Решение по делу № 2-1/2023 от 19.01.2023 | Катайский районный суд (Курганская область)

УИД 45RS0007-01-2022-000028-70 Дело № 2-1/2023 (2-53/2022)

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Катайск Курганской области 19 января 2023 года

Катайский районный суд Курганской области в составе:

председательствующего, судьи Колесникова В.В.,

с участием старшего помощника прокурора Катайского района Курганской области Захарова Н.А.,

представителя истца ФИО1 по доверенности ФИО2,

представителя ответчика ГБУ «Катайская ЦРБ» по доверенности ФИО3,

представителей ответчика ГБУ «Курганская больница № 2» по доверенностям ФИО4, ФИО5,

при секретаре Череваткиной К.П.,

рассмотрел в судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГБУ «Катайская центральная районная больница», ГБУ «Курганская больница № 2» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 в лице своего представителя по доверенности ФИО2 обратилась в суд с исковым заявлением к ГБУ «Катайская центральная районная больница» (далее также – ГБУ «Катайская ЦРБ»), ГБУ «Курганская больница № 2», в котором просит взыскать с них в свою пользу компенсацию морального вреда, причинённого смертью матери и отца, в размере 2 млн. руб., с каждого.

Требования мотивированы тем, что 05.07.2021 заболела мать истца – К.Д., затем – отец В.Г.. Они обратились за медицинской помощью по месту своего жительства в медпункт. Им был поставлен диагноз ОРВИ, назначено лечение лекарственными препаратами Арбидол и АЦЦ. Состояние здоровья мамы ухудшалось и её направили в г. Катайск сдать анализ ПЦР и рентген. Местная скорая не повезла маму в больницу, ей пришлось ехать на частном такси. Через 3 дня (11.07.2021) вечером домой к родителям истца приехала терапевт и сообщила о положительном результате тестов и предложила в экстренном порядке поехать в инфекционное отделение ГБУ «Катайская ЦРБ» для прохождения стационарного лечения, где они пролежали 3 дня. За это время маме истца становилось всё хуже. Маму и папу только на 4 день повезли на скорой в Шадринск на КТ лёгких, где установили поражение лёгких: у мамы 75%, у папы от 25 до 50%. Маму повезли на Катайской скорой из Шадринска в Курган, папа находился в этой же машине. Маму госпитализировали в ГБУ «Курганская больница № 2», а папу повезли обратно в ГБУ «Катайская ЦРБ». Утром 16.07.2021 брат истца поехал передать передачу папе. От врача он узнал, что отец не разговаривает и жалуется на боль в ноге, а вечером этого же дня им позвонили из больницы и просили привести сменную одежду для папы, чтобы транспортировать его в Курган, так как у него сломана шейка бедра. 16.07.2021 в 20:00 папу увезли в Курган для стационарного лечения в ГБУ «Курганская больница № 2». Когда его выносили на носилках в скорую, он лежал молча и смотрел в одну точку. Папа лежал в указанном учреждении, 2 дня отказываясь кушать и пить. На 3-тий день его покормили через зонд (по словам врача). К вечеру 20.07.2021 ему стало хуже, его перевели в реанимацию, где он скончался. О его смерти родным никто не сообщил. 21.07.2021 родные позвонили в лечебное учреждение г. Кургана узнать о самочувствии папы, только тогда им сообщили, что тот умер 20.07.2021 в 21:56. Мама истца скончалась 27.07.2021.

Считая, что в оказании медицинской помощи сотрудниками ответчиков имеются дефекты оказания медицинской помощи, действия и бездействия которых привели к гибели родителей истца, последняя обратилась с жалобой в страховую компанию ООО «Капитал МС» в филиал Курганской области с просьбой провести экспертизу качества оказания медицинской помощи в рамках полномочий по программе ОМС. 23.12.2021 истцу был дан ответ, что при оказании медицинской помощи её родителям имелись нарушения оформления медицинской документации, проведён неполный объём обследования и лечения на амбулаторных и стационарных этапах лечения.

Определяя материально-правовые условия для привлечения ответчиков к ответственности, истец просит суд применить положения § 2 главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющего ответственность за причинение вреда жизни, здоровью её родителей вследствие предоставления услуги ненадлежащего качества.

Учитывая фактические обстоятельства, при которых истцу был причинён моральный вред, а также требования разумности и справедливости, истец полагает, что её требования подлежат удовлетворению в размере 2млн. руб., с каждого ответчика, поскольку жизнь и здоровье человека относится к числу наиболее значимых человеческих ценностей, их защита должны быть приоритетной (т. 1 л.д. 4-9).

Определениями Катайского районного суда к участию по делу привлечены:

- от 18.01.2022 - прокурор Катайского района Курганской области (т.1 л.д. 1-2);

- от 01.02.2022 - третьими лицами, не заявляющими самостоятельных требований относительно предмета спора, ООО «Капитал МС», ФИО6, ФИО7 (т. 1 л.д. 146).

Судебное заседание в соответствии с требованиями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее также – ГПК Российской Федерации) проведено в отсутствие неявившихся истца, представителя третьего лица ООО «Капитал МС», третьих лиц ФИО7, ФИО6, извещённых о времени и месте его проведения по делу надлежащим образом. От истца ФИО1, представителя ответчика ГБУ «Курганская больница № 2», представителя третьего лица ООО «Капитал МС», третьих лиц ФИО7, ФИО6 поступили ходатайства о рассмотрении дела в их отсутствие (т. 2 л.д. 15, 17 и др.).

Представитель ответчика ГБУ «Катайская ЦРБ» в письменном отзыве просит отказать в удовлетворении исковых требований. Возражения мотивирует заключениями эксперта, которыми установлено, что медицинская помощь на этапе её оказания К.Д. и В.Г. оказана своевременно. Осложнения у К.Д. возникли в связи с наличием сочетания нескольких тяжелых патологий, протекавших в одном временном промежутке и взаимно отягощающих друг друга. Осложнением основного заболевания и ведущим звеном стала двусторонняя вирусно-бактериальная пневмония с нетипичными проявлениями инфекционного процесса, с развитием острого респираторного дистресс-синдрома (ОРДС), инфекционно-токсического шока и полиорганной недостаточности, острой легочно-сердечной недостаточности. Осложнением у В.Г. основного заболевания и ведущим звеном стала двусторонняя вирусно-бактериальная пневмония с нетипичными проявлениями инфекционного процесса, с развитием острого респираторного дистресс-синдрома (ОРДС), инфекционно-токсического шока и полиорганной недостаточности, острой легочно-сердечной недостаточности, тромбоэмболических осложнений. Оба пациента не были привиты от гриппа и COVID-19. Лечение в ГБУ «Катайская ЦРБ» проводилось с учётом временных методических рекомендаций по 11 версии МЗ РФ «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Лечение включало антибактериальные, противовирусные, гормональные препараты, антикоагулянты (т. 1 л.д. 145).

В возражении представитель ответчика ГБУ «Курганская больница № 2» просит в удовлетворении иска отказать, поскольку истцом не представлены доказательства причинения вреда ответчиком, противоправность действий ГБУ «Курганская больница № 2», его вина, а также доказательства наличия связи между некачественным оказанием ответчиком медицинской помощи родителям истца и их смертью. Согласно заключениям экспертизы качества медицинской помощи №/МДЭКМПпр от 09.12.2021 к протоколу № и №/ЭКМП от 01.12.2021 к протоколу №, в отношении В.Г. нарушений условий оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи (клинических рекомендаций) не выявлено – Форма и ведение медицинской документации соответствует требованиям действующего законодательства. Согласно заключениями экспертизы качества медицинской помощи №/МДЭКМПпр от 03.11.2021 (приложение к акту мультидисциплинарной экспертизы качества медицинской помощи №/МДЭКМП от 03.11.2021) и №/МДЭКМП от 03.11.2021 в отношении К.Д. медицинская помощь оказана своевременно и по условиям оказания медицинской помощи (в условиях круглосуточного стационара), а выявленные дефекты по коду 3.2.1 не повлияли на состояние её здоровья. Также указывает на то, что родители истца, относящиеся к первой группе риска, не прошли вакцинацию против COVID-19. Должное отношение к себе и своему здоровью, с большой вероятностью, способствовало более лёгкому перенесению ими заболевания COVID-19. (т. 1 л.д. 171-177, т. 2 л.д. 31-37).

В дополнениях обращают внимание, что на выводы заключений судебной экспертизы в отношении К.Д. и В.Г., в которых дефекты оказания медицинском помощи не признаны причиной их смерти. Истцом не доказано наличие прямой причинной-следственной связи между действиями ответчика и наступившей смертью К.Д. и В.Г.. Просят учесть возврат К.Д. и В.Г., 74 года и 80 лет. В медицинской карте для контактов указано иное лицо, не истец. Считают заявленные истцом суммы завышенными. Просят в иске отказать.

В отзыве на исковое заявление третье лицо ФИО7 сообщает, что граждане группы риска (старше 65 лет, страдающие хроническими заболеваниями) также обязаны сами заботиться о своём здоровье: своевременно проходить спецпрофилактику от COVID-19; не отказываться от своевременно предложенной госпитализации. Маршрутизация пациентов в областные лечебные учреждения в условиях эпидподъёма была возможна только при ухудшении состояния больного на фоне лечения. Сразу перевести всех поступающих пациентов из ЦРБ в областные лечебные учреждения невозможно. Обращает внимание, что смерть пациентки К.Д. произошла через 12 дней с момента перевода её в г. Курган (т. 2 л.д. 176).

В судебном заседании, предварительном судебном заседании, представитель истца ФИО1 по доверенности ФИО2 (т. 1 л.д. 15-16, 76) настаивала на исковых требованиях по доводам искового заявления. Просила взыскать компенсацию морального вреда в размере 2млн. руб., с каждого ответчика. Представила также свои письменные объяснения по делу, письменные объяснения истца.

Представитель ответчика ГБУ «Катайская ЦРБ» по доверенности ФИО3, ранее в предварительном судебном заседании представитель ответчика ГБУ «Катайская ЦРБ» ФИО8 по доверенности (т. 1 л.д. 44), требования не признали в полном объёме по доводам представленного отзыва.

Представители ответчика ГБУ «Курганская больница № 2» ФИО5, ФИО4 по доверенностям (т. 2 л.д. 168, 170 и др.) требования истца не признали в полном объёме по доводам представленного возражения, дополнения к нему. Ранее в предварительном судебном заседании представители ответчика ГБУ «Курганская больница № 2» ФИО5, ФИО9 по доверенностям (т. 2 л.д. 168, 170) требования истца также не признали в полном объёме по доводам представленного возражения.

Ранее в предварительном судебном заседании третьи лица ФИО7, ФИО6 считали требования истца не подлежащими удовлетворению. Ссылались на принятие ими всех необходимых мер к лечению родителей истца.

Прокурор Захаров Н.А. в своём заключении по делу полагал требования истца подлежащими удовлетворению частично, в сумме по 1,5 млн. руб. с каждого из ответчиков, всего в сумме 3 млн. руб.

Заслушав участников судебного разбирательства, огласив ранее данные ими пояснения, заключение прокурора, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО1 к ГБУ «Катайская ЦРБ», ГБУ «Курганская больница № 2» о взыскании компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией (ч.1 ст.17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счёт средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ, здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

В силу ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пп. 3, 9 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объёме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (чч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учётом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

В соответствии со ст. 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" Министерством здравоохранения Российской Федерации вынесен приказ от 07.11.2012 N 653н "Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при дегенеративных заболеваниях позвоночника и спинного мозга" (далее также - Стандарт специализированной медицинской помощи при дегенеративных заболеваниях позвоночника и спинного мозга).

Как следует из пункта 1 Стандарта специализированной медицинской помощи при дегенеративных заболеваниях позвоночника и спинного мозга, медицинскими мероприятиями для диагностики заболевания, состояния являются приём (осмотр, консультация) следующих врачей-специалистов: врача-анестезиолога-реаниматолога, врача-невролога, врача-нейрохирурга, врача-терапевта, врача-уролога.

Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 21.07.2006 N 563 утверждён Стандарт медицинской помощи больным с аневризмой и расслоением аорты.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причинённый жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объёме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (чч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

Исходя из приведённых нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО1 усматривается, что основанием её обращения в суд с требованием о компенсации причинённого ей морального вреда явилось некачественное оказание медицинской помощи её родителям – В.Г. и К.Д., приведшее, по мнению истца, к смерти её отца и матери.

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании ст. 8 указанной Конвенции охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьёй 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьёй всех её членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 ст.150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также – ГК Российской Федерации) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК Российской Федерации).

В абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что подморальнымвредомпонимаютсянравственныеили физическиестрадания, причинённые действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями ст. 150, 151 ГК Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путём оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Пунктом 2 ст. 150 ГК Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с данным кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (ст. 1064 - 1101) и ст. 151 ГК Российской Федерации.

Согласно пп. 1, 2 ст. 1064 ГК Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причинённый его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в указанном постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33, обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст. 151,1064,1099и1100ГК Российской Федерации). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п. 2 ст. 1064ГК Российской Федерации). В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070,ст. 1079,ст. 1095и1100ГК Российской Федерации) (п. 12).

Судамследуетучитывать, что моральный вред, причинённый правомерными действиями, компенсации не подлежит (п. 13).

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесённое в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда (п. 14).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Привлечение лица, причинившего вред здоровью потерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска (п. 15).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (п. 18).

Моральный вред, причинённый работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абз. 1 п. 1 ст. 1068ГК Российской Федерации) (п. 20).

Пунктом 48 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причинённый при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19ичч. 2,3 ст. 98Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причинённого вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Пунтом 48 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесённом в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причинённый вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности ст. 1100 ГК Российской Федерации.

Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой в связи с некачественным оказанием медицинской помощи сотрудниками ГБУ «Катайская ЦРБ» и ГБУ «Курганская больница № 2» заявлено истцом, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, нормы ГК Российской Федерации (ст. 1064), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда, применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенёс физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация - ГБУ «Катайская ЦРБ» и ГБУ «Курганская больница № 2» - должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО1 в связи со смертью её отца В.Г. и матери К.Д., медицинская помощь которым была оказана ненадлежащим образом.

Из материалов дела следует, что истец ФИО1 является родной дочерью К.Д., В.Г.. Последние ввиду наличия у них признаков заболеваний проходили лечение, в том числе стационарное, в медицинских учреждениях ответчиков. Ответчиками К.Д. и В.Г. оказывалась медицинская помощь, согласно представленным в материалы дела медицинским документам. Однако, 20.07.2021 наступила смерть В.Г., 27.07.2021 - К.Д.

Истец, полагая, что медицинская помощь К.Д. и В.Г. ответчиками оказывалась ненадлежащим образом, обратилась с жалобой в страховую компанию ООО «Капитал МС» (филиал в Курганской области). Согласно ответу последней от 23.12.2021, при оказании медицинской помощи родителям истца имелись нарушения оформления медицинской документации, проведён неполный объём обследования и лечения на амбулаторных и стационарных этапах лечения (т. 1 л.д. 32-33).

В материалы дела также представлены протоколы мультидисциплинарной экспертизы качества медицинской помощи № от 09.12.2021 (т. 1 л.д. 34-37), заключений экспертов - №/ЭКМП от 24.09.2021 (т. 1 л.д. 38-39), №/ЭКМП от 24.09.2021 (т. 1 л.д. 40-43), №/МДЭКМПпр от 09.12.2021 (т. 1 л.д. 44-45); №/МДЭКМпр от 09.12.2021 (т. 1 л.д. 46-48); № от 09.12.2021 (т. 1 л.д. 49-54); №/ЭКМП от 24.09.2021 (т. 1 л.д. 53-54); №/ЭКМП от 24.09.2021 (т. 1 л.д. 55-58); №/МДЭКМПпр от 09.12.2021 (т. 1 л.д. 59-60); №/МД/МКМПпр от 09.12.2021 (т. 1 л.д. 61-63); №/МДКМПпр от 09.12.2021 (т. 1 л.д. 64-65); №/МДЭКМПпр от 09.12.2021 (т. 1 л.д. 66-67), содержащих сведения о наличии дефектов оказания медицинской помощи родителям истца К.Д. и В.Г..

Для проверки доводов истца определением Катайского районного суда от 17.03.2022 по делу назначена комплексная судебная медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам (специалистам) ГБУ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (ГБУЗ ЧОБСМЭ) (т. 2 л.д. 217-222).

Согласно заключениям указанного учреждения, №№-Г, №-Г от 24.11.2022, 23.11.2022, соответственно (т. 3 л.д. 22-54, 56-85), у В.Г., ДД.ММ.ГГГГ г. рождения, до момента его обращения за медицинской помощью в июле 2021 г. имелись заболевания: - гипертоническая болезнь 2 стадии, риск 4 (с 2011 г.); - дисциркуляторная энцефалопатия 2 стадии (первая запись о наличии у пациента данного заболевания составлена в 2012 г., периодически получал лечение по поводу данного заболевания); злокачественное новообразование (аденокарцинома) предстательной железы с 2015 г. Согласно выписному эпикризу от 02.10.2019 года - T3N1M0, IV стадия; от 28.09.2020 года - T3N0M0. В июне 2016 г. была проведена билатеральная орхидэктомия. Проводилась гормонотерапия, комплексная терапия. 04.09.2020 года проведена трансуретральная электрорезекция простаты. Тогда же выставлен диагноз «Стеноз шейки мочевого пузыря. Хроническая задержка мочи». 01.11.2020 года пациенту установлена вторая группа инвалидности; - хронический бронхит (выставлен в феврале 2016 г., получал лечение по поводу обострения); - хронический гастродуоденит (выставлен в апреле 2017 г.); - сахарный диабет 2 типа (выставлен в январе 2019 г.); - хроническая двусторонняя нейросенсорная тугоухость 3 степени справа, глухота слева (выставлен в июле 2020 г.).

Экспертная комиссия отмечает, что диагнозы дисциркуляторная энцефалопатия, хронический бронхит, хронический гастродуоденит, сахарный диабет 2 типа, были выставлены пациенту на амбулаторном этапе недостаточно обоснованно - в медицинской карте № отсутствуют результаты дополнительных обследований и консультаций соответствующих врачей-специалистов, которые могли бы верифицировать наличие у пациента вышеуказанных заболеваний. Гипотензивные препараты на постоянной основе для лечения гипертонической болезни В.Г. были назначены в декабре 2018 г. (согласно медицинской карте пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях №).

Согласно данным исследований, посвященных проблеме коморбидности (одновременного существования у одного пациента двух и более заболеваний), наличие цереброваскулярных заболеваний, сахарного диабета, злокачественных (в особенности метастазирующих) новообразований, в сочетании с пожилым возрастом, рассматривается в качестве факторов, значительно ухудшающих выживаемость пациентов. Согласно модифицированному индексу Charlson, индекс коморбидности более 5 баллов ассоциирован с высоким риском (85%) смерти пациента, при этом индекс коморбидности у В.Г., рассчитанный по данной методике, в условиях отсутствии метастазирования злокачественной опухоли, составлял минимум 7 баллов (в случае наличия метастазов - 11 баллов). Согласно Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 11» (утв. Минздравом России 07.05.2021, период действия 08.05.2021 - 21.09.2021), возраст пациентов - старше 65 лет, а также наличие сопутствующих заболеваний и состояний (артериальная гипертензия, онкологические заболевания, сахарный диабет) определяют повышенный риск тяжёлого течения и возникновения осложнений инфекционного заболевания COVID-19. Таким образом, пожилой возраст, а также имеющиеся у В.Г. хронические заболевания, увеличивали риск возникновения осложнений и неблагоприятного исхода заболевания новой коронавирусной инфекцией COVID-19.

Рассуждать о том, возможно ли было избежать наступления неблагоприятного исхода и каковы были шансы на сохранение жизни пациента, в настоящее время неправомочно. Воспроизведение обстоятельств оказания В.Г. медицинской помощи в рамках настоящей экспертизы невозможно, а, соответственно, не представляется возможным экспертным путём определить вероятность наступления иного исхода заболевания. Вероятностный ответ, содержащий абстрактные рассуждения вместо конкретных результатов проведённых исследований, сделает выводы судебно-медицинской экспертизы объективно необоснованными, и вследствие этого, некорректными.

Категорично утверждать о том, что безупречно оказанная В.Г. медицинская помощь смогла бы предотвратить наступление неблагоприятного исхода, невозможно.

Вакцинация может представлять собой определённый риск при наличии у пациента некоторых заболеваний. При этом, новая коронавирусная инфекция зачастую способна нанести таким пациентам еще больший вред. Поэтому, принятие решения о вакцинации должно основываться на оценке соотношения пользы и риска в каждой конкретной ситуации. Для решения вопроса о вакцинации, таких пациентов необходимо направлять на предварительную консультацию к профильным специалистам (в данном случае - к урологу, эндокринологу, неврологу, онкологу).

Наличие хронических заболеваний, само по себе, не является «автоматическим» противопоказанием к вакцинации. Медицинский отвод даётся, если состояние конкретного пациента нестабильно, и врачи считают, что в данный момент от прививки нужно воздержаться, врач должен решить, когда можно будет провести вакцинацию. Медицинский отвод от вакцинации оформляется протоколом и вклеивается в первичную медицинскую документацию. Исходя из данных первичной медицинской документации В.Г., вопрос о вакцинации пациента от коронавирусной инфекции не решался.

Ответить на вопросы о том, могла ли вакцинация от коронавирусной инфекции Covid-19 предотвратить летальный исход у В.Г. и могло ли отсутствие прививок повлиять на течение у него заболевания и развитие неблагоприятного исхода, экспертным путём не представляется возможным.

Сведений об обращении В.Г. за медицинской помощью до 11.07.2021 в предоставленных на экспертизу материалах нет.

Карта вызова скорой медицинской помощи (далее - СМП) от 11.07.2021, отражающая оказание пациенту скорой медицинской помощи в период транспортировки его из дома в ГБУ «Катайская ЦРБ», также отсутствует. Учитывая, что В.Г. был доставлен в ГБУ «Катайская ЦРБ» 11.07.2021 в 22:55 (К.Д. - в 22:47), вероятнее всего, медицинская эвакуация обоих пациентов осуществлялась одной бригадой СМП на одном автомобиле (далее - АСМП). Данное обстоятельство не является нарушением действующих порядков и стандартов оказания СМП, поскольку Порядок оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи (утв. приказом Минздрава России от 20.06.2013 № 388н) не устанавливает требования к транспортировке каждого пациента отдельным АСМП. Тактика (медицинская эвакуация в стационар) в любом случае являлась правильной, поскольку жалобы (повышение температуры тела, сухой кашель) и анамнез (наличие указанных симптомов с 03.07.2021) не позволяли исключить наличие у больного COVID-19.

