Решение по делу № 2-6/2023 от 31.03.2023 - о компенсации морального вреда.

дело №2-6/2023

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

п. Адамовка 31 марта 2023 года

Адамовский районный суд Оренбургской области в составе:

председательствующего судьи Абдулова М.К.,

при секретаре судебного заседания Назымок О.В.,

с участием истца ФИО5, её представителя ФИО6, действующей на основании ордера адвоката,

представителя ответчика ГБУЗ «Адамовская районная больница» ФИО7, действующей на основании доверенности,

старшего помощника прокурора Адамовского района Аминовой А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5.Б.А. к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Адамовская районная больница» о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ :

ФИО5 обратилась в суд с указанным иском, указав в его обоснование, что 24 июня 2021 года в 17 часов 10 минут в ГБУЗ «Адамовская РБ» скончался её сын ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р.

Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа от 9 августа 2021 года, смерть её сына наступила в результате острого отравления газом (бутаном).

25 августа 2021 года по факту смерти её сына ФИО1 в Новоорском МСО СУ СК РФ по Оренбургской области было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ.

В рамках данного уголовного дела в ГКУЗОТ «Пермское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» была проведена комплексная судебно-медицинская экспертиза, в ходе которой причинно-следственная связь между действиями медицинских работников и наступившей смертью ФИО1 не была установлена, однако выявлены множественные дефекты оказания медицинской помощи, а именно: ненадлежащее заполнение медицинскими работниками медицинской документации пациента, при интерпретации результатов ЭКГ описываются асистолия, не обосновываются показания к проведению дефибрилляции, неверно выбрана сила разряда (с учетом массы, роста и возраста пациента).

Заключением экспертизы АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» от 30 мая 2022 года, проведенной по её обращению, также были установлены дефекты оказания медицинской помощи её сыну ФИО1, а именно: отсутствие в медицинской документации результатов обследования, осмотров, консультаций состояния здоровья, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи застрахованному лицу, а также невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи.

Полагает, что её сыну были оказаны медицинские услуги несвоевременно и ненадлежащего качества, поскольку не была организована его санитарно-авиационная эвакуация, с момента начала оказания неотложной помощи не проводилась медикаментозная стимуляция восстановления спонтанной сердечной деятельности, а также не проводились все необходимые мероприятия согласно существующим стандартам оказания медицинской помощи в случае развития клинической смерти. Считает, что некачественные медицинские услуги, оказанные сотрудниками ГБУЗ «Адамовская РБ» её сыну, способствовали наступлению смерти ФИО1 В случае оказания её сыну качественной и своевременной медицинской помощи с учетом возраста и состояния здоровья у её сына имелись бы шансы на благоприятный исход для жизни.

Указывает, что ненадлежащим оказанием медицинской помощи и в связи со смертью её единственного ребенка она претерпела нравственные страдания в виде чувства негодования, возмущения, бессилия, боли от потери своего сына. Смерть сына подорвала её жизненные силы и здоровье. Потеря ребенка причинила ей душевную незаживающую рану, моральные страдания, боль и горечь утраты которые она испытывает ежеминутно. Она постоянно думает о том, что в случае своевременно и качественно оказанной её сыну медицинской помощи, ребенка можно было бы спасти. Смерть сына превратила её жизнь в бесконечный кошмар, любые воспоминания об этом вызывают слезы, она не может спокойно спать по ночам. До сих пор она не оправилась от стресса в связи с потерей сына. Степень причиненных ей нравственных и физических страданий она оценивает в размере 5000000 рублей.

Ссылаясь на статьи 151, 1064, 1068 ГК РФ, учитывая, что ненадлежащее оказание медицинской помощи привело к смерти ФИО1, а его смерть причинила ей как матери нравственные страдания, просит взыскать с ГБУЗ «Адамовская РБ» в свою пользу 5 000 000 рублей в счёт компенсации морального вреда, а также 30000 рублей в счет расходов по оплате услуг представителя.

Определением от 3 октября 2022 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, привлечено Министерство финансов Оренбургской области.

Определением от 21 ноября 2022 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, привлечены ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 и ФИО12 – работники ГБУЗ «Адамовская РБ», так или иначе оказывавшие медицинскую помощь ФИО1

В судебном заседании истец ФИО5 исковые требования поддержала и просила их удовлетворить. Пояснила, что сотрудники ГБУЗ «Адамовская РБ» не предприняли все возможные действия для спасения её сына, поскольку не обратились за консультацией посредством ВКС с Оренбургской областной больницей, не вызвали санавиацию. Обратила внимание, что медицинский работник ФИО11 при оказании первичной медицинской помощи её сыну не имела при себе чемодан с медицинскими препаратами, в связи с чем было упущено время с момента транспортировки её сына из с. Аниховки в районную больницу в п. Адамовка, так как по пути в больницу ребенку не были введены жизненно необходимые препараты, а также было упущено время в больнице, так как врачи не обратились за консультацией к областным врачам. При поступлении её сына в ГБУЗ «Адамовская РБ» медицинские работники не установили вес и рост мальчика, при этом сила разряда должна была ему подаваться как взрослому человеку, а также не взяли анализы для оказания экстренной помощи. В больнице не оказалось необходимого оборудования – дефибриллятора с нужной мощностью и анализатора газов в крови. Кроме этого, медицинскими работниками при оказании медицинской помощи были нарушены стандарты при заполнении медицинской документации. Из заключения экспертизы, проведенной в рамках расследования уголовного дела, следует, что медицинская помощь её сыну была оказана некачественно. Заключение экспертизы № от 11 мая 2022 года, проведенной в рамках уголовного дела, не оспаривала. Ходатайство о назначении по делу судебной медицинской экспертизы не заявляла.

Представитель истца ФИО6 в судебном заседании исковые требования поддержала и просила их удовлетворить по основаниям и обстоятельствам, изложенным в иске.

Представитель ответчика ГБУЗ «Адамовская районная больница» ФИО7 в судебном заседании исковые требования не признала и просила отказать в их удовлетворении по доводам, изложенным в письменном отзыве на иск. Указывает, что медицинские работники приняли все зависящие от них меры и оказали ФИО1 надлежащую медицинскую помощь.

Третьи лица ФИО11 и ФИО8 в судебном заседании участия не принимали, о дате, месте и времени рассмотрения дела были извещены надлежащим образом, в письменных заявлениях на имя суда просили о рассмотрении дела в их отсутствие.

В судебном заседании, состоявшемся 31 марта 2023 года, третье лицо ФИО11 исковые требования не признала. Пояснила, что работает фельдшером в ГБУЗ «Адамовская РБ». 24 июня 2021 года в 15 часов 59 минут ей позвонила соседка ФИО2, у которой проживал ФИО1, и сообщила, что ФИО1 упал где-то на улице или в гараже и находится без сознания, просила прийти. Она в этот день не работала, так как была «на больничном», но решила помочь. Она взяла нашатырный спирт и побежала к ФИО2 По дороге она позвонила фельдшеру, которая находилась в амбулатории на дежурстве, но не смогла дозвониться, поскольку были проблемы со связью. Когда она прибежала к ФИО13, ФИО1 лежал в доме на диване, он был бледным, ни на что не реагировал. Она сразу же вызвала скорую помощь и стала оказывать медицинскую помощь мальчику, помазала ему нашатырным спиртом виски, уши, начала делать искусственное дыхание. Она без перерыва делала ребенку искусственное дыхание, но никакой реакции не было. Дыхания у ребенка не было, но на сонной артерии вроде была пульсация, возможно из-за того, что она его качала, и были выбросы крови. Потом подъехал сосед, и они, чтобы не терять время, повезли мальчика навстречу скорой помощи. Где-то в 16 часов 35 минут они погрузили ФИО1 в машину и выехали в Адамовку навстречу автомобилю скорой помощи. В 16 часов 50 минут они подъехали к районной больнице, где их на улице ждала реанимационная бригада – врачи Мазепа и ФИО12. В машине скорой помощи на всём протяжении пути они с фельдшером также проводили реанимационные мероприятия, а именно массаж сердца, мешок Амбу, но дыхания у ребенка не было, пульс вроде прощупывался, но очень непонятный, возможно за счет того, что они делали массаж сердца, поэтому были выбросы крови.

