Решение по делу № 2-13/2023 от 31.05.2023 - о взыскании компенсации морального вреда причиненного по причине ненадлежащего оказания медицинской помощи.

УИД -23RS0031-01-2019-018432-57

Дело № 2-13/23

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

31 мая 2023 года г. Краснодар

Ленинский районный суд г. Краснодара в составе:

председательствующего Дудченко Ю.Л.

с участием помощника прокурора ЗАО г. Краснодара ФИО5,

при секретаре ФИО6

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница № г. Краснодара» Министерства здравоохранения Краснодарского края о взыскании компенсации морального вреда причиненного по причине ненадлежащего оказания медицинской помощи

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО2 (далее истец) обратился в суд с иском к ответчику Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница № г. Краснодара» Министерства здравоохранения Краснодарского края (далее горбольница №, ответчик) о взыскании компенсации морального вреда причиненного по причине ненадлежащего оказания медицинской помощи, указывая, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являлась его матерью.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 поступила на плановую операцию в горбольницу №.

ДД.ММ.ГГГГ ей была проведена операция по удалению миомы матки. При осуществлении хирургических манипуляций произошла перфорация тонкой кишки, результатом которой явился страшный болевой синдром, она кричала от боли и просила помощи, лекарства которые ей вводили, не помогали, болевой синдром не уходил.

ДД.ММ.ГГГГ родственникам ФИО1 сказали, что у нее произошло повреждение кишки, которое будут устранять путем проведения операции, после производства которой ФИО1 отвезли в реанимацию. ДД.ММ.ГГГГ мать истца перевели в краевую больницу, где врачи пытались ее спасти, но не получилось. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 скончалась. В дальнейшем стало известно, что причиной смерти явился тяжелый сепсис и случайное повреждение тонкой кишки при проведении хирургической операции от ДД.ММ.ГГГГ. Поскольку в результате смерти матери истец испытал и продолжает испытывать глубокие нравственные страдания, выраженные в глубоких переживаниях утраты самого близкого человека, он вынужден обратиться в суд, где просит взыскать с ответчика компенсацию причиненного морального вреда в размере 5 000 000 рублей.

Представители истца, действующие на основании доверенности – ФИО7, ФИО8 в судебном заседании заявленные исковые требования поддержали, настаивали на их удовлетворении в полном объеме.

Представители ответчика ГБУЗ «Городская клиническая больница № г. Краснодара» Министерства здравоохранения КК - ФИО9, ФИО10 исковые требования не признали, просили отказать в их удовлетворении по основаниям, изложенным письменно. Полагали, что вины ответчика в смерти пациентки не представлено.

Изучив исковое заявление, выслушав лиц, участвующих в деле, мнение помощника прокурора ЗАО г. Краснодара полагавшего, что заявленные исковые требования подлежат частичному удовлетворению, огласив и исследовав материалы дела, а также оценив предоставленные доказательства, суд полагает, что заявленные требования в целом обоснованы и подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 41 Конституции РФ каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

В силу положений ст. 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В соответствии со статьей 79 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская организация обязана осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи и стандартами медицинской помощи.

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Статьей 1068 ГК РФ установлена ответственность юридического лица за вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В силу ст. 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется путем компенсации морального вреда.

К числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите, относятся прежде всего право на жизнь (часть 1 статьи 20 Конституции Российской Федерации) как основа человеческого существования, источник всех других основных прав и свобод, и право на охрану здоровья (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

Из изложенного следует, что государство должно защищать право граждан на жизнь и здоровье, обеспечивать его реализацию, уделяя надлежащее внимание вопросам предупреждения произвольного лишения жизни и здоровья, а также обязано принимать все разумные меры по борьбе с обстоятельствами, которые могут создать прямую угрозу жизни и здоровью граждан.

В соответствии с пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 1101 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Названной статьей также предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

По совокупному смыслу приведенных правовых норм для возникновения права на возмещение вреда необходимо наличие совокупности таких обстоятельств, как наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинно-следственной связи между наступлением вреда и противоправным поведением причинителя вреда и его вина.

Из материалов дела следует, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являлась матерью истца, что подтверждено свидетельством о рождении серии №.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 поступила на плановую операцию в горбольницу № с диагнозом: миома тела матки.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была проведена операция (лапаротомия): надвлагалищная ампутация матки, рассечение спаек.

ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 появились боли внизу живота и в паху.

ДД.ММ.ГГГГ родственникам ФИО1 сообщили, что у нее произошло повреждение кишки, которое будут устранять путем хирургического вмешательства. После повторной операции ФИО1 поместили в реанимационное отделение больницы.

Поскольку ФИО1 находилась в тяжелом состоянии после проведенных хирургических вмешательств, с учетом тяжести состояния, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 экстренно была доставлена из горбольницы № в ГБУЗ НИИ ККБ№ в крайне тяжелом состоянии и помещена в реанимационное отделение.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 скончалась.

Согласно медицинскому свидетельству о смерти серии 03701 от ДД.ММ.ГГГГ № причинами смерти указано:

тяжелый сепсис - болезнь или состояние, непосредственно приведшее к смерти,

случайная перфорация тонкой кишки при проведении хирургической операции - патологическое состояние, которое привело к возникновению вышеуказанной причины,

доброкачественное новообразование - первоначальная причина смерти.

Предметом имеющегося в материалах дела заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, выполненного экспертами отдела СМЭ по делам о профессиональных правонарушениях медицинских работников на основании постановления следователя в рамках материала проверки КРСП № была в основном дана оценка действий медицинских работников и оказания медицинской помощи в ГБУЗ «НИИ ККБ №» МЗ КК, что не является предметом рассмотрения настоящего иска.

Поскольку суд не обладает специальными познаниями в области медицины, с учетом положений ст. 79 ГПК РФ, доводов истца и возражений ответчика, с целью объективного и всестороннего рассмотрения дела, судом была назначена судебно- медицинская экспертиза.

Согласно заключению, выполненному ООО «Лаборатория судебных экспертиз» № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной по материалам настоящего гражданского дела следует, что клинических признаков повреждения кишечника или признаков перитонита (воспаление брюшины) у ФИО1 до проведения плановой операции ДД.ММ.ГГГГ не имелось. Клинических данных, которые могли бы об этом свидетельствовать, в медицинской документации нет. Как и нет данных о воспалительных признаках органов пищеварения.

После операции ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 имелось повреждение кишечника, что подтверждено данными медицинской документации (протокол релапаротомии от ДД.ММ.ГГГГ: «На расстоянии 30 см от илеоцекального угла, ближе к брыжеечному краю имеется округлое перфоративное отверстие до 0.5 см диаметром», направление операционного материала в патологическую лабораторию ГКБ №, характер материала «иссеченное перфоративное отверстие подвздошной кишки»).

По данным гистологического исследования иссеченного перфоративного отверстия подвздошной кишки: Заключение: Стенка кишки с кровоизлияниями и диффузной воспалительной инфильтрацией. По сути, перфорация подвздошной кишки есть ранение толстой кишки, где понятие ранение – повреждение анатомического образования каким-либо орудием либо предметом. В данном случае можно говорить о ранении стенки подвздошной кишки в результате оперативного вмешательства: лапаротомии, надвлагалищной ампутации матки от ДД.ММ.ГГГГ.

Учитывая, что клиническая картина перитонита, наступившего вследствие поступления кишечного содержимого в брюшную полость начала развиваться к ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ (уже на 1 сутки после операции), можно установить, что ранение (перфорация) появилось именно ДД.ММ.ГГГГ в период проведения оперативного вмешательства по поводу надвлагалищной ампутации матки.

В протоколе операции от ДД.ММ.ГГГГ имеется указание на спаечный процесс в области правых придатков, предположительно в области перфорации. Поданным протокола операции от ДД.ММ.ГГГГ «…тупым и острым путем выделены из спаек правые придатки..» - т.е. имело место хирургическое вмешательство в данной области, в том числе и острым путем (при помощи острого хирургического инструмента). Указано, что « придатки и кишечник осмотрены, отмечается кровоточивость по медиальной поверхности правого яичника в месте отсечения спаек, произведена точечная эндокоагуляция кровоточащей поверхности яичника». Следует отметить, что состояние кишки после выделения спаек не описаны, что в данном случае может иметь принципиальное значение.

Исходя из выше перечисленных фактов, комиссия пришла к выводу, что перфорация терминального отдела подвздошной кишки была по факту ятрогенным повреждением (ранением) стенки кишечника возникшим при разделении спаек в правой подвздошной области, в рамках надвлагалищной ампутации матки.

При оказании медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ ГКБ № г. Краснодара комиссией экспертов установлены дефекты оказания медицинской помощи.

Раннее удаление дренажа.

Согласно предоставленному протоколу операции от ДД.ММ.ГГГГ при проведении оперативного вмешательства надвлагалищная ампутация матки «малый таз дренирован, установлен ситуационный дренаж в правой подвздошной области через отдельный прокол справа. Туалет брюшной полости». При этом в процессе операции было выявлено наличие спаечного процесса в полости таза и возникла необходимость сочетанного проведения операции на придатках матки и органах брюшной полости.

В послеоперационный период при врачебных осмотрах отмечались жалобы на боли внизу живота, которые восприняты врачом, как соответствующие послеоперационному периоду.

Для купирования болевого синдрома пациентке назначались наркотические анальгетики:

16.06 15.10 – раствор промедола 2% 1 мл внутримышечно, а также ДД.ММ.ГГГГ в 23.10, ДД.ММ.ГГГГ в 18.10, ДД.ММ.ГГГГ в 00.10 – раствор морфина 1% 1 мл внутримышечно.

Дренаж был удален, согласно дневниковой записи, ДД.ММ.ГГГГ в 9.00, менее чем через 20 часов после оперативного вмешательства. То есть удаление дренажа было на фоне продолжающихся жалоб на боли в животе и действие наркотических анальгетиков. Следует отметить, что применение любых анальгетиков делает картину острого живота «стертой», что могло иметь место в данном случае. Данные факты не были взяты во внимание.

Не проводились лабораторные исследования.

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в медицинской карте стационарного больного на имя ФИО1 не представлены данные лабораторных исследований, которые должны были проводится в соответствии с требованиями Клинических рекомендаций «Миома матки: диагностика, лечение и реабилитация», введенными в действие письмом Минздрава от ДД.ММ.ГГГГ №, Стандарта медицинской помощи больным с перитонитом (при оказании специализированной помощи), утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от ДД.ММ.ГГГГ №.

Отсутствие рутинных лабораторных исследований (общий анализ крови, биохимический анализ крови, общий анализ мочи) не позволили своевременно отметить начавшееся ухудшение, связанное с началом воспаления брюшины.

Диагностика послеоперационных осложнений не сводится только к осмотру пациента, она может включать в себя также и проведение лабораторно-инструментального исследования (УЗИ, рентгенография и прочее).

Начиная с ДД.ММ.ГГГГ диагноз острого перитонита и начала септических осложнений стало очевидным, с этого момента стали проводить все необходимые исследования, включая диагностическую релапаротомию (повторную операцию для установления причины перитонита и начинающегося сепсиса).

Несвоевременное удаление шейки матки и придатков при релапаротомии.

ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ была проведена субтотальная гистерэктомия (надвлагалищная ампутация матки). Субтотальная гистерэктомия – это гинекологическая операция, при которой удаляется тело матки, при этом шейка матки и придатки матки остаются. Оставшаяся шейка матки и придатки матки имеют послеоперационные свежие раневые поверхности, которые имеют высокий риск инфицироваться и ухудшать процессы перитонита в последующем. В связи с этим, при развитии признаков перитонита, рекомендуется удаление шейки и придатков при повторной санационной лапаротомии. При проведении релапаротомии в ГБУЗ ГКБ № г. Краснодара ДД.ММ.ГГГГ (через более 2 суток после надвлагалищной ампутацией матки) не были удалены шейка и придатки матки.

Шейка матки и придатки были удалены только ДД.ММ.ГГГГ при очередной санационной релапаротомии, уже после перевода в ГБУЗ НИИ ККБ №.

Согласно протоколу операций в ГБУЗ НИИ ККБ № от ДД.ММ.ГГГГ «Обнаружено: правый яичник 4*3 см с кровоизлиянием и коагуляционным некрозом белочной оболочки. Левый яичник 4*4 см. темно-фиолетового цвета с обширным кровоизлиянием в строму. Обе маточные трубы отечны, гиперемированы, с фибринным налетом. От левых придатков между листками широкой связки на культю влагалища распространяется гематома, ткани инфильтрированы резко отечны, багрово-синюшные. Решено провести экстирпацию культи шейки матки с левыми придатками, правой трубой, резекцию правого яичника, дренирование через культю влагалища…»

Как видно из описания, придатки матки (маточные трубы и яичники) и шейка матки имели все признаки инфицирования и воспаления и подлежали удалению.

ФИО1 поступила в ГБУЗ ГКБ № г. Краснодара ДД.ММ.ГГГГ в плановом порядке, экстренных методов лечения ей не требовалось. Поступила с диагнозом: миома матки. Железистая гиперплазия эндометрия. ОАГА. Варикозное расширение вен нижних конечностей.

Из анамнеза: жалобы на тянущие боли внизу живота, болезненные, обильные, со сгустками, анемизирующие менструации. Считает себя больной с 1997 года, когда впервые начали беспокоить обильные менструации, тянущие боли внизу живота, к врачу не обращалась, с 2015 года больная отмечает обильные со сгустками, длительные анемизирующие менструации, нарушение ОМЦ по типу менометроррагии, самостоятельно принимала гемостатические, антианемические препараты, за медицинской помощью не обращалась. В 2017 году в связи с прогрессированием вышеперечисленных жалоб, обратилась в поликлинику по месту жительства, проведено дообследование, ДД.ММ.ГГГГ с целью уточнения патоморфологии эндометрия проведено РДВ ц/к и п/м ( ПГИ ц\к №- хр. Эндоцервит, п\м № – железистая гиперплазия эндометрия, в июне 2017 года направлена для оперативного лечения в МБУЗ ГКБ №, госпитализирована в гинекологическое отделение.

Согласно медицинской карте больной ФИО1 показано: лапаротомия, надвлагалищная ампутация матки, проведение в послеоперационном периоде противовоспалительной, антибактериальной, инфузионной дезинтоксикационной, гепаринотерапии, дообследования.

Надвлагалищная ампутация матки сопряжена с риском повреждения рядом расположенных органов. Важным моментом является врачебное наблюдение и дополнительные методы исследования в послеоперационном периоде, для своевременной диагностики осложнений и принятие соответствующих мер.

Согласно протоколу, у пациентки во время операции была диагностирована спаечная болезнь (как результат оперативного вмешательства по поводу аппендэктомии в 2002 году), и по данным протокола операции от ДД.ММ.ГГГГ года» тупым и острым путем выделены из спаек правые придатки…», т.е. имело место хирургическое вмешательство в данной области, в том числе и острым путем (при помощи скальпеля). Данный факт повысил риски осложнений оперативного вмешательства, а именно возможность повреждения кишечника в области рассечения спаек.

В случае с ФИО1 обследований в послеоперационном периоде не проводилось и диагностирован перитонит был, когда уже возникли явные клинические проявления.

В связи с тем, что любое оперативное вмешательство спряжено с риском осложнений, включая повреждение рядом расположенных органов, но не были приняты меры для своевременного обнаружения осложнения и меры для его лечения, комиссия экспертов считает, что можно говорить о косвенной причинно-следственной связи.

У ФИО1 в процессе оперативного вмешательства по факту надвлагалищной ампутации матки, был выявлен спаечный процесс в правой подвздошной области, образовавшийся в результате аппендэктомии в 2002 году. Наличие спаечного процесса повышает риск ятрогенных осложнений при хирургическом вмешательстве, в связи с техническими трудностями при разделении спаек. Во время разделения спаек возможно механическое повреждение органов, соседствующих со спайками. В связи с этим, пациенты требуют пристального врачебного внимания в раннем послеоперационном периоде.

Других заболеваний, которые могли способствовать появлению самопроизвольной перфорации отверстия в подвздошной кишке у ФИО1 на момент госпитализации ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ ГКБ № г. Краснодара МЗ КК не было диагностировано, клинических признаков таких заболеваний комиссия также не усмотрела.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО11 суду показал, что он в составе комиссии проводил экспертизу по делу по иску ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница № города Краснодара» о взыскании компенсации морального вреда. С ООО «ЛСЭ» у него заключен трудовой гражданско-правовой договор 0,15 ставки. Пояснил, что эксперты были ознакомлены с материалами дела именно по иску ФИО2, а номер дела и соответственно подписка эксперта оформлялась исходя из данных указанных в определении суда. Лабораторные исследования гистологических материалов находящихся в деле экспертами не проводились, т.к. этого не требовалось с учетом того, что исследования были проведены в рамках оказания медицинской помощи, и не доверять проведенным исследованиям не было необходимости, эксперты использовали те данные, которые имелись в деле.

Пояснил, что эксперты не вправе давать свою оценку ранее проведенной в рамках проверки материала КРСП №, экспертизе. В пределах проводимой экспертизы не ставился вопрос, да и не мог ставиться в части оценки ранее проведенных экспертиз, т.к. это не компетенция экспертов оценивать ранее проведенные экспертизы, но при этом эксперты знакомились с этой экспертизой, но оценку давать не уполномочены.

Эксперты изучали все материалы дела, в том числе и судебную медицинскую экспертизу, выполненную Бюро СМЭ, принимали во внимание те данные, которые были там отражены, но не оценивали.

Показал, что к симптомам перитонита относится, не только боль, т.к. есть целый комплекс всех симптомов, но в первую очередь это боль, которая являются первым признаком, который может решить вопрос о подозрений на данный диагноз. Одного физического осмотра и жалоб пациента, в данном случае недостаточно, поэтому как правило, проводятся дополнительные исследования - это в том числе лабораторные исследования: анализы крови, биохимический и общий анализ крови, помимо этого проводятся ультразвуковые исследования, одно из важнейших исследований является компьютерная томография, которая может увидеть даже небольшое скопления жидкости, которое мы никогда не увидим на УЗИ.

В заключении эксперты указали, что развился перитонит, указав причину, которая привела к перитониту, а именно ранение внутриоперационного полого органа кишечника, в процессе которого стала поступать флора из кишечника в брюшную полость, и развился перитонит. При этом если исходить из того, что произошло ранение, то точкой отчета и является непосредственно момент ранения во время операции, который не был замечен хирургом, а в последующем недостаточное обследование, привело к затяжной диагностики.

Пояснил, что введение раствора промедола и в последующем морфина, обеспечивало полное скрытие симптомов перитонита. То есть в первые дни при введении промедола врач не получит жалоб на боли, т.к. боль купируется, в свое время при возможном развитии перитонита, применение наркотических анальгетиков, было строжайше запрещено. Также пояснил, что морфин по своему обезболивающему эффекту сильнее промедола.

Показал, что в ситуации с ФИО1 был важный момент, а именно наличие спаечного процесса, который включал другой стандарт оказания медицинской помощи, любой хирург подтвердит, что спаечный процесс, это всегда риск ранения или повреждения, при чем это ранение перфорация не зависит, как правило, ни от опыта хирурга, ни от его квалификации. Важно отметить, что в данном случае отсутствует в протоколе операции, указание на проведение ревизии кишечника. Хирург описывает ситуацию уже после проведенной операции и если допустим у него не возникло каких-то проблем, то возможно он просто не запишет, при том, что ревизия была проведена, но этого не указано в медицинской документации, это довольно часто бывает, но при этом сам факт отсутствия в медицинской документации упоминания о ревизии и не подтверждает, того, что ревизия была проведена. А в результате эксперты не могут подтвердить, что хирургом была проведена ревизия кишечника после рассечения спаек, которая должна была быть проведена, в соответствии с нормативами спаечной болезни.

Еще важным моментом который отметил эксперт, что лечащим врачом были игнорированы рутинные лабораторные исследования, проводимые в обязательном порядке, как правило, в постоперационный период, когда нужно диагностировать возможные постоперационные осложнения, эксперты не увидели ни общего анализа крови, ни биохимического, ни анализа мочи, ни каких-либо других, т.е. дренаж, который был установлен ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ удаляется «вслепую», но при этом, сохранялся у пациентки болевой синдром, который купировался наркотическими анальгетиками при этом абсолютно не проводятся и не назначаются лабораторное исследования, которые даже по приказу Министерства здравоохранения «Утверждение критериев качества оказания медицинской помощи» № являются довольно существенным дефектом оказания медицинской помощи в послеоперационном периоде, и удаление на фоне всего этого дренажа является совершенно необоснованным.

Послеоперационный перитонит является самым угрожающим и практически в этой зоне находятся 36 процентов пациентов, в той или иной мере имеют высокий риск возникновения перитонита и это нельзя отрицать и игнорировать. Из объема предоставленной документации эксперты не смогли прийти к выводу, что перфорация кишки возникла спонтанно и самопроизвольно. По гистологическому исследованию, есть острые эрозии и фильтра вдоль повреждения, то есть это именно раны, это гистологически подтверждено. Пояснил, что ятрогенное повреждение – это действие врача, которое привело к повреждению. При гистологическом исследовании четко отражено, что есть повреждение с инфильтрацией вдоль раны, а это может быть только повреждение, с учетом того, что гистология представляет собой микроскопическое рассмотрение непосредственно раны. Пояснил, что если во время операции не проводить ревизию, то повреждение естественно можно и не обнаружить.

Показал, что на вторые сутки после операции у пациентки развился перитонит, который был четко диагностирован на ДД.ММ.ГГГГ и при лапаротомии, шейка матки и придатки, которые были оставлены в процессе первичной операции, требовали удаления, потому что, по сути, это раневые инфекции, которые при возникновении, как раз калового перитонита были с большой долей вероятности инфицированы и которые в последующем могли стать дополнительным источником для развития перитонита. То есть врачи удалили первоначальную поверженную кишку, но оставили, возможно, инфицированные раневые поверхности. Удаление вот этих всех остатков и было, на взгляд эксперта, очевидным, что подтвердила, операция ДД.ММ.ГГГГ проведенная уже в ККБ №, где практически гангренозные нарушения были в этих органах. При развитии уже разлитого перитонита все раневые поверхности являлись абсолютными источниками для дальнейшего развития перитонита, включая, как перфорированная кишка, так и шейка матки с придатками, поэтому и перфорированная кишка и шейка матки являются раневой поверхностью, и при этой санации удаляется всегда 100%.

У суда, с учетом положений ст. 67 ГПК РФ, нет оснований сомневаться в правильности заключения судебной экспертизы, так как указанное заключение выполнено квалифицированными экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, его объективность и достоверность не вызывает сомнений у суда, по этим основаниям суд берет данное заключение за основу при принятии решения.

Кроме того, заключение составлено с обоснованием изложенных в нем выводов, с использованием нормативной и специальной литературы, со ссылками на нормативные документы, выводы экспертов соответствуют требованиям законодательства и вопросам, поставленным перед экспертами, и у суда нет оснований не доверять заключению.

Указанное экспертное заключение в полной мере отвечает требованиям ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ", является мотивированным, неясностей и разночтений не содержит.

Суд также учитывает, что экспертами были исследованы в полном объеме все предоставленные сторонами доказательства, имеющиеся в материалах дела, а также предоставленная меддокументация, имевшиеся в наличии данные лабораторных исследований, гистологический материал, в том числе парафиновые блоки и стеклопрепараты.

Допустимых доказательств, указывающих на недостоверность проведенной судебной экспертизы, опровергающих её выводы, суду не предоставлено, как и не представлено доказательств, являющихся основанием для назначения повторной либо дополнительной экспертизы. Само по себе несогласие ответчика с результатами проведенной экспертизы не может являться основанием для назначения повторной либо дополнительной экспертиз.

Доводы ответчика том, что поскольку эксперты предупреждены об уголовной ответственности по делу №, за которым по данным сайта суда зарегистрирован иск ФИО3, то это обстоятельство свидетельствует, что эксперты по данному делу не предупреждены об уголовной ответственности, суд считает крайне надуманными, поскольку техническая описка в написании номера дела, допущенная также в определении суда о назначении судебной экспертизы, никоим образом не влияет на суть проведенного исследования и сделанные на его основании выводы. Также суд принимает во внимание, что в распоряжение экспертов были предоставлены материалы гражданского дела № года по иску ФИО2 и именно эти материалы были предметом исследования экспертов, что нашло свое отражение в заключении. Материалы дела по иску ФИО3 экспертам не предоставлялись и не исследовались. Данные обстоятельства дополнительно были подтверждены и экспертом ФИО11 проводившим исследование в ходе допроса в судебном заседании.

Ссылки ответчика на то обстоятельство, что эксперт ООО «ЛСЭ» не являются работниками экспертного учреждения, что, по его мнению, является основанием для признания выводов экспертизы недопустимым доказательством также несостоятельны, поскольку в ходе судебного заседания эксперт ФИО11 пояснил, что он является работником данного экспертного учреждения на основании гражданско-правового договора имеет 0,15 ставки.

Кроме того, в соответствии со статьей 41 Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" судебная экспертиза может производиться вне государственных судебно-экспертных учреждений лицами, обладающими специальными знаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, но не являющимися государственными судебными экспертами (часть 1).

На судебно-экспертную деятельность лиц, указанных в части первой указанной статьи, распространяется действие статей 2, 4, 6 - 8, 16 и 17, части второй статьи 18, статей 24 и 25 указанного Федерального закона (часть 2).

Таким образом, на экспертные учреждения, не являющиеся государственными, не распространяются правила, установленные статьями 14 и 15 Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", в том числе и относительно того, что экспертиза проводится только экспертом данного учреждения.

Поскольку ООО «ЛСЭ» не является государственным судебно-экспертным учреждением, то требование, предусмотренное статьей 14 вышеназванного Федерального закона относительно проведения экспертизы экспертом данного учреждения, не может быть применено.

Оценив представленные сторонами доказательствам в сопоставлении с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд пришел к выводу о том, что имеющиеся дефекты оказания медицинской помощи снизили эффективность лечебных мероприятий и приблизили неблагоприятный исход проводимого лечения в отношении ФИО1 Допустимых доказательств обратного суду не предоставлено.

В соответствии с содержанием ст. ст. 20, 41 Конституции Российской Федерации, ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье являются охраняемыми государством нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

В силу п. 1 Постановления Пленума Верховного суда от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную <данные изъяты>, честь и доброе имя, <данные изъяты> переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу разъяснений изложенных в п. 14-15 Постановления Пленума Верховного суда от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной <данные изъяты>, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Привлечение лица, причинившего вред здоровью потерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска.

Согласно п. 19-20 Постановления Пленума Верховного суда от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред Моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 ГК РФ).

В соответствии с п. 26 Постановления Пленума Верховного суда от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Согласно п. 48 указанного Постановления медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно п. 49-50 Постановления Пленума Верховного суда от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Гибель матери для истца, безусловно, является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие как сына, а также право на родственные и семейные связи.

Утрата матери является тяжелейшим событием и невосполнимой потерей в жизни истца, неоспоримо причинившими наивысшей степени нравственные страдания.

Наступившее событие, с учетом обстоятельств его наступления, должно рассматриваться в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние стресса и эмоционального расстройства, препятствующего нормальной жизнедеятельности.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание тяжесть причиненных истцу физических и нравственных страданий связанных с гибелью матери, тяжелые моральные страдания, вызванные ее смертью, тоску по ней, нахождение истца как сына в длительном стрессовом состоянии, осознание невозможности сохранения жизни своему родителю, утрату в этой связи благоприятных условий и радости в жизни, нахождение в глубоком угнетенном психологическом состоянии, наличие психологической невозможности смириться с утратой, осознание того, что причина смерти матери была вызвана неверным и несвоевременным выполнением диагностических и лечебных мероприятий, неправильной оценкой тяжести состояния здоровья ФИО1 после проведенной операции, в недооценке врачом действительного состояния пациентки.

Суд, принимая решение о частичном удовлетворении требований, учитывает степень вины причинителя вреда, характер и степень причиненных физических и нравственных страданий истцу, а также требования разумности и справедливости, принимает во внимание, что в данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, т.к. дефекты (недостатки) оказания работниками горбольницы № медицинской помощи ФИО1 могли способствовать ухудшению состояния ее здоровья и привести к неблагоприятному для нее исходу, то есть к смерти. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий,) причиняет страдания как физические, так и нравственные и не только непосредственно пациенту, но и окружающим близким родственникам, которые заботятся о нем и которым он жизненно дорог.

При этом суд учитывает, что ответчиком не представлено доказательств отсутствия вины и правомерности поведения его работников при диагностике состояния здоровья ФИО1, а также доказательств того, правильно был организован лечебный процесс, в том числе в части проведения полной и необходимой диагностики, своевременности установления правильного диагноза, правильности оценки тяжести ее состояния и тем самым предотвращения смерти.

Оценив представленные по делу доказательства, суд с учетом вышеуказанных норм материального права, признает за истцом право на компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей с ответчика ГБУЗ «Городская клиническая больница № г. Краснодара» Министерства здравоохранения Краснодарского края.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194 -199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница № г. Краснодара» Министерства здравоохранения Краснодарского края о взыскании компенсации морального вреда причиненного по причине ненадлежащего оказания медицинской помощи удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница № г. Краснодара» Министерства здравоохранения Краснодарского края (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу ФИО2 (паспорт гражданина РФ №, выдан ДД.ММ.ГГГГ) компенсацию причиненного морального вреда в размере 2 000 000 рублей.

В остальной части заявленных исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Краснодарского краевого суда через Ленинский районный суд г. Краснодара в течение месяца.

Председательствующий: