У

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

25 апреля 2025 года г. Красноярск

Октябрьский районный суд г. Красноярска

в составе:

председательствующего Кирсановой Т.Б.,

при секретаре Назаровой Р.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению А2, действующей в интересах несовершеннолетнего А3, к А1 о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

А2, действующая в интересах несовершеннолетнего А3, обратилась в суд с иском к А1 о взыскании компенсации морального вреда, мотивируя свои требования тем, что на основании распоряжения администрации Октябрьского района № 444 от 19 апреля 2018 года несовершеннолетний А3 передан в ее семью на воспитание. 03 июля 2022 года А3 гулял около Х в Х, обнаружив выставленную к гаражам оконную раму, стал бросать камни в оставшиеся в ней стекла, в связи с чем к нему подошел ранее неизвестный А1 и сделал замечание, не позволив убрать осколки, принудил отвести к его родителям, указав, что в противном случае он вызовет полицию. Несовершеннолетний плакал, вставал на колени, просил его простить, не вызывать полицию и не рассказывать родителям. Услышав крик ребенка около дома, она спустилась к подъезду и увидела рядом с ребенком ответчика. А1 высказал недовольство действиями А3 в части разбитого во дворе стекла. После произошедшего несовершеннолетний А3 плакал, не мог успокоиться, в связи с чем была вызвана бригада скорой медицинской помощи, доставившая его в КГБУЗ «Красноярская межрайонная детская клиническая больница № 1», где неврологом зафиксировано стрессовое состояние у А3, назначено лечение. В последующие дни ребенку везде мерещился А1, он говорил о нем, боялся его встретить, появилась бессонница. В связи с отсутствием улучшения на фоне лечения, в период с 19 июля 2022 года по 27 августа 2022 года ребенок проходил лечение в психоневрологическом стационаре. Своими действиями А1 запугал, унизил ребенка, применил к нему психологическое насилие, в связи с чем ему нанесена психологическая травма, вред здоровью. Просит взыскать с А1 компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей.

В судебном заседании А2 исковые требования поддержала в полном объеме.

Ответчик и его представители А13, А4, действующие на основании доверенностей от 1 декабря 2022 года, от 22 февраля 2024 года, исковые требования не признали.

Представитель третьего лица - органа опеки и попечительства Администрации Октябрьского районного суда г. Красноярска А14, действующая на основании доверенности от 30 января 2025 года, исковые требования полагала обоснованными.

Третье лицо А12 в судебном заседании полагал иск обоснованным и просил его удовлетворить.

Выслушав стороны, третьих лиц, заключение экспертов, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований..

В соответствии с ч.1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с ч. 1 и ч 2 ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме; размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно п. 14, п. 27, п. 28 вышеприведенного Постановления Пленума ВС РФ под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Как следует из материалов дела, А2, А12, на основании распоряжения администрации Октябрьского района г. Красноярска № 444 от 19 апреля 2018 года, являются опекунами малолетнего А3, 00.00.0000 года года рождения, который с 1 сентября 2020 года обучается в МАОУ «Красноярская университетская гимназия №1 «Универс», характеризуется как общительный, не всегда способный контролировать поведение, не всегда выполняет просьбы учителя и следует его инструкциям; на замечания реагирует, но через некоторое время повторяет проступок, занятия посещает регулярно, пропусков не допускает (т. 1 л.д. 32 – 34, 134).

В ходе рассмотрения настоящего спора установлено, что 03 июля 2022 года А3 находился около Х в Х, где бил камнями оставшиеся, в выставленной к гаражам оконной раме, стекла, к нему подошел ранее незнакомый ему А1 и сделал замечание, не позволив убрать осколки стекла, потребовал отвести к его родителям, указав, что в противном случае он вызовет полицию, в связи с чем малолетний А3 стал плакать, просить его простить, не вызывать полицию и не рассказывать родителям, встал на колени. В результате указанных событий у А8 возникло психическое расстройство в форме фобического тревожного расстройства, в связи с чем он вынужден был проходить длительное, в том числе стационарное лечение, что подтверждается

пояснениями сторон в судебном заседании,

объяснениями А1 от 3 июля 2022 года, данными инспектору ОУУПиДН ОП №2 МУ МВД России «Красноярское», согласно которым 03 июля 2022 года около 15 часов он гулял во дворе дома, когда услышал звук бьющегося стекла около гаражей, где увидел мальчика лет 6-7, который бил камнями стекло в выставленной к гаражам оконной раме; он сказал мальчику, что этого делать нельзя, что необходимо убрать осколки и позвать его родителей, спросил адрес родителей, мальчик сказал, что родители запретили ему называть адрес, тогда он сказал, что придется вызвать полицию; мальчик заплакал и попросил не вызывать полицию и не говорить родителям; по дороге к дому мальчика спросил у других детей имя мальчика, кто-то из детей сказал, что его зовут А5; мальчику позвонила мама, он сказал ей, что разбил стекло, при этом плакал; из подъезда вышла мама А5 и стала кричать, что он довел ребенка до истерики (т.1 л.д. 89-92);

объяснениями А3 от 3 июля 2022 года, данными инспектору ОУУПиДН ОП №2 МУ МВД России «Красноярское», в присутствии законного представителя А2, из которых следует, что 03 июля 2022 года он вышел из дома во двор на прогулку, около гаражей обнаружил выставленную оконную раму, у которой отсутствовали некоторые стекла, он решил разбить остальные осколки; к нему подошел неизвестный мужчина, сделал замечание за битое стекло, сказал, что стекло должны убрать его родители, что он вызовет полицию; он испугался и стал плакать сильнее; когда шли к его родителям, А1 подталкивал его рукой, на просьбы и слезы не реагировал; затем к подъезду пришли А12, А2 (т. 1 л.д. 93-94);

видеозаписью, из которых усматривается, что разговор между А3 и А1 был длительным, ребенок во время разговора плакал (и.1 л.д. 97),

сопроводительным листом и талоном КГБУЗ «КССМП» от 03 июля 2022 года согласно которым в 15-58 ч. А3 вызвана бригада скорой медицинской помощи; при осмотре фельдшером выставлен диагноз: острая реакция на стресс; ребенок на носилках в сопровождении мамы доставлен в ДКБ 1, отделение неврологии (т. 1 л.д. 113-114);

справкой КГБУЗ «КМДКБ №1» от 3 июля 2022 года, А3 госпитализирован 03 июля 2022 года с диагнозом: состояние стрессовое неуточненное (т.1 л.д.36);

Медицинской картой № 7869 стационарного больного, из которой следует, что А3 неоднократно в период с 2020 года по июнь 2022 года был осмотрен врачом-психиатром в рамках диспансеризации, контакту доступен, ориентирован верно, внимание устойчивое, психопатологии не выявлено; 5 июля 2022 года А2 обратилась к участковому психиатру с жалобами на то, что А3 после ситуации 03 июля 2022 года плохо спит, боится выходить из дома, боится незнакомых мужчин; выставлен диагноз: фобическое тревожное расстройство; 19 июля 2022 года А3 вновь обратился с жалобами на страх встретить обидчика на улице; выставлен диагноз: фобическое тревожное расстройство; дано направление в детский дневной стационар, где в период с 19 июля 2022 года по 27 августа 2022 года А3 находился на лечении с диагнозом: фобическое тревожное расстройство в детском возрасте; жалобы при поступлении: после стресса ребенку мерещился мужчина, ребенок боялся выходить из дома один, долго не может заснуть, снижение памяти, гиперреактивность; во время беседы вспоминает мужчину который его напугал; внешне-эмоциональные проявления достаточно выразительные; интерес к предполагаемой деятельности выражен достаточно; в эмоционально-личностной сфере по результатам шкалы тревожности выявлен очень высокий уровень тревожности; эмоциональный дисбаланс, ориентация на прошлое; эмоциональная зависимость от матери; некоторая подавленность, депрессивные тенденции; затруднения в сфере контактов; во время консультации испытывает беспокойство при рассказе о психотравмирующей ситуации, становится напряженным, сидит в закрытой позе, смотрит перед собой в закрытой позе; на фоне лечения стал спокойнее, спит один, иногда посещают страхи ночью «может зайти этот мужчина» (т. 1 л.д. 131 - 201);

