Дело № 2-388/2025 (2-9661/2024)

50RS0<№ обезличен>-42

50RS0<№ обезличен>-36

50RS0<№ обезличен>-33

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

30 июня 2025 года г.о. Химки <адрес>

Химкинский городской суд <адрес> в составе председательствующего судьи Поповой Е.В.

при секретаре ФИО5

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГБСУСО <адрес> «Семейный центр Сергиево-Посадский», ГБУЗ <адрес> «Сергиево-Посадская больница» и ГБУЗ <адрес> «Химкинская клиническая больница» о взыскании компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинских услуг, повлекших смерть близкого человека, по иску ФИО3 к ГБСУСО <адрес> «Семейный центр Сергиево-Посадский», ГБУЗ <адрес> «Сергиево-Посадская больница» и ГБУЗ <адрес> «Химкинская клиническая больница» о взыскании компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинских услуг, повлекших смерть близкого человека, судебных расходов, по иску ФИО2 к ГБСУСО <адрес> «Семейный центр Сергиево-Посадский», ГБУЗ <адрес> «Сергиево-Посадская больница» и ГБУЗ <адрес> «Химкинская клиническая больница» о взыскании компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинских услуг, повлекших смерть близкого человека, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

Истцы ФИО1, ФИО3, ФИО2 обратились в суд с исками к ГБСУСО <адрес> «Семейный центр Сергиево-Посадский», ГБУЗ <адрес> «Сергиево-Посадская больница» и ГБУЗ <адрес> «Химкинская клиническая больница», в которых просили взыскать солидарно с ответчиков компенсацию морального вреда за некачественное оказание медицинских услуг, повлекших смерть близкого человека, в размере 15 000 000 руб. в пользу каждого, расходы по оплате государственной пошлины в размере 3 000 руб. в пользу каждого.

Для совместного рассмотрения дела производства по указанным исковым заявлениям были объедены в одно определением Химкинского городского суда <адрес> от <дата>.

В обоснование заявленных требований истцы указали, что ФИО6, <дата> года рождения, является сыном ФИО2 и ФИО1, а также братом ФИО3 ФИО6 находился на лечении в ГБСУСО <адрес> «Семейный центр Сергиево-Посадский», где <дата> г. получил ушиб мягких тканей левого голеностопного сустава и ссадину левой голени. В дальнейшем у ребенка поднялась температура до 39,5 градусов, и он был доставлен в детское отделение ГБУЗ <адрес> «Сергиево-Посадская больница». Из вышеуказанного медицинского учреждения ФИО6 был доставлен в педиатрическое отделение ГБУЗ <адрес> «Химкинская клиническая больница», где <дата> г. скончался от туберкулезного склероза, бронхопневмонии и острой недостаточности дыхания. В связи с вышеизложенными обстоятельствами истцы полагают, что смерть ФИО6 наступила в результате некачественного оказания ответчиками медицинских услуг. Из-за смерти ребенка истцы находятся в глубоком эмоциональном упадке и подавленном состоянии.

Истцы ФИО2, ФИО3, ФИО1, представитель под доверенности ФИО7 в судебное заседание явились, исковые требования поддержали, просили удовлетворить.

Представитель ответчика ГБСУСО МО «Семейный центр «Сергиево-Посадский» ФИО8 в судебном заседании иск не признала, просила отказать в его удовлетворении по доводам, изложенным в письменных возражениях.

Ответчик ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская Больница» по доверенности ФИО9 иск не признал, просил отказать по доводам, указанным в письменном отзыве.

Ответчик ГБУЗ <адрес> «Химкинская клиническая больница» по доверенности ФИО10 в судебном заседании также требования не признал, просил отказать в их удовлетворении по доводам, изложенным в письменном отзыве.

Третьи лица ФИО14 и ФИО15, уведомленные надлежащим образом, в судебное заседание не явились.

Руководствуясь ст. 167 ГПК РФ, а также принципом диспозитивности, в соответствии с которым стороны по своему усмотрению распоряжаются предоставленными им правами, в том числе правом на участие в судебном заседании, суд полагает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Выслушав явившихся лиц, показания эксперта ФИО11, заключение прокурора, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Как следует из правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в п. 1 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от <дата> N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Из пункта 12 того же Постановления Пленума Верховного Суда РФ следует, что Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). (Пункт 14 того же Постановления Пленума Верховного Суда РФ).

В силу п.1 и п. 2 ст. 1101 ГК РФ, Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО6, <дата> г.р., является сыном ФИО2 и ФИО1, а также родным братом ФИО3

<дата> г. между ГБСУСО <адрес> «Семейный центр «Сергиево-Посадский» и ФИО6 в лице ФИО1 был заключен договор № 187/род о предоставлении социальных услуг в стационарной форме социального обслуживания, в соответствии с условиями которого заказчик поручает, а исполнитель обязуется оказать социальные услуги заказчику на основании приложения 1 к настоящему договору и программы предоставления социальных услуг № 68/3 от <дата> г.

В период с <дата> г. по <дата> г. ФИО6 находился в ГБСУСО <адрес> «Семейный центр «Сергиево-Посадский», где получал услуги, предусмотренные названным выше договором.

<дата> г. ФИО6 умер, что следует из свидетельства о смерти от <дата> г. серии <...>.

В справке о смерти № С-00498 от <дата> г. указано, что причиной смерти ФИО6 являются недостаточность дыхания острая 196.0, бронхопневмония J18.0, туберозный склероз Q85.1.

Сторонами также не оспаривается и следует из материалов дела, что ФИО6 находился на лечении в ГБСУСО <адрес> «Семейный центр «Сергиево-Посадский», в котором <дата> г. он получил ушиб мягкий тканей левого голеностопного сустава и ссадину левой голени. В дальнейшем у ФИО6 ухудшилось самочувствие, в связи с чем, он был доставлен в детское инфекционное отделение ГБУЗ <адрес> «<адрес> больница» с жалобой на повышение температуры до 39.5 градусов, в связи с чем ему была поставлена капельница, сделан укол успокоительного. В последствии ребенок был доставлен на МРТ, ему был введен наркоз, но по окончании процедур, ФИО12 не просыпался, температура продолжила подниматься, в связи с чем <дата> г. он был направлен во взрослую реанимацию ГБУЗ МО «<адрес> больница», где вскоре <дата> г. скончался от туберозного склероза, бронхопневмонии и острой недостаточности дыхания.

В связи с возникновением в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний, судом была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено ООО «Институт Судебной Медицины и Патологии».

Из экспертного заключения № 003Э/25 подготовленного экспертами ООО «Институт Судебной Медицины и Патологии» следует, что оказание медицинской помощи ФИО6, <дата> года рождения, в ГБУЗ МО «<адрес> больница» и в ГБУЗ МО «Химкинская клиническая больница» регламентировалось в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, клиническими рекомендациями, стандартами медицинской помощи, критериями качества медицинской помощи.

Проведя анализ оказания медицинской помощи ФИО6 в ГБУЗ МО «Серигево-Посадская» районная больница» в период с <дата> г. по <дата> г., экспертная комиссия выявила следующие дефекты ее оказания:

- дефекты оформления медицинской документации: медицинской документации нет расчета программы инфузионной терапии, отсутствует информация о проводимой энтеральной нагрузке;

- дефекты диагностики: несвоевременное выполнение молекулярно-биологического исследования мазков со слизистой оболочки носо- и ротоглотки на вирусы (гриппа, парагриппа, риновирус, аденовирус, респираторно-синцитиальный вирус); непроведение микробиологического исследования крови на стерильность с определением чувствительности к антибиотикам; невыполнение электрокардиограммы; неверная оценка органной дисфункции по педиатрической шкале SOFA;

Проведя анализ оказания медицинской помощи ФИО6 в ГБУЗ МО «Химкинская клиническая больница» в период с <дата> г. по <дата> г., экспертная комиссия выявила следующие дефекты ее оказания:

- дефекты оформления медицинской документации: неверное указание рубрик заключительного клинического диагноза в медицинской карте стационарного больного («Туберозный склероз» указан в рубрику основное вместо сопутствующего, а «пневмония» вынесена в рубрику осложнение вместо основного); отсутствует диагностический эпикриз, в утренних осмотрах врача-анастезиолога реаниматолога не в полной мере отражено состояние пациента, тактика ведения и обследования, в стандартных протоколах и шаблонах присутствуют не заполненные графы обязательные к заполнению; в медицинской документации не представлена стратегия инфузионной терапии и ее расчет с учетом физиологической потребности в жидкостях, текущих патологических потерь, тяжести течения заболевания и нарушения функции почек;

- дефект диагностики: непроведение оценки органной дисфункции по шкале SOFA; гипердиагностика перелома 1-го пальца левой стопы; указание врачом-патологоанатомом пневмонии в качестве осложнения, а не в качестве основного заболевания;

- дефект лечения: иммобилизация травмированной конечности без перелома гипсовой лонгетой.

За время стационарного лечения ФИО6 получал весь необходимый объем медикаментозной терапии. Коррекция лечения осуществлялась с учетом тяжести состояния, изменений лабораторных показателей, а также результатов инструментальных методов исследования. Дефектов лечения на данном этапе оказания медицинской помощи не выявлено.

Указанные дефекты не повлекли за собой каких-либо последствий. При нахождении на лечении в ГБУЗ МО «<адрес> больница» ФИО6 только на 5-е сутки был проведён мазок со слизистой оболочки носа, что не позволило выявить этиологию респираторной инфекции. Анализ крови на стерильность с определением чувствительности к антибиотикам не производился вообще. Несмотря на это, у пациента имел место лейкоцитоз со сдвигом формулы влево, повышение С-реактивного белка, свидетельствующие о бактериальном происхождении заболевании. Даже несмотря на допущенные недостатки, основной комплекс диагностических мероприятий был выполнен. Диагноз «пневмония» был установлен правильно. В соответствии с основным диагнозом, клинико-лабораторными данными была правильно назначена медикаментозная терапия. В связи с ухудшением состояния ребёнок обоснованно был переведен сначала в отделение реанимации (<дата>), а на следующие сутки в реанимационное отделение ГБУЗ МО «Химкинской клинической больницы». Всё необходимое лечение пневмонии выполнялось в полном объёме.

Из медицинской документации известно, что <дата> пациент получил травму нижней конечности в виде ушиба. На рентгенограмме, выполненной в «Химкинской клинической больнице», ошибочно был установлен диагноза перелома 1-го пальца, что повлекло наложение гипсовой иммобилизации. Допущенные дефекты не оказали негативного влияния, так как лечение основной патологии проводилось.

Наступление смерти ФИО6 обусловлено прогрессированием пневмонии, а не оказываемой ему медицинской помощью. Несмотря на допущенные дефекты, основной объём диагностических и лечебных мероприятий по поводу заболевания, клиника которого выступала на первый план, был проведен.

Установленные в ходе комиссионной экспертизы дефекты оформления медицинской документации, диагностики, лечения, допущенные в ГБУЗ МО «<адрес> больница» и в ГБУЗ МО «Химкинская клиническая больница», сами по себе не привели к развитию какого-либо нового состояния у ФИО6 Смерть его наступила от двусторонней полисегментарной пневмонии, осложнившейся развитием дыхательной недостаточности и отёка лёгких. Между этими заболеваниями и наступлением неблагоприятного исхода в виде наступления смерти ФИО6 имеется прямая причинно-следственная связь.

Таким образом, установленные в ходе настоящей комиссионной экспертизы дефекты оказания медицинской помощи в ГБУЗ МО «<адрес> больница» и в ГБУЗ МО «Химкинская клиническая больница», не вызвали каких-либо новых состояний и/или заболеваний, а, следовательно, не повлияли на наступление смерти ФИО6 Это позволяет высказаться об отсутствии причинно-следственной связи (как прямой, так и косвенной) между ними и смертью ФИО6

Анализ предоставленных материалов дела и предоставленной медицинской документации показал, что при оказании медицинской помощи ФИО6 в ГБСУСО МО «Семейный центр «Сергиево-Посадский» дефектов оказания медицинской помощи не выявлено.

В соответствии с руководящими разъяснениями, данными в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от <дата> N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

Из п. 48, 49 того же Постановления Пленума Верховного Суда РФ следует, что Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от <дата> N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Руководствуясь вышеизложенным, суд приходит о том, что в период лечения ФИО6 в ГБУЗ МО «<адрес> больница» и в ГБУЗ МО «Химкинская клиническая больница» указанными ответчиками был допущен ряд дефектов при оказании медицинской помощи, которые хотя и не составляют причинно-следственную связь между проводимым лечением и наступлением ФИО13, но свидетельствуют о некачественном оказании медицинских услуг, в связи с чем суд находит требования истцов о взыскании с указанных ответчиков компенсации морального вреда правомерными.

Между тем, обстоятельств, свидетельствующих о том, что ГБСУСО МО «Семейный центр «Сергиево-Посадский» были допущены дефекты лечения, не выявлено и, такие обстоятельства не установлены судом, в связи с чем суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований в части взыскания компенсации морального вреда в данной части.

При разрешении вопроса о величине компенсации морального вреда суд исходит из следующего.

В силу п. 2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При определении размера компенсации морального суд учитывает факт оказания некачественных медицинских услуг ГБУЗ МО «<адрес> больница» и в ГБУЗ МО «Химкинская клиническая больница», но принимает во внимание отсутствие причинно-следственной связи между их оказанием и наступившими последствиями в виде смерти ФИО6

Между тем, суд принимает во внимание следующее.

Как следует из сопроводительного письма Королевского управления социальной защиты населения от <дата> г. № 21.40Исх-340/04, отец участия в содержании и воспитании сына не принимает, не работает, злоупотребляет спиртными напитками, в быту агрессивен, избивает мать ребенка и ребенка. Имеется Постановление мирового судьи Королевского судебного района <адрес> от <дата> г. по результатам рассмотрения уголовного дела по обвинению ФИО2 в совершении преступления в отношении жены, ФИО1, а именно – угроза убийством. Имеются письма соседей по подъезду о хулиганском поведении ФИО2

Невозможность осуществления домашнего ухода за ребенком-инвалидом, необходимость матери работать и кормить семью из-за постоянной безработицы мужа и злоупотребления им алкоголем.

Из письменных возражений ответчика ГБСУСО МО «Семейный центр «Сергиево-Посадский» следует, что за время нахождения ФИО6 в учреждении с <дата> г. по <дата> г. ФИО2 посещал его 9 раз: 28.05.2019г., 16.07.2019г., 16.09.2019г., 05.08.2020г., 19.08.2020г., 29.12.2021г., 11.07.2022г., 06.05.2023г., 28.04.2024г. Ответчик также указывает, что ФИО2 один раз поздравил сына с днем рождения <дата> г.

ФИО3 не посещал брата (ФИО6) самостоятельно. Совместно с матерью он посетил брата <дата> г., <дата> г., <дата> г. Совместно с отцом – <дата> г., <дата> г. За период нахождения ФИО6 в учреждении ФИО3 ни разу не привозил брату подарки на Новый год, не поздравлял его с Днем рождения.

Доказательств, свидетельствующих об обратном, оспаривающих обстоятельства, указанные ответчиком, в материалы дела не предоставлено.

При этом также суд учитывает при определении компенсации морального вреда в пользу ФИО3 разницу в возрасте между братьями, отсутствие между ними каких-либо общих увлечений, совместного времени препровождения.

С учетом указанного выше, суд полагает возможным взыскать с ГБУЗ <адрес> «Сергиево-Посадская больница» компенсацию морального вреда в пользу ФИО1 в размере 300 000 руб., в пользу ФИО2 в размере 250 000 руб., в пользу ФИО3 в размере 150 000 руб., а с ГБУЗ <адрес> «Химкинская клиническая больница" в пользу ФИО1 в размере 300 000 руб., в пользу ФИО2 в размере 250 000 руб., в пользу ФИО3 в размере 150 000 руб. При этом определяя размер компенсации морального вреда в пользу ФИО1 в большем размере по сравнению с другими близкими членами семьи суд исходит из того, что мать в любом случае наиболее привязана к ребенку в силу сложившихся объективных причин, поэтому смерть ребенка для нее является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие и тяжкие страдания, переживания, вызванные этой утратой.

Указанный размер компенсации морального вреда суд находит разумным и справедливым, соответствующим степени вины, учитывающим фактические обстоятельства дела и индивидуальные особенности истцов.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Поскольку исковые требования были удовлетворены частично, суд полагает возможным произвести возврат уплаченной государственной пошлины истцами, а именно возвратить уплаченные ФИО1 денежные средства в счет оплаты государственной пошлины в размере 300 руб., уплаченные ФИО2 денежные средства в счет оплаты государственной пошлины в размере 3 000 руб., уплаченные ФИО3 денежные средства в счет оплаты государственной пошлины в размере 3 000 руб. и взыскать с ГБУЗ <адрес> «Химкинская клиническая больница» и ГБУЗ <адрес> «Сергиево-Посадская больница» государственную пошлину в доход бюджета в размере 3 000 руб. в равных долях.

В ходе рассмотрения дела представителем ООО «Институт судебной медицины и патологии» было заявлено ходатайство о возмещении расходов на проведение судебно-медицинской экспертизы в размере 126 607,33 руб.

Руководствуясь ч. 3 ст. 95 ГПК РФ, а также тем, что ГБСУСО МО «Семейный центр «Сергиево-Посадский» и ГБУЗ <адрес> «Химкинская клиническая больница» оплата расходов на проведение экспертизы была произведена, суд полагает возможным взыскать с ГБУЗ <адрес> «Сергиево-Посадская больница» расходы на проведение судебной экспертизы в пользу ООО «Институт судебной медицины и патологии» в размере 126 607,33 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, ФИО2 и ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ <адрес> "Сергиево-Посадская больница" компенсацию морального вреда в пользу:

ФИО1 - 300 000 рублей;

ФИО2 - 250 000 рублей;

ФИО3 - 150 000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ <адрес> "Химкинская клиническая больница" компенсацию морального вреда в пользу:

ФИО1 - 300 000 рублей;

ФИО2 - 250 000 рублей;

ФИО3 - 150 000 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2 и ФИО3 к ГБСУСО <адрес> "Семейный центр Сергиево-Посадский" о взыскании компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинских услуг, повлекших смерть близкого человека, судебных расходов - отказать.

Взыскать с ГБУЗ <адрес> "Химкинская клиническая больница" в доход бюджета государственную пошлину в размере 1500 рублей.

Взыскать с ГБУЗ <адрес> "Сергиево-Посадская больница" в доход бюджета государственную пошлину в размере 1500 рублей.

Произвести возврат из бюджета уплаченной государственной пошлиы в пользу ФИО1 в размере 300 рублей, в пользу ФИО2 в размере 3000 рублей, в пользу ФИО3 в размере 3000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ <адрес> "Сергиево-Посадская больница" в пользу ООО «Институт судебной медицины и патологии» расходы за проведение экспертизы в размере 126607,33 рублей

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Химкинский городской суд <адрес> в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Мотивированное решение суда составлено <дата>.

Судья Е.В. Попова