Дело № 33-3417/2023 Докладчик Афанасьева К.Е.

Номер дела в суде I инстанции № 2-240/2023 Судья Смирнова Н.А.

УИД 33RS0018-01-2023-000107-51

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Владимирского областного суда в составе:

председательствующего Глебовой С.В.,

судей Сергеевой С.М. и Афанасьевой К.Е.,

при секретаре Ремневе Н.Е.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Владимире 17 августа 2023 г. Згражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Судогодского районного суда Владимирской области от 19 апреля 2023 г., которым постановлено:

исковые требования ФИО1 к Частному учреждению здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Нижний Новгород» о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Взыскать с Частного учреждения здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Нижний Новгород» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН ****) компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 (три миллиона) рублей 00 копеек.

В удовлетворении остальной части исковых требований - отказать.

Взыскать с Частного учреждения здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Нижний Новгород» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

Заслушав доклад судьи Афанасьевой К.Е., выслушав представителей ответчика ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г.Нижний Новгород – ФИО2 и ФИО3, поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя истца ФИО1 – Алиева Э.Я., просившего решение суда оставить без изменения, заслушав заключение прокурора Сидоркиной А.В., полагавшей отсутствующими основания для изменения или отмены решения суда, судебная коллегия,

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Частному учреждению здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Нижний Новгород» (далее - ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Нижний Новгород, клиническая больница), с учетом уточнений просила взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 рублей.

В обоснование заявленных требований истец указала, что испытывала частые головные боли, в связи с чем 30 ноября 2020 года обратилась к врачу–нейрохирургу нейрохирургического отделения ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Нижний Новгород ФИО4, который поставил ей диагноз «****» и назначил препараты для лечения на дому.

03 декабря 2020 года около 15 часов 00 минут в связи с обострением заболевания она повторно приехала в клиническую больницу к врачу ФИО4, ей была назначена и проведена лечебная манипуляция – ****. На введенное лекарственное вещество у нее возникла ****, развился ****, что привело к остановке сердца, длившейся около 10 минут. Благодаря реанимационным мероприятиям сердечный ритм был восстановлен, однако она погрузилась в ****, в котором пробыла 8 дней.

13 января 2021 года ее перевели из отделения реанимации в общую палату, где она заразилась ****. В «****», она пробыла с 20 января 2021 года по 29 января 2021 года, затем ее выписали на амбулаторное лечение.

По данному факту было возбуждено уголовное дело в отношении врача ФИО4, однако постановлением мирового судьи оно было прекращено в связи с истечением сроков давности.

В результате произошедшего ей причинен тяжкий вред здоровью, она потеряла зрение, самостоятельно не ходит и обслуживать себя не может, полностью истощена, ее с ложечки кормит сестра, а естественную нужду она справляет в памперсы, родственников узнает по голосу, память практически потеряна. Ей присвоена инвалидность **** группы. Постоянно испытывает болевые ощущения, а также чувство беспомощности, одиночества и унижения. Размер компенсации причиненных ей действиями ответчика нравственных и физических страданий оценивает в 5 000 000 руб.

Определением Судогодского районного суда Владимирской области от 14 марта 2023 года для участия в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора привлечен ФИО4 (т.1 л.д. 241).

Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, направила в суд своего представителя – адвоката Алиева Э.Я., который в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме по указанным в иске основаниям и просил их удовлетворить.

Представитель ответчика ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» ФИО2 в судебном заседании возражала против удовлетворения иска, ссылаясь на отсутствие причинно-следственной связи между выявленными нарушениями оказания медицинской помощи и наступлением у ФИО1 ****, ****, **** и ****. Полагала, что выявленные нарушения не могли повлиять на течение болезни ФИО1 Развитие **** и, в дальнейшем, **** на фоне введения **** носило непредсказуемый характер. Лечение **** и проведение реанимационных мероприятий ФИО1 были выполнены в кратчайшие сроки, в должном объеме, в соответствии с современными клиническими рекомендациями и стандартами оказания медицинской помощи.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора ФИО4 в суд не явился, направил в суд своего представителя – адвоката Купчинского В.Ф., который в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных ФИО1 требований, поддержав доводы представителя ответчика. Указал, что ФИО4 не совершал каких-либо действий, которые бы находились в причинно-следственной связи с наступившими у ФИО1 последствиями. Дефектов оказания медицинской помощи установлено не было. Тот факт, что в отношении ФИО4 было возбуждено уголовное дело, правового значения не имеет, поскольку он виновным в тех действиях, которые ему вменялись в ходе предварительного следствия, не признан и в отношении него обвинительный приговор вынесен не был.

