Судья: Вирюкина К.В. УИД 39RS0002-01-2022-003924-49

Дело № 2-68/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№ 33-3283/2023

04 июля 2023 года г. Калининград

Судебная коллегия по гражданским делам Калининградского областного суда в составе:

председательствующего судьи Ольховского В.Н.

судей Филатовой Н.В., Алферовой Г.П.

при секретаре Быстровой Н.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, отмене государственной регистрации права собственности, восстановлении в ЕГРН сведений о праве собственности, по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Центрального районного суда г. Калининграда от 03 марта 2023 года.

Заслушав доклад судьи Филатовой Н.В., пояснения ФИО1 и ее представителя ФИО3, поддержавших доводы апелляционной жалобы, возражения ФИО2 и ее представителя ФИО4, полагавших решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, указав, что ей на праве собственности принадлежала квартира, расположенная по адресу: <адрес>, в которой она проживала ранее и проживает в настоящий момент со своей дочерью ФИО2

Между сторонами сложились неприязненные отношения, в связи с чем ФИО2, опасаясь, что истец в завещании в качестве наследника укажет только своего сына, решила обманным путем завладеть спорной квартирой.

Так, 22.07.2022 ФИО2 под предлогом оформления субсидии на оплату жилищно-коммунальных услуг привезла истца в МФЦ, где вместо заявления на выплату субсидии дала подписать договор дарения, при этом в силу преклонного возраста и состояния здоровья она подписала такой договор, считая, что подписывает заявление на получение субсидии. О совершенной сделке она узнала лишь два года спустя из письма Управления Росреестра от 17.03.2022, куда она ранее обратилась с заявлением о запрете на совершение сделок со спорной квартирой без ее присутствия, полагая, что ФИО2 может попытаться обманным путем оформить квартиру на себя.

Считает, что оспариваемая сделка была совершена под влиянием обмана без намерения дарить жилое помещение ответчику, с которой у нее сложились неприязненные отношения. Кроме того, спустя месяц после совершения оспариваемой сделки она составила удостоверенное нотариусом завещание, которым квартира была завещана ее детям в равных долях.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, ФИО1 просила признать недействительным договор дарения от 22.07.2020, заключенный между сторонами в отношении квартиры по адресу: <адрес>, применить последствия недействительности данной сделки, в том числе отменить государственную регистрацию права собственности ответчика от 31.07.2020 № и восстановить в ЕГРН сведения о праве собственности истца на жилое помещение.

Решением Центрального районного суда г. Калининграда от 03.03.2023 заявленные исковые требования оставлены без удовлетворения.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит отменить решение суда первой инстанции и вынести новое судебное постановление, которым удовлетворить заявленные исковые требования в полном объеме.

Возражает против вывода суда о том, что у нее перед подписанием оспариваемого договора имелась возможность ознакомиться с его содержанием, и в случае несогласия с его содержанием она могла отказаться от заключения сделки. Указывает, что в день подписания оспариваемого договора <данные изъяты>.

Ссылается на показания допрошенного в качестве свидетеля С., приходящегося ей сыном, а ответчику братом, в частности, обращает внимание на то, что стороны никогда не упоминали о существование договора. Напротив ФИО2 на вопрос своего брата сообщила, что ничего не знает о договоре.

Кроме того, полагает, что показания допрошенного в качестве свидетеля сотрудника МФЦ Р. не подтверждают законность оспариваемого договора, а наоборот, подтверждают, что сотрудник МФЦ не разъяснила ей суть совершаемой сделки, так как в этом случае договор не был бы ею подписан.

Помимо изложенного, заявитель считает, что только лишь наличие подписи в оспариваемом договоре дарения жилого помещения не может служить достаточным подтверждением наличия у нее намерения заключить такой договор. Указывает, что иные ее действия свидетельствуют об отсутствии у нее намерения заключить договор дарения.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО2 просит оставить решение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Представитель третьего лица Управления Росреестра по Калининградской области в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции извещен надлежаще, в связи с чем судебная коллегия считает возможным в силу ст. 167 ГПК РФ рассмотреть дело в его отсутствие.

Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции с учетом доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, истец ФИО1 приходится матерью ответчику ФИО2

Стороны зарегистрированы и постоянно проживают в трёхкомнатной квартире общей площадью 70,5 кв.м по адресу: <адрес>.

До 31.07.2020 собственником данной квартиры являлась ФИО1

31.07.2020 произведена государственная регистрация права собственности ФИО2 на указанную квартиру на основании договора дарения, заключенного между дарителем ФИО1 и одаряемой ФИО2

31.05.2022 ФИО1 обратилась в суд с настоящим иском, в котором просила признать указанный договор дарения недействительной сделкой (ст.ст. 178, 179 ГК РФ) и применить последствия ее недействительности, настаивая, что намерений совершать такую сделку у нее не было, при подписании договора она, вследствие обмана ФИО2, добросовестно заблуждалась относительно природы совершаемой сделки, полагая, что подписывает заявление на предоставление субсидии.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО1 не представлены доказательства, свидетельствующие о заключении договора дарения под влиянием заблуждения или обмана, а поэтому пришел к выводу о наличии волеизъявления истца на заключение договора дарения и отсутствии оснований для признания его недействительным.

Однако судебная коллегия не может согласиться с такими суждениями и выводами суда первой инстанции, поскольку они не соответствуют обстоятельствам дела и нормам материального права.

Собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (ст. 209 ГК РФ).

В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

На основании п. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (п. 4 ст. 421 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных п. 1 ст. 178 ГК РФ, заблуждение предполагается достаточно существенным, если, в частности, сторона заблуждается в отношении природы сделки (подп. 3) или сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (подп. 5).

Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

По смыслу закона сделка может быть признана недействительной, если выраженная в ней воля участника сделки неправильно сложилась вследствие заблуждения, и поэтому сделка влечет иные, а не те, которые он имел в виду в действительности, правовые последствия.

Таким образом, сделка может быть признана недействительной, если волеизъявление участника сделки не соответствует его действительной воле.

Согласно п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обман представляет собой умышленное введение другой стороны в заблуждение с целью вступить в сделку. Заинтересованная в совершении сделки сторона преднамеренно создает у потерпевшего не соответствующее действительности представление о характере сделки, ее условиях, личности участников, предмете и других обстоятельствах, влияющих на его решение. При совершении сделки под влиянием обмана формирование воли потерпевшего происходит не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий контрагента, заключающихся в умышленном создании у потерпевшего ложного представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки.

Как разъяснено в п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Таким образом, в предмет доказывания по спору о признании сделки недействительной как совершенной под влиянием обмана входит в том числе факт умышленного введения недобросовестной стороной другой стороны в заблуждение относительно обстоятельств, имеющих значение для заключения сделки.

Как следует из материалов дела, в своем исковом заявлении и в ходе рассмотрения дела ФИО1 ссылалась на то, что у нее с дочерью ФИО2 сложились давние конфликтные отношения, которые имели место и в спорный период, никаких намерений дарить дочери свое единственное жилье у нее не было. Подписание оспариваемого договора было обусловлено обманом со стороны ФИО2, которая убедила ее в необходимости личной явки в МФЦ для подписания заявления на оформление субсидии, воспользовавшись при этом ее состоянием ее здоровья и плохим самочувствием в день совершения оспариваемых действий. Указала, что впоследствии она составила завещание, которым квартира была завещана ее детям в равных долях, оплачивала квитанции, где она значилась собственником квартиры, и не предполагала, что ею был заключен договор дарения.

Вместе с тем такие доводы истца надлежащей проверки и оценки суда первой инстанции не получили. Выводы суда об отклонении таких доводов истца судебная коллегия не может признать мотивированными и обоснованными.

Так, как следует из материалов дела, 28.06.2020 между ФИО1 (доверителем) и ФИО2 (поверенным) был заключен договор поручения, по которому доверитель поручил поверенному совершить действия, связанные с подачей от имени доверителя заявления о предоставлении государственной субсидии, для чего предоставил комплект документов, в том числе паспорт и регистрационное удостоверение на квартиру (л.д. 13).

Из представленных истцом медицинских документов следует, что 03.06.2019 ей был установлен диагноз – <данные изъяты>

Согласно выписке из истории болезни с 09.07.2020 по 17.07.2020 ФИО1 <данные изъяты>.

По сообщению директора ГКУКО «МФЦ», направленному в адрес суда, 22.07.2020 ФИО2 обратилась в ГКУКО «МФЦ» ОПГиМУ № 1 за оказанием услуги по составлению проекта гражданско-правового договора – договора дарения. Заявителем были представлены сведения для внесения в проект: договор дарения от 22.07.2020, даритель – ФИО1 – передала в собственность одаряемого – ФИО2 – квартиру общей площадью 70,5 кв.м, расположенную на 4-ом этаже по адресу: <адрес>. Сведения о сторонах и предмете договора внесены в договор со слов заявителя ФИО2 Факт получения 22.07.2020 проекта договора подтвержден подписью в расписке (л.д. 63-64, 65-66).

В соответствии с договором дарения квартиры от 22.07.2020, проект которого был подготовлен ведущим специалистом ГКУКО «МФЦ» ОПГиМУ № 1 Р. на основании обращения ФИО2, даритель ФИО1 безвозмездно передает одаряемому ФИО2, а одаряемый принимает в качестве дара на праве собственности квартиру по адресу: <адрес>. На последнем листе договора имеются подписи дарителя и одаряемого (л.д. 48-49).

На основании указанного выше договора дарения и заявлений ФИО1 и ФИО2 от 22.07.2020, подготовленных ведущим специалистом ГКУКО «МФЦ» ОПГиМУ № 1 Р. и подписанных сторонами, 31.07.2020 произведена государственная регистрация права собственности ФИО2 на указанную квартиру.

Таким образом, по делу бесспорно установлено, что за составлением проекта договора дарения в ГКУКО «МФЦ» ОПГиМУ № 1 обратилась ответчик ФИО2, и ею же специалисту были представлены сведения, необходимые для внесения в данный договор, что прямо следует из расписок (л.д. 65-66).

Действительно, подготовленный по обращению ФИО2 проект договора был подписан ФИО1

Вместе с тем такая подпись имеется лишь на последнем листе договора на заранее подготовленной строке без соответствующей расшифровки. В тексте договора отсутствуют сведения о том, что договор полностью соответствует волеизъявлению сторон, до подписания прочитан ими лично, и что дарителю были разъяснены последствия заключаемого договора дарения.

При этом на момент заключения договора ФИО2 находилась в преклонном возрасте <данные изъяты>, а 17.07.2020, то есть за пять дней до совершения сделки, выписалась из больницы, где проходила стационарное лечение. Кроме того, у нее имелся ряд перечисленных выше заболеваний, <данные изъяты>.

Вопреки утверждениям стороны ответчика, никаких допустимых и достоверных доказательств того, что истец была осведомлена о природе заключаемого ею договора дарения и намеренно желала этого, материалы дела не содержат.

Показания допрошенной судом в качестве свидетеля главного специалиста Р., оказывавшей сторонам государственные услуги, по своей сути сводятся к перечислению свидетелем своих функциональных обязанностей, но не подтверждают того факта, что ФИО1 с учетом ее возраста и заболеваний было зачитано содержание договора и разъяснены последствия его заключения.

Приведённые обстоятельства в совокупности с ранее заключенным сторонами договором поручения, по которому предполагалось оформление субсидии на квартиру, давали истцу основания полагалась, что результатом подписания ею документов в ГКУКО «МФЦ» ОПГиМУ № 1 должно было являться получение субсидии.

О том, что ФИО1 заблуждалась относительно природы подписанного ею договора, указывает и то, что 17.08.2020, то есть спустя менее месяца, ФИО1 оформила завещание, удостоверенное нотариусом Н., в соответствии с которым завещала спорную квартиру в равных долях дочери ФИО2 и сыну С., рожденным в один день.

В пользу приведенных истцом доводов свидетельствуют и те обстоятельства, что до обращения истца в суд с настоящим иском во всех платежных документах на оплату жилищно-коммунальных услуг собственником квартиры значилась ФИО1, что при осведомленности истца о ранее совершенной сделке дарения, безусловно, не могло не вызвать ее возражений относительно внесения платы за содержание жилья, размер которой, как следует из представленных квитанций, в зимний период являлся существенным.

Как пояснила ФИО2 в суде апелляционной инстанции плата за жилищно-коммунальные услуги всегда вносилась одинаково – ФИО1 самостоятельно получала квитанции, заполняла в них показания, после чего передавала ФИО2 для оплаты безналичным путем вместе с денежной суммой в размере 1/3 от выставленного счета, с учётом фактического проживания в квартире троих человек (ФИО1, ФИО2 и ее сожителя). После совершения сделки дарения порядок оплаты квитанций не изменился.

В соответствии с пп. «г» п. 3 Правил предоставления субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 14.12.2005 № 761 «О предоставлении субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг» право на субсидии имеют собственники жилого помещения (квартиры, жилого дома, части квартиры или жилого дома).

По сообщению ОГКУ «Центр социальной поддержки населения» 17.05.2020 ФИО2 обращалась с заявлением о назначении субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, по результатам рассмотрения которого принято решение об отказе в назначении субсидии ввиду отсутствия у данного лица права на нее. В период с 01.11.2020 по 30.06.2021 ФИО1 являлась получателем субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг (л.д. 68). Таким образом, в представленных на получение субсидии документах именно ФИО1 значилась собственником спорной квартиры.

Допрошенный судом в качестве свидетеля С., пояснил, что о намерении заключения с дочерью договора дарения квартиры мать никогда не говорила и не собиралась этого делать, поскольку у них натянутые отношения. При этом мать им говорила, что будет составлять завещание. С сестрой у него нормальные отношения, но на его вопрос о состоявшемся договоре дарения она ответила, что никакого договора не заключала.

Свидетель Б., являющаяся дальней родственницей истца, также подтвердила отсутствие у ФИО1 намерений дарить квартиру дочери и о наличии у них конфликтных отношений, вследствие которых истец вообще хотела оставить ответчика без всего.

Свидетель К., подруга ответчика, также пояснила, что стороны постоянно ругаются. Указала, что вместе с ФИО2 и ФИО1 ездила в МФЦ, где они подписывали документы. Ответчик везла истца на своей машине.

Однако такие показания свидетелей судом в нарушение требований ст. 67 ГПК РФ не были оценены надлежащим образом, тогда как в совокупности со всеми собранными по делу доказательствами подтверждали доводы стороны истца.

Особо следует отметить, что никаких действий по исполнению сделки сторонами после ее заключения совершено не было.

Действия и поведение ФИО1 указывали на ее неосведомленность о сделке, а действия и поведение ФИО2 в свою очередь сводились к всяческому сокрытию данного факта.

10.03.2022 ФИО1 обратилась в Управление Росреестра с заявлением о внесении в ЕГРН запрета государственной регистрации перехода права собственности на квартиру без ее личного участия.

Уведомлением от 17.03.2022 ФИО1 отказано во внесении указанных сведений со ссылкой на наличие в ЕГРН данных о регистрации 31.07.2020 права собственности на квартиру за ФИО2 на основании договора дарения от 22.07.2020 (л.д. 18).

После получения данного уведомления 07.04.2022 ФИО1 обратилась в нотариальную палату за получением экземпляра договора дарения.

17.04.2022 ФИО1 сообщено, что нотариусом такой договор дарения не удостоверялся, разъяснена возможность обращения за его копией в МФЦ Калининградской области (л.д. 86).

13.04.2022 ФИО1 обратилась в ГКУКО «МФЦ» ОПГиМУ № 1, получила копию договора дарения от 22.07.2020, после чего обратилась в суд с настоящим иском.

Дав оценку установленным по делу обстоятельствам и представленным сторонами доказательствам в их совокупности, судебная коллегия приходит к выводу о том, что оспариваемый договор дарения заключен в отсутствие добровольного волеизъявления ФИО1 вследствие ее заблуждения относительно природы сделки, вызванного недобросовестным поведением ФИО2

Из указанных выше документов следует, что инициатором обращения в ГКУКО «МФЦ» ОПГиМУ № 1 для составления проекта договора, его последующего подписания и регистрации на его основании перехода права собственности, являлась именно ФИО2, которая сама привезла ФИО1 в МФЦ на машине.

При этом ряд последовательных действий сторон, направленных на получении субсидии, а также ее фактическое оформление и предоставление ФИО2 в период после состоявшейся сделки дарения, указывают на то, что ФИО2 действительно могла ввести ФИО1 в заблуждение относительно природы подписываемого ими договора. Кроме того, впоследствии ФИО2, для которой был очевиден тот факт, что собственником квартиры является она, сведения об этом в управлявшую компанию и ресурсоснабжающие организации умышленно не предоставляла, вследствие чего платёжные документы выставлялись собственнику ФИО1, которая несла соответствующие расходы вместо фактического собственника.

Подобные действия ответчика не отвечают разъяснениям, содержащимся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в отношении недопустимости злоупотребления правом и возможности отказа в защите нарушенного права в зависимости от обстоятельств недобросовестного поведения стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

Поскольку в ходе рассмотрения дела нашли свое подтверждение доводы ФИО1 о заключении ею договора дарения под влиянием обмана и заблуждения, решение суда не может быть признано законным и обоснованным, оно подлежит отмене с вынесением нового – об удовлетворении заявленных исковых требований.

Руководствуясь ст.ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Центрального районного суда г. Калининграда от 03 марта 2023 года отменить и вынести новое решение, которым исковые требования ФИО1 удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения квартиры по адресу: <адрес>, заключенный 22.07.2020 между ФИО1 и ФИО2.

Применить последствия недействительности сделки, возвратив квартиру в собственность ФИО1.

Настоящее решение является основанием для внесения в ЕГРН записи об исключении прав ФИО2 на квартиру по адресу: <адрес>, и восстановлении на нее прав прежнего собственника – ФИО1.

Мотивированное определение изготовлено 10 июля 2023 года.

Председательствующий:

Судьи: