УИД - 78RS0019-01-2021-009379-28

Дело № 2-1708/2023 09 марта 2023 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Приморский районный суд города Санкт-Петербурга в составе: председательствующего судьи Карпенковой Н.Е., при секретаре Царикаевой М.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 и к ФИО3 о признании договора уступки требования (цессии) недействительной ничтожной сделкой,

Установил :

ФИО1 обратился 26 июля 2021 года в Приморский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ФИО2 и ФИО3, просит признать заключенный между ответчиками договор уступки права требования (цессии) недействительной (ничтожной) сделкой.

В обоснование исковых требований ссылается на такие обстоятельства, что 09 ноября 2014 года между истцом и ответчиком ФИО2 был заключен договор займа на сумму 5 000 000 рублей, оформленный распиской, по которой истец получил от ФИО2 денежные средства и обязался их вернуть по требованию с уплатой процентов за пользование деньгами в размере 3% в месяц.

02 июня 2019 года ответчик ФИО2 заключил с ответчиком ФИО3 договор уступки права требования (цессии) на всю сумму долга в размере 5 000 000 рублей, на основании чего последним заявлено требование о взыскании с него суммы долга вместе с процентами.

Однако, он в период действия договора займа (в 2014-2016 гг.), неоднократно производил частичный возврат заемных денежных средств, что подтверждается письменными документами.

При этом возврат денежных средств по соглашению с первоначальным кредитором ФИО2 осуществлялся различными способами и по различным основаниям как на банковские счета ФИО2, так и посредством перечисления денежных средств со счета подконтрольного ему юридического лица ООО «Азимут», на счета указанных ФИО2 юридических лиц, а также на имя его супруги ФИО7, всего на общую сумму 6 880 000 рублей.

В платежных документах в качестве основания платежа ссылок на гражданско-правовые сделки не было сделано в целях правильного оформления платежных документов.

В действительности никакие сделки между юридическими лицами не заключались и в документах бухгалтерского учета ООО «Азимут» сведения о них отсутствуют.

Как видно из представленных документов, возврат денежных средств в ряде случаев производился неформально, на основании соглашения сторон, без привязки к действительной цели перечисления денежных средств, с использованием способов зачета, как в случае перечисления денег в адрес ФИО7

Реальность всех совершенных взаиморасчетов и их привязка к договору займа отражены в письменном документе, выданном первоначальным кредитором ФИО2, названном сторонами мировым соглашением, составленным в декабре 2019 года, который содержит указание на то, что в период с ноября 2014 по июнь 2016 года ФИО1 сумма долга в размере 5 000 000 рублей была возвращена полностью, а также уплачены проценты за пользование денежными средствами в размере 1 880 000 рублей.

Указанным соглашением стороны определили остаток задолженности по займу, существующий на 31 мая 2019 года в размере 152 300 рублей.

Датировка мирового соглашения именно 31 мая 2019 года была совершена сторонами сознательно, с целью подтверждения того, что сведения, содержащиеся в соглашении, были действительны на указанную дату, то есть до заключения договора цессии.

Таким образом, кредитор ФИО2 письменно подтвердил, что на момент заключения им договора цессии на сумму 5 000 000 рублей сумма задолженности по процентам в действительности составляла всего 152 300 рублей, тем самым ответчиком ФИО2 при заключении договора цессии были нарушены требования статей 384, 390 Гражданского кодекса РФ, выразившиеся в том, что цедент распорядился правом, которое на самом деле на момент уступки уже не существовало.

Тогда же, в декабре 2019 года ответчик ФИО2 принял от истца и остаток долга в размере 152 300 рублей, выдав ему соответствующую расписку, подтверждающую отсутствие финансовых претензий.

Истец полагает, что договор цессии от 02 июня 2019 года, заключенный между ФИО2 и ФИО3 является ничтожной сделкой по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 Гражданского кодекса РФ, поскольку являются родственниками (двоюродными братьями), отутствует объективная необходимость или экономическая разумность поведения ответчиков при заключении уступки права требования, ответчики, связанные родственными отношениями, преследовали взаимный корыстный интерес, заключение договора цессии носило характер заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред истцу ФИО1, путем взыскания с него денежных средств без учета произведенного им погашения долг, после заключения оспариваемой истцом сделки ФИО2 продолжал принимать от ФИО1 последнего остаток денежных средств, не переадресуя его к новому кредитору, доказательств того, что оплата права требования произведена в действительности, ответчиками не представлено, а в ходе рассмотрения гражданского дела о взыскании с ФИО1 денежных средств, ФИО2, будучи привлеченным к участию в деле в качестве третьего лица, заведомо уклонялся от явки в суд с целью избежать дачи пояснений относительно обстоятельств возврата долга. Потерпевшим, которому участники сделки намереваются причинить вред, является истец ФИО1, что предоставляет ему предусмотренные законом основания для оспаривания такой сделки, не будучи при этом ее стороной. Соответственно, интерес ФИО1 в оспаривании сделки заключается в защите своих оспариваемых прав и законных интересов со стороны участников сделки, совершивших ее в целях последующего получения неосновательного обогащения за счет ФИО1 в виде повторного взыскания уже выплаченного долга.

Ссылаясь на положения статей 10, 166, 168 Гражданского кодекса РФ, истец просит суд признать договор уступки права требования (цессии), заключенный 02 июня 2019 года между ФИО3 и ФИО2 ничтожной сделкой и возложить на ответчиков судебные расходы.

В письменных возражениях на исковое заявление, представитель ответчика ФИО3 по доверенности ФИО4 требования не признала, просила в их удовлетворении отказать, ссылаясь на то, что оспариваемая истцом сделка ничтожной не является, вопреки доводам истца, на публичные интересы не посягает. Истцом не представлено достаточных, допустимых и относимых доказательств, подтверждающих, что сделка противоречит закону и вместе с этим посягает на публичные интересы либо на права третьих лиц, то есть лиц, не являющихся сторонами в обязательстве (в данной ситуации сторонами заемных правоотношений). Срок исковой давности по заявленным требованиям истек в 2020 году, поскольку составляет один год (ч. 2 ст. 181 Гражданского кодекса РФ), в то время как настоящий иск был направлен в суд только в 2022 году, что является самостоятельным основанием к отказу в иске в силу ч. 2 ст. 199 Гражданского кодекса РФ.

В судебном заседании представитель истца адвокат Сергеев Д.Г., действующий на основании ордера, исковые требования поддержал, просил их удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика ФИО3 по доверенности ФИО4 в судебном заседании заявила, что поддерживает ранее заявленные в письменных возражениях доводы о необоснованности заявленных истцом требований, в удовлетворении которых просила суд отказать.

Дело рассмотрено в отсутствие соответчика ФИО2 при наличии сведений о надлежащем его извещении.

Выслушав пояснения представителей истца и ответчика ФИО3, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд приходит к следующему.

В материалы настоящего дела представлена копия расписки, датированной 09 ноября 2014 года, из содержания которой следует, что ФИО1 в указанную дату взял в долг у ФИО2 денежные средства в размере 5 000 000 рублей под 3 % в месяц, тем самым, ФИО1 принял на себя обязательство вернуть сумму долга по первому требованию ФИО2, но не ранее 09 февраля 2015 года.

Данные обстоятельства, а именно заключение с первоначальным кредитором - ФИО2 договора займа, истец ФИО1 по настоящему делу не оспаривает.

02 июня 2019 года между ФИО2 и ФИО3 был заключен договор № 1 уступки требования (цессии) по расписке от 09 ноября 2014 года, по условиям которого, права требования к ФИО1 по расписке переходят от цедента цессионарию на условиях и в объеме, которые существовали по расписке на дату договора.

При рассмотрении Приморским районным судом Санкт-Петербурга гражданского дела № 2-151/2021 по иску ФИО3 к ФИО1 о взыскании суммы долга по договору займа, оформленного распиской, процентов по договору займа, ответчиком ФИО1 суду был представлен текст заключенного между ФИО1 и ФИО2 мирового соглашения, датированный 31 мая 2019 года, из его содержания следует, что заемщик ФИО1 вернул займодавцу (Цеденту) ФИО2 по договору займа от 09 ноября 2014 года сумму 6 880 000 рублей, из которой 5 000 000 рублей - сумма долга и 1 880 000 - проценты, стороны согласились, что общий долг по состоянию на 31 мая 2019 года составляет 152 300 рублей.

Истец ФИО2 в подтверждение обстоятельств, на которые он ссылался, что он уведомил должника об уступке прав (требований) ранее, чем было заключено мировое соглашение, заявил ходатайство о назначении судебной технической экспертизы документа на предмет определения даты составления мирового соглашения.

Судом была назначена и проведена такая экспертиза, на разрешение которой поставлены следующие вопросы:

- в какой период времени выполнен рукописный текст «ФИО2» и подпись после текста, а также рукописный текст «Лютин Сергей Юрьевич» и подпись после текста в мировом соглашении от 31 мая 2019 года?

- соответствует ли время выполнения рукописных текстов и подписей на тексте мирового соглашения указанной дате 31 мая 2019 года?

- имеются ли признаки искусственного старения документа?

Согласно заключения № 3167/05-2 от 19.03.2021 года, составленному по результатам проведения технической экспертизы документа - мирового соглашения от 31 мая 2019 года, эксперт Федерального бюджетного учреждения «Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» ФИО9 пришла к выводу, что в представленном мировом соглашении между ФИО2 («Займодавец») и ФИО1 («Заемщик»), датированном 31 мая 2019 года:

- записи «ФИО2 и подпись (в разделе «Займодавец», записи «Лютин Сергей Юрьевич» и подпись (в разделе «Заемщик») выполнены не ранее ноября 2019 года, а не в указанное в документе время;

- проведенным исследованием признаки нарушения условий хранения документа не выявлены.

Поскольку экспертным заключением подтвердились доводы истца ФИО3 о составлении текста мирового соглашения от 31 мая 2019 года в более позднюю дату, а именно: после ноября 2019 года, при этом ответчик ФИО1 об уступке прав (требований) новому кредитору был уведомлен в июне 2019 года, при отсутствии доказательств погашения долга и процентов по расписке от 09 ноября 2014 года, суд 21 июня 2021 года по делу № 2-151/2921 принял решение о взыскании с ФИО1 в пользу ФИО3 суммы долга по договору займа, оформленного распиской от 09 ноября 2014 года в размере 5 000 000 рублей, процентов в размере 1 000 000 рублей за период с 09.11.2014 года по 09.06.2019 года и расходов по оплате государственной пошлины в сумме 38 200 рублей, а всего 6 038 200 рублей.

Указанное решение не вступило в законную силу, поскольку производство по апелляционной жалобе ФИО10 на указанное решение приостановлено в связи с подачей ФИО1 иска к ФИО5 по настоящему гражданскому делу о признании договора уступки требования (цессии) недействительной ничтожной сделкой.

В ходе судебного разбирательства представитель ответчика ФИО3 в отзыве заявил ходатайство о применении последствий пропуска истцом срока исковой давности по заявленным требованиям, рассмотрев которое суд находит обоснованным, подлежащим удовлетворению.

Согласно ст. 195 Гражданского кодекса РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

По правилам ч. 1 ст. 196 Гражданского кодекса РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

В соответствии со ст. 197 Гражданского кодекса РФ для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

Правила статьи 195, пункта 2 статьи 196 и статей 198 - 207 настоящего Кодекса распространяются также на специальные сроки давности, если законом не установлено иное.

Статьей 181 Гражданского кодекса РФ закреплены сроки исковой давности по недействительным сделкам.

Согласно указанной норме, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года.

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае, не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

По правилам ст.196 ГПК РФ при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

Согласно ч. ч. 1, 2 ст. 388 Гражданского кодекса РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Если должник не был уведомлен в письменной форме о состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу, новый кредитор несет риск вызванных этим неблагоприятных для него последствий. Обязательство должника прекращается его исполнением первоначальному кредитору, произведенным до получения уведомления о переходе права к другому лицу (ч. 3 ст. 388 Гражданского кодекса РФ).

Недействительность требования, переданного на основании соглашения об уступке права (требования), не влечет недействительности этого соглашения.

Недействительность данного требования является в соответствии со статьей 390 Гражданского кодекса РФ основанием для привлечения цессионарием к ответственности кредитора, уступившего требование.

Таким образом, ненадлежащее, несвоевременное уведомление должника о состоявшейся уступке прав влечет за собой последствие в виде исполнения должником обязательств первоначальному кредитору, то есть на объем прав и обязанностей должника не влияет.

Из толкования статьи 168 Гражданского кодекса РФ следует, что нарушающая требования закона или иного правового акта сделка, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно абз. 1 п. 73 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, по общему правилу является оспоримой (п. 1 ст. 168 Гражданского кодекса РФ).

В соответствии с абз. 2 п. 71 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (абз. 2 п. 2 ст. 166 Гражданского кодекса РФ).

02 июня 2019 года между ответчиками ФИО2 и ФИО3 был заключен договор № 1 уступки требования (цессии) по расписке от 09 ноября 2014 года, то есть сделка является оспоримой.

Как следует из материалов гражданского дела № 2-151/2021, ФИО1 принимал участие в указанном деле с 2019 года, в котором также фигурировал оспариваемый по настоящему делу договор № 1 уступки требований (цессии) от 02.06.2019 года, каких-либо возражений относительно недействительности указанного договора не заявлял.

С настоящим исковым заявлением обратился в суд только в июле 2021 года, то есть за истечением установленного ч. 2 ст. 181 Гражданского кодекса РФ годичного срока о признании оспоримой сделки недействительной.

По правилам абз. 2 ч. 2 ст. 199 Гражданского кодекса РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

На основании изложенного, руководствуясь положениями ст.ст.12,56,67,167,98,194-198 ГПК РФ, суд

Решил :

ФИО1 в иске к ФИО2 и ФИО3 о признании договора уступки требования (цессии) недействительной ничтожной сделкой отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Санкт-Петербургский городской суд через Приморский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья

В окончательной форме решение изготовлено 16 июня 2023 года