Представитель прокуратуры Судогодского района ФИО5 в заключении полагала, что исковые требования ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда являются обоснованными и подлежащими удовлетворению в размере 4 000 000 рублей.

Судом постановлено вышеприведенное решение, с которым не согласился ответчик ЧУЗ «Клиническая больница «РЖД-Медицина» г.Нижний Новгород, подав апелляционную жалобу. В обоснование указали, что судом сделан ошибочной вывод о наличии косвенной причинно-следственной связи между действиями сотрудников учреждения и наступившими последствиями. Суд не принял во внимание, что развитие **** и **** носило непредсказуемый характер. Полагали, что судом при определении размера компенсации морального вреда не учтены положения пунктов 22, 26, 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", не принят во внимание статус ответчика как некоммерческой организации. Просили решение суда отменить, в иске отказать.

В соответствии с ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса (далее ГПК) РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе.

Проверив материалы дела в рамках доводов жалобы в отсутствие не явившихся истца ФИО1 и третьего лица ФИО4, надлежащим образом извещавшихся о слушании дела (т.4 л.д. 15-18, 21-23), судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО4 на основании трудового договора № **** от **** года (с дополнительным соглашением к нему) работает в должности врача–нейрохирурга нейрохирургического отделения ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» (до переименования ****) (т. 1 л.д. 40-43, 48-55).

В соответствии с Уставом, утвержденным распоряжением ОАО «РЖД» от 22 ноября 2019 года № 2601/р (в редакции от 21 июля 2022 года №1879/р), ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» является некоммерческой организацией, юридическим лицом и осуществляет медицинскую деятельность, которую составляют работы (услуги), выполняемые при оказании первичной медико-санитарной, специализированной (в том числе высокотехнологичной), скорой (в том числе скорой специализированной), паллиативной медицинской помощи, оказании медицинской помощи при проведении медицинских экспертиз, медицинских осмотров, медицинских освидетельствований и санитарно-противоэпидемических (профилактических) мероприятий в рамках оказания медицинской помощи, обращении донорской крови и (или) ее компонентов в медицинских целях (пункты 4, 9 Устава) (т. 1 л.д. 56-70).

30 ноября 2020 года ФИО1 обратилась за медицинской помощью в нейрохирургическое отделение ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» к врачу–нейрохирургу ФИО4, жалуясь на сильные **** и **** в области **** (т. 1 л.д.45).

По результатам осмотра ФИО1 врачом-нейрохирургом ФИО4 был поставлен предварительный диагноз «**** ****», а также назначены препараты и лечение на дому (т. 1 л.д. 45 (оборот).

03 декабря 2023 года, в связи с обострением заболевания, ФИО1, вновь обратилась к врачу ФИО4, которым была назначена лечебная манипуляция – **** (т. 1 л.д. 46).

В тот же день, то есть 03 декабря 2020 года около 15 часов 30 минут, после введения ФИО1 указанного препарата, ее состояние ухудшилось, она пожаловалась на затрудненность дыхания, беспокойство, шум в ушах, головокружение, артериальное давление снизилось до 80/40мм.рт.ст., частота сердечного сердцебиения -102 в мин.

Заподозрив у ФИО1 ****, ФИО4 ввел ей **** и вызвал реаниматолога.

В 15 часов 34 минуты у ФИО1 появились ****, потеря сознания, дыхания и пульса на периферических и центральных артериях, в связи, с чем было начато проведение непрямого массажа сердца ИВЛ мешком Амбу, ФИО1 транспортировали на каталке в отделение реанимации.

Указанные выше обстоятельства подтверждены медицинской амбулаторной картой ФИО1 (т. 1 л.д.44-47).

Согласно представленной ответчиком стационарной карты ФИО1 по прибытию в отделение реанимации в 15 часов 35 минут ей были проведены реанимационные мероприятия, по исходу которых на 10 минуте после **** (15 часов 34 минуты) восстановилась сердечная деятельность, синусовый ритм (т. 1 л.д. 112).

ФИО1 была госпитализирована в клиническую больницу по экстренным показаниям с диагнозом: ****; ****; ****: **** от 03 декабря 2020 года в 15 часов 30 минут. Осложнения: **** от 03 декабря 2020 года. ****. ****. **** (****) (т.1 л.д. 71).

С 03 декабря 2020 года по 12 января 2021 года лечение ФИО1 проводилось в условиях отделения реанимации (т.1 л.д. 144-221).

12 января 2021 года в связи со стабилизацией состояния ее перевели в нейрохирургическое отделение клинической больницы (т.1 л.д. 222).

18 января 2021 года, у ФИО1 вечером повысилась температура тела, был взят мазок **** на ****, который оказался положительным (т. 1 л.д. 228-229).

20 января 2021 года ФИО1 была выписана из ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» (т. 1 л.д. 230-235) и как следует из пояснений сторон ее перевели в профильное отделение по лечению пациентов с **** ГБУЗ НО № ГКБ № 13 Автозаводского района г. Нижнего Новгорода, а после лечения в клинике, привезли домой.

18 июня 2021 года Приволжским следственным управлением на транспорте Следственного комитета Российской Федерации на основании рапорта об обнаружении признаков преступления, зарегистрированного в КРСП Нижегородского Сот ПСУТ СК России за № 191 пр/н-21 по заявлению ФИО6 об оказании услуг ее сестре ФИО1, не отвечающих требованиям безопасности, работниками ЧУЗ «Клиническая больница «РЖД-Медицина», было возбуждено уголовное дело № **** по признакам состава преступления, предусмотренного пунктом «в» части 2 статьи 238 Уголовного кодекса Российской Федерации, которое постановлением от 12 декабря 2022 года переквалифировано на часть 2 статьи 118 (т.2 л.д. 1, л.д. 17).

21 июня 2021 года ФИО1 по данному уголовному делу признана потерпевшей (т.2 л.д. 2).

Постановлением от 14 декабря 2022 года ФИО4 был привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу № **** и ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 118 Уголовного кодекса Российской Федерации (т.2 л.д. 3-6).

Постановлением мирового судьи судебного участка № **** Канавинского судебного района города Нижний Новгород Нижегородской области от 29 декабря 2022 года производство по уголовному делу и уголовное преследование в отношении ФИО4, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 118 Уголовного кодекса Российской Федерации, было прекращено по основаниям, предусмотренным пунктом 3 части 1 статьи 24 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации, то есть в связи с истечением сроков давности уголовного преследования (т.2 л.д. 8-11).

Из постановления о привлечении ФИО4 в качестве обвиняемого и постановления мирового судьи о прекращении производства по уголовному делу следует, что в соответствии с заключением экспертов от **** года № ****, от **** года № **** и от **** года № **** врачом–нейрохирургом ФИО4 при оказании медицинской помощи пациентке ФИО1 были допущены следующие дефекты:

- перед оказанием медицинской помощи от 30 ноября 2020 года и 03 декабря 2020 года, он не оформил информированное добровольное согласие на виды медицинских вмешательств, включенные в «Перечень определенных видов медицинских вмешательств, на которые граждане дают информированное добровольное согласие при выборе врача и медицинской организации для получения первичной медико-санитарной помощи» (утвержден приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 26 апреля 2002 года № 390н), что необходимо производится согласно «Порядку дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства (утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 21 декабря 2012 года № 1177н);

- в медицинской карте 30 ноября 2020года - 03 декабря 2020 года (до проведения ****) не провел оценку интенсивной боли, не провел общую термометрию, не измерил артериальное давление на периферических артериях, не назначил (провел) общий (клинический) развернутый анализ крови, общий анализ мочи, что является нарушением требований приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 декабря 2007 года № 797 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным люмбаго с ишиасом, болью внизу спины»;

- в нарушение пункта 2.1 Приказа ФИО7 от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества оказания медицинской помощи» недостаточно полно собрал анамнез жизни, не отметил наличие сопутствующей патологии, аллергии, лекарственной непереносимости, не провел общее клинической обследование пациента.

Из постановления мирового судьи также усматривается также, что ФИО4, осознавая, что прекращение производства по делу в связи с истечением срока давности уголовного преследования является не реабилитирующим основанием, против прекращения в отношении него уголовного дела не возражал (т.2 л.д. 10).

В ходе расследования уголовного дела, было назначено и проведено 3 экспертных исследования, выводы которых не противоречат друг другу.

Как следует из заключения отдела **** № **** от **** года, заключения **** №**** от **** года, и заключения № **** от **** года **** допущенные при лечении и проведении противошоковых и реанимационных мероприятий работником ЧУЗ «Клиническая больница «РЖД-Медицина» нарушения не состоят в причинно-следственной связи с наступлением у ФИО1 неблагоприятного исхода в виде ****, постреанимационной ****, **** и **** не состоят (т.2 л.д. 63, 145, т. 3 л.д. 84).

Вместе с тем, заключениями указанных экспертиз подтверждается, что при оказании ФИО1 в ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Нижний Новгород» при проведении мероприятий сердечно-легочной реанимации были установлены следующие недостатки:

- при проведении реанимационных мероприятий на месте наступления остановки кровообращения не использовался автоматический наружный дефибриллятор;

- пациентка в состоянии **** транспортирована с места наступления остановки кровообращения в отделение анестезиологии и реанимации, при том, что в процессе транспортировки, на каталке, невозможно обеспечить полную компрессию грудной клетки с частотой 100-120 в минуту, для которой необходимо, что бы руки проводящего компрессию грудной клетки были выпрямлены, тело располагалось вертикально над грудной клеткой больного, компрессия–декомпрессия грудной клетки происходила без потери контакта рук с грудиной;

- в отделение анестезиологии и реанимации не обеспечен мониторинг сердечного ритма в процессе проведения сердечно–легочной реанимации, в случае наличия ритма – не установлен характер ритма (**** или ****), то есть, не установлены показания к проведению электрической дефибрилляции сердца;

- электрическая дефибрилляция сердца проведена трехкратно разрядами по 250 Дж, при рекомендованной для первого разряда 150-200 Дж (для бифазного дефибриллятора), 360 Дж (для монофазного дефибриллятора);

- необоснованно введен раствор ****, исключенный из рекомендаций по проведению легочно-сердечной реанимации с 2010 года;

- отсутствует указание времени начала и окончания транспортировки пациентки с места развития клинической смерти в отделении реанимации и интенсивной терапии (т.2 л.д. 194 (оборот), 141 (оборот) – 142, т.3 л.д. 84)

Помимо этого, во время пребывания ФИО1 в отделении анестезиологии и реанимации выявлены следующие недостатки оказания медицинской помощи:

- не проведено исследование кислотно-щелочного состояния и галлов крови, с целью выявления метаболических нарушений;

- не проводился мониторинг ЭКГ, поздно проведено электрокардиографическое исследование в 12 отведениях;

- аппаратная ИВЛ проводилась без контроля газового состава крови;

- позднее проведение МР-томографии головного мозга (29 декабря 2020 года) с целью уточнения объема поражения головного мозга, отсутствие контроля динамики (т.2 л.д. 194 (оборот), л.д. 140 (оборот).

Одновременно в заключении отдела **** № **** от **** года и в заключении **** №**** от **** года сделан вывод, что дефекты, допущенные при проведении сердечно-легочной реанимации ФИО1 явились условием, снизившим эффективность мероприятий сердечно-легочной реанимации, чем несколько снизили шансы ФИО1 на благоприятный исход, они состоят в непрямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятных последствий.

Результаты экспертных исследований сторонами не оспаривались, судом перед сторонами ставился вопрос о наличии у них ходатайств о назначении экспертизы, однако соответствующих заявлений от сторон не поступило (т.3 л.д.198).

Доказательств, опровергающих выводы данных судебно-медицинских экспертиз, не представлено.

Таким образом, из проведенных по уголовному делу экспертиз следует, что, кроме дефектов оказания медицинской помощи допущенных врачом-нейрохирургом ФИО4, при проведении противошоковых и реанимационных мероприятий ФИО1, работниками ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Нижний Новгород» также были допущены нарушения, которые, хотя и не состоят в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, однако при их отсутствии вероятность наступления благоприятного исхода для ФИО1 была бы выше.

Как установлено судом и не оспаривалось сторонами в результате перенесенных заболеваний ФИО1 стала инвалидом **** группы (т. 1 л.д. 26-27). В настоящее время она лишена возможности самостоятельно себя обслуживать, передвигается по стенке, у нее пропало зрение, некоторых родственников она не помнит, у нее имеются «провалы» в памяти. Истец испытывает не только физические, но и нравственные страдания, заключающиеся в осознании того, что полностью восстановить свое здоровье она не сможет, а также от чувства беспомощности, одиночества и унижения.

Суд в соответствии с частями 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", пунктами 1, 2 статьи 1064, пунктом 1 статьи 1068, пунктом 1 статьи 150, пунктом 2 статьи 151, пунктом 2 статьи 1101 ГК РФ, с учетом разъяснений, изложенных в пунктах 11, 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», в пункте 45 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», принимая во внимание установленное экспертным путем наличие недостатков оказания медицинской помощи ФИО1 в ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г.Нижний Новгород» пришел к выводу о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда с ответчика в пользу истца.

Судебная коллегия соглашается с данным выводом ввиду следующего.

Как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, в системной взаимосвязи с нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающими основания и условия ответственности за причинение вреда, следует, что медицинские организации несут ответственность за нарушение права граждан на охрану здоровья и обязаны возместить причиненный при оказании гражданам медицинской помощи вред, в том числе моральный вред.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 78 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Судом правомерно установлено, что выявленные посредством экспертных исследований дефекты оказания ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г.Нижний Новгород» медицинской помощи ФИО1 состоят в непрямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятных для здоровья истца последствий.

В частности, в заключении **** № **** от **** года сделан вывод, что недостатки (дефекты) медицинской помощи, допущенные при проведении легочно-сердечной реанимации и в постреанимационном периоде, способствовали развитию ****, но не явились ее причиной, то есть в причинно-следственной связи с неблагоприятными последствиями медицинской манипуляции **** – **** (острое начало и быстрое падение артериального давления до 0), приведшего к прекращению сердечной деятельности и дыхания и, в поселдующем – **** (****) **** у ФИО1 не состоят, но при их отсутствии – вероятность наступления благоприятного исхода – восстановление функций органов и систем без развития **** (****) **** была бы выше (т.2 л.д.194).

Аналогичный вывод отражен в заключении **** №**** от **** года, согласно которому дефекты, допущенные при проведении сердечно-легочной реанимации ФИО1 в ОРИТ 03.12.2020 (в виде нарушения техники проведения электрической дефибрилляции сердца и необеспечении мониторинга сердечного ритма и его характера с целью установления показаний к проведению электрической дефибрилляции сердца) явились условием, снизившим эффективность мероприятий сердечно-легочной реанимации, чем несколько снизили шансы ФИО1 на благоприятный исход, который в данном случае, отчасти зависел от своевременности и адекватности медицинской помощи. Вышеуказанные дефекты при оказании медицинской помощи ФИО1 состоят в непрямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятных последствий, поскольку их развитие было возможно и в отсутствие таковых дефектов (т.2 л.д.145).

Довод апеллянта об отсутствии оснований для взыскания компенсации морального вреда по причине не установления прямой причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими тяжелыми последствиями для здоровья истца противоречит приведенному правовому регулированию спорных отношений, которым возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. В данном случае юридическое значение имеет наличие установленной косвенной причинной связи, поскольку дефекты (недостатки) оказания лечебным учреждением медицинской помощи ФИО1 могли способствовать ухудшению состояния ее здоровья и привести к неблагоприятным для нее последствиям.

Кроме того, согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 9, 45 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей. При этом, при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

Суд первой инстанции учитывая обстоятельства дела, принимая во внимание требования разумности и справедливости, а также факт того, что ФИО1 безусловно испытывает не только физические страдания, связанные с болью во время передвижений, головной болью, но и нравственные переживания ввиду невозможности продолжать активную общественную жизнь, ограничением в передвижении, общении со своими детьми, которые в силу своего возраста и состояния здоровья боятся подходить к матери, беспомощности, осознании того, что в столь молодом возрасте (**** лет), она стала инвалидом первой группы, определил размер компенсации морального вреда в сумме 3 000 000 рублей.

Позицию апеллянта о завышенном размере компенсации судебная коллегия находит ошибочной, не соответствующей обстоятельствам дела.

Согласно разъяснениям, данным в пунктах 25-28, 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан.

В рассматриваемом случае судом первой инстанции безусловно учтены, как степень вины ответчика в наступивших тяжелых последствиях для здоровья истца, так и тяжесть причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий, индивидуальные особенности ФИО1, требования разумности и справедливости. В частности, судом принят во внимание молодой возраст ФИО1 (**** года рождения), наличие у нее **** несовершеннолетних детей, присвоение ей **** группы инвалидности после заболеваний, возникших вследствие **** и реанимационных мероприятий, длительность стационарного лечения, невозможность полного восстановления здоровья, необходимость длительных реабилитационных мероприятий, а также объективная нуждаемость в постоянном постороннем уходе, снижение когнитивных способностей и двигательных функций, **** зрительных нервов, значительное ухудшение уровня жизни.

Степень необратимости и тяжести причиненного вреда здоровью по существу не оспаривались ответчиком и подтверждаются представленными стороной истца медицинскими заключениями. В частности в заключении хирурга от 06 апреля 2023 года отражено, что ФИО1 при росте **** см. имеет вес **** кг, самостоятельно передвигается медленно, с опорой на вспомогательные средства (в основном стена или помощь родственницы), ходит на носках с согнутыми коленными суставами. Мышечная сила верхних и нижних конечностей снижена умеренно, выражен спастический компонент, жевательные и мимический мышцы лица гипотрофичны, мимика вялая. Активные движения в основных суставах оценить сложно, т.к. пациент не понимает, что нужно делать. Мочеиспускание не контролирует. Диагноз: **** (т.3 л.д.178). Согласно заключению невролога от 06.04.2023, выставлен диагноз: **** (т.3 л.д.179-180). В заключении окулиста выставлен диагноз частичная **** (т.3 л.д.181).

По мнению судебной коллегии, установленная сумма компенсации морального вреда соразмерна степени вины медицинского учреждения, а также последствиям выявленных нарушений.

Оснований для уменьшения размера компенсации морального вреда судебная коллегия по доводам апелляционной жалобы не усматривает.

Организационно-правовая форма юридического лица ответчика – частное учреждение здравоохранения и его некоммерческий статус не влечет иной оценки по размеру компенсации морального вреда.

Таким образом, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку разрешая дело, суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства, применил закон, подлежащий применению, дал надлежащую оценку собранным и исследованным в судебном заседании доказательствам и постановил правильное решение, отвечающее нормам материального права.

Доводы апелляционной жалобы по существу повторяют позицию ответчика в суде первой инстанции, в решении суда им дана подробная оценка.

Нарушений норм процессуального права, влекущих отмену решения суда, не допущено.

Руководствуясь ст. ст. 328-329 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия

определила:

решение Судогодского районного суда Владимирской области от 19 апреля 2023 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г.Нижний Новгород» – без удовлетворения.

Председательствующий С.В. Глебова

Судьи: К.Е. Афанасьева

С.М. Сергеева

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 23.08.2023

Судья К.Е. Афанасьева