Судья Ярмышко-Лыганова Т.Н. УИД 39RS0008-01-2022-001387-67

дело №2-10/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№ 33-4737/2023

«29» августа 2023 года г.Калининград

Судебная коллегия по гражданским делам Калининградского областного суда в составе:

председательствующего Чашиной Е.В.

судей Теплинской Т.В., Алексенко Л.В.

с участием прокурора Ботвиной Л.В.

при секретаре Юдиной Т.К.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционным жалобам ФИО2, ФИО3, ФИО4, ИП ФИО5 Дер ФИО6 на решение Гусевского городского суда Калининградской области от 25 января 2023 года по делу по искам ФИО2, ФИО3, ФИО4 к ИП главе КФХ ФИО5 Дер ФИО6 о взыскании денежной компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Теплинской Т.В., объяснения ФИО3, представителя ФИО2, ФИО3, ФИО4 – ФИО7, представителя ИП главы КФХ ФИО5 Дер ФИО6 – ФИО8, поддержавших доводы своих апелляционных жалоб, заключение прокурора, полагавшего решение суда подлежащим изменению с увеличением размера компенсации морального вреда, взысканного в пользу истцов, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А:

Истцы ФИО2, ФИО3, ФИО4 обратились с иском к ИП главе КФХ ФИО5 Дер ФИО6 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате смерти ФИО1. В обоснование иска указали, что ФИО2 является супругой ФИО1, ФИО3, ФИО4 – его сыновьями. С ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и ответчиком заключен трудовой договор (контракт), на основании приказа о приеме на работу № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 принят на должность <данные изъяты> на период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ со сдельной оплатой труда, с режимом работы – в сезон сельскохозяйственных работ – ненормированный рабочий день, вне сезонных работ – нормальная продолжительность рабочего дня.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 погиб в результате несчастного случая на производстве, о чем составлен акт № от ДД.ММ.ГГГГ. Вместе с тем, причины его гибели до настоящего времени не установлены.

Постановлением следователя Черняховского межрайонного следственного отдела СК РФ по Калининградской области от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело по факту смерти ФИО1 прекращено по п.1 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием события преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 109, ч. 4 ст. 111, ч. 1 ст. 105, ч. 2 ст. 143, ч. 2 ст. 216 УК РФ.

Ссылаясь на то, что ФИО1 погиб при выполнении своих трудовых обязанностей у ИП главы КФХ ФИО5 Дер ФИО6 в результате воздействия на него источника повышенной опасности – автопогрузчика «<данные изъяты>», принадлежащего ИП КФХ ФИО5 Дер ФИО6, при этом в результате его гибели им причинены неизгладимые моральные страдания, они испытали чувство внутреннего психологического дискомфорта, переживания, просили взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию в счет возмещения морального вреда в размере по 1 000 000 рублей каждому.

Решением Гусевского городского суда Калининградской области от 25 января 2023 года исковые требования ФИО2, ФИО3, ФИО4 к ИП главе КФХ ФИО5 Дер ФИО6 о взыскании денежной компенсации морального вреда удовлетворены частично.

Взыскана с ИП главы КФХ ФИО5 Дер ФИО6 в пользу ФИО2, денежная компенсация морального вреда в сумме 200 000 рублей.

Взыскана с ИП главы КФХ ФИО5 Дер ФИО6 в пользу ФИО4 и ФИО3 денежная компенсация морального вреда в размере по 150 000 рублей в пользу каждого.

В остальной части исковых требований отказано.

В апелляционной жалобе ФИО2, ФИО3, ФИО4 просят решение суда изменить, увеличив размер компенсации морального вреда до 1 000 000 рублей в пользу каждого. Указывают, что суд не привел в решении мотивы и не обосновал размер определенной ко взысканию компенсации морального вред, также не приведены мотивы степени вины работодателя. Обращают внимание на то, что ФИО1 в нарушение требований действующего законодательства работал с превышением нормальной продолжительности рабочего времени, при этом предрейсовые осмотры медицинским работником водителей не были организованы работодателем, инструктаж по охране труда носил разовый характер, что не было принято судом во внимание при определении размера компенсации морального вреда. Ссылаются на то, что вина ФИО1 в своей собственной гибели не установлена, в связи с чем положения ч.2 ст.1083 ГК РФ в данном случае применению не подлежат. Указывает, что в решении суда не нашло отражение то обстоятельство, что гибель ФИО1 произошла в результате взаимодействия с источником повышенной опасности.

В апелляционной жалобе ИП ФИО5 Дер ФИО6 просит решение суда отменить и вынести новое решение об отказе в иске. Ссылается на отсутствие нарушений в организации охраны труды со стороны работодателя, и, соответственно, отсутствии вины ответчика в произошедшем несчастном случае, в результате которого погиб работник. Сама по себе трагическая гибель ФИО1 на рабочем месте не является следствием нарушения правил охраны труда либо иного действия или бездействия работодателя, в связи с чем оснований для взыскании с ответчика компенсации морального вреда у суда не имелось. Считает, что смерть ФИО1 наступила в результате личной неосторожности самого работника, что отражено в заключении технической экспертизы.