В судебном заседании, состоявшемся 31 марта 2023 года, третье лицо ФИО8 исковые требования не признала и пояснила, что работает реаниматологом в ГБУЗ «Адамовская РБ». 24 июня 2021 года она была на дежурстве ургентным специалистом. Ей позвонили и сказали, что везут тяжелого ребенка, без сознания. Она взяла реанимационную трубку и ларингоскоп для того, чтобы обеспечить проходимость дыхательных путей. Когда привезли мальчика, она осмотрела его, проверила пульс - он отсутствовал, дыхания не было, зрачки были расширенные, на свет не реагировали. После этого она заинтубировала ребенка, обеспечив проходимость дыхательных путей, после чего мальчика подняли в реанимационное отделение, где они стали проводить реанимационные мероприятия уже через реанимационную трубку и мешок Амбу. Поскольку артериального давления у ребенка не было, и вены спались, у них не получилось катетеризовать центральный доступ, но был перифирический катетер, который ребенку поставили в автомобиле скорой помощи. Реанимационные мероприятия проводились на протяжении 30 минут, а именно непрямой массаж сердца с частотой 100 компрессий в минуту с ИВЛ, с мешком Амбу, через реанимационную трубку вводился раствор адреналина, каждые 5 минут проводилась оценка сердечного ритма. Также были подключены электроды ЭКГ для того, чтобы проверить, есть ли сердцебиение или нет – сердцебиения не было, была асистолия, а также проводилась дефибрилляция, но безрезультатно. У них имеется только один дефибриллятор мощностью № Дж, а ребенку с учетом его веса необходимо было как минимум № Дж.

Третьи лица ФИО10 и ФИО12 в судебном заседании участия не принимали, о дате, месте и времени рассмотрения дела были извещены надлежащим образом, в письменных заявлениях на имя суда просили о рассмотрении дела в их отсутствие.

Третье лицо ФИО9 в судебном заседании участия не принимала, о дате, месте и времени рассмотрения дела была извещена надлежащим образом. Не сообщила суду об уважительности причин неявки в суд и не просила о рассмотрении дела в её отсутствие.

Представители третьих лиц Министерства здравоохранения Оренбургской области, Акционерного общества «Страховая компания «СОГАЗ-Мед», Министерства финансов Оренбургской области в судебном заседании участия не принимали, о дате, месте и времени рассмотрения дела были извещены надлежащим образом. Не сообщили суду об уважительности причин неявки в суд и не просили о рассмотрении дела в их отсутствие.

На основании ч.ч. 3 и 5 ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие вышеуказанных третьих лиц и их представителей.

Исследовав материалы дела, выслушав стороны и их представителей, заключение прокурора, полагавшего необходимым в удовлетворении исковых требований отказать, суд приходит к следующему.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную <данные изъяты>, честь и доброе имя, <данные изъяты> переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (абзац 2 пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Согласно пунктам 25 - 28 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Кроме того, согласно пунктам 48 и 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Как следует из материалов уголовного дела и установлено судом, 24 июня 2021 года с ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, произошёл несчастный случай - отравление бутаном и изобутаном. В этот день ФИО1 находился совместно с несовершеннолетними ФИО3 и ФИО4 у последнего в гараже, где ФИО1 в течение 2-3 секунд вдыхал в рот газ бутан из бытового газового баллона. Когда ФИО1 закрыл вентиль баллона и повернулся к ребятам, у него резко посинели губы, он не мог стоять на ногах, начал падать. ФИО3 и ФИО4 занесли ФИО1 в дом и положили его на пол. ФИО1 был без сознания, ничего не говорил. ФИО4 позвал маму, которая сразу вышла на веранду и спросила, что с ФИО1 Они сказали, что тот упал и потерял сознание. О том, что ФИО1 вдыхал газ, они никому не говорили длительное время. После этого ФИО2 позвонила соседке ФИО11 и пыталась сама оказать мальчику первую медицинскую помощь, используя нашатырный спирт. Однако ФИО1 всё время был без сознания. Затем пришла ФИО11, которая также оказывала ребенку первую медицинскую помощь и вызвала бригаду скорой помощи. Однако реанимационные мероприятия оказались безрезультатными.

