте не имеется, значит пациент к нему не являлся, поскольку каждая явка и описание состояния больного должны быть отражены в медкарте. Относительно выданного рецепта от 03.11.2018 пояснил, что данный препарат мог быть выписан и выдан рецепт и без проведения осмотра пациента, по его просьбе, для покупки лекарства в аптеке, однако запись о выданном рецепте должна быть отражена в медкарте.

Как указал истец, 04 и далее 05 ноября 2018 года (выходные дни) состояние истца ухудшилось настолько, что глотать из-за прогрессирующего отёка гортани и глотки он уже не мог. В связи с отсутствием положительной динамики заболевания, и напротив, явной эскалацией воспалительного процесса, истец отчётливо осознал бесперспективность дальнейшего лечения у врача ФИО3 и 06 ноября 2018 года в 9:03 утра вызвал бригаду СМП (скорой медицинской помощи). Фельдшер СМП констатировал флегмону подчелюстной области слева и оценил состояние, как угрожающее жизни, потому принял решение об экстренной госпитализации в отделение челюстно-лицевой гнойной хирургии. Таким образом, 06 ноября 2018 года в 11:12 бригадой СМП истец был доставлен в приёмное отделение ГБУЗ ГКБ им. Ф.И. Иноземцева ДЗ Москвы. В тот же день, в связи с угрожающим жизни состоянием, истец был прооперирован по поводу одонтогенной флегмоны подчелюстной, щёчной области и области жевательной мышцы слева и находился в отделении анестезиологии-реанимации хирургического профиля до 13 час. 09 ноября 2018 года, в том числе до вечера 08 ноября 2018 года под аппаратом ИВЛ (искусственной вентиляции лёгких) - в связи с угрожающим асфиксией (удушьем) состоянием неаллергического характера.

Определением суда от 28.03.2022 года по ходатайству ответчика судом назначена судебная медицинская экспертиза по вопросу выявления недостатков оказанных истцу медицинских услуг, проведение которой поручено Бюро Судебно-Медицинской экспертизы Московской области.

Из заключения комиссии экспертов ... от 15.06.2022 следует, что согласно сведениям в медицинской карте из стоматологического центра «Никор», 29.10.2018 в данной клинике ФИО1 установлен диагноз «Хронический апикальный периодонтит зуба 3.8». Диагноз установлен обоснованно и подтверждается клиникоинструментальными данными (жалобы на ноющие боли, усиливающиеся при накусывании; при осмотре наличие глубокой кариозной полости, дефект ранее установленной пломбы, перкуссия и пальпация зуба 3.8 болезненная, переходная складка гиперемирована и отечна, гнойное отделяемое из периодонтального кармана при надавливании; рентгенологически выявлено неравномерное расширение периодонтальной щели у верхушек корней зуба 3.8). Установленный диагноз, с учетом локализации процесса (восьмой зуб), разрушения коронковой части зуба более 50%, следов ранее проведенного эндодонтического лечения с заполнением корневых каналов не до верхушек, являлся показанием к удалению зуба, так как повторное эндодонтическое лечение было нецелесообразно. Противопоказаний к удалению зуба 3.8 у ФИО1 не было.

30.10.2018 ФИО1 удален зуб 3.8. С учетом описания манипуляции в медицинской карте и контрольного прицельного снимка области зуба 3.8, операция выполнена технически правильно, корни зуба удалены полностью, целость альвеолы (лунки) не нарушена. Диагностика и проведенное хирургическое лечение зуба 3.8 отвечают Клиническим рекомендациям (протоколам лечения) при диагнозе болезни периапикальных тканей, утвержденным Постановлением № 18 Совета Ассоциации общественных объединений «Стоматологическая Ассоциация России» от 30 сентября 2014 года, актуализированных 02 августа 2018 года.

После удаления зуба и проведения рентген-контроля врач стоматолог-хирург должен дать пациенту рекомендации и назначить дату следующей явки. В медицинской карте имеется лишь запись «Даны рекомендации» и назначена явка на 01.11.2018. Из этой записи не ясно, какие именно даны рекомендации пациенту. Неинформативность записи врача расценивается как дефект оформления медицинской документации.

Из искового заявления ФИО1 следует, что он обращался в «Никор» еще дважды, при этом в первый визит врач удалил шов, во второй — назначил противомикробный препарат метронидазол, что не подтверждается записями в медицинской карте: из описания удаления зуба следует, что на лунку наложены швы «Моносин» (рассасывающийся шовный материал); других записей в карте (кроме 29.10.2018 и 30.10.2018) нет; квитанций об оплате стоматологических услуг от соответствующих дат не имеется.

Назначение антибиотикопрофилактики, противовоспалительных препаратов после обычного удаления зуба не обязательно (в том числе при наличии у пациента сопутствующих хронических соматических заболеваний) и не регламентируется в каких-либо нормативных документах. Наличие у пациента сахарного диабета 2 типа, что ФИО1 указал при заполнении листка сбора анамнеза, предполагало повышенные риски развития гнойносептических осложнений любых хирургических вмешательств, в связи с чем назначение антибиотика было целесообразным. При этом наличие у больных сахарным диабетом скрытой или явной нефропатии является ограничивающим фактором в применении антибиотикотерапии, так как многие антибиотики обладают нефротоксичностью и могут привести к ухудшению почечной функции. Поэтому назначение антибиотика пациенту с сахарным диабетом после удаления зуба определяется тактикой врача в каждом конкретном случае, исходя из оценки рисков для отдельного пациента. Если врач решает не начинать прием антибиотика со дня операции, то обязательно назначается следующая явка пациента для динамического наблюдения.

Судя по записям в медицинской карте и протоколу заседания врачебной комиссии от 30.11.2021, антибиотик ФИО1 30.10.2018 не назначался, что было допустимо (удаление зуба не было сложным, выполнено технически правильно, без затруднений, состояние пациента на момент операции было удовлетворительным). На контрольную явку 01.11.2018 пациент не пришел, что не позволило врачу провести своевременную оценку клинической ситуации и в случае появления показаний назначить антибиотикотерапию.

Таким образом, на этапе лечения ФИО1 в стоматологическом центре «Никор» допущен дефект оформления медицинской документации в виде неинформативности записи стоматолога-хирурга о рекомендациях пациенту после удаления зуба, который не повлиял на состояние здоровья пациента.

Таким образом, дефектов диагностики при установке диагноза «Хронический апикальный периодонтит зуба 3.8» допущено не было, выполнено обязательное в данном случае рентгенологическое исследование, проведен осмотр области зуба 3.8, отмечены жалобы пациента. Каких-либо еще методов обследования для установки или уточнения диагноза в данном случае не требовалось.

Медицинская помощь в клинике «Никор» оказана ФИО1 правильно и своевременно. Выявленный дефект оформления медицинской документации не оказал влияния на течение периода после удаления зуба 3.8 и не привел к «неблагоприятным последствиям». Следует отметить, что ФИО1 не явился в назначенный день для контрольного осмотра области удаленного зуба (судя по записям в медицинской карте и сведениям, сообщенным сотрудниками «Никор»), поэтому у врача клиники «Никор» не имелось объективной возможности установить, появились ли показания для дополнительных назначений, манипуляций и диагностических мероприятий.

Как известно из предоставленной медицинской карты №... стационарного больного, через неделю после удаления зуба 3.8 у ФИО1 диагностирована одонтогенная флегмона подчелюстной, щечной области и области жевательной мышцы слева, по поводу чего выполнена экстренная операция и проведено консервативное лечение.

Причины развития одонтогенной флегмоны заключаются в распространении инфекции из апикальных очагов при обострении хронического периодонтита, при остром периодонтите, затрудненном прорезывании третьих моляров (восьмых зубов), нагноении радикулярной кисты, инфицировании лунки удаленного зуба (альвеолит), обострении болезни пародонта.

Сахарный диабет является фактором, значительно повышающим риски развития абсцессов и флегмон, в том числе одонтогенного происхождения.

В данном случае развитие флегмоны было обусловлено совокупностью факторов, из которых можно выделить, как минимум, несколько: предшествующий хронический апикальный периодонтит зуба 3.8, наличие других одонтогенных очагов инфекции (на прицельном снимке от 30.10.2018 определяются также признаки хронического периодонтита соседнего зуба 3.7; при описании зубной формулы 29.10.2018 отмечено наличие кариеса нескольких зубов), сопутствующую патологию (главным образом, сахарный диабет 2 типа), сам факт правильно и по показаниям выполненного хирургического вмешательства (удаление зуба всегда сопровождается повреждением тканей, которое фактически является послеоперационной раной и в случае наличия сахарного диабета легко становится местом развития инфекции).

Дефектов стоматологического лечения в клинике «Никор» в ходе комиссионной экспертизы не установлено. Наблюдение за пациентом после удаления зуба не осуществлялось по объективной причине (неявка на контрольный осмотр). Выявленный дефект оформления медицинской документации не оказал и по своей сути не мог оказать какое-либо влияние на течение периода после удаления зуба и состояние пациента.

В судебном заседании также была допрошена эксперт ФИО4, которая полностью поддержала выводы экспертизы, указав, что факт назначения либо не назначения антибиотика истцу никак не повлиял и не мог повлиять на последующее развитие у истца флегмоны, поскольку причинно-следственной связи между проведенной и правильно выполненной операцией по удалению зуба и флегмоной не имеется, а назначение антибиотика было не обязательным в данном случае.

Суд, исходя из характера спорных отношений и положений статей 67, 86 ГПК РФ оценивает представленное заключение судебно-медицинской экспертизы в совокупности с другими доказательствами по делу, в том числе с представленной медицинской документацией, и признает указанное выше заключение судебной экспертизы относимым, допустимым и достоверным доказательством.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

На основании пункта 21 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации") качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно части 1 статьи 37 названного Федерального закона медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (часть 2 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Граждане имеют право на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию при оказании медицинской помощи, и платных немедицинских услуг (бытовых, сервисных, транспортных и иных услуг), предоставляемых дополнительно при оказании медицинской помощи.

Платные медицинские услуги оказываются пациентам за счет личных средств граждан, средств работодателей и иных средств на основании договоров, в том числе договоров добровольного медицинского страхования (ч. ч. 1, 2 ст. 84 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ).

В п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 г. N 17 "О рассмотрении судам гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" разъясняется, что к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

В силу пункта 1 статьи 9 Закон о защите прав потребителей исполнитель обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора, в том числе относительно заключения договора, уплаты цены либо отказа от этого.

Согласно п. 1 ст. 10 Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность их правильного выбора. По отдельным видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации до потребителя устанавливаются Правительством Российской Федерации.

Как следует из материалов гражданского дела, медицинской документации, истцу ФИО1 после удаления зуба и проведения рентген-контроля врач стоматолог-хирург не дал пациенту конкретных рекомендаций. В медицинской карте имеется лишь запись «Даны рекомендации» и назначена явка на 01.11.2018. Из этой записи не ясно, какие именно даны рекомендации пациенту. Неинформативность записи врача расценивается как дефект оформления медицинской документации.

Также судом установлено, что 03.11.2018 врачом ФИО3 истцу выдан рецепт, согласно которому истцу выписан медицинский препарат, вместе с тем, запись об этом в медкарте отсутствует, что также является нарушением заполнения медицинской документации.

Так, в силу п. 5 Приказа Минздрава России от 20.12.2012 N 1175н "Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов, а также форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения" (действовавшего на период спорных правоотношений), сведения о назначенном, и выписанном лекарственном препарате (наименование лекарственного препарата, разовая доза, способ и кратность приема или введения, длительность курса, обоснование назначения лекарственного препарата) указываются в медицинской карте пациента.

Рецепт на лекарственный препарат может быть получен пациентом или его законным представителем. Факт выдачи рецепта на лекарственный препарат законному представителю фиксируется записью в медицинской карте пациента.

Таким образом, установив, что при осуществлении ответчиком медицинской деятельности им допущены нарушения в ведении медицинской документации, суд приходит к выводу о наличии оснований для компенсации морального вреда именно за данные нарушения.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Законодатель, закрепив в статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно пункту 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В силу ст. 15 Закона РФ от 07.02.1992 N 2300-1"О защите прав потребителей" моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Руководствуясь приведенными выше нормами материального права, разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации, оценив представленные сторонами спора доказательства по правилам статьи 67 ГПК РФ с учетом установленных законодательством правил по распределению между сторонами спора бремени по доказыванию подлежащих установлению юридических значимых обстоятельств, суд приходит к выводу, что ответчик после оказания медицинской помощи истцу (удаление зуба) не дал истцу конкретных рекомендаций по последующей обработке зуба, а кроме того, при выдаче 03.11.2018 г. истцу рецепта на лекарственный препарат не отобразил указанные сведения в медицинской карте стоматологического больного.

Сведения о явке 01.11.2018 истца к ответчику объективными доказательствами не подтверждаются, а ответчик указанное обстоятельство отрицает, в связи с чем указанное обстоятельство суд не находит доказанным.

Что касается доводы иска о том, что именно не назначение истцу антибиотикотерапии после удаления зуба привело к развитию осложнения в виде флегмоны, то указанный довод опровергается заключением судебной экспертизы, и объяснениями допрошенного в судебном заседании эксперта, согласно которым назначение антибиотикопрофилактики, противовоспалительных препаратов после обычного удаления зуба не обязательно (в том числе при наличии у пациента сопутствующих хронических соматических заболеваний) и не регламентируется в каких-либо нормативных документах, назначение антибиотика пациенту с сахарным диабетом после удаления зуба определяется тактикой врача в каждом конкретном случае, исходя из оценки рисков для отдельного пациента, антибиотик ФИО1 30.10.2018 не назначался, что было допустимо (удаление зуба не было сложным, выполнено технически правильно, без затруднений, состояние пациента на момент операции было удовлетворительным).

На основании установленных обстоятельств, суд приходит к выводу о том, что несмотря на отсутствие прямой причинно-следственной связи между неблагоприятным исходом (последующим развитием у истца флегмоны, госпитализации и оперативного вмешательства в ноябре 2018 года) и действиями ответчика, имеют место недостатки при оказании ответчиком медицинских услуг, что не исключает право истца требовать компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходит из того, что факт наличия нарушений при оказании медицинских услуг в части отсутствия в медкарте записей о конкретных рекомендациях после удаления зуба, а также отсутствия записи в медкарте истца о выданном 03.11.2018 г. рецепте, нашел свое подтверждение в ходе рассмотрения дела, в связи с чем, учитывая требования разумности и справедливости, считает необходимым определить размер компенсации морального вреда в размере 15 000 рублей в пользу истца.

Истец также просит возместить ему за счет ответчика денежные средства: возврат стоимости услуг ненадлежащего качества 7 595 рублей; компенсацию потери заработка 37 242,25 рублей; компенсацию стоимости поездки на такси 2 052,00 рублей, о чем представлены медицинские документы, чеки, квитанции.

Суд не находит законных оснований для удовлетворения иска в данной части.

Статьей 56 Гражданского процессуального кодекса РФ предусмотрена обязанность сторон доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются как на основания своих требований и возражений.

В силу ст.15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Разрешая заявленные истцом требования о взыскании стоимости оказанных стоматологических услуг, компенсации потери заработка, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для их удовлетворения вследствие недоказанности факта наличия причинно-следственной связи между действиями ответчика и ухудшением состояния здоровья истца, учитывая, что как следует из материалов дела, услуги пациенту были фактически оказаны, а выявленный дефект оформления медицинской документации не оказал и по своей сути не мог оказать какое-либо влияние на течение периода после удаления зуба и состояние пациента.

В соответствие с ч.6 ст.13 Закона РФ от 07.02.1992 N 2300-1 "О защите прав потребителей", при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Суд учитывает, что истец получил от ответчика платную медицинскую услугу.

В связи с тем, что требования истца не были удовлетворены ответчиком в добровольном порядке, сумма штрафа составляет 7500 руб. ((15000 руб.)* 50%). Указанная сумма штрафа в полной мере соответствует последствиям нарушенного обязательства, а потому снижению не подлежит.

С ответчика в доход бюджета г.Москвы также надлежит взыскать госпошлину, от уплаты которой освобожден истец в размере 300 руб., на основании ст.103 ГПК РФ, 333.19 НК РФ.

Довод ответчика о пропуске срока исковой давности суд является не обоснованным.

В соответствии с п.2 ст.199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно п.1 ст.196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года, со дня, определяемого в соответствии со ст.200 настоящего Кодекса. В силу ст.200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно разъяснениям, данным в пунктах 17 и 18 Постановления Пленума ВС РФ от дата № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм ГК РФ об исковой давности», днем обращения в суд считается день, когда исковое заявление сдано в организацию почтовой связи либо подано непосредственно в суд, в том числе путем заполнения в установленном порядке формы, размещенной на официальном сайте суда в сети «Интернет».

Как следует из материалов дела, удаление зуба ответчиком было произведено 30.10.2018 г., данный иск предъявлен в суд 30.10.2021 (л.д.29 том1), т.е. в пределах трехлетнего срока исковой давности.

Руководствуясь Федеральным законом от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст.ст.12,45,56,193-197,199 ГПК РФ, суд-

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 к ООО «Никор-Н» о защите прав потребителя, удовлетворить частично.

Взыскать с ООО «Никор-Н» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 15000 руб., штраф в размере 7500 руб., а всего взыскать 22 500 (двадцать две тысячи пятьсот) рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с ООО «Никор-Н» в доход бюджета г.Москвы госпошлину в размере 300 руб.

На решение может быть подана апелляционная жалоба, принесено апелляционное представление прокурором в Московский городской суд через Зеленоградский районный суд города Москвы в течение месяца с даты изготовления решения суда в окончательной форме.

СУДЬЯ