Истцы ФИО2, ФИО4, ответчик ИП глава КФХ ФИО5 Дер ФИО9 в заседание судебной коллегии не явились, о времени и месте рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции извещены надлежащим образом, в связи с чем с учетом требований ст.ст.167, 327 ГПК РФ судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие указанных лиц.

Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции с учетом доводов, изложенных в апелляционных жалобах, судебная коллегия находит решение подлежащим изменению.

Судом установлено, что ФИО5 Дер ФИО6 в предусмотренном действующим законодательством порядке зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя - главы крестьянского (фермерского) хозяйства с ДД.ММ.ГГГГ. Основным видом деятельности крестьянского (фермерского) хозяйства является выращивание зерновых культур, дополнительными, в том числе разведение молочного крупного рогатого скота, производство сырого молока.

ФИО1, состоявший в трудовых отношениях с ИП главой КФХ ФИО5 Дер ФИО6 в должности <данные изъяты>, погиб ДД.ММ.ГГГГ на рабочем месте (<данные изъяты>) при исполнении трудовых обязанностей.

Согласно заключению главного государственного инспектора труда № от ДД.ММ.ГГГГ несчастный случай со смертельным исходом, произошедший с ФИО1, <данные изъяты> ИП ФИО5 Ден ФИО6, участвовавший в производственной деятельности работодателя, подлежит квалификации как связанный с производством. В заключении указано, что оборудованием, использование которого привело к травме, является автопогрузчик «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, год выпуска ДД.ММ.ГГГГ.

Установить причины несчастного случая не представилось возможным в виду отсутствия его непосредственных очевидцев и наличия противоречий между выводами технической экспертизы (экспертное заключение №) и выводами комиссионной судебно-медицинской экспертизы по материалам уголовного дела.

На основании данного заключения работодателем составлен акт № о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ, обстоятельства нечастного случая, вид происшествия, оборудование, использование которого привело к несчастному случаю, причины несчастного случая повторяют содержание заключения.

По факту смерти ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ следователем Черняховского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Калининградской области было возбуждено уголовное дело, которое постановлением от ДД.ММ.ГГГГ прекращено по основанию, предусмотренному п.1 ч.1 ст.24 УПК РФ, за отсутствием события преступлений, предусмотренных ч.1 ст.109, ч.4 ст.111, ч.1 ст.105, ч.2 ст.143, ч.2 ст.216 УК РФ.

Из содержания указанного постановления следует, что смерть ФИО1 наступила в результате неосторожных действий самого потерпевшего, выразившиеся в нарушении им условий охраны труда, а именно, в том, что он вышел из кабины технически исправного транспортного средства, не затормозив его при помощи стояночного тормоза, не выключив зажигание, в результате чего произошло скольжение его ног по ступеням автопогрузчика с падением ФИО1 под погрузчик при его движении с последующим переездом колесом погрузчика через туловище последнего.

Таким образом, факт гибели ФИО1 в результате воздействия на него автопогрузчика «<данные изъяты>», владельцем которого является ФИО5 Дер ФИО6, и на котором работник исполнял свои трудовые обязанности, подтвержден совокупностью исследованных судом доказательств.

Разрешая спор и частично удовлетворяя заявленные исковые требования о компенсации морального вреда, причиненного гибелью близкого родственника (супруга и отца) вследствие несчастного случая на производстве, суд первой инстанции исходил из наличия правовых оснований для возложения ответственности на ответчика, как работодателя погибшего работника, не обеспечившего безопасные условия труда.

Судебная коллегия в целом соглашается с выводами суда первой инстанции.

В соответствии с положениями ст.212 ТК РФ (в редакции на момент гибели работника) обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить, в том числе режим труда и отдыха работников в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права; не допускать к работе лиц, не прошедших в установленном порядке обучение и инструктаж по охране труда, стажировку и проверку знаний требований охраны труда.

Из части первой ст.21, части второй ст.22, части первой ст.210, части первой ст.212, части первой ст. 219, части первой ст.237 ТК РФ в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве право на такое возмещение вреда имеют названные в законе лица, которым причинен ущерб в результате смерти кормильца. Моральный вред членам семьи работника, если смерть работника наступила вследствие несчастного случая на производстве, возмещает работодатель, не обеспечивший работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

Из инструкции по охране труда для тракториста, с которой ФИО1 был ознакомлен ДД.ММ.ГГГГ, следует, что повторный инструктаж по охране труда на рабочем месте, <данные изъяты> должен проходить не реже, чем через каждые 3 месяца.

Вместе с тем, из материалов дела следует, что такой повторный инструктаж с ФИО1 через 3 месяца не проводился. Имеющаяся в журнале инструктажа по технике безопасности запись о прохождении указанным работником такого инструктажа ДД.ММ.ГГГГ не может быть признана достоверной, поскольку следующая запись датирована ДД.ММ.ГГГГ. Кроме того, подпись работника ФИО1 о прохождении им инструктажа в указанную дату отсутствует (в левой нижней части журнала добавлена строка, при этом в правой части журнала, где должна находиться подпись работника, такая строка отсутствует).

Также судебная коллегия учитывает, что в соответствии с приказом от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был допущен к работе на автопогрузчике, однако доказательств, отвечающих требованиям ст.ст.55, 59-61 ГПК РФ и подтверждающих, что с указанным работником был проведен первичный инструктаж по охране труда при работе на автопогрузчике, а затем по истечении трех месяцев повторный инструктаж, материалы дела не содержат.

В журнале инструктажа техники безопасности имеется запись о прохождении ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ инструктажа, как тракториста.

Кроме того, из представленного в материалы дела табеля учета рабочего времени ФИО1 следует, что до наступления несчастного случая работник осуществлял трудовые обязанности в течение 8 дней подряд при ежедневной продолжительности рабочего времени 10 часов, что свидетельствует о нарушении работодателем требований статьи 110 ТК РФ, устанавливающей продолжительность еженедельного непрерывного отдыха не менее 42-х часов.

Таким образом, совокупность установленных обстоятельств свидетельствует о том, что работодателем не были обеспечены безопасные условия труда и его охрана, не проведен ни первичный, ни повторный инструктаж по охране труда в связи с работой ФИО1 на автопогрузчике, при выполнении которой произошел несчастный случай, а также не был обеспечен режим отдыха для данного работника, следовательно, обязанность по возмещению морального вреда членам семьи работника обоснованно возложена на работодателя, в данном случае на ИП главу КФХ ФИО5 Дер ФИО6

Приводимые в апелляционной жалобе ответчика доводы об отсутствии ее вины в произошедшем с ФИО1 несчастном случае, со ссылкой, в том числе на заключение государственного инспектора по труду, в котором отсутствует указание на несоблюдение ИП главы КФХ ФИО5 Дер ФИО6 правил охраны труда, не могут быть признаны состоятельными, поскольку опровергается совокупностью имеющихся в материалах доказательств, свидетельствующих о том, что ответчик, как работодатель не обеспечил безопасность своего работника ФИО1 при проведении им работ на автопогрузчике.

Также судебная коллегия учитывает, что согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по смыслу ст. 1079 ГК РФ источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами.

Ответственность за вред, причиненный действием таких источников, должна наступать как при целенаправленном их использовании, так и при самопроизвольном проявлении их вредоносных свойств (например, в случае причинения вреда вследствие самопроизвольного движения автомобиля).

Статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Таким образом, учитывая, что смерть ФИО1 наступила в результате воздействия на него автопогрузчика, который как самоходная машина, приводимая в движение двигателем, подпадает под понятие «транспортное средство» и обладает признаками источника повышенной опасности, ответчик, как владелец указанного транспортного средства, в силу положений ст.1079 ГК РФ также несет ответственность по компенсации истцам морального вреда независимо от наличия его вины, при том, что доказательств возникновения вреда вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего не представлено.

В тоже время решая вопрос о размере компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истцов, суд первой инстанции в полной мере не учел все фактические обстоятельства дела, в связи с чем доводы апелляционной жалобы стороны истца заслуживают внимания.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Согласно разъяснениям в п. 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» в случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 ТК РФ).

Учитывая, что ответчиком были допущены нарушения возложенных на него законом обязанностей по охране труда работника, то обстоятельство, что ответчик также является владельцем источника повышенной опасности, в результате воздействия которого наступила гибель ФИО1, отсутствие в действиях последнего грубой неосторожности, обстоятельства, при которых погиб ФИО1, характер действий самого работника, его возраст (<данные изъяты> лет), характер и степень причиненных истцам нравственных страданий, вызванных смертью супруга и отца, что является тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие переживания, их возраст (супруге – <данные изъяты> год, сыну Максиму – <данные изъяты> лет, сыну Денису – <данные изъяты> лет), принимая во внимание, что супруги ФИО31 состояли в браке и совместно проживали более <данные изъяты> лет, сыновья проживали отдельно, но с отцом поддерживали тесную и постоянную связь, судебная коллегия приходит к выводу о том, что размер компенсации морального вреда в данном случае подлежит увеличению до 500 000 рублей в пользу супруги и до 300 000 рублей в пользу каждого из сыновей.

По мнению судебной коллегии, указанный размер компенсации морального вреда в наибольшей степени отвечает требованиям разумности и справедливости, позволит сгладить остроту перенесенных истцами нравственных страданий, смягчить их переживания.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в заявленном истцами размере, судебная коллегия не усматривает.

С учетом изложенного, решение суда подлежит соответствующему изменению.

Руководствуясь ст.ст.328, 329,330 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А:

решение Гусевского городского суда Калининградской области от 25 января 2023 года изменить, увеличив размер денежной компенсации морального вреда, взысканного с ИП главы КФХ ФИО5 Дер ФИО6 в пользу ФИО2 до 500 000 рублей, в пользу ФИО4 до 300 000 рублей, в пользу ФИО3 до 300 000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения. апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 01.09.2023.

Председательствующий:

Судьи: