Решение по делу № 2-279/2024 от 06.03.2025 - о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование.

10RS0009-01-2024-000459-63 № 2-31/2025 (2-279/2024)

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

06 марта 2025 года пгт. Муезерский

Муезерский районный суд Республики Карелия в составе:

председательствующего судьи Мхитарян К.В.,

при секретаре Рогаткиной Ю.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Карелия, Министерству внутренних дел Российской Федерации, Отделению Министерства внутренних дел России по Муезерскому району, Прокуратуре Республики Карелия о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование по тем основаниям, что в отношении нее ДД.ММ.ГГГГ должностными лицами следственного отдела ОМВД России по Муезерскому району было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ). Приговором Муезерского районного суда Республики Карелия ФИО1 была признана виновной в совершении инкриминируемого преступления, при этом апелляционным определением Верховного Суда Республики Карелия приговор отменен, уголовное дело прекращено за непричастностью, за ФИО1 признано право на реабилитацию.

На период следствия истцу была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде, что существенным образом нарушило права. Как указывает истец, будучи в статусе подозреваемой, обвиняемой, затем подсудимой она испытывала моральные и нравственные страдания.

Ранее к уголовной ответственности ФИО1 не привлекалась, являлась законопослушным гражданином, до уголовного преследования занимала должность начальника почтового отделения в <адрес>. О наличии уголовного дела стало известно всем жителям поселка, истцу пришлось уволиться с места работы, другого места работы по специальности она не нашла, что создавало финансовые трудности при наличии двоих несовершеннолетних детей.

Дополнительные страдания вызвало осознание неэффективности правоохранительной системы, незаконно принимаемых процессуальных решений, незаконного уголовного преследования.

Поскольку незаконным уголовным преследованием истцу был причинен значительный моральный вред, ФИО1 просит взыскать в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. и расходы на оплату услуг представителя в размере 50 000 руб.

Определением судьи Муезерского районного суда Республики Карелия от 18.12.2024 требования о взыскании расходов, понесенных истцом на поездки в связи с рассмотрением уголовного дела, в сумме 72 000 руб. выделены в отдельное производство, 19.12.2025 судьей вынесено определение об отказе в принятии вышеуказанных требований к производству суда.

Определением судьи Муезерского районного суда Республики Карелия от 18.12.2024 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено МВД по Республике Карелия, определениями от 15.01.2025 – прокурор Муезерского района Республики Карелия, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5

Истец ФИО1 и ее представитель ФИО6, действующая на основании ордера, заявленные требования поддержали в полном объеме по основаниям, изложенным в иске. Пояснили, что нравственные страдания истца выражаются в утрате доверия правоохранительным органам, истец была незаконно привлечена к уголовной ответственности. Ввиду действий сотрудников полиции ФИО1 пришлось написать явку с повинной. Поскольку истец проживает в <адрес>, к месту совершения процессуальных действий - в <адрес> часто приходилось добираться самостоятельно, что было затруднительно, при этом сотрудники отказывались ее доставлять, поскольку ФИО1 не признавалась в содеянном.

Указала, что у нее имелись финансовые обязательства, но ввиду наложения ареста на счета ей приходилось вносить платежи через счет супруга, что вызывало неудобства, поскольку банкомата в <адрес> не имеется. В планах семьи была организация поездки детей в отпуск, но уголовное преследование и избрание меры пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде лишило такой возможности. За медицинской помощью она не обращалась, самостоятельно принимая успокоительные препараты. Обратили внимание суда, что <адрес> – небольшой по численности населения поселок, в связи с чем о наличии уголовного дела в отношении истца стало известно всем проживающим в населенном пункте лицам, что вызвало осуждение посторонними лицами действий ФИО1, в которых ее обвиняли.

В судебном заседании представитель Министерства финансов Российской Федерации ФИО7, действующая на основании доверенности, поддержала доводы, изложенные в письменном отзыве. Просила в иске отказать в связи с недоказанностью факта несения истцом нравственных страданий. Указала, что основания для возбуждения уголовного дела имели место. В случае удовлетворения требований ходатайствовала как о снижении размера компенсации морального вреда, поскольку заявленный размер несоразмерен причиненным страданиям, так и размера понесенных на оплату услуг представителя судебных расходов.

Представитель МВД России и МВД по Республике Карелия ФИО8, действующий на основании доверенности, в судебном заседании просил отказать в удовлетворении иска в полном объеме, поддержал отзыв на исковое заявление. Полагал, что для возбуждения уголовного дела имелись законные основания. Арест на банковский счет был установлен только в отношении счета, открытого в <данные изъяты>, что позволяло истцу пользоваться банковской картой <данные изъяты>», на которую ей перечислялась заработная плата. Обратил внимание суда на факты привлечения ФИО1 к административной ответственности до уголовного преследования, что исключает вывод о законопослушности истца в полном объеме. Указал, что факты обращения за медицинской помощью отсутствуют, доказательств нравственных страданий суду не представлено. По вопросам выезда при наличии меры пресечения в виде подписки о невыезде ФИО1 не обращалась.

Относительно доводов принуждения сотрудниками полиции к признанию реабилитированным лицом вины пояснил, что указанные обстоятельства ничем не подтверждены, обращений по данному факту также со стороны истца не имело места. При этом в опровержение позиции истца добавил, что для проведения процессуальных действий по уголовному делу сотрудники ОМВД России по Муезерскому району неоднократно подвозили ФИО1 до места жительства. Полагал требования о взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя не подлежащими удовлетворению, поскольку не представлено доказательств внесения адвокатом полученных за услуги средств в кассу адвокатского образования.

Представитель Прокуратуры Республики Карелия и прокуратуры Муезерского района Республики Карелия – старший помощник прокурора Криваль А.Н., действующая на основании доверенности, в судебном заседании поддержала изложенную в отзывах позицию, обратив внимание, что право на реабилитацию подразумевает выплату компенсации морального вреда, однако заявленная в иске сумма не отвечает требованиям разумности, справедливости и соразмерности понесенным нравственным страданиям, в связи с чем подлежит уменьшению до 10 000 руб.

Представитель ОМВД России по Муезерскому району ФИО9, действующая на основании доверенности, в судебном заседании требования не признала, просила в удовлетворении отказать в полном объеме, поддержала отзыв на иск. Пояснила, что даты явки в отделение полиции согласовывались с ФИО1 с учетом территориальной отдаленности ее места жительства. Указала, что со стороны истца не имелось обращений к сотрудникам полиции по вопросу выезда в связи с избранием меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

В судебном заседании третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО2 и ФИО3 полагали требования необоснованными, пояснили, что один раз точно сотрудники доставляли истца для совершения процессуальных действий. ФИО2 дополнительно указал, что общался с ФИО1 по телефону по служебной необходимости. Сведения, ставшие известными ему в связи с расследованием уголовного дела, никому не сообщал.

Иные лица, участвующие в деле, в суд не явились, извещались судом надлежащим образом о дате, времени и месте судебного заседания.

Суд, заслушав лиц, участвующих в деле, показания свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, уголовного дела № 1-53/2023, приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

На основании ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии с ч. 1 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Согласно п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 УПК РФ.

В силу п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Статья 12 ГК РФ предусматривает, что защита гражданских прав может осуществляться путем компенсации морального вреда.

В силу положений п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, неприкосновенность частной жизни, право свободного передвижения являются личными неимущественными правами гражданина.

На основании ч. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

При этом согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Из разъяснений, содержащихся в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» следует, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Вместе с тем, определяя размер компенсации морального вреда, суд, применяя положения ст. 1101 ГК РФ, должен исходить не только из обязанности максимально возместить причиненный моральный вред реабилитированному лицу, но и не допустить его неосновательного обогащения.

Согласно разъяснениям, данным в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15.11.2022 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в ОМВД России по Муезерскому району в КУСП за № зарегистрировано заявление начальника Сегежского почтамта ФИО10 о том, что в ОПС №, расположенном по адресу: <адрес>, в ходе проведенной инвентаризации была выявлена недостача в размере 55 895,07 руб., в ходе проведенного служебного расследования установить виновное лицо не представилось возможным.

Постановлением врио начальника следственного отделения ОМВД России по Муезерскому району ФИО11 от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ.

В материалах уголовного дела имеется явка с повинной ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой она признает, <данные изъяты>.

В явке указано, что сумма составила 63 863 руб., на ревизии ФИО1 созналась К. в том, что <данные изъяты>

Явка с повинной составлена собственноручно.

ДД.ММ.ГГГГ старшим следователем ОМВД России по Муезерскому району ФИО11 у ФИО1 отобраны объяснения.

Кроме того, материалы дела содержат протокол допроса подозреваемой от ДД.ММ.ГГГГ (17 минут).

ДД.ММ.ГГГГ врио начальника вынесено постановление о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемой, в этот же день обвиняемая допрошена, о чем составлен протокол (время допроса – 01 час. 57 мин.)

Между свидетелем ФИО2 и обвиняемой ФИО1 проведена очная ставка ДД.ММ.ГГГГ (время очной ставки – 02 час. 21 мин.), что подтверждается протоколом следственного действия.

В этот же день составлен протокол уведомления об окончании следственных действий, обвиняемой разъяснено право на ознакомление с материалами уголовного дела.

Согласно представленному графику от ДД.ММ.ГГГГ обвиняемая ФИО1 знакомилась с уголовным делом ДД.ММ.ГГГГ с 10 час. 10 мин. до 11 час. 20 мин., ДД.ММ.ГГГГ с 10 час. 01 мин. до 12 час. 10 мин., ДД.ММ.ГГГГ с 09 час. 30 мин. до 11 час. 05 мин.

ДД.ММ.ГГГГ обвиняемой вручено обвинительное заключение, о чем имеется расписка.

Приговором Муезерского районного суда Республики Карелия от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, ей назначено наказание с применением ч. 1 ст. 64 УК РФ (ниже низшего предела) в виде штрафа в размере 25 000 руб. 00 коп.

В соответствии с апелляционным определением Верховного Суда Республики Карелия от ДД.ММ.ГГГГ приговор отменен, апелляционные жалобы частично удовлетворены. Уголовное дело в отношении ФИО1 прекращено на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ за непричастностью ее к совершению преступления. За ФИО1 признано право на реабилитацию в соответствии с ч. 1 ст. 134 УПК РФ.

Кассационным определением Третьего кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ апелляционной определение Верховного Суда Республики Карелия от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 оставлено без изменения, кассационное представление заместителя прокурора Республики Карелия Осипова Н.В. – без удовлетворения.

Таким образом, истец в силу требований закона имеет право на компенсацию морального вреда, поскольку уголовное преследование в отношении нее прекращено по реабилитирующему основанию.

Как следует из положений п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15.11.2022 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

В Определении Судебной коллегии по гражданским делам от 02.12.2024 № 56-КГ24-17-К9 Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что в судебном акте должны быть приведены мотивы, обосновывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной.

Компенсация морального вреда должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Ч. 4 ст. 198 ГПК РФ предусмотрено, что в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом, доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах, доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, законы, которыми руководствовался суд.

Исходя из изложенных выше положений закона каждая сторона спора должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать. Суд также вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства.

В качестве обоснования заявленного размера денежной компенсации морального вреда ФИО1 указывала на нравственные переживания, при этом указала, что за медицинской помощью не обращалась, принимала успокоительные препараты самостоятельно. Представитель истца Шаланина Е.Н. дополнительно пояснила, что в <адрес> не имеется квалифицированной медицинской помощи, в фельдшерско-акушерском пункте (ФАП) предусмотрена только должность фельдшера.

Вместе с тем, из пояснений истца, данных ею в судебном заседании, следовало, что необходимости обращения за квалифицированной медицинской помощью в период уголовного преследования не возникало.

Указывая на длительность уголовного преследования, сторона ссылалась на отсутствие проведения по уголовному делу судебных экспертиз, производство дела в отношении одного обвиняемого лица, по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ уже проводилась проверка по заявлению, зарегистрированному в КУСП.

Судом установлено, что уголовное дело возбуждено ДД.ММ.ГГГГ, при этом в Муезерский районный суд Республики Карелия уголовное дело направлено ДД.ММ.ГГГГ. Приговор в отношении истца вынесен ДД.ММ.ГГГГ, то есть спустя чуть более двух месяцев с момента поступления дела в суд, апелляционное определение состоялось ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, общий срок с момента предъявления истцу обвинения (ДД.ММ.ГГГГ) и до рассмотрения апелляционных жалоб Верховным Судом Республики Карелия (ДД.ММ.ГГГГ) составил 06 месяцев 12 дней (с момента возбуждения уголовного дела – 07 месяцев 21 день), ввиду чего сделать вывод о чрезмерной длительности уголовного преследования в отношении ФИО1 не представляется возможным.

Относительно позиции истца о том, что семья лишилась планируемой в летний период поездки, о том, что ФИО1 была лишена возможности общения с родственниками, проживающими за пределами <адрес>, о наличии затруднений в подготовке несовершеннолетних к школе и Дню знаний (покупке одежды, обуви, канцелярских принадлежностей) суд исходит следующего.

В соответствии с положениями ст. 102 УПК РФ подписка о невыезде и надлежащем поведении состоит в письменном обязательстве подозреваемого или обвиняемого: 1) не покидать место жительства или место пребывания без разрешения дознавателя, следователя или суда; 2) в назначенный срок являться по вызовам дознавателя, следователя и в суд; 3) иным путем не препятствовать производству по уголовному делу.

Учитывая, что положениями уголовно-процессуального закона предусмотрена возможность лиц, к которым применена мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, с согласия в рассматриваемом случае следователя или суда покинуть место жительства или место пребывания, при этом ФИО1 с такими заявлениями ни в адрес следователя, ни в адрес суда не обращалась, что не оспаривалось стороной в судебных заседаниях, обозначенные выше доводы истца также не могут быть приняты судом во внимание при определении размера компенсации морального вреда.

К позиции об отсутствии обращений в связи с наличием опасений изменения избранной меры пресечения суд относится критически, поскольку указанное ничем не подтверждено, доводы сформулированы стороной в сослагательном (условном) наклонении.

ФИО1 в судебных заседаниях дополнительно поясняла, что наличие уголовного преследования вынудило ее уволиться с места работы, где она занимала должность начальника почтового отделения, что является престижным в небольшом населенном пункте, при этом после увольнения работу в <адрес> было не найти, ввиду чего ее семья испытывала финансовые трудности.

Неоспоримым является факт увольнения истца с ДД.ММ.ГГГГ с должности <данные изъяты>. В соответствии с выпиской из трудовой книжки работник уволен по собственному желанию (п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации).

Вместе с изложенным, не оценивая доводы стороны относительно наличия или отсутствия объективной возможности трудоустроиться в <адрес>, поскольку доподлинно указанные обстоятельства установить невозможно, суд учитывает, что доказательств принятия мер к трудоустройству в соответствии с положениями ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено.

В судебном заседании сторона не оспаривала, что с заявлением о постановке на учет в центр занятости для поиска работы не обращалась, сведений о наличии отказов в приеме на работу кем-либо из работодателей материалы гражданского дела не содержат.

При этом судом принимается во внимание довод ФИО1 и ее представителя ФИО12 о том, что репутации истца причинен ущерб, поскольку наличие самого статуса подозреваемого, затем обвиняемого, подсудимого и осужденного лица при наличии в последующем вступившего в законную силу судебного постановления о прекращении уголовного дела в связи с непричастностью такого лица не может не вызвать наличие такого ущерба.

Аналогично не вызывает сомнений позиция обратившейся в суд стороны об изменении привычного образа жизни в связи с наличием уголовного преследования, однако судом обращается внимание на применение в отношении истца наиболее мягкой меры пресечения в сравнении с иными, установленными ст. 98 УПК РФ мерами пресечения, некоторые из которых подразумевают наличие дополнительных ограничений.

Материалами гражданского и исследованного судом уголовного дела установлено, что на денежные средства, находящиеся на банковском счете, открытом в <данные изъяты> на имя ФИО1, наложен арест. При этом на денежные средства, находящиеся на банковском счете, открытом в <данные изъяты>», на который истцу поступала заработная плата вплоть до увольнения, ареста не имелось, что указала сама ФИО1 в судебных заседаниях, ввиду чего доводы истца о затруднениях в финансовых операциях также судом во внимание не принимаются.

Оценивая суждения ФИО1 и ее представителя Шаланиной Е.Н. относительно обстоятельств признания истцом вины и оформления явки с повинной под давлением, оказания сотрудниками правоохранительных органов влияния на позицию обвиняемой при совершении следственных действий, суд исходит из отсутствия факта доказанности указанного, в то время как истец не освобожден от бремени доказывания обоснованности заявленного размера компенсации морального вреда, что прямо предусмотрено положениями ст. 56 ГПК РФ.

В судебных заседаниях представитель МВД России и МВД по Республике Карелия ФИО8 указал на отсутствие обращений ФИО1 о наличии неправомерных, незаконных, унижающих честь и достоинство личности действий со стороны сотрудников ОМВД России по Муезерскому району.

Сведений об обращении за судебной защитой своих прав и свобод по изложенным выше обстоятельствам истцом также не представлено.

При этом Конституция Российской Федерации, имея нормы прямого действия, гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод. Решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд (ст. 46).

Уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ).

Таким образом, вышеуказанные суждения и доводы об отсутствии возможности обратиться с жалобой на действия сотрудников ввиду отсутствия тому доказательств в качестве основания для определения размера компенсации морального вреда приниматься также не могут.

В качестве дополнительной аргументации понесенным страданиям ФИО1 указала на отсутствие возможности добираться к месту совершения следственных действий в <адрес>, а сотрудники полиции отказывались доставлять ее до места жительства после окончания проведения действий, поскольку истец не признавала вину в содеянном.

Суд исходит из того, что действительно, между <адрес> и <адрес> отсутствует междугороднее автобусное сообщение, что не оспаривалось в судебных заседаниях. Добраться из <адрес> до <адрес> можно только два раза в неделю – в понедельник и среду на поезде «Орлан» (электричка 6674), который прибывает в <адрес> в 08 час. 57 мин. От станции <адрес> добраться можно в эти же дни, в 20 час. 14 мин. поезд убывает от станции «<данные изъяты>» и прибывает на станцию «<данные изъяты>» в 00 час. 14 мин.

Вопреки доводам невозможности добраться от места жительства и обратно суд, исследовав материалы уголовного дела, установил, что следственные действия с участием ФИО1 проводились в следующие дни: ДД.ММ.ГГГГ (четверг), ДД.ММ.ГГГГ (среда), ДД.ММ.ГГГГ (пятница), ДД.ММ.ГГГГ (среда), ДД.ММ.ГГГГ (понедельник), ДД.ММ.ГГГГ (понедельник), ДД.ММ.ГГГГ (четверг). Допросы подозреваемой и впоследствии обвиняемой ФИО1, а также ознакомление с материалами уголовного дела происходило в период времени не ранее 09 час. 30 мин.

В судебном заседании третье лицо ФИО2 пояснил, что он лично единожды отвозил истца к месту проживания, что может подтвердиться путевыми листами.

Таким образом, проанализировав изложенное, суд приходит к выводу, что в некоторые дни проведения следственных действий у ФИО1 не имелось объективных препятствий добраться к месту их проведения на поезде, таким образом, нельзя сделать категоричный вывод о полном отсутствии транспортной возможности явиться в ОМВД России по Муезерскому району.

Из показаний свидетеля Б., допрошенной в судебном заседании, следует, что она является сестрой истца и была одной из понятных при проведении осмотра почтового отделения в <адрес>. Увидела, что после общения с сотрудниками полиции ФИО1 заплакала, поскольку они ей говорили, чтобы она созналась в совершении преступления. В связи с уголовным преследованием ФИО1 была подавлена, закрылась в себе, она была вынуждена уволиться, ей пришлось искать работу, при этом средств к существованию не имелось. Информация об уголовном деле распространилась по поселку <адрес>, но сама свидетель сведения никому не сообщала. Указала, что в документах, составленных сотрудниками, она просто поставила свою подпись как понятой, возможно, не читая содержания документов.

Свидетель Т., допрошенный в судебном заседании, пояснил, что приходится супругом ФИО1 О наличии уголовного дела в отношении супруги ему стало известно от сотрудника полиции ФИО2 До уголовного преследования ФИО1 была на хорошем счету. В связи с уголовным преследованием у истца была бессонница, она принимала препараты. Супруга жаловалась, что на нее оказывают давление, она ездила на следственные действия более 5 раз. Также указал, что показания в ходе предварительного следствия просто подписывал, не читая.

Бремя доказывания обстоятельств, имеющих значение для дела, между сторонами спора подлежит распределению судом на основании норм материального права, регулирующих спорные отношения, с учетом требований и возражений сторон.

Для обеспечения вынесения законного и обоснованного решения суд обязан всесторонне и полно исследовать доказательства, установить фактические обстоятельства и правильно применить законодательство.

Доводы ответчиков о том, что отсутствие доказательств, подтверждающих причинение истцу физических и нравственных страданий, должно служить основанием для отказа в иске, не являются обоснованными и противоречат действующему законодательству.

Позиция стороны ответчика МВД России и МВД по Республике Карелия о том, что хотя истец ФИО1 и <данные изъяты>, не может являться безусловным основанием для снижения размера компенсации, поскольку в силу ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу по вопросам, имели ли место действия и совершены ли они данным лицом, обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий такого лица, и вопрос об оценке иных привлечений ФИО1 к какой-либо ответственности в рассматриваемом случае не может быть поставлен.

При этом к доводам стороны истца о том, что поскольку уголовное преследование в отношении нее осуществлялось впервые и при отсутствии юридического образования вызывало трудности в определении поведения, суд относится критически, поскольку право ФИО1 на защиту в полной мере было соблюдено в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом.

Критически суд относится и к позиции о распространении сотрудниками полиции сведений, ставших известными им в связи с осуществлением служебной деятельности, поскольку таких доказательств стороной истца не представлено, как и не представлено информации о распространении фактов из уголовного дела в средствах массовой информации.

Оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, руководствуясь вышеизложенными нормами права и разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, учитывая все обозначенные выше обстоятельства, а также категорию инкриминируемого ФИО1 преступления, при этом отсутствие доказательств заведомой незаконности возбуждения уголовного дела, суд приходит к выводу, что с учетом особенностей личности истца, позиций ответчиков по делу, применяя принципы разумности и справедливости, в пользу ФИО1 надлежит взыскать компенсацию морального вреда в размере 15 000 руб.

В соответствии со ст. 1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с ГК РФ или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п. 3 ст.125 ГК РФ эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Согласно разъяснениям, данным в абзаце 5 п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.05.2019 № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации», субъектом, обязанным возместить вред по правилам ст. 1070 ГК РФ, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает Минфин России, поскольку эта обязанность ГК РФ, БК РФ или иными законами не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

С учетом изложенного исковые требования подлежат частичному удовлетворению, с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации в пользу ФИО1 подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 15 000 руб. В остальной части и к остальным ответчикам иск удовлетворению не подлежит.

Истцом также предъявлены судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 50 00 руб.

К судебным расходам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, расходы на оплату услуг представителя, почтовые расходы, понесенные сторонами.

Согласно разъяснениям, данным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», принципом распределения судебных расходов выступает возмещение судебных расходов лицу, которое их понесло, за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу.

На основании ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Согласно разъяснениям, данным в п. 13 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги.

При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 (Доверитель) и адвокат Шаланина Е.Н. (Адвокат) заключили соглашение об оказании юридической помощи, по условиям которого Адвокат принял на себя обязательство по представительству в суде первой инстанции (Муезерский районный суд Республики Карелия) по иску о взыскании компенсации по реабилитации вследствие незаконного уголовного преследования, расходов по уголовному делу.

В оказание юридической помощи входит: изучение представленных документов, беседа по делу, консультации, подготовка иска, подготовка позиции по делу, представление доказательств по согласованию с Доверителем, участие в судебных заседаниях в качестве представителя истца (п. 2).

Стоимость услуг согласована сторонами договора в размере 50 000 руб. в силу п. 3 договора.

В соответствии с распиской от ДД.ММ.ГГГГ услуги оплачены ФИО1 в сумме 50 000 руб.

Шаланина Е.Н., в свою очередь, также исполнила свои обязательства по договору. Так, из материалов гражданского дела усматривается, что она готовила исковое заявление, представляла интересы истца в суде первой инстанции, принимая участие в судебных заседаниях в Муезерском районном суде Республики Карелия ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов.

Представителями ответчиков в судебном заседании указано на завышение размера судебных расходов на оплату услуг представителя, в связи с чем заявлено ходатайство о снижении размера расходов.

В целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (ст. 2, 35 ГПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Суд, с учетом позиции ответчиков, принимая во внимание отсутствие представленных представителем истца дополнительных доказательств по делу, помимо письменной позиции и обеспечения явки свидетелей в судебное заседание, полагает, что требованиям разумности и справедливости отвечает взыскание судебных расходов на оплату услуг представителя в сумме 25 000 руб., в связи с чем требования подлежат частичному удовлетворению.

Суждение представителя ответчика МВД России и МВД по Республике Карелия об отсутствии подтверждения перечисления средств в кассу адвокатского образования не является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании таких расходов.

Расходы реабилитированного на оплату услуг представителя, понесенные в ходе гражданского судопроизводства в связи с рассмотрением исковых требований о компенсации морального вреда, возмещаются по правилам ст. 100 ГПК РФ (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24.12.2024 года № 3558-О), распределение судебных расходов является производным от результатов разрешения судом соответствующего дела по существу (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 года № 27-П).

На основании ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу пп. 8 п. 1 ст. 333.20, пп. 19 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина с ответчиков не взимается.

Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации (ИНН <***>) за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (ИНН:<данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 15 000 руб. и расходы на оплату юридических услуг в сумме 25 000 руб.

В удовлетворении остальной части заявленных требований к остальным ответчикам отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Карелия в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме через Муезерский районный суд Республики Карелия.

Судья К.В. Мхитарян

Мотивированное решение изготовлено 20.03.2025