Решение по делу № 2-28/2023 от 19.10.2023 - о взыскании компенсации морального вреда.

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

19 октября 2023 г.

г. Анадырь

Анадырский городской суд Чукотского автономного округа в составе: председательствующего судьи Шевченко Г.В.,

при секретаре судебного заседания Токпаевой Л.М., помощнике судьи Сапрыкиной Т.В.,

с участием помощника Анадырского межрайонного прокурора Чукотского автономного округа Никоновой О.В.,

истца ФИО1, истца ФИО2,

представителя ответчика ГБУЗ «Чукотская окружная больница» ФИО3,

третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чукотская окружная больница» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 и ФИО2 обратились в Анадырский городской суд с исковым заявлением к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чукотская окружная больница» (далее ГБУЗ «ЧОБ») о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинской помощи, в размере 3000000 рублей каждому.

В обоснование иска истцы указали следующее.

20 ноября 2014 г. истица ФИО1 обратилась в женскую консультацию ГБУЗ «ЧОБ» в связи с наступлением беременности.

Первая госпитализация ФИО1 в гинекологическое отделение ГБУЗ «ЧОБ» состоялась с 21 ноября по 3 декабря 2014 г. с диагнозом «Беременность 4 недели, угрожающий выкидыш».

Повторная госпитализация ФИО1 в гинекологическое отделение ГБУЗ «ЧОБ» в связи с угрозой прерывания беременности состоялась с 16 по 30 декабря 2014 г. В дальнейшем истица наблюдалась в связи с беременностью в женской консультации ГБУЗ «ЧОБ».

20 мая 2015 г. ФИО1 в экстренном порядке поступила в приемное отделение стационара ГБУЗ «ЧОБ» в связи с угрозой преждевременных родов.

ДД.ММ.ГГГГ г. у истицы родился недоношенный мальчик ФИО5, который с 24 по 29 мая 2015 г. находился в родильном отделении ГБУЗ «ЧОБ», 29 мая 2015 г. переведен в детское отделение стационара ГБУЗ «ЧОБ» на второй этап выхаживания.

5 июня 2015 г. в связи с тяжестью заболевания сын истцов ФИО5 был переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии ГБУЗ «ЧОБ».

8 июня 2015 г. у новорожденного ФИО5 произошла остановка сердечной деятельности, после проведения реанимационных мероприятий была констатирована смерть. Непосредственной причиной смерти новорожденного ФИО5 послужила врожденная цитомегаловирусная инфекция.

Диагностические и лечебные мероприятия, проведенные ФИО1 и новорожденному сыну ФИО5 в ГБУЗ «ЧОБ», имеют многочисленные дефекты оказания медицинской помощи, не позволившие своевременно диагностировать цитомегаловирусную инфекцию как у беременной, так и у новорожденного, и назначить необходимое противовирусное лечение. Учитывая диагностированное у ФИО1 2 декабря 2014 г. отсутствие иммунитета к цитомегаловирусной инфекции, проявление в течение беременности признаков наличия внутриутробной инфекции (наличие ОРЗ-подобных состояний, наблюдаемых у истицы во времени беременности дважды, на сроках 15-16 недель и 27 недель; прослеживаемые в анализах беременной от 20 мая 2015 г. повышенное значение скорости оседания эритроцитов и гранулоцитоз), а также такие характерные клинические признаки внутриутробной инфекции, как преждевременные роды, патологическое состояние плодного пузыря, описанного в истории родов как «плоский» (маловодный), ФИО1 и её новорожденному сыну необходимо было провести дополнительное обследование на предмет заболеваемости цитомегаловирусной инфекцией. После рождения ребенка врачами не было уделено должного внимания и патологическому состоянию плаценты; плацента не была направлена на гистологическое исследование, которое позволило бы подтвердить заболеваемость внутриутробной инфекцией, и вовремя начать лечение новорожденного.

В целом со стороны ответчика имело место небрежное отношение к беременной пациентке.