В том случае, если карта вызова СМП в связи с оказанием 11.07.2021 СМП В.Г. не была заполнена (поскольку она запрашивалась судебно-медицинским экспертом, но не была представлена в материалы дела), это является дефектом оформления медицинской документации, который препятствует оценке оказания медицинской помощи пациенту на данном этапе. Отсутствие информации о состоянии пациента в этот период времени не может быть восполнено экспертным путём. Как следует из записи в медицинской карте стационара, состояние больного на момент поступления в стационар оценивалось как среднетяжёлое.

Проведённым экспертным исследованием были выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи В.Г. на стационарном этапе в инфекционном отделении ГБУ «Катайская ЦРБ» за период с 11.07.2021 по 16.07.2021:

дефекты оформления и ведения медицинской документации:

отсутствует обоснование клинического диагноза (приказ МЗ РФ от 10.05.2017г. № 203н);

в дневниках наблюдения отсутствует время осмотра пациента; интерпретация результатов обследования, коррекция плана лечения; в листе врачебных назначений не указан путь введения препаратов: парацетамол, арпефлю, амброксол, омепразол, раствор натрия хлорида, раствор калия хлорида 4%, раствор глюкозы, раствор инсулина, раствор аскорбиновый кислоты. При назначении раствора глюкозы не указано содержание декстрозы в 1 мл (раствор глюкозы выпускается с содержанием декстрозы в 1 мл 0,05г (5%); 0,1 г (10%); 0,2г (20%); 0,4г (40%); не указано содержание натрия хлорида 9г в 1л; не указано содержание аскорбиновой кислоты 50 мг в 1 мл (5%); при оформлении листа врачебных назначений использовался корректор текста; отсутствует дневник наблюдения за 13.07.2021; отсутствует выписной эпикриз, вместо него оформлен переводной эпикриз.

Дефекты оказания медицинской помощи (ненадлежащее выполнение необходимых пациенту лечебных и диагностических мероприятий в соответствии с порядком оказания медицинской помощи и (или) стандартами медицинской помощи):

в медицинской карте стационарного больного отсутствует оценка риска падения пациента (Клинические рекомендации «Падения у пациентов пожилого и старческого возраста» Министерство здравоохранения 2020г);

необоснованно выбран метод лучевой диагностики (обзорная рентгенография легких) пациенту с симптомами острого респираторного заболевания и контактному в семье с лицом, имеющим подтвержденный диагноз COV1D-19. Стандартная рентгенография имеет низкую чувствительность в выявлении начальных изменений в первые дни заболевания и не может применяться для ранней диагностики изменений в легких, характерных для COVID-19. Отсутствует обоснование назначения обзорной рентгенографии органов грудной клетки (СП 2.6.1.2612-10 п. 2.3.4.: «Радиационная безопасность пациентов при медицинском облучении обеспечивается: - обоснованием целесообразности рентгенорадиологического исследования»). Нерациональный выбор метода лучевой диагностики (обзорная рентгенография легких) создал дополнительную лучевую нагрузку на организм пациента и не позволил своевременно выявить поражение легких при COVID- 19;

позднее проведение компьютерной томографии лёгких, которая имеет высокую чувствительность в выявлении изменений в лёгких, характерных для COVID-19 и целесообразна для первичной оценки состояния органов грудной клетки, а также позволяет выявить характерные изменения в лёгких у пациентов с COVID-19 ещё до появления положительных лабораторных тестов на инфекцию;

не были проведены: электрокардиография; определение уровня альбумина, прокальцитонина, тропонина, мозгового натрий-уретического пептида - NT-proBNP, лактата, лактатдегидрогеназы, ферритина, Д-димера, электролитов, КЩС (приложение 2-1 п.4.2 Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» 07.05.2021, версия 11; пункт 2.3 «Лабораторная диагностика» Клинических рекомендаций «Внебольничная пневмония у взрослых» утвержденных МЗ РФ 2021г.). Всем госпитализированным пациентам с внебольнцчной пневмонией, осложненной острой дыхательной недостаточностью (ОДН) (Sp02<90% по данным пульсоксиметрии), рекомендуется исследование кислотно-основного состояния и газов крови с определением Ра02, РаС02, рН, бикарбонатов, лактата для оценки наличия и выраженности ДН, метаболических нарушений, оптимизации респираторной поддержки;

частота мониторинга лабораторных показателей не соответствует Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» 07.05.2021, версия 11 (приложение 2-2);

отсутствует оценка тяжести состояния пациента по шкале PORT (Клинические рекомендации «Внебольничная пневмония у взрослых», утверждены МЗ РФ 2019г.) или по шкале NEWS (ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр фтизиопульмонологии и инфекционных заболеваний» Министерства здравоохранения Российской Федерации, версия от 20.04.2020);

схема лечения не соответствует Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» 07.05.2021, версия 11 - не назначен фавипиравир, ингибиторы янус-киназ (п. 5.2, приложение 8-2). Назначенный в стационаре препарат Умифеновир (Арпефлю) у пациентов в условиях стационара не применяется;

при назначении профилактической дозы антикоагулянтов отсутствует оценка рисков тромбоза глубоких вен/тромбоэмболии легочных артерий;

отсутствует обоснование назначения мельдония 16.07.2021;

при назначении увлаженного кислорода не указана скорость потока и длительность в течение суток (см. лист врачебных назначений, план лечения в первичном осмотре). Не ясно, какой аппарат использовался для кислородотерапии (концентратор или централизованная подача кислорода в отделении);

не указана длительность нахождения пациента в прон-позиции в течение суток;

16.07.2021 неверно была оценена степень тяжести состояния пациента - врачом состояние В.Г. оценено как, ближе к удовлетворительному, при этом врачом отмечено, что Sp02 90% на воздухе;

16.07.2021 перед транспортировкой в г. Курган пациент не был осмотрен врачом, отсутствуют показатели АД, ЧСС, ЧДД, температуры тела, Sp02, врачом не указана необходимость проведения пациенту инсуффляции кислорода во время транспортировки.

Дефекты, допущенные на данном этапе и заключавшиеся в отсутствии должного мониторинга состояния пациента, недооценке степени тяжести больного, недостаточном лабораторном обследовании, несвоевременном инструментальном обследовании (КТ), отсутствии адекватной лекарственной терапии, снизили эффективность медицинской помощи, поскольку косвенно способствовали дальнейшему прогрессированию заболевания, ставшего причиной смерти.

На этапе оказания В.Г. СМП 15.07.2021 (12:31 - 20:22), то есть в период транспортировки для проведения МСКТ органов грудной клетки и обратно, состояние больного оценивалось как стабильное, средней степени тяжести. Медицинская эвакуация пациента осуществлялась с клиническим диагнозом, установленным, в том числе, на основании проведенных в стационаре исследований. Во время транспортировки проводились необходимые медицинские вмешательства (оксигенотерапия). Каких-либо иных медицинских вмешательств состояние В.Г. не требовало. Транспортировка больного в АСМГ1 не повлияла на течение его заболевания (не ухудшила его состояние, не вызвала развитие каких-либо осложнений).

На этапе оказания В.Г. СМП с 20:54 16.07.2021 до 00:01 17.07.2021, то есть в период транспортировки в ГБУ «Курганская больница № 2», состояние больного оценивалось как стабильное, средней степени тяжести. Медицинская эвакуация пациента осуществлялась с клиническим диагнозом, установленным, в том числе, на основании проведенных в стационаре исследований. Иммобилизаций (деротационный сапожок) левого бедра была осуществлена в стационаре до передачи пациента бригаде СМП. Во время транспортировки проводились необходимые медицинские вмешательства (оксигенотерапия, инфузия физиологического раствора натрия хлорида для сохранения венозного доступа). Каких-либо иных медицинских вмешательств состояние В.Г. не требовало. Больной был передан медицинскому персоналу стационара в состоянии средней степени тяжести, без клинически значимого ухудшения исходного состояния.