медицинской картой А3, согласно которой на осмотре участковым психиатром 13 декабря 2022 года ребенок тревожен, капризен, эмоции лабильные; галлюцинаторно-бредовых расстройств не выявлено; выставлен диагноз: смешанные расстройства психологического развития (т.1 л.д. 188),

Заключением судебной экспертизы № 4393/Д от 06 октября 2023 года, из которого следует, что А3 в ходе исследования экспертам пояснил, что «пошел гулять, катался на скейтборде, зашел за палочкой на свалку. Увидел разбитую оконную раму, решил разбить все остальные стекла. Подошел дядя с бородой, лет 40, как тот был одет, подэкспертный не помнит. Мужчина был с коляской, в которой спали двойняшки. Это было прошлым летом. На улице было тепло, светило солнце, на асфальте были лужи, был вечер. Дядя спросил подэкспертного, зачем тот это сделал, сказал, что вызовет полицию, стал кому-то звонить, повел подэкспертного до дома, спрашивал у ребят, как зовут подэкспертного. Подэкспертный просил его не говорить о случившемся родителям. Боялся, что те его будут ругать, орать. Со слов подэкспертного, бывало, что родители били рукой по попе больно. Очень боялся полиции, так как опасался, что его опять отдадут в детский дом. Мужчина на его просьбы молчал с каменным лицом. Подэкспертный остановился у лестницы, встал на колени перед мужчиной, молил того, чтобы он не сообщал родителям. Говорил, что сам уберет стекло. Мужчина ответил отрицательно. Подэкспертный спрятался за гараж, мужчина его звал. Когда подошли к дому, мужчина звонил по всем квартирам в домофон. Подэкспертный в это время громко рыдал. Мама услышала, что он плачет. Дяденька сказал подэкспертному, что расскажет родителям о случившемся и скажет им, чтобы они его не ругали. Когда мама вышла, она стала ругаться с дядей, затем вышел отец, тоже с ним ругался. Когда пришли домой, подэкспертный взял любимую мягкую игрушку пингвина, обнял ее, «дрожал и плакал». Плач приносил облегчение на душе. Со слов подэкспертного, он плакал около 1-2 часов. Вызвали скорую помощь, чтобы его успокоить. В машине скорой помощи продолжал плакать, не мог остановиться, хотя боялся, что его положат в больницу. В больнице дали глицин, «добрая тетя врач» с ним ласково поговорила, он успокоился. После больницы папа купил подэкспертному «самое дорогое мороженое». Вечером долго не мог уснуть. Затем забыл о случившемся, а через день вдруг без причины об этом вспомнил. Стал вздрагивать при каждом звонке в дверь, прятался под кровать с телефоном и ждал, когда придут родители. Со слов подэкспертного, он боялся, что это в дверь звонит полиция, которая пришла его забрать в детский дом. Когда через некоторое время увидел того мужчину на улице, испугался, надел на голову капюшон. Подэкспертный утверждает, что раньше дружил с мальчиком Ильей, но потом выяснил, что тот «сын А1, и перестал с ним дружить». Комиссия экспертов пришла к выводам о том, что А3 до 03 июля 2022 года страдал психическим расстройством в форме смешанного специфического расстройства психологического развития; на фоне имеющегося психического расстройства после событий 03 июля 2022 года у него возникло новое психическое расстройство в форме фобического тревожного расстройства, о чем свидетельствует появление непосредственно после произошедшего 03 июля 2022 года ранее не выявляемых у подэкспертного симптомов, а именно: тревога, беспокойство, напряжение, страхи (фобии), психосоциальные нарушения (он постоянно возвращался в разговорах к этому случаю, стал бояться выходить из дома, т.к. боялся встретить А1 на улице, боялся, что этот человек явится к ним домой, ребенку везде мерещился А1, он видел его в каждом похожем мужчине, пугался, боялся всех мужчин, от любого звонка в дом прятался под кровать, потому что думал, что приехала полиция, боялся, что его опять заберут в детский дом, испытывал беспокойство при рассказе о психотравмирующей ситуации, при этом становился напряженным, сидел в закрытой позе, смотрел перед собой в одну точку), а также нарушения сна (бессонница, кошмары, связанные с произошедшим), при психологическом исследовании в этот период выявлены очень высокий уровень тревожности, эмоциональный дисбаланс, ориентация на прошлое, некоторая подавленность, депрессивные тенденции. Учитывая, что данное психическое расстройство психогенного генеза, в содержании психопатологических переживаний которого отражается специфическая психотравма, отмечается четкая связь фабулы страха с пережитой психотравмой, и состояние субъективного дистресса возникло непосредственно после стрессового события, можно установить прямую причинно- следственную связь возникновения фобического тревожного расстройства с психотравмирующей ситуацией 03 июля 2022 года (т.2 л.д. 39-48),

аналогичными выводами, отраженными в Заключении комиссионной комплексной экспертизы по материалам дела № 721 от 10 декабря 2024 года, в котором так же указано, что указанное психическое расстройство возникло непосредственно после совершения в отношении А3 действий 3 июля 2022 года и сопровождались длительным расстройством здоровья на срок свыше 21 дня, вплоть до 27 августа 2022 года, фобическое тревожное расстройство квалифицируется как вред здоровью средней тяжести (т. 3 л.д. 51-78),

заключениями экспертов ФИО1 и ФИО2 в ходе рассмотрения спора, которые поддержали выводы, изложенные в экспертном заключении, дали подробные пояснения относительно проведенного исследования. При этом эксперт А10 показала, что проявление у ребенка фобического расстройства вызвано психо-травмирующей ситуацией, при исследовании беседа проводилась непосредственно с ребенком, влияние опекуна было исключено (т. 1 л.д. 64-69, т. 3 л.д. 39-41).

Разрешая настоящие исковые требования, суд находит, что меры, предпринятые ответчиком, к поступку ребенка не соответствовали характеру и последствиям его действий, учитывая, что оконная рама в непригодном для использования состоянии, с разбитыми стеклами, находилась на свалке, действиями А3 вред чьему-либо имуществу причинен не был, очевидной опасности причинения вреда здоровью, как самому А11, так и иным лицам, не установлено. При этом, суд принимает во внимание, что и после прекращения А3 своих действий, ответчик настаивал на предоставлении ему сведений об адресе родителей, получив от ребенка отказ, указывал на необходимость вызова полиции, при этом сильная эмоциональная реакция А3 (уговаривал не сообщать родителям, не звонить в полицию, плакал, вставал на колени) не остановили А1 и он продолжал оказывать психологическое давление на ребенка.

Совокупность вышеприведенных обстоятельств, подтвержденных доказательствами, имеющимися в материалах дела, свидетельствует о наличии виновных действий ответчика по отношению к малолетнему А3, в результате которых психическое состояние ребенка значительно ухудшилось и ему потребовалась медицинская помощь, включающая в себя длительное лечение, в том числе стационарное, исходя из чего суд приходит к выводу о том, что А3 безусловно был причинен моральный вред, выразившийся в физических и нравственных страданиях, в связи с чем находит, что с А1 подлежит взысканию компенсация морального вреда.

Доводы стороны ответчика о том, что экспертизы проведены с существенными нарушениями, поскольку ребенок был опрошен в присутствии опекунов, при этом экспертами не указано на каком основании он был приглашен на беседу, что свидетельствует о том, что эксперты самостоятельно собирали доказательства, при беседе на А3 оказывалось влияние опекуна, суд находит несостоятельными, поскольку экспертами при проведении экспертизы была исследована вся предоставленная медицинская документация, материалы настоящего дела, исследование проведено экспертами психиатрами и психологом, экспериментально-психологическое исследование проводилось с применением множеством методов, в том числе с использованием беседы, тестов, что исключает возможность влияния опекуна на ответы А3 Данное обстоятельство подтвердила так же эксперт А10 в судебном заседании, пояснив, что беседа проводилась непосредственно с ребенком, влияние опекуна было исключено, выводы сделаны на основании медицинских документов. При этом суд принимает во внимание, что экспертиза проведена профильными специалистами, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, заключение содержит сведения о произведенных исследованиях, анализ медицинских документов, выводы, которые согласуются с исследовательской частью. Принимая в качестве допустимых и достоверных доказательств вышепоименованные Заключения экспертов, данные в том числе в судебных заседаниях, суд учитывает, что они согласуются между собой и иными доказательствами, представленными в материалы дела, в то время как указанные доводы ответчика основаны лишь на несогласии с выводами экспертов.

Доводы представителей ответчика о том, что фобическое расстройство у А3 могло возникнуть в результате имеющихся у него заболеваний или на фоне страха перед реакцией опекунов на его поведение, суд не принимает во внимание, поскольку они основаны на предположениях, в нарушение ст. 56 ГПК РФ, доказательств в подтверждение этому не представлено. Вместе с тем отсутствие ранее у А3 фобического расстройства подтверждается представленной медицинской документацией, заключениями экспертов. Так же из заключения эксперта А10 в судебном заседании следует, что при беседе с А3 в присутствии опекуна, она никакого страха у него не увидела; согласно пояснениям представителя органа опеки и попечительства в ходе рассмотрения настоящего спора, взаимоотношения между ребенком и опекунами нормальные, доброжелательные. Сам по себе факт того, что А3 просил А1 не говорить родителям о том, что он бил стекло, при отсутствии иных доказательств, безусловно не свидетельствует о наличии страха ребенка перед своими опекунами. Более того, в ходе рассмотрения настоящего дела иных объективных причин, в результате которых могло возникнуть у ребенка фобическое расстройство, не установлено. Таким образом, учитывая, что по делам данной категории споров бремя доказывания отсутствия вины в причинении вреда законом возложено на ответчика, которым доказательств тому не представлено, суд не усматривает правовых оснований для освобождения его от ответственности.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает возраст А3, что в результате действий ответчика ему причинен вред здоровью, который, согласно Заключению комиссионной комплексной экспертизы по материалам дела № 721 от 10 декабря 2024 года, квалифицируется как вред средней тяжести, продолжительность амбулаторного и стационарного лечения, характер и степень нравственных страданий.

Так же суд учитывает материальное положение ответчика, которым в материалы дела представлены свидетельства о рождении детей от 25 сентября 2012 года, от 5 июля 2004 года, от 22 июня 2021 года, согласно которым А1 имеет на иждивении троих несовершеннолетних детей; сведения о доходах его и супруги, о расходах, о наличии кредитных обязательств (т.1 л.д. 61-63, т. 3 л.д. 115-120, 132-139, 150-210).

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, исходя из принципа разумности и справедливости, суд приходит к выводу о том, что размер компенсации морального вреда, соответствующий степени нравственных страданий А3, подлежит взысканию с ответчика в размере 200000 рублей.

Государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, в соответствии с положениями ст. 103 ГПК РФ подлежит взысканию с ответчика в доход местного бюджета в сумме 300 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194 – 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Взыскать с А1 в пользу А3 в лице законного представителя А2 компенсацию морального вреда в размере 200000 рублей.

Взыскать с А1 в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд через Октябрьский районный суд г. Красноярска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Подписано председательствующим 19 мая 2025 года

Копия верна

Судья