Дело № 2-2/2022
РЕШЕНИЕ
именем Российской Федерации
г. Челябинск 29 ноября 2022 г.
Центральный районный суд г. Челябинска в составе председательствующего судьи М.И. Галюковой,
при секретаре Белобородовой Э.Д., помощнике судьи Млкеян Г.А.,
рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД», Министерству здравоохранения Челябинской области о взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД», Министерству здравоохранения Челябинской области о взыскании компенсации морального вреда. В обоснование иска указала на то, что ее супругу ФИО2 в 2017 году в НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» была некачественно оказана медицинская помощь, что привело к смерти ФИО2 Истец просит взыскать с НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. 00 коп.
Истец и ее представитель в ходе судебного заседания на удовлетворении исковых требований настаивали.
Представители ответчика НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» в ходе судебного заседания на удовлетворении исковых требований настаивали.
Представитель ответчика Министерства здравоохранения Челябинской области при надлежащем извещении участие в судебном заседании не принял.
Третьи лица ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, представитель Росздравнадзора Челябинской области, представитель Челябинского филиала ОАО «АльфаСтрахование-ОМС», при надлежащем извещении участие в судебном заседании не приняли.
Прокурор дал заключение, в котором полагал возможным исковые требования удовлетворить в части.
Суд, заслушав стороны, исследовав материалы дела, приходит к выводу о частичном удовлетворении требований истца.
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Судом установлено, что ФИО2 госпитализирован в НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» 27 марта 2017 года в 14:30 в пульмонологическое отделение с <данные изъяты>. <данные изъяты>
ФИО2 15 июня 2017 года в 11:25 госпитализирован экстренно в НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» с диагнозом: Фибрилляций предсердий, ХСН II б стадии, анасарка. При транспортировке пациента в отделение реанимации №3 в 11:50 произошла остановка кровообращения. В 12:15 восстановления сердечная деятельность. 20 июня 2017 года был сформулирован предварительный диагноз: <данные изъяты>
Патологоанатомический диагноз: <данные изъяты> <данные изъяты>. Непосредственная причина смерти: <данные изъяты>
Из заверенной копии экспертного заключения (протокол оценки качества медицинской помощи) от 12 марта 2018 года к акту № известно, что проведена экспертиза качества по Медицинской карте стационарного больного №1197 за период лечения с 15 июня 2017 года по 13 июля 2017 года, в разделение «заключение» указано: терминальная стадия хронической сердечно-легочной недостаточности с развитием внутрисердечного тромбоза в правом предсердии, рецидивирующая ТЭЛА. В послеоперационном периоде прогрессирующая полиорганная недостаточность. Случай неуправляемый. Ошибок не выявлено.
Истец является супругой ФИО2, в обоснование своих доводов о некачественном оказании ему медицинской помощи предоставила заключение специалистов №, согласно которому, имевшаяся у ФИО2 <данные изъяты>. На фоне показанной интенсивной терапии, проводимой НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Челябинск ОАО «РЖД» в период с 15 июня 2017 года по 13 июля 2017 года, закономерно развилась <данные изъяты> которая и явилась непосредственной причиной смерти ФИО2 патологические изменения, имевшие место у ФИО2 после остановки кровообращения 15 июня 2017 года и проведенной успешной реанимации, несмотря на принимаемые меры, по сути, явились необратимыми. Между тем, первые обоснованные подозрения о наличии тромобоэмболии легочной артерии появились у врачей поликлиники еще 27 марта 2017 года. При этом в период первой госпитализации (с 27 марта по 12 апреля 2018 года) никаких диагностических мероприятий в отношении постановки или снятия диагноза формируюшейся тромбоэмболии в стационаре выполнено не было, и ФИО2 прошел курс лечения только по поводу пневмонии. Своевременная диагностика формирующейся тромбоэмболии в марте – апреле 2017 года с проведением курса соответствующего профилактического лечения, с весьма высокой степенью вероятности могли бы предоставить повторный эпизод тромбоза в июне 2017 года. Необходимо также отметить, что в представленной амбулаторной карте не отражены лекарственные назначения ФИО2 за весь период его амбулаторного наблюдения, в связи с чем не могут быть сделаны выводу об адекватности оказания помощи больному на амбулаторном этапе. При анализе правильности оказания помощи в пульмонологическом отделении НУЗ ДКБ на ст. Челябинск с 27 марта 2017 года по 12 апреля 2017 года следует констатировать, что выставленные на первый план диагноз «внегоспитальная пневмония» не являлся основным. Пневмония развилась у больного ФИО2, страдающего тяжелой сердечной недостаточностью, и являлась ее следствием. Этот факт адекватно отражен в истории болезни. Больной неоднократно консультирован кардиологом, рекомендации при выписке соответствуют <данные изъяты>. Кроме того, при описании ЭКГ сделано такое заключение <данные изъяты>. Каких-либо усилий по постановке или исключению диагноза <данные изъяты> врачами предпринято не было, несмотря на то, что формирующаяся <данные изъяты> совершенно обоснованно была заподозрена на поликлиническом этапе, перед госпитализацией. Многочисленные способы диагностики, применяемые для выявления формирующейся <данные изъяты>, которая в случае закупорки мелких ветвей, может протекать достаточно долго, подробно описаны в аналитическом разделе настоящего заключения специалистов. Фактически ни один из этих способов не был использован на этапе лечения в пульмонологическом отделении. При решении вопроса об адекватности оказания помощи больному во время нахождения в этом же стационаре в период с 15 июня 2017 года по 13 июля 2017 года следует отметить, что существенных дефектов не выявлено. Диагностика всех возникших осложнений у больного, в том числе и тромбоэмболии легочной артерии была своевременной. Оптимальными и соответствующими принятым стандартам были и лечебные мероприятия. Таким образом, основной дефект в оказании помощи больному ФИО2 связан с отсутствием диагностических мероприятий в отношении формирующейся тромбоэмболии в период первой госпитализации с 27 марта 2017 года по 12 апреля 2017 года. К числу несомненных дефектов относится преждевременная выписка больного из стационара, без направления на активное амбулаторное лечение и наблюдение.
В ходе судебного заседания специалист ФИО9 подтвердил выводы, изложенные в заключении специалистов, указал на длительный характер развития и течения ТЭЛА.
Для установления фактических обстоятельств дела, судом назначена и проведена судебная экспертиза.
Согласно заключения эксперта № года, выполненного ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» на догоспитальном этапе в НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Челябинск ОАО «РЖД» с 27 марта 2017 года по 12 апреля 2017 года комиссией экспертов устанавливаются дефекты медицинской помощи:
- дефект диагностики:
- отсутствие диагностического поиска для исключения, либо подтверждения тромбоэмболии легочных артерий (не проведены исследования КТ органов грудной клетки с использованием контрастного вещества, УЗДГ сосудов нижних конечностей, консультация сердечно-сосудистого хирурга (при выявлении патологии сосудов нижних конечностей);
- отсутствии интерпретации лабораторных исследований (гемостазиограммы от 27 марта 2017г., общего анализа крови от 05 апреля 2017 года, показателя ЦРБ от 29 марта 2017 года и от 05 апреля 2017 года);
- неверная интерпретация лабораторных исследований (гемостазиограммы от 27 марта 2017 года, общего анализа крови от 05 апреля 2017 года, показателя ЦРБ от 29 марта 2017 года и 05 апреля 2017 года);
- неверная интерпретация левостороннего гидроторакса, являющимся признаком застоя крови в полном круге кровообращения, а не осложнением пневмонии.
Проводимые наблюдения, лечение и обследование ФИО2 в период нахождения его НУЗ «Дорожная клиническая больница» на стали Челябинск ОАО «РЖД» с 27 марта 2017 года по 12 апреля 2017 года принципиально соответствовало Клиническим рекомендациям по диагностике, лечению и профилактике тяжелой внебольничной пневмонии у взрослых Российского респираторного общество (РРО) Межрегиональной ассоциации по клинической микробиологии и антимикробной тераии (МАКМАХ), Россия под ред. ФИО10 и соавт.), 2014 г., Клиническим рекомендациям «Внебольничная пневмония» Российского респираторного общества Межрегиональной ассоциации по клинической микробиологии и антимикробной терапии, 2016 г.
Ни один из установленных при производстве настоящей экспертизы дефектов медицинской помощи ФИО2 на госпитальном этапе в НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Челябинск ОАО «РЖД» с 27 марта 2017 года по 12 апреля 2017 года сам по себе не привел к развитию у него <данные изъяты>
Следовательно, между дефектами медицинской помощи ФИО2 в НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Челябинск ОАО «РЖД» с 27 марта 2017 года по 12 апреля 2017 года и ухудшением состояния его здоровья, в том числе, наступлением смерти прямая и косвенная причинно-следственная связь отсутствует.
В период нахождения ФИО2 в НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Челябинск ОАО «РЖД» с 27 марта 2017 года по 12 апреля 2017 года комиссия экспертов выделяет следующее: при госпитализации ФИО2 по причине подозрения <данные изъяты> необходимо было выполнение:
- КТ органов грудной клетки с ангиопрограммой (использование контрастного вещества),
- исследование крови на Д-димер,- УЗДГ сосудов нижней конечностей,
- консультация сердечно-сосудистого хирурга (при выявлении патологии сосудов нижних конечностей).
Использование лабораторных исследований (в частности исследование крови на Д-димер), неинвазивных методик (КТ органов грудной клетки с использованием контрастного вещества, УЗДГ сосудов нижних конечностей) позволяет достоверно исключить/подтвердить диагноз: тромбоэмболия легочной артерий.
Ангиография легочной артерии и ее ветвей, сцинтиграфия легких, флебография нижних конечностей ретроградная ФИО2 показаны не были, так как данные методы исследования применяют как правило на этапе лечебно-диагностического вмешательства, которые в свою очередь обусловлены рисками присущими инвазивным вмешательствам, проводимым под общей анестезией.
Согласно дополнительному заключению эксперта №05-7-97 «П» ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» на амбулаторном и госпитальном этапах в НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» в период с 27 марта 2017 года по 12 апреля 2017 года установлены дефекты медицинской помощи ФИО2:
Диагностики:
<данные изъяты>
<данные изъяты>
Ведения медицинской документации:
<данные изъяты>
<данные изъяты>
Ни один из установленных при производстве настоящей экспертизы дефектов медицинской помощи ФИО2 сам по себе не привел к развитию у него <данные изъяты>, а также не оказал активного влияния на развитие осложнений <данные изъяты>. Причинно-следственной связи между наступлением смерти ФИО2 и дефектами медицинской помощи не имеется.
На амбулаторном и госпитальном этапах в НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Челябинск ОАО «РЖД» в период с 27 марта 2017 года по 12 апреля 2017 года показаний к назначению и выполнению ФИО2 <данные изъяты> не имелось.
В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.
Согласно части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
В соответствии с частями 3 и 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.
Таким образом, заключение судебной экспертизы оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.
Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.
Заключение эксперта в гражданском процессе может оцениваться всеми участниками судебного разбирательства. Суд может согласиться с оценкой любого из них, но может и отвергнуть их соображения.
Оценивая заключение эксперта, сравнивая соответствие заключения поставленному вопросу, определяя полноту заключения, его научную обоснованность и достоверность полученных выводов, суд приходит к выводу о том, что данное заключение в полной мере является допустимым и достоверным доказательством.
При этом суд считает, что оснований сомневаться в заключении экспертов не имеется, поскольку данное заключение составлено компетентными специалистами, обладающими специальными познаниями, заключение составлено в полной мере объективно, а его выводы - достоверны.
Таким образом, выводы эксперта не противоречат представленным суду письменным доказательствам, в том числе протоколам судебных заседаний, медицинской документации.
Суд полагает, установленным факт наличия дефектов оказания медицинской помощи пациенту ФИО2
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно разъяснениям, изложенным в п.1 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15 ноября 2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
В соответствии с п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15 ноября 2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).
Согласно п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15 ноября 2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Сторона ответчика НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» не представила суду доказательств отсутствия своей вины в ненадлежащем оказании медицинской помощи ФИО2 (наличии дефектов оказания медицинской помощи), выводы экспертов не опровергла.
Согласно п. 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15 ноября 2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.
Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Как следует из объяснений истца, она длительное время проживала в браке с ФИО2, вели общее хозяйство, доход ФИО2 составлял примерно 32 тыс. после уплаты налогов, в настоящее время проживает одна, пенсия 12 тыс., ведет подсобное хозяйство. ФИО1 пояснила, что переживает после смерти мужа, плачет, постоянно вспоминает его, пытается разобраться в ситуации, приведшей к гибели супруга.
Из изложенного следует, что, поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.
При указанных обстоятельствах, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300000 руб. 00 коп.
По данному делу проведена основная и дополнительная экспертиза. Стоимость экспертизы составила 79290 руб. 47 коп., сумма в размере 55500 руб. 00 коп. оплачена истцом, неоплаченная часть составила 23790 руб. 47 коп. Стоимость дополнительной экспертизы составила 88822 руб. 53 коп., оплачена ответчиком НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД», суд считает необходимым перераспределить расходы по оплате экспертизы и взыскать с НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» в пользу ФИО1 расходы на проведение экспертизы в размере 55500 руб. 00 коп., и с НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» в пользу экспертного учреждения расходы в размере 23790 руб. 47 коп.
Правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 к Министерству здравоохранения Челябинской области (ОГРН <***>) о компенсации морального вреда не имеется.
На основании изложенного и руководствуясь ст. 194 -198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 к НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД», Министерству здравоохранения Челябинской области о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.
Взыскать с НУЗ «Дорожная клиническая больница» на ст. Челябинск ОАО «РЖД» (ОГРН <***>) в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, (<данные изъяты>), компенсацию морального вреда в размере 300000 руб. 00 коп., расходы на проведение экспертизы в размере 55500 руб. 00 коп.
Взыскать НУЗ «Дорожная клиническая больница» в пользу ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (ИНН <***>) расходы на оплату экспертизы в размере 23790 руб. 47 коп.
Отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 к Министерству здравоохранения Челябинской области (ОГРН <***>) о компенсации морального вреда.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Челябинский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Центральный районный суд г. Челябинска.
Председательствующий М.И. Галюкова
Мотивированное решение составлено 05 декабря 2022 года