Как следует из карт вызова СМП, в каждом случае осуществлялись все необходимые медицинские вмешательства - выяснение жалоб, анамнеза, осмотр пациента, мониторинг его состояния в период транспортировки, проведение необходимого лечения. Оказание СМП 15.07.2021 соответствовало стандарту скорой медицинской помощи при пневмонии (утв. приказом Минздрава России от 05.07.2016 № 459н), 16.07.2021 - стандарту скорой медицинской помощи при пневмонии (утв. приказом Минздрава России от 05.07.2016 № 459н), стандарту скорой медицинской помощи при травме конечностей и (или) таза (утв. приказом Минздрава России от 24.12.2012 № 1384н).

Экспертным исследованием выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи В.Г. на стационарном этапе в инфекционном госпитале ГБУ «Курганская больница № 2» за период с 17.07.2021 по 20.07.2021:

Дефекты оформления и ведения медицинской документации:

отсутствует обоснование клинического диагноза (приказ МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н);

в дневниках наблюдения отсутствует интерпретация результатов обследования, коррекция плана лечения;

в первичном осмотре 17.07.2021 отсутствует план лечения;

отсутствует переводной эпикриз при переводе в ОРИТ 20.07.2021;

отсутствует посмертный эпикриз, вместо него оформлен выписной эпикриз;

отсутствует план лечения при первичном осмотре пациента в палате интенсивной терапии.

при поступлении в ГБУ «Курганская больница № 2» 17.07.2021 в 00:27 состояние В.Г. по шкале NEWS было оценено врачом в 4 балла (Sp02 88% - 3 балла, ЧД 20 - 0 баллов, АД 110/70 - 0 баллов, ЧСС 80 в минуту - 0 баллов, температура тела 36.0-0 баллов, уровень сознания - 0 баллов, необходимость инсуффляции кислорода -ДА - 1 балл). Сатурация (Sp02), равная 88 %, соответствует дыхательной недостаточности 2 степени. Указанные врачом показатели частоты дыхательных движений (ЧДД) 20 в минуту, частоты сердечных сокращений (ЧСС) 80 в минуту - не соответствует показателю Sp02 88 %. Таким образом, недостоверно была проведена оценка тяжести состояния по шкале NEWS, соответственно, неверно была оценена степень тяжести состояния пациента. Оценка состояния пациента по шкале NEWS в 5-6 баллов или одного из параметров, равного 3 баллам, требует консультации врача отделения интенсивной терапии для оценки витальных функций и решения вопроса о маршрутизации пациента. Консультация пациента врачом отделения интенсивной терапии не была проведена;

по шкале NEWS тяжесть состояния В.Г. оценивалась только 17.07.2021 в 00:27. Далее тяжесть состояния по шкале PORT или по шкале NEWS не проводилась.

Не были проведены: определение уровня альбумина, прокальцитонина, тропонина, мозгового натрий-уретического пептида - NT-proBNP, лактата, ферритина, мочевины, креатинина, электролитов, КЩС (приложение 2-1, п.4.2 Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» 07.05.2021г., версия 11; пункт 2.3 «Лабораторная диагностика» Клинических рекомендаций «Внебольничная пневмония у взрослых» утвержденных МЗ РФ 2021г.).

С 18.07.2021 при проведении инсуффляции кислорода со скоростью потока 15 литров в минуту, не достигались целевые показатели Sp02 (равные 96-98%) (18.07.2021 10:00 - Sp02 93 %; 18.07.2021 23:30 - Sp02 90 %; 19.07.2021 - Sp02 94%; 20.07.2021 08:50 - Sp02 93%);

при резком ухудшении состояния 20.07.2021 в 15:40 (Sp02 на увлажненном кислороде 15 литров в минуту - 69 %; ЧД - 52 в минуту, АД не удается измерить), осмотр реаниматолога был осуществлен лишь в 19:30, т.е. через 3 часа 50 минут, а перевод в палату интенсивной терапии осуществлен в 20:30, то есть через 1 час после осмотра реаниматологом. Информация о проведенном лечении до осмотра реаниматолога и перевода в палату интенсивной терапии отсутствует;

в графе «Назначения» (листе врачебных назначений) не указана доза Дексаметазона.

не был назначен Фавипиравир (нет дозы, нет отметки о назначении и отметки о выполнении медицинской сестрой врачебных назначений). Таким образом, схема лечения не соответствует Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» 07.05.2021, версия 11;

в листе врачебных назначений имеется отметка о назначении парацетамола и выполнении данного назначения медицинской сестрой при повышении температуры тела выше 38°С. При этом, в соответствии с температурным листом, повышения температуры тела у пациента с 17.07.2021 по 20.07.2021 зафиксировано не было.

Дефекты, допущенные на данном этапе и заключавшиеся в недооценке степени тяжести больного, в отсутствии должного мониторинга состояния пациента, недостаточном лабораторном обследовании, неадекватной респираторной поддержке и лекарственной терапии, несвоевременном осмотре врачом-реаниматологом и переводе в отделение реанимации и интенсивной терапии, снизили эффективность медицинской помощи, поскольку косвенно способствовали дальнейшему прогрессированию заболевания, ставшего причиной смерти.

На всех этапах оказания медицинской помощи диагноз пациенту выставлялся правильно и своевременно, возникающие у пациента осложнения заболевания диагностировались своевременно.

По результатам судебно-медицинского исследования трупа В.Г., проведённого в отделении судебно-медицинской экспертизы трупов ГКУ «Курганское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (Акт № судебно-медицинского исследования от 27.07.2021-17.08.2021), было установлено, что смерть его наступила в исходе инфекционного заболевания - новой коронавирусной инфекции COVID-19 (РНК коронавируса 2019-nCoV обнаружена при прижизненном исследовании мазка из ротоглотки 13.07.2021), осложнившейся развитием двусторонней полисегментарной вирусно-бактериальной пневмонии тяжелой степени и острой дыхательной недостаточности.

Вышеуказанные дефекты оказания медицинской помощи не стали причиной развития у пациента инфекционного заболевания, ставшего причиной его смерти. Допущенные при оказании медицинской помощи дефекты также не явились причиной развития в организме пациента каких- либо новых патологических состояний, могущих оказать какое-либо значимое конкурирующее влияние на процесс развития неблагоприятного исхода, не вызвали развитие несвойственных заболеванию осложнений. В настоящем случае, возможность развития неблагоприятного исхода напрямую определялась характером и тяжестью основного заболевания, а также имеющихся коморбидных заболеваний, при естественном течении которых и сохранении внутринозологического пути причинно-следственных связей, развитие осложнений заболеваний и неблагоприятного исхода в виде смерти пациента можно признать закономерным. Одновременно с этим, допущенные в лечебных учреждениях дефекты снизили эффективность медицинской помощи, поскольку опосредованно способствовали дальнейшему прогрессированию заболевания, ставшего причиной смерти. Таким образом, между дефектами, допущенными при оказании медицинской помощи В.Г., и наступившим неблагоприятным исходом заболевания в виде смерти пациента, усматривается не прямая, а косвенная причинно-следственная связь.

При отсутствии причинной (прямой) связи недостатка оказания медицинской помощи с наступившим неблагоприятным исходом, степень тяжести вреда, причинённого здоровью человека не устанавливается (в соответствии с Методическими рекомендациями главного внештатного специалиста по судебно-медицинской экспертизе Минздрава России «Порядок проведения судебно- медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи», разосланными письмом Первого заместителя Министра здравоохранения Российской Федерации руководителям органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере охраны здоровья (от 03.07.2017 № 14-1/10/2-4370) (т. 3 л.д. 22-54).

Согласно данным предоставленной на экспертизу медицинской документации, К.Д., ДД.ММ.ГГГГ г. рождения, при обращении в указанные даты в перечисленные медицинские организации страдала гипертонической болезнью, варикозным расширением вен нижних конечностей, мочекаменной болезнью, дисциркуляторной энцефалопатией. Давность возникновения у пациентки указанных заболеваний достоверно установить не представляется возможным из-за отсутствия в предоставленных материалах информации об амбулаторном этапе наблюдения и лечения К.Д. в период, предшествующий 2021 г.

Согласно Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 11» (утв. Минздравом России 07.05.2021, период действия 08.05.2021-21.09.2021), возраст пациентов старше 65 лет, а также наличие сопутствующих заболеваний и состояний определяют повышенный риск тяжёлого течения и возникновения осложнений COVID-19. Таким образом, пожилой возраст, а также коморбидные заболевания, которыми страдала К.Д., увеличивали риск возникновения осложнений и неблагоприятного исхода заболевания COVID-19.

Рассуждать о том, возможно ли было избежать наступления неблагоприятного исхода и каковы были шансы на сохранение жизни пациентки, в настоящее время неправомочно. Воспроизведение обстоятельств оказания К.Д. медицинской помощи в рамках настоящей экспертизы невозможно, а, соответственно, не представляется возможным экспертным путём определить вероятность наступления иного исхода заболевания. Вероятностный ответ, содержащий абстрактные рассуждения вместо конкретных результатов проведенных исследований, сделает выводы судебно-медицинской экспертизы объективно необоснованными, и вследствие этого, некорректными.

Категорично утверждать о том, что безупречно оказанная К.Д. медицинская помощь смогла бы предотвратить наступление неблагоприятного исхода, невозможно.

Вакцинация может представлять собой определённый риск при наличии у пациента некоторых заболеваний. При этом, новая коронавирусная инфекция зачастую способна нанести таким пациентам ещё больший вред. Поэтому, принятие решения о вакцинации должно основываться на оценке соотношения пользы и риска в каждой конкретной ситуации. Для решения вопроса о вакцинации, таких пациентов необходимо направлять на предварительную консультацию к профильным специалистам.

Наличие хронических заболеваний, само по себе, не является «автоматическим» противопоказанием к вакцинации. Медицинский отвод даётся, если состояние конкретного пациента нестабильно, и врачи считают, что в данный момент от прививки нужно воздержаться, врач должен решить, когда можно будет провести вакцинацию. Медицинский отвод от вакцинации оформляется протоколом и вклеивается в первичную медицинскую документацию. Исходя из данных первичной медицинской документации К.Д., вопрос о вакцинации пациентки от коронавирусной инфекции не решался.

Ответить на вопросы о том, могла ли вакцинация от коронавирусной инфекции Covid-19 предотвратить летальный исход у ФИО10 и могло ли отсутствие прививок повлиять на течение у неё заболевания и развитие неблагоприятного исхода, экспертным путём не представляется возможным.

К.Д. обратилась за медицинской помощью 07.07.2021 (первые симптомы заболевания, согласно данным анамнеза из медицинских карт стационарного больного, появились приблизительно 01.07.2021, по данным карты СМП - примерно 04.07.2021) и в этот же день отказалась от госпитализации. Данный отказ мог ухудшить течение и прогноз заболевания, поскольку исключал возможность постоянного наблюдения за состоянием пациентки в динамике и уменьшал доступность своевременного (лабораторного, инструментального) обследования.

Настоящим экспертным исследованием были выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи К.Д. на амбулаторном этапе в ГБУ «Катайская ЦРБ» за период с 07.07.2021 по 11.07.2021:

в протоколе осмотра на дому от 07.07.2021 отсутствует анамнез заболевания, не было проведено измерение температуры тела, сатурации (Sp02), частоты дыхательных движений (ЧДД), отсутствует аускультация легких. Медицинский работник, проводивший осмотр пациентки, не идентифицирован (отсутствует фамилия);

в протоколе осмотра на дому от 11.07.2021 отсутствует анамнез заболевания, не было проведено измерение температуры тела, сатурации (Sp02), частоты дыхательных движений (ЧДД). Медицинский работник, проводивший осмотр пациентки, не идентифицирован (отсутствует фамилия).

Допущенные на данном этапе недостатки не оказали негативного влияния на течение заболевания и состояние здоровья пациентки.

11.07.2021, после получения положительного результата исследования на COVID-19, бригадой скорой медицинской помощи (далее - СМП) ФИО10 была госпитализирована в ГБУ «Катайская ЦРБ». В период оказания скорой медицинской помощи 11.07.2021 с 19:32 до 21:46 каких-либо недостатков (дефектов) допущено не было. Тактика - медицинская эвакуация (госпитализация) была выбрана верная.

Экспертным исследованием выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи К.Д. на стационарном этапе в инфекционном отделении ГБУ «Катайская ЦРБ» за период с 11.07.2021 по 15.07.2021:

Дефекты оформления и ведения медицинской документации:

отсутствует обоснование клинического диагноза (приказ МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н);

в дневниках наблюдения отсутствует время осмотра пациентки: интерпретация результатов обследования, коррекция плана лечения;

в листе врачебных назначений не указан путь введения препаратов: лизиноприл, парацетамол, авифавир, омепразол; не указано содержание аскорбиновой кислоты 50 мг в 1 мл (5%);

в листе врачебных назначений за 15.07.2021 отсутствует подпись медицинской сестры;

не совпадает результат измерения температуры тела в дневниках наблюдения и температурном листе;

отсутствует выписной эпикриз, вместо него оформлен переводной эпикриз.

в медицинской карте стационарного больного отсутствует оценка риска падения пациентки (Клинические рекомендации «Падения у пациентов пожилого и старческого возраста» Министерство здравоохранения 2020г);

необоснованно выбран метод лучевой диагностики (обзорная рентгенография легких) пациентке с симптомами острого респираторного заболевания и контактному в семье с лицом, имеющим подтвержденный диагноз COVID-19. Стандартная рентгенография имеет низкую чувствительность в выявлении начальных изменений в первые дни заболевания и не может применяться для ранней диагностики изменений в легких, характерных для COVID-19. Отсутствует обоснование назначения обзорной рентгенографии органов грудной клетки (СП 2.6.1.2612-10 п. 2.3.4.: «Радиационная безопасность пациентов при медицинском облучении обеспечивается: - обоснованием целесообразности рентгенорадиологического исследования»). Нерациональный выбор метода лучевой диагностики (обзорная рентгенография легких) создал дополнительную лучевую нагрузку на организм пациента и не позволил своевременно выявить поражение легких при COVID- 19;

не были проведены: определение уровня альбумина, прокальцитонина, тропонина, мозгового натрий-уретического пептида NT-proBNP, лактата, лактатдегидрогеназы, ферритина, D- димера, электролитов, КЩС (приложение 2-1. п.4.2 Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» 07.05.2021, версия 11; п. 2.3 «Лабораторная диагностика» Клинических рекомендаций «Внебольничная пневмония у взрослых» утвержденных МЗ РФ 2021г.). Всем госпитализированным пациентам с внебольничной пневмонией, осложненной ОДН (Sp02<90% по данным пульсоксиметрии) рекомендуется исследование кислотно-основного состояния и газов крови с определением Ра02, РаС02, рН, бикарбонатов, лактата для оценки наличия и выраженности дыхательной недостаточности, метаболических нарушений, оптимизации респираторной поддержки;

отсутствует оценка тяжести по шкале PORT (Клинические рекомендации «Внебольничная пневмония у взрослых», утверждены МЗ РФ 2021г.) или по шкале NEWS (ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр фтизиопульмонологии и инфекционных заболеваний» Министерства здравоохранения Российской Федерации, версия от 20.04.2020);

12.07.2021 состояние К.Д. по шкале NEWS можно оценить в 7 баллов (Sp02 93% - 2 балла, ЧД 19-0 баллов, АД 80/46 - 3 балла, ЧСС 80 в минуту-0 баллов, температура тела 38,5 - 1 балл, уровень сознания-0 баллов, необходимость инсуффляции кислорода - ДА, при уровне Sp02 93% - 1 балл), что требовало маршрутизации пациента в отделение интенсивной терапии. Осмотр врача-реаниматолога не был проведён;

15.07.2021 также недостоверно была оценена тяжесть состояния пациентки (показатели: Sp02 87% на воздухе, 94% на потоке увлажненного кислорода 10 литров в минуту - 3 балла, ЧСС 77 в минуту - 0 баллов; АД 124/70-0 баллов, ЧДД 21 в минуту-2 балла, уровень сознания-0 баллов, температура тела 38,0-0 баллов, необходимость инсуффляции кислорода - ДА, при уровне Sp02 88% на воздухе - 1 балл. Состояние требовало консультации врача отделения интенсивной терапии для оценки витальных функций и решения вопроса о маршрутизации пациентки. Осмотр врача реаниматолога не был проведён, пациентку транспортировали в г. Шадринск на КТ органов грудной клетки;

экспертным путём невозможно оценить правильность назначенной дозы фавипиравира (авифавир) - отсутствует информация о массе тела пациентки. При назначении дозы фавипиравира, равной 1800мг в первые сутки, не указана кратность приёма препарата;

при назначении увлаженного кислорода не указана скорость потока и длительность в течение суток. Неясно, какой аппарат использовался для кислородотерапии (концентратор или централизованная подача кислорода в отделении);

не указана длительность нахождения пациентки в прон-позиции в течение суток.

Дефекты, допущенные на данном этапе и заключавшиеся в недооценке степени тяжести больной, в отсутствии должного мониторинга состояния пациентки, недостаточном лабораторном обследовании, несвоевременном инструментальном обследовании (КТ), отсутствии адекватной лекарственной терапии, отсутствии осмотра врачом-реаниматологом и перевода в отделение реанимации и интенсивной терапии, снизили эффективность медицинской помощи, поскольку косвенно способствовали дальнейшему прогрессированию заболевания, ставшего причиной смерти К.Д.

На этапе оказания скорой медицинской помощи 15.07.2021 с 12:29 до 20:23 экспертным исследованием выявлены дефекты оформления медицинской документации, препятствующие установлению фактических обстоятельств медицинской эвакуации. В частности, из карты вызова СМП неясно, в какое время больной проведена КТ органов грудной клетки; указано, что пациентка доставлена в ГБУ «Курганская больница № 2» в 20:23, что не соответствует времени поступления больной в стационар в медицинской карте стационарного больного - 17:11, и т.д. Указанные дефекты могут быть обусловлены формализованным бланком карты вызова, который не предполагает возможность внесения дополнительной информации. Отсутствует указание на проведение оксигенотерапии во время транспортировки больной, что может являться как дефектом оказания медицинской помощи, так и дефектом оформления медицинской документации. Указанный дефект, в любом случае, не оказал отрицательного влияния на состояние К.Д. (не вызвал ухудшение течения пневмонии и развитие каких-либо осложнений), поскольку все основные параметры состояния больной оставались стабильными (показатель пульсоксиметрии в начале транспортировки - 83%, при окончании - 86%, в стационаре - 96-95%; одышка не нарастала). В остальном оказание медицинской помощи на этапе СМП 15.07.2021 соответствовало стандарту скорой медицинской помощи при пневмонии (утв. приказом Минздрава России от 05.07.2016 № 459н). Выяснение жалоб, анамнеза и осмотр (обследование) проведены в необходимом объеме. Диагноз установлен правильно. Тактика была выбрана верная.

Экспертным исследованием выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи К.Д. на стационарном этапе в инфекционном госпитале ГБУ «Курганская больница № 2» за период с 15.07.2021 по 27.07.2021:

Дефекты оформления и ведения медицинской документации:

в дневниках наблюдения отсутствует интерпретация результатов обследования, коррекция плана лечения;

в первичном осмотре 15.07.2021 отсутствует план лечения;

отсутствует переводной эпикриз при переводе в ОРИТ 27.07.2021 (информация из посмертного эпикриза);

из дневников наблюдения неясно, в каком отделении лечилась пациентка. На лицевой части медицинской карты стационарного больного указано, что пациентка госпитализируется в палату интенсивной терапии, в осмотре врача информация отсутствует;

после перевода в реанимационное отделение не была заведена реанимационная карта.

отсутствует план лечения при первичном осмотре пациентки в палате интенсивной терапии, ОРИТ.

весь период лечения в ГБУ «Курганская больница № 2» отсутствует оценка тяжести по шкале PORT (Клинические рекомендации «Внебольничная пневмония у взрослых», утвержденных МЗ РФ 2021г.) или по шкале NEWS (ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр фтизиопульмонологии и инфекционных заболеваний» Министерства здравоохранения Российской Федерации, версия от 20.04.2020);

несвоевременно были выполнены: клинический анализ крови (впервые 18.07.2021), коагулограмма (АЧТВ, протромбиновое время, фибриноген, Д-димер) (впервые 19.07.2021);

не проведены: определение уровня прокальцитонина, тропонина, мозгового натрий-уретического пептида NT-proBNP, лактата, КЩС, D-димера, (приложение 2-1, п. 4.2 Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» 07.05.2021, версия 11; п. 2.3 «Лабораторная диагностика» Клинических рекомендаций «Внебольничная пневмония у взрослых», утвержденных МЗ РФ 2021г.);

тактика респираторной поддержки пациентки не соответствовала клинической картине. Необходим был перевод на ИВЛ уже с первых суток. С 20.07.2021 при проведении НИВЛ не достигались целевые показатели Sp02 (равные 96-98%) (25.07.2021 - Sp02 90%, 27.07.2021 в 05:20 - Sp02 88-92%);

отсутствует обоснование назначения антибактериальной терапии (цефтриаксон) 15.07.2021;

при назначении профилактической дозы антикоагулянтов отсутствует оценка рисков тромбоза глубоких вен/тромбоэмболии легочных артерий.

Дефекты, допущенные на этапе стационарного лечения в ГБУ «Курганская больница № 2» и заключавшиеся в недооценке степени тяжести больной, в отсутствии должного мониторинга состояния пациентки, недостаточном лабораторном обследовании, неадекватной респираторной поддержке и лекарственной терапии, несвоевременном переводе на искусственную вентиляцию лёгких, значительно снизили эффективность медицинской помощи, поскольку косвенно способствовали дальнейшему прогрессированию заболевания, ставшего причиной смерти.

На всех этапах оказания медицинской помощи диагноз пациентке выставлялся правильно и своевременно, возникающие осложнения заболевания диагностировались своевременно.

Установление причины смерти человека проводится по результатам аутопсии, которая является патологоанатомической или судебно-медицинской процедурой; в процессе аутопсии проводится посмертное вскрытие и исследование тела, в том числе внутренних органов. Согласно материалам гражданского дела, судебно-медицинское или патологоанатомическое исследование трупа К.Д. не проводилось, то есть достоверная причина ее смерти, в настоящее время, не известна.

Аутопсия не во всех случаях является обязательным условием для оформления медицинского свидетельства о смерти (учетная форма № 106/у-98). Без вскрытия медицинское свидетельство о смерти может оформляться на умерших, заболевание которых было установлено ещё при жизни и явилось, по мнению медицинского работника, оформляющего свидетельство, основной причиной смерти.

Учитывая то, у что К.Д. при жизни были диагностированы: инфекционное заболевание - новая коронавирусная инфекция COVID-19 (РНК коронавируса 2019-nCoV была обнаружена при прижизненном исследовании мазка из ротоглотки 09.07.2021), двусторонняя полисегментарная вирусная пневмония с субтотальным поражением паренхимы лёгких, тяжёлая острая дыхательная недостаточность, можно сделать вывод о том, что наиболее вероятной причиной смерти К.Д. явилась именно новая коронавирусная инфекция COVID-19.

Вышеуказанные дефекты оказания медицинской помощи не стали причиной развития у пациентки инфекционного заболевания, ставшего причиной её смерти. Допущенные при оказании медицинской помощи дефекты также не явились причиной развития в организме пациентки каких-либо новых патологических состояний, могущих оказать какое-либо значимое конкурирующее влияние на процесс развития неблагоприятного исхода, не вызвали развитие несвойственных заболеванию осложнений. В настоящем случае, возможность развития неблагоприятного исхода напрямую определялась характером и тяжестью основного заболевания, а также имеющихся коморбидных заболеваний, при естественном течении которых и сохранении внутринозологического пути причинно-следственных связей, развитие осложнений заболеваний и неблагоприятного исхода в виде смерти пациентки можно признать закономерным. Одновременно с этим, допущенные в лечебных учреждениях дефекты снизили эффективность медицинской помощи, поскольку опосредованно способствовали дальнейшему прогрессированию заболевания, ставшего причиной смерти. Таким образом, между дефектами, допущенными при оказании медицинской помощи К.Д., и наступившим неблагоприятным исходом заболевания в виде смерти пациентки, усматривается не прямая, а косвенная причинно-следственная связь.

При отсутствии причинной (прямой) связи недостатка оказания медицинской помощи с наступившим неблагоприятным исходом, степень тяжести вреда, причинённого здоровью человека не устанавливается (в соответствии с Методическими рекомендациями главного внештатного специалиста по судебно-медицинской экспертизе Минздрава России «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи», разосланными письмом Первого заместителя Министра здравоохранения Российской Федерации руководителям органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере охраны здоровья (от 03.07.2017 № 14-1/10/2-4370)) (т. 3 л.д. 56-85).

Заключения судебной экспертизы экспертов от 23.11.2022, 24.11.2022 в полной мере соответствуют требованиям ст. 86 ГПК Российской Федерации, содержат в себе выводы, неясностей и разночтений не имеют. Оснований усомниться в правильности данных экспертных заключений суд не усматривает.

Указанные экспертные заключения выполнены экспертами с продолжительным стажем работы. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК Российской Федерации. Кроме того, экспертное учреждение по назначенной судом экспертизе является специальным для проведения такого рода судебных экспертиз.

Никем из участников по делу указанные заключения экспертов не оспорены. По существу данные заключения экспертов не противоречат представленным в материалы дела экспертным заключениям ООО «Капитал МС».

В материалы дела представлены письменные объяснения истца о характере и степени её семейных взаимоотношений со своими родителями - К.Д. и В.Г., глубине переживаний истца в связи их утратой, при приводимых истцом обстоятельствах. В своих пояснениях истец сообщает о близкой связи родителей с самим истцом, внуками, участии в их жизни, заботе друг о друге, тесной родственной связи, с предоставлением соответствующих фотоматериалов семейной хроники.

Разрешая исковые требования о компенсации морального вреда, руководствуясь приведёнными положениями ст. 151, 1101 и др. ГК Российской Федерации, разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", принимая во внимание установленные судом обстоятельства, приведённые выводы комплексной судебной медицинской экспертизы, которыми установлены допущенные ответчиками указанные существенные нарушения при оказании медицинской помощи К.Д. и В.Г., суд приходит к выводу, что в результате допущенных ответчиками указанных нарушений при оказании медицинской помощи К.Д. и В.Г., результатом которых явилось снижение эффективности медицинской помощи К.Д. и В.Г., что косвенно способствовало дальнейшему прогрессированию у них заболеваний, ставших причиной их смерти, наличия косвенной причинно-следственной связи между допущенными дефектами оказания медицинской помощи ответчиками К.Д. и В.Г. и наступившим неблагоприятным исходом заболеваний в виде смерти пациентов, истцу причинены нравственные страдания, причинён моральный вред, выразившийся в переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния родителей истца, непринятия всех возможных мер для оказания пациентам необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить дольше избежать неблагоприятного исхода - смерти К.Д. и В.Г., переживаниях, обусловленных наблюдением за страданиями родителей и осознанием того обстоятельства, что жизнь близких людей истца можно было бы продлить оказанием надлежащей медицинской помощи, на качественное осуществление которой истец, соответственно, могла обоснованно рассчитывать.

Также ответчиками не представлено доказательств, опровергающих доводы истца о несвоевременном сообщении ему о состоянии и смерти родителей.

При определении размера подлежащей компенсации морального вреда ФИО1, суд также учитывает, что её родители К.Д. и В.Г. при жизни поддерживали с истцом очень тесную родственную связь, истец осуществляла о них заботу, переживая за судьбу родителей, заботилась о надлежащем получении ими своевременной и качественной медицинской помощи.

Характер причинённых истцу Черноскутовой нравственных страданий, исходя из принципа разумности и справедливости, допущенных каждым из ответчиков и установленных заключениями судебной экспертизы нарушений при оказании медицинской помощи К.Д. и В.Г., позволяет суду определить компенсацию морального вреда в пользу истца в размере 1,5 млн. руб. с ГБУ «Катайская ЦРБ», 1,5 млн. руб. – ГБУ «Курганская больница № 2», как предложено в судебном заседании прокурором в заключении по делу.

Данный размер компенсации, учитывая изложенное, по мнению суда, является обоснованным, разумным и справедливым, принимая во внимание, что моральный вред истцу причинён допущенными ответчиками дефектами медицинской помощи в отношении обоих родителей истца, являющихся для последнего, по утверждению ФИО1, самыми близкими ей людьми.

Давая оценку иным представленным сторонами доказательствам суд находит их не опровергающими изложенное.

В соответствии с ч. 1 ст. 88 ГПК Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно ст. 94 ГПК Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела наряду с другими относятся суммы, подлежащие выплате экспертам, специалистам, расходы на оплату услуг представителей, другие признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии со ст. 98 ГПК Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесённые по делу судебные расходы, пропорционально удовлетворенным требованиям.

В силу положений ч. 1 ст. 103 ГПК Российской Федерации, ст. 15, п. 2 ст. 61.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации и подп. 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, с учётом удовлетворения неимущественных исковых требований истца к ответчикам ГБУ «Катайская ЦРБ», ГБУ «Курганская больница № 2», с последних в равных долях в доход муниципального образования Катайского района Курганской области подлежит взысканию государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобождён, в сумме 300 руб., то есть по 150 руб. с каждого ответчика.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК Российской Федерации, суд

Решил:

Исковые требования ФИО1 к ГБУ «Катайская Центральная районная больница», ГБУ «Курганская больница № 2» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУ «Катайская Центральная районная больница» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (<данные изъяты> компенсацию морального вреда в сумме 1500000 (Один миллион пятьсот тысяч) рублей 00 коп.

Взыскать с ГБУ «Курганская больница № 2» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 <данные изъяты> компенсацию морального вреда в сумме 1500000 (Один миллион пятьсот тысяч) рублей 00 коп.

В остальном в требованиях ФИО1 к ответчикам - отказать.

Взыскать с ГБУ «Катайская Центральная районная больница» в доход бюджета муниципального образования Катайского района государственную пошлину в размере 150 (Сто пятьдесят) рублей 00 коп.

Взыскать с ГБУ «Курганская больница № 2» в доход бюджета муниципального образования Катайского района государственную пошлину в размере 150 (Сто пятьдесят) рублей 00 коп.

Решение может быть обжаловано в Курганский областной суд путём подачи апелляционной жалобы (представления) через Катайский районный суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий В.В. Колесников

Мотивированное решение изготовлено: 19.01.2023