Как следует из свидетельства о смерти, ФИО1 умер ДД.ММ.ГГГГ.

Истец ФИО5 является матерью умершего ФИО1, что подтверждается копией свидетельства о рождении.

Обращаясь с иском в суд, ФИО5 полагает, что её сыну были оказаны медицинские услуги несвоевременно и ненадлежащего качества, поскольку не была организована его санитарно-авиационная эвакуация, с момента начала оказания неотложной помощи не проводилась медикаментозная стимуляция восстановления спонтанной сердечной деятельности, а также не проводились все необходимые мероприятия согласно существующим стандартам оказания медицинской помощи в случае развития клинической смерти.

Из материалов уголовного дела следует, что 25 августа 2021 года по факту смерти несовершеннолетнего ФИО1 Новоорским МСО СУ СК РФ по Оренбургской области было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ.

Из заключения эксперта № от 31 августа 2021 года следует, что смерть ФИО1 наступила 24 июня 2021 года в 17 часов 10 минут в ГБУЗ «Адамовская РБ» в результате острого отравления бытовым газом (бутаном, изобутаном), что подтверждается обнаружением бутана и изобутана при судебно-химическом исследовании крови, головного мозга и легких от трупа, а также морфологическими признаками, свидетельствующими об указанной причине смерти, обнаруженными при исследовании трупа и результатами судебно-гистологического исследования.

Заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы № от 11 мая 2022 года, проведенной экспертами ГКУЗОТ «Пермское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» в рамках расследования уголовного дела установлено, что смерть ФИО1 наступила от острого отравления газообразными углеводородами, что подтверждается обнаружением в крови, в веществе головного мозга и в легочной ткани потерпевшего бутана и изобутана, морфологическими признаками быстронаступившей смерти, клиническим данными. Острое отравление газообразными углеводородами у ФИО1 сопровождалось развитием острой сердечнососудистой и дыхательной недостаточности, диффузного аноксического поражения головного мозга, отека и набухания головного мозга, вызвало развитие угрожающего жизни состояния, поэтому в соответствии с пунктом 6.2.9. «Медицинских критериев» квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. При этом время наступления клинической смерти ФИО1 зарегистрировано медицинским работником ФИО11 24 июня 2021 года в 16:04, а время биологической смерти ФИО1 констатировано в протоколе установления смерти человека 24 июня 2021 года в 17:10.

Из копии карты вызова скорой медицинской помощи № от 24 июня 2021 года, оформленной на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., следует: «... Время приема вызова: 16:13.. . время прибытия на место вызова: 16:24. Время возвращения на станцию (подстанцию, отделение): 16:43.

ФИО1, возраст 15 лет.... Жалобы: время 16 ч. 30 мин. - на № км автотрассы Адамовка-Аниховка из салона легкового автомобиля в салон автомобиля скорой медицинской помощи перенесен ребенок, находящийся в бессознательном состоянии. Со слов тёти ФИО14 ребенок находился у неё в гостях в <адрес>, проживает в <адрес> мама ребенка на заработках в <адрес>. Со слов, ребенок с детьми находился на улице (перебирали металлолом), внезапно потерял сознание и упал. Сначала родственница пыталась самостоятельно привести ребенка в чувство, используя нашатырь, ребенок не реагировал, взывали соседку - мед.работника, которая посмотрела ребенка, вызвала скорую медицинскую помощь. Объективные данные: Общее состояние: клиническая смерть. Поведение: Сознание: отсутствует. Менингеальные знаки: Зрачки: мидриаз. Анизокория: Нистагм: Реакция на свет: отсутствует. Кожные покровы: серые. Акроцианоз: есть. Мраморность: нет. Отеки: нет. Сыпь: нет. Дыхание: Мешком Амбу, дыхательные шумы не прослушиваются, дыхательных движений нет. Пульс на периферических и центральных артериях отсутствует. Диагноз: 146.9 Остановка сердца неуточненная. острое. Оказанная помощь на месте вызова (проведенные манипуляции и мероприятия): oсмотр ….воздуховод через доступ. <данные изъяты> в/в, начаты реанимационные мероприятия - непрямой массаж сердца + ИВЛ мешком Амбу. Эффективность проведенных мероприятий: АД слева 0.0/0.0 АД справа: 0.0/0.0; ЧСС: 00. Результат выезда: доставлен в больницу ГБУЗ «Адамовская РБ», время приёма больного 16:40.

Из медицинской карты № стационарного больного, оформленной на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения в ГБУЗ «Адамовская РБ», следует: «... Дата и время поступления: 24 июня 2021 года, 16:40. Совместный осмотр с зам.главного врача по лечебной части ФИО9, врачом-педиатром ФИО12, врачом-реаниматологом ФИО8 Со слов тети ФИО14, проживающей в <...>, ребенок ФИО1 находился у неё в гостях. Мама ребенка находится на заработках в г. Москве, папы нет. Из анамнеза известно со слов тёти, что в 15:40 перебирал металлом с другими детьми на улице, внезапно потерял сознание и упал. Ребенка занесли домой, тетя самостоятельно пыталась привести ребенка в сознание, давала нашатырь и пригласила медработника, проживающего по соседству. Вызвали бригаду скорой медицинской помощи. Из дома начата транспортировка ребенка на личном транспорте в сопровождении медработника. В 16:30 ребенок перегружен в машину бригады скорой медицинской помощи ГБУЗ «Адамовская РБ», где был обеспечен венозный доступ, введен адреналин 1 мл, начаты ИВЛ мешком Амбу, непрямой массаж сердца. В 16:40 был доставлен в приемное отделение на носилках, лежа на спине в состоянии клинической смерти, без признаков сердечной и дыхательной деятельности. Предположительно у пациента можно заподозрить: Мальформацию сосудов головного мозга? Разрыв аневризмы головного мозга? Объемное образование головного мозга? Токсическое воздействие неизвестного вещества? Отек головного мозга. Были назначены КАК, БАК, группа крови, резус-фактор, взят анализ на химико-токсилогическую экспертизу, сделано ЭКГ, мочу взять не удалось. Попытка катетеризировать правую подключичную вену не удалась. Продолжены реанимационные мероприятия в полном объеме, согласно клиническим стандартам. Пациент под прямой ларингоскопии, с 1-ой попытки заинтубирован трубкой №, дыхание прослушивается во всех отделах. Начат непрямой массаж сердца с частотой 100-110 в мин, ИВЛ мешком Амбу через интубационную трубку, в/в струйно адреналин 1 мл, дефибрилляция с силой <данные изъяты> Дж, подсоединены электроды аппарата ЭКГ, на мониторе асистолия. В 16:50 продолжены непрямой массаж сердца, ИВЛ мешком Амбу через интубационную трубку в течение 5 минут, дефибрилляция с силой <данные изъяты> Дж, в/в струйно адреналин № мл, преднизолон <данные изъяты> мг в/в струйно, однократно на мониторе асистолия, отмечается цианоз слизистых, пульс на центральных артериях отсутствует, отсутствует сознание, зрачки широкие, реакции на свет нет. В 17:00 продолжены непрямой массаж сердца, ИВЛ мешком Амбу через интубационную трубку, введение адреналина через каждые 5 минут на фоне непрерывно проводимого непрямого массажа сердца, дефибрилляция с силой <данные изъяты> Дж, ИВЛ через интубационную трубку мешком Амбу - на мониторе асистолия, отмечается цианоз слизистых, пульс на центральных артериях отсутствует, отсутствует сознание, зрачки широкие, реакции на свет нет. Реанимационные мероприятия в течение 30 минут, без эффекта. Тоны сердца не выслушиваются. Зрачки на свет не реагируют. 24 июня 2021 года в 17:10 - констатация биологической смерти….».

Из ответа АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» от 30 мая 2022 года на обращение ФИО5 следует, что по обращению последней были организованы и проведены контрольно-экспертные мероприятия по случаю качества оказания медицинской помощи, в ходе которой были установлены дефекты оказания медицинской помощи несовершеннолетнему ФИО1, а именно отсутствие в медицинской документации результатов обследования, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья застрахованного лица, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи застрахованному лицу, а также невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи.

Вместе с тем, заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы № от 11 мая 2022 года, проведенной экспертами ГКУЗОТ «Пермское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» в рамках расследования уголовного дела, установлено, что состояние клинической смерти ФИО1 на всех этапах оказания медицинской помощи было диагностировано правильно и своевременно. Комплекс мероприятий ФИО1 выполнялся в соответствии с уровнем оказания медицинской помощи по стандартам клинической смерти.

Однако при анализе медицинской карты № стационарного больного выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: отсутствует карта наблюдения за пациентом с фиксацией параметров мониторирования, лекарственных назначений и дефибрилляции; в дневниковой записи дежурного реаниматолога и в посмертном эпикризе нет описания лекарственных назначений каждые 5 минут (как того требует оформление протокола проведения реанимационных мероприятий), в записях выделены три временных промежутка 16.50; 17:00; 17:10; нет информации о начале оксигенотерапии; нет указаний на исследование газов крови, показателей сатурации; при интерпретации результатов ЭКГ описывается асистолия, не обосновываются показания к проведению дефибрилляции: неверно выбрана сила разряда (с учетом массы, роста и возраста пациента) (ответ на вопросы 8 и 9).

Указанные дефекты оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «Адамовская РБ» являются нарушениями оформления медицинской документации и организационно-диагностическими и не носят лечебный характер. Лечебные мероприятия, в конкретном случае, проводились врачом-анестезиологом-реаниматологом в полном объеме и надлежащим образом; проведение реанимационных мероприятий в условиях отделения реанимации ГБУЗ «Адамовская РБ» проводилось с 16:40 в течение 30 минут и более через 35 минут с зафиксированного медицинскими работниками периода наступления состояния клинической смерти – с 16:04 часов. Указанные выше дефекты оказания медицинской помощи не привели к фатальному исходу, так как не оказали влияния на наступление клинической и биологической смерти потерпевшего и в причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1 от острого отравления газообразными углеводородами не состоят (ответ на вопросы 11, 12 и 15).

Суд принимает в качестве достоверного и надлежащего доказательства по настоящему делу заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы № от 11 мая 2022 года, поскольку указанное заключение соответствует требованиям части 2 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 8 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», экспертиза проведена с учетом материалов уголовного дела и медицинской документации, дана экспертами, имеющими необходимый практический стаж работы и квалификацию, предупрежденными об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения, в связи с чем оснований сомневаться в их компетентности не имеется, выводы комиссии экспертов представляются ясными и понятными.

Ответ АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» от 30 мая 2022 года не принимается судом в качестве допустимого и достоверного доказательства, поскольку он противоречит как медицинской документации, так и заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы № от 11 мая 2022 года.

Постановлением заместителя руководителя Новоорского МСО СУ СК РФ по Оренбургской области от 25 июля 2022 года вышеуказанное уголовное дело прекращено связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, в связи с отсутствием в действиях врача анестезиолога-реаниматолога ГБУЗ «Адамовская РБ» ФИО8, фельдшера БСМП «Адамовская РБ» ФИО10 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ; в связи с отсутствием в действиях врача анестезиолога-реаниматолога ГБУЗ «Адамовская РБ» ФИО8, фельдшера БСМП «Адамовская РБ» ФИО10 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ; в связи с отсутствием в действиях ФИО15, ФИО16, ФИО17 и ФИО18 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 151.2 УК РФ.

Таким образом, оценивая медицинскую помощь, оказанную медицинским работниками ГБУЗ «Адамовская РБ» ФИО1, заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы № от 11 мая 2022 года, суд приходит к выводу, что несмотря на наличие дефектов оказания медицинской помощи при заполнении медицинской документации, которые не носят лечебный характер, основным фактором негативного развития патологического процесса и приведшего к смерти ФИО1 послужило острое отравление газообразными углеводородами. При этом возможность предотвращения летального исхода при данном отравлении при реанимационных мероприятиях после 15 минут с момента наступления клинической смерти вообще была проблематична в плане восстановления функции и полноценной социализации пострадавшего, поскольку федеральные стандарты оказания медицинской помощи при острых отравлениях бутаном отсутствуют (ответ на вопросы 13 и 14 заключения экспертизы).

Суд также обращается внимание, что в указанном заключении экспертизы имеется следующее указание (ответ на вопрос 16): из литературных источников известно, что причиной смертельных отравлений бутаном, кроме аноксии мозга, может быть аритмогенное действие на миокард (фатальные нарушения сердечного ритма и проводимости). При ингаляции бутана наблюдается фибрилляция предсердий, удлинение интервала PQ, АВ-блокада, идиовентрикулярный ритм, удлинение и деформация комплекса QRS, двунаправленная желудочковая аритмия по типу «пируэт», удлинение интервала QT более чем на 30%. При анализе данных судебно-медицинских экспертиз установлено, что с момента ингаляции бутана до смерти проходило от нескольких секунд до 20-30 минут, при этом у всех потерпевших описывалась характерная однотипная картина. Подростки после окончания ингаляции находились в состоянии легкой эйфории или заторможенности, при этом самостоятельно передвигались и членораздельно изъяснялись, затем внезапно падали без сознания, начинали хрипеть, у них нарушалось дыхание, и смерть происходила в подавляющем большинстве случаев до приезда бригады скорой медицинской помощи. В рамках установления механизма танатогенеза у потерпевшего, следует отметить, что у ФИО1 по результатам патологоанатомического и гистологического исследований, имелась прижизненная патология сердца - кардиомиопатия в виде гипертрофических изменений отдельных кардиомиоцитов и диффузного перицеллярного кардиосклероза, что также способствовало наступлению негативного исхода при остром отравлении бутаном и изобутаном.

Принимая во внимание выводы вышеуказанного экспертного заключения, оснований не доверять которым у суда не имеется, и которое истцом не оспаривается, исходя из того, что наличие дефектов лечебного характера в оказании медицинской помощи ФИО1 на всех её этапах не наблюдается, а также что между действиями медицинских работников на всех этапах оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО1 причинно-следственная связь отсутствуют, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для возложения на ответчика ответственности в виде компенсации морального вреда.

Доводы истца о том, что ответчиком был нарушен приказ Минздрава России от 20 июня 2013 года № 388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи», суд находит необоснованными, поскольку на момент оказания ФИО1 скорой медицинской помощи, ближайшей медицинской организацией являлась ГБУЗ «Адамовская РБ», из с. Аниховка до районной больницы в п. Адамовка имелась транспортная доступность и техническая возможность осуществить эвакуацию ФИО1 наземным транспортом. Время доставки ФИО1 в приемное отделение районной больницы от момента вызова бригады скорой медицинской помощи составило менее 60 минут. При этом эвакуация ФИО1 автотранспортом была начата по настоянию родственников ФИО1

К доводам истца ФИО5 о том, что её сыну была оказана несвоевременная и некачественная неотложная медицинская помощь, суд также относится критически, поскольку из представленной медицинской документации и заключения экспертов следует, что медицинская помощь ФИО1 оказывалась на всех этапах своевременно, правильно и полно, оказываемая медицинская помощь была эффективной, ему проводилась медикаментозная стимуляция восстановления спонтанной сердечной деятельности как в машине скорой помощи, так и в районной больнице, медицинская помощь на всех этапах не привела к наступлению его смерти и не способствовала её наступлению, оказание медицинской помощи не находится в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1

Доводы о неэвакуации ФИО1 санитарной авиацией судом отклоняются, поскольку для суда очевидно, что эвакуация ФИО1 санитарной авиацией не привела бы к благоприятному исходу ввиду длительности организации вылета вертолета и нахождения его в пути.

Доводы истца о том, что фельдшер ФИО11 при оказании первичной медицинской помощи ФИО1 не имела при себе чемодан с медицинскими препаратами, в связи с чем было упущено время с момента его транспортировки из <адрес> в районную больницу до <адрес>, так как по пути в больницу ребенку не были введены жизненно необходимые препараты, а также было упущено время в больнице, так как врачи не обратились за консультацией к областным врачам, являются необоснованными и опровергаются заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы № от 11 мая 2022 года. Кроме этого, на начало оказания неотложной помощи ФИО1 фельдшер ФИО11 находилась не при исполнении должностных обязанностей, она в то время была «на больничном» и была вызвана к ФИО1 не как фельдшер от районной больницы, а как частное лицо, как соседка. Кроме того, ею проводилась постоянная стимуляция восстановления спонтанной сердечно-легочной деятельности ребенка. Также суд отмечает, что ситуация осложнялась тем, что ни фельдшер ФИО11, ни врач ФИО8 не были в курсе того, что именно произошло с ребенком, никто им не сказал, что он отравился бутаном и изобутаном. В районной больнице ФИО1 также в полном объеме была проведена сердечно-легочная реанимация в течение 30 минут с периода наступления состояния клинической смерти. Оснований для дефибрилляции у врача-реаниматолога вообще не имелось, поскольку у ФИО1 на ЭКГ наблюдалась асистолия, артериальное давление отсутствовало, в связи с чем несостоятельны доводы истца о нарушении ответчиком правил о режиме мощности дефибриллятора (<данные изъяты> или <данные изъяты> Дж).

То «дыхание, которое прослеживалось во всех органах», о которых в судебном заседании последовательно поясняла истец ФИО5, не свидетельствует о наличии самостоятельного дыхания у ФИО1, а было вызвано исключительно действиями врачей при проведении искусственной вентиляции легких мешком Амбу. Самостоятельного дыхания у ФИО1 не наблюдалось, что прямо зафиксировано в медицинской документации.

Врач-анестезиолог-реаниматолог ФИО8, как и любой другой врач её специальности, обладает достаточными теоретическими и практическими навыками для принятия самостоятельных решений в рамках своей деятельности, а потому оснований для получения консультаций у врачей областной больницы, в том числе посредством видеоконференцсвязи, у неё не имелось.

Принимая во внимание, что дефекты при заполнении медицинской документации, а также другие дефекты (например, отсутствие дефибриллятора надлежащей мощности), допущенные врачами ГБУЗ «Адамовская РБ», не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО1, учитывая отсутствие в материалах дела доказательств наличия виновных, противоправных действий либо бездействия со стороны медицинских работников ГБУЗ «Адамовская РБ», и причинно-следственной связи между их действиями и наступившими последствиями в виде смерти ФИО1, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО5

Доводы истца ФИО5 о том, что её сына можно было бы спасти, являются её предположением, догадкой, не основаны на материалах дела. Остальные доводы истца основаны на её субъективном видении сложившейся медицинской ситуации, вызваны её эмоциональным состоянием в результате потери единственного сына, основаны на неправильном толковании норм права и основанием для компенсации морального вреда не являются.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ :

в удовлетворении иска ФИО5.Б.А. к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Адамовская районная больница» о компенсации морального вреда отказать в полном объеме заявленных требований.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Оренбургского областного суда через Адамовский районный суд Оренбургской области в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Решение изготовлено в окончательной форме 21 апреля 2023 года.

Председательствующий М.К. Абдулов