На этапе оказания стационарной помощи в гинекологическом отделении ГБУЗ «ЧОБ» с 21 ноября по 3 декабря 2014 г. были необоснованно назначены валериана и «ФИО19»; назначенная транексамовая кислота требовала прекращения приема с 24 ноября 2014 г.; фолиевая кислота была назначена в дозе, превышающей допустимую у беременных, аналогичные нарушения наблюдались и во вторую госпитализацию в стационар с 16 по 30 декабря 2014 г.

Во время повторного лечения в стационаре не проводилась коррекция плана ведения беременной: несмотря на то, что повторная госпитализация пациентки состоялась 16 декабря 2004 г., спустя 13 дней после выписки 3 декабря 2014 г., план обследования при повторной госпитализации не включал определение причин повторной угрозы прерывания беременности.

При постановке на учёт по беременности ФИО1 была отнесена в группу высокого риска по развитию осложнений, но при этом необходимые препараты либо не были ей назначены, либо назначены некорректно: не были назначены калия йодид, фолиевая кислота (которая впоследствии была назначена без определения дозы), «Магне В6» и «Курантил» назначены без указания дозы, длительности применения и показаний к назначению.

В индивидуальной карте беременной и родильницы, которая была оформлена при постановке ФИО1 на учёт по беременности, был составлен индивидуальный план ведения беременной, в котором указаны критические сроки беременности, при этом профилактическое лечение, отмеченное в данном плане, проведено не было. Также, не было назначено лечение по результатам исследований от 12 февраля 2015 г., третье скрининговое УЗИ назначено поздно - на 35 неделю беременности, вместо положенного срока с 30 по 34 неделю.

В индивидуальной карте беременной и родильницы отсутствовали какие-либо данные о взятии у пациентки крови на ТОРЧ-инфекции.

При третьей госпитализации пациентки в стационар ГБУЗ «ЧОБ» 20 мая 2015 г. лекарственные препараты с учетом протокола ведения преждевременных родов от 17 декабря 2013 г. назначены не были, а назначены препараты, не использующиеся при лечении преждевременных родов; отсутствовал план ведения беременной после совместного осмотра с заведующим отделением 21 мая 2015 г., не была произведена цервикометрия в динамике, отсутствовала оценка кардиотокографии в родах.

В ходе оказания медицинской помощи новорожденному ФИО5 лечащим врачом неонатологом ФИО6, а также в отделении реанимации и интенсивной терапии были допущены многочисленные дефекты оказания медицинской помощи.

В частности, лечащий врач ФИО5, неонатолог ФИО6:

- поздно провел вирусологическое исследование на ТОРЧ-инфекции (необходимо было принять решение о проведении данного исследования при появлении у ребенка явных клинико-лабораторных признаков внутриутробного инфицирования, а именно со 2-3 дня жизни, а не на 10-й день жизни ребёнка);

- при направлении на вирусологическое исследование не указал термин «цито!» (в медицинской практике врачи используют данный термин, когда необходимо провести исследование в срочном порядке), в связи с чем анализ готовился 7 дней, и результат, свидетельствующий о заболеваемости ребёнка цитомегаловирусной инфекцией, был получен лишь после его смерти (хотя данный анализ мог быть исполнен в течение суток);

- даже при появившемся подозрении на наличие у новорожденного внутриутробной инфекции, угрожающей его жизни, не попытался провести этиотропную противовирусную терапию;

- не проводил расчёт инфузионной терапии;

- в течение первой недели жизни осуществлял ведение ребёнка в положительном гидробалансе (объём поступающей жидкости, входящей в состав питания и вводимых лекарственных растворов, превышал объём выводимой из организма), что привело к развитию у него отёчного синдрома;

-создал риск развития у ребёнка язвенно-некротического энтероколита (ребёнок не усваивал введённого объёма энтерального питания, и необходимо было уменьшить объём питания через рот и подобрать парентеральное питание);

-за весь период лечения и наблюдения ребёнка не проводил расчёт питания по ингредиентам (с учётом белков, жиров, углеводов, калоража), а также не использовал внутривенные препараты витаминов (при этом, согласно принципам выхаживания больного новорожденного, изложенным в национальном руководстве «Неонатология», необходимо ежедневно подсчитывать калораж и оценивать водную, минеральную, витаминную, микронутриентную, углеводную, белковую и жировую нагрузки, поскольку при дефиците питательных веществ шансы на выздоровление у больного ребёнка минимальны);

-осуществлял нечёткий контроль за пупочным катетером (не указано, когда катетер поставлен, когда удален);

-применял противопоказанные новорожденному (в силу возраста и имевшихся у него патологических состояний) препараты;

-проводил необоснованную и неэффективную антибактериальную терапию: при смене антибиотика, добавлении к схеме лечения ещё одного антибактериального препарата не проводил исследования на чувствительность к антибиотикам, которое позволило бы подобрать наиболее эффективный препарат, и допустил нерациональное сочетание препаратов одной фармакологической группы;

-несмотря на назначение антибиотиков с первых дней жизни, не назначил препараты для нормализации микрофлоры кишечника, которые необходимы для поддержания иммунитета при антибиотикотерапии;

-необоснованно выставил диагноз «Аспирационная пневмония» 29 мая 2015 г.;

-несмотря на установление 29 мая 2015 г. факта значительного ухудшения дыхательной деятельности, оставил ребёнка без какой-либо дыхательной поддержки на всю ночь в палате с матерью, которая, была вынуждена не только наблюдать ухудшение состояния ребенка, но и по указанию медсестры самостоятельно осуществлять массаж грудной клетки своего ребёнка для стимуляции дыхания;

- поздно (1 июня 2015 г.) перевел ребенка на искусственную вентиляцию лёгких, несмотря на появление симптомов дыхательной недостаточности ещё 29 мая 2015 г.;

-при нарастании неврологической симптоматики (29-30 мая 2015 г.) и в последующем при постановке диагноза «менингоэнцефалит» не выполнил люмбальную пункцию, не провел цитологическое исследование спинномозговой жидкости, позволяющее исключить или подтвердить инфекционное поражение центральной нервной системы, внутричерепное кровоизлияние;

-не обеспечил назначение консультаций невропатологом;

-в течение 10-ти дней не проводил исследования маркеров воспаления (СР- протеин, прокальцитонин), коагулограммы (при появлении геморрагического синдрома (кровотечений);

-не проводил ежедневное (не менее 2 раз в сутки) исследование газов крови и кислотно-щелочного состояния;

-при наличии клиники кровотечения не усилил антигеморрагическую терапию;

-ограничился осмотром ребенка один раз в день (в нарушение п. 13 Приказа Министерства здравоохранения РФ № 921н от 15 ноября 2012 г. «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «Неонатология», согласно которому при ухудшении состояния новорожденного лечащий врач должен осматривать новорожденного не реже одного раза в 3 часа, фиксируя данные осмотров в медицинскую документацию пациента);

-не организовал консилиум врачей для установления состояния здоровья новорожденного, диагноза, определения прогноза и тактики медицинского обследования и лечения, целесообразности перевода пациента в другое медицинское учреждение;

-поздно (5 июня 2015 г.) перевёл ребёнка в отделение реанимации и интенсивной терапии, хотя это необходимо было сделать при ухудшении состояния ребёнка, т.е. 29 мая 2015 г.

В отделении реанимации и интенсивной терапии:

- осмотр новорожденного проводился 1 раз в сутки (несмотря на требование Порядка оказания медицинской помощи детям по профилю «Анестезиология и реаниматология», утверждённого приказом Министерства здравоохранения РФ от 12 ноября 2012 г. № 909н, согласно которому осмотры детей врачом анестезиологом-реаниматологом осуществляются не реже 4 раз в сутки);

-листы назначений оформлялись 1 раз в 3 дня (что недопустимо, так как коррекция лечения должны была проводиться ежедневно, в зависимости от клинических проявлений и результатов предшествующего лечения);

- в день смерти информация о динамике состояния ребёнка и действиях врачей в медицинской документации отсутствует, а реанимационные мероприятия продолжались 15 минут, что не соответствует Постановлению Правительства РФ от 20 сентября 2012 г. № 650 «Об утверждении Правил определения момента смерти человека, в том числе критериев и процедуры установления смерти человека», согласно которому продолжительность реанимационных мероприятий составляет 30 минут.

В ГБУЗ «ЧОБ» были нарушены требования по осуществлению внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности, что также явилось причиной крайне низкого качества медицинской помощи, оказанной новорожденному Чижевскому. Согласно Положению об организации внутреннего контроля качества медицинской деятельности в ГБУЗ «ЧОБ», утвержденному приказом главного врача ГБУЗ «ЧОБ» от 27 января 2015 г. № 25 и действующему на период нахождения новорожденного ФИО5 в лечебном учреждении, контроль качества и безопасности медицинской деятельности имеет трехуровневую систему: на первом уровне контроль осуществляется заведующими структурных подразделений медорганизации путем оценки конкретных случаев оказания медицинской помощи, на втором уровне заместители главного врача осуществляют контроль путем проведения оценки конкретных случаев (в том числе посредством осмотра пациента и определения тактики его ведения), на третьем уровне производится контроль врачебной комиссией наиболее сложных случаев. При этом, заведующие акушерским и детским отделениями ГБУЗ «ЧОБ», а также заместители главного врача контроль за лечащим врачом новорожденного ФИО5 не осуществляли.

Клинический случай новорожденного ФИО5 был особо сложным, состояние ребёнка резко ухудшалось и проводимое лечение было неэффективным, однако контроль данного клинического случая врачебной комиссией также осуществлён не был.

Согласно Положению обязательному контролю качества подлежат, в том числе, случаи внутрибольничного инфицирования пациентов в стационаре; более того, данные случаи рассматриваются в первую очередь. У ФИО5 имелись признаки внутрибольничного инфицирования, присоединившиеся к вирусному заболеванию, пневмония и менингит возникли при переводе в детское отделение, но при этом контроль качества оказываемой ему медицинской помощи не осуществлялся.

В период нахождения ФИО5 в ГБУЗ «ЧОБ» проводилась проверка медицинского учреждения на предмет исполнения требований по соблюдению санитарно-эпидемиологических норм и правил, были установлены многочисленные нарушения требований СанПиН 2.1.3.2630-10 «Санитарно-эпидемиологические требования к организациям, осуществляющим медицинскую деятельность» в акушерском и детском отделениях больницы.

В акушерском отделении ГБУЗ «ЧОБ»:

-в нарушение раздела «Правила содержания структурных подразделений акушерских стационаров и перинатальных центров» СанПиН 2.1.3.2630-10 молочные смеси для вскармливания новорожденных разводились в том же помещении, где подготавливалась посуда; на открытой банке с сухой молочной смесью отсутствовала маркировка с указанием времени вскрытия;

-в нарушение раздела «Эпидемиологический надзор за внутрибольничными инфекциями» СанПиН 2.1.3.2630-10 не проводился микробиологический мониторинг детских питательных смесей, контроль качества текущей дезинфекции кувезов, изделий медицинского назначения, подготовленных к использованию у пациентов, выборочный контроль гигиены рук персонала.

В детском отделении медучреждения:

-в нарушение раздела «Общие требования к организации профилактических и противоэпидемических мероприятий СанПиН 2.1.3.2630-10 «Санитарно- эпидемиологические требования к организациям, осуществляющим медицинскую деятельность» дети, поступавшие на стационарное лечение, не имели сведений об отсутствии контактов с инфекционными больными в течение 21 дня до госпитализации; при плановом поступлении на стационарное лечение детей до 2-х лет не обследовали на кишечные инфекции;

- в нарушение раздела «Требования к инвентарю и технологическому оборудованию» СанПиН 2.1.3.2630-10 для стерилизации бутылочек для кормления использовался бытовой паровой стерилизатор, что недопустимо, поскольку в медицинских организациях должны использоваться только изделия медицинской техники и медицинского назначения, прошедшие санитарно-эпидемиологическую и гигиеническую оценку, подтверждающую их соответствие.

Были выявлены нарушения в части прохождения медицинских осмотров (в том числе лицами из числа медицинского персонала, непосредственно принимавшими участие в оказании медицинской помощи новорожденному ФИО5 (ФИО6, ФИО7, ФИО8, Брик Д.С., ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15).

Помимо этого, ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Чукотском АО» были установлены факты наличия в родильном отделении бактерий группы кишечной палочки, что свидетельствует о неудовлетворительном качестве дезинфекции, проводимой в данных отделениях.

Врождённая цитомегаловирусная инфекция у ФИО5 была осложнена присоединением бактериальной инфекции неустановленного происхождения (поскольку ни одного бактериологического исследования ребёнку не проводилось), поэтому истцы не исключают, что данная инфекция явилась следствием нарушений в ГБУЗ «ЧОБ» санитарных требований.

В 2014 г. проводился перинатальный аудит службы родовспоможения и анализ младенческой смертности в Чукотском автономном округе, в ходе которого ГБУЗ «ЧОБ» было рекомендовано выделить дополнительно 2 ставки врачей-неонатологов (на протяжении нескольких лет в окружной больнице работал только один врач-неонатолог), а также направить действующего неонатолога на учёбу по вопросам современной неонатологии (ввиду выявленных дефектов, а именно несоответствия современным протоколам и технологиям оказания реанимационной помощи и интенсивной терапии новорожденным), чего к моменту нахождения ФИО5 в данном медучреждении сделано не было, что поспособствовало крайне низкому качеству медицинской помощи, оказанной новорожденному ФИО5

Также, во время нахождения ФИО5 в ГБУЗ «ЧОБ» в медучреждении отсутствовало отделение патологии новорожденных и недоношенных детей, что также не позволило оказать недоношенному новорожденному медицинскую помощь в полном объёме. Считают, что медицинские работники, принимавшие участие в ведении беременности ФИО1 и лечении её новорожденного сына, вполне могли предположить и своевременно диагностировать цитомегаловирусную инфекцию как у беременной, так и у новорожденного, и назначить необходимую противовирусную терапию, но поскольку при оказании медицинской помощи ФИО1 и её новорожденному сыну в ГБУЗ «ЧОБ» были допущены виновная непредусмотрительность и небрежность, выразившиеся в недооценке факторов риска, несвоевременной и неадекватной диагностике патологических состояний и неправильном лечении, это не оставило ребёнку ни единого шанса на жизнь, так как привело к прогрессированию заболевания, явившегося причиной его смерти.

В связи с указанными обстоятельствами и в результате некачественного оказания ФИО1 и ФИО5 медицинских услуг ответчиком причинён моральный вред истцам.

Произошедшее для семьи Чижевских явилось кошмаром: истцы глубоко возмущены небрежным отношением со стороны медицинского персонала к беременной и к жизни и здоровью их ребёнка, им больно думать о том, как страдал их ребёнок от ухудшения состояния вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, и они невероятно потрясены тем, как такое вообще было возможно в условиях развития современной медицины в медучреждении окружного масштаба.

Истица ФИО1 испытывает нравственные и моральные страдания, носящие устойчивый и длящийся характер и первоначально приведшие к депрессии, растерянности, нарушению сна, аппетита, чувству отрешенности, эмоциональной отчужденности. Истец ФИО2 испытывает нравственные и моральные страдания, носящие устойчивый и длящийся характер. Многолетний хронический стресс, в состоянии которого он находился в связи с переживаниями, вызванными произошедшими событиями, явившимися причиной подачи настоящего иска, способствовал ухудшению состояния его здоровья.

По вине ответчика для истцов не представляется возможной реализация права на обладание родственными и семейными связями, в связи с перенесёнными потрясениями ими настолько утрачено доверие к медицине, что они опасаются вновь планировать рождение ребёнка.

Просят взыскать с ответчика в пользу каждого из истцов компенсацию морального вреда в размере 3000000 рублей.

В отзыве на исковое заявление ГБУЗ «ЧОБ» указало, что в период наблюдения и лечения ФИО5 в медицинском учреждении все необходимые мероприятия были выполнены, обследование произведено своевременно и в полном объеме, правильно установлен диагноз. При рождении ребенка оценить риск реализации внутриутробной инфекции было крайне затруднительно, так как в анамнезе течения беременности отсутствовали данные о перенесенной инфекции матерью новорожденного. Благополучный инфекционный анамнез матери, отсутствие данных об инфекционных заболеваниях во время беременности (не были указаны в анамнезе матери в истории её родов), тяжесть состояния ребенка, обусловленная преимущественно морфо-функциональной незрелостью и недоношенностью, отсутствие специфической клиники врожденной цитомегаловирусной инфекции обусловило позднее назначение анализа на ТОРЧ-инфекции. Разница массы тела при рождении и к моменту перевода на 2-й этап выхаживания новорожденного являлась не существенной для данного ребенка, поэтому является необоснованным довод истца о ведении ребенка в положительном гидробалансе. Врачами ГБУЗ «ЧОБ» медицинская помощь была оказана своевременно и в полном объеме, в соответствии с утвержденными федеральными стандартами, причинно-следственная связь между недостатками оказания медицинской помощи и наступившими последствиями в виде смерти ФИО5 или причинения вреда его здоровью отсутствует, в связи с чем просит отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме (т.2 л.д.110-112, т.3 л.д.212-217).

Истцы ФИО1 и ФИО2, участвующие в судебном заседании посредством видеоконференц-связи, исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в иске и направленным в суд письменным пояснениям (т.3 л.д.1-2, 40-41, 124, 172-174, 209, 226-227), настаивали на их удовлетворении в полном объеме.

Представитель ответчика ФИО3, действующая на основании доверенности, в судебном заседании заявленные исковые требования не признала, просила отказать в их удовлетворении по основаниям, изложенным в отзывах на исковое заявление.

В судебном заседании третье лицо на стороне ответчика, не заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО4, старшая медсестра ГБУЗ «ЧОБ», признала частично наличие нарушений санитарных норм и правил в указанном лечебном учреждении на момент проведения проверки Управлением Роспотребнадзора по Чукотскому автономному округу в 2015 г., которые в данный момент устранены в полном объеме.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне ответчика ФИО6, ФИО16, ФИО17, ФИО9, ФИО18 в судебное заседание, окончившееся вынесением решения, не явились, о дате, времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, ходатайств об отложении судебного разбирательства не направили.

Участвуя ранее в судебном заседании, ФИО6 пояснил суду, что с 2008 г. работает врачом-неонатологом на территории Чукотского автономного округа. 25 июля 2015 г. следователем Анадырского МСО СУ СК России по Чукотскому автономному округу по факту смерти в ГБУЗ «ЧОБ» новорожденного ФИО5 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ, в рамках которого он являлся подозреваемым, обвиняемым. В последующем уголовное дело прекращено в связи с отсутствием в его деянии состава преступления, материалами дела не установлена его вина в причинении вреда ФИО1 и ФИО5, просил отказать в удовлетворении иска.

Участвуя ранее в судебном заседании, ФИО16 пояснила суду, что является врачом акушер-гинекологом гинекологического отделения ГБУЗ «ЧОБ», стаж работы по специальности 29 лет. У ФИО1 в период беременности отсутствовали основания для профилактического антибактериального лечения, поскольку анализ на ТОРЧ-инфекцию не выявил иммуноглобулины. Не согласна, что скорость оседания эритроцитов и гранулоцитоз являются признаками инфекции. Те показания, которые были в крови у истицы, являются допустимыми. Плоский пузырь (маловодие) является не только показателем внутриутробного инфицирования, но и признаком врожденных пороков развития плода, один из которых - обструктивное поражение мочеполовой системы. Также имеется очень много причин преждевременных родов, в том числе и такое понятие как «неустановленная причина». Лекарственные препараты назначались с учетом показаний и с указанием дозы. В комбинированных препаратах, в которых смешанный состав, дозировка не указывается, к примеру «Курантил», активное вещество 25 мг. В листе назначения указано как правильно принимать магний В6, курантил, калия йодид, фолиевую кислоту. Кардиотокография и цервикометрия не применялись в связи с отсутствием показаний. Лечение ФИО1 проведено в соответствии с приказом Минздрава РФ №572н, в связи с чем полагает требования истцов необоснованными.

Участвуя ранее в судебном заседании, ФИО17 пояснила суду, что исковые требования являются необоснованными, препараты валерианы и ФИО19 назначены ФИО1 с учетом состояния её здоровья, при этом на момент 2014-2015 г.г. применение валерианы беременным было предусмотрено протоколом лечения.

Участвуя ранее в судебном заседании, ФИО9 пояснил суду, что обстоятельства, указываемые истцами в части дефектов лечения ФИО5 в отделении интенсивной терапии ГБУЗ «ЧОБ», не соответствуют действительности. Врач-реаниматолог не мог осматривать пациента один раз в сутки, коррекция лечения вносится в лист назначения каждый час, реанимационные мероприятия у детей проводятся 60 минут. Полагает, что им приняты все необходимые меры для интенсивной терапии новорожденного.

Выслушав лиц, участвующих в деле, изучив письменные материалы гражданского дела, приняв к обозрению материалы уголовного дела, с учетом заключения прокурора, полагавшего необходимым удовлетворить частично исковые требования, суд приходит к следующему.

Судом установлено, что ФИО1 в связи с беременностью наблюдалась в женской консультации ГБУЗ «ЧОБ», в период с 21 ноября по 3 декабря и с 16 по 30 декабря 2014 г. проходила лечение в гинекологическом отделении ГБУЗ «ЧОБ».

20 мая 2015 г. ФИО1 в экстренном порядке поступила в приемное отделение стационара в связи с угрозой преждевременных родов.

ДД.ММ.ГГГГ г. у истицы родился сын - ФИО5, отцом ребенка является истец ФИО2

С 24 по 29 мая 2015 г. новорожденный ФИО5 находился в родильном отделении ГБУЗ «ЧОБ», 29 мая 2015 г. переведен в детское отделение стационара ГБУЗ «ЧОБ» на второй этап выхаживания. 5 июня 2015 г. новорожденный переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии ГБУЗ «ЧОБ».

8 июня 2015 г. в 16 часов 45 минут ФИО5 в отделении реанимации и интенсивной терапии ГБУЗ «ЧОБ» была диагностирована смерть.

27 июля 2015 г. постановлением следователя Анадырского межрайонного следственного отдела следственного управления СК России по Чукотскому автономному округу возбуждено уголовное дело №151925 по факту смерти ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

30 декабря 2020 г. постановлением следователя отдела по особо важным делам следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Чукотскому автономному округу прекращено уголовное дело № 151925 и уголовное преследование в отношении ФИО6, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 238 УК РФ, а также по сообщению о совершении им преступления, предусмотренного ч. 2 ст.109 УК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

Из материалов уголовного дела усматривается, что в ходе проведения предварительного следствия в соответствии с постановлениями следователей назначались и были проведены судебно-медицинские экспертизы, а именно: комиссионная судебная медицинская экспертиза №141 от 4 марта 2016 г. (ГБУЗ АО «Амурское бюро судебно-медицинской экспертизы»), дополнительная комплексная судебно-медицинская экспертиза №264/16 от 14 декабря 2016 г. (ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации).

Поскольку в выводах заключения эксперта №141 от 4 марта 2016 г. и в выводах заключения эксперта №264/16 от 14 декабря 2016 г. имелись противоречия по тем же вопросам, а также в связи с возникновением новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела, производство которых поручалось экспертам различных организаций, в рамках уголовного дела назначена и проведена повторная комплексная судебно-медицинская экспертиза (по медицинским документам) ФИО1 и ФИО5, производство которой поручено внештатному негосударственному судебно-медицинскому эксперту – начальнику кафедры судебной медицины Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова Министерства обороны РФ доктору медицинских наук профессору ФИО20, с поручением ему сформировать состав экспертной комиссии с включением в неё врачей акушера-гинеколога, неонатолога, инфекциониста, 14 декабря 2017 г. подготовлено заключение комиссии экспертов (том 8 уголовного дела л.д.107-204).

Оценивая указанное заключение комиссии экспертов от 14 декабря 2017 г, суд исходит из того, что заключение судебно-медицинской экспертизы соответствует требованиям чч.1 и 2 ст. 86 ГПК РФ, ст. 8, 25, 41 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", так как эксперты имеют необходимое образование, компетенцию и квалификацию, в экспертном заключении даны ответы на все поставленные вопросы в пределах компетенции экспертов и назначенного вида исследования, заключение проведено на основании подлинников медицинской документации, по тем же обстоятельствам, на которые ссылаются истцы в обоснование заявленных исковых требований, в отношении тех же лиц ФИО1 и ФИО5, не содержит неясностей, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, в связи чем суд признает указанное заключение допустимым доказательством по настоящему делу, на котором основывает свои выводы.

В заключении комиссии экспертов повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы от 14 декабря 2017 г. сделаны следующие выводы: обследование ФИО1 с момента постановки её на учет в женскую консультацию (при сроке беременности 15 недель) в условиях женской консультации и стационара (дважды находилась на стационарном лечении в сроки 7 и 11 недель беременности) было проведено в полном объеме и соответствовало рубрикам А1, А2, А3 Приложения № 5 Приказа МЗ РФ от 1 ноября 2012 г. № 572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)».

Беременной ФИО1 при нахождении её в стационаре при сроке 6-7 недель был проведен анализ крови на ТОРЧ-инфекции. При этом не обнаружены антитела к цитомегаловирусу. Согласно приказу МЗ РФ от 1 ноября 2012 г. № 572н повторное обследование на ТОРЧ-инфекции ФИО1 не было показано.

Медицинская помощь, оказанная ФИО1 во время лечения в стационаре по поводу угроз прерывания беременности и при наблюдении беременности, осуществлялась своевременно, диагностические и лечебные мероприятия проводились в полном объеме, лекарственные средства назначались корректно.

Каких-либо нарушений действующих инструкций (нормативных документов) в лечении ФИО1, оказавших влияние на исход родов и обусловивших смерть новорожденного, комиссией экспертов не выявлено.

Вместе с тем, анализ представленных доказательств в условиях состязательности сторон по настоящему гражданском делу позволяет прийти к выводу, что в данном случае исковые требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со статьёй 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Право на жизнь и право на охрану здоровья гарантируется каждому Конституцией РФ. Одной из сфер, в которых эти права могут быть реализованы всеми, является здравоохранение.

Конституцией Российской Федерации провозглашено, что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции РФ).

К числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите, относится право на охрану здоровья (часть 1 статьи 41 Конституции РФ), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счёт средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции РФ).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Закон № 323-ФЗ).

Признавая основополагающую роль охраны здоровья граждан как неотъемлемого условия жизни общества и подтверждая ответственность государства за сохранение и укрепление здоровья граждан Российской Федерации, стремясь к совершенствованию правового регулирования и закрепляя приоритет прав и свобод человека и гражданина в области охраны здоровья, законодателем были последовательно установлены правовые, организационные и экономические принципы в области охраны здоровья граждан.

В соответствии со ст.2 Закона № 323-ФЗ:

здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1);

охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2);

медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3);

пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.9);

качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (п.21).

Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации (ч. 1 ст. 37 Закона № 323-ФЗ в редакции, действующей на период оказания медицинской помощи ФИО1 и ФИО5)

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Закона № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причинённого здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причинённый жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объёме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведённых нормативных положений в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядка оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статьёй 38 Конституции РФ и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

В силу абзаца 2 статьи 23 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан каждая женщина в период беременности, во время и после родов обеспечивается специализированной медицинской помощью в учреждениях государственной или муниципальной системы здравоохранения за счёт средств целевых фондов, предназначенных для охраны здоровья граждан, а также за счёт иных источников, не запрещённых законодательством Российской Федерации.

В закрепление и развитие указанного правового принципа в частях 1, 2 статьи 52 Закона № 323-ФЗ установлено, что материнство в Российской Федерации охраняется и поощряется государством. Каждая женщина в период беременности, во время родов и после родов обеспечивается медицинской помощью в медицинских организациях в рамках программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" установлено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права, в том числе, жизнь, здоровье, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, либо нарушающими имущественные права гражданина.

Положениями чч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" с учетом разъяснений, изложенных в п. 48 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33, закреплено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи.

Из нормативных положений статьи 2, части 2 статьи 17, статей 18, 38, 41 Конституции Российской Федерации, пункт 1 статьи 1, статей 7, 8, пункта 1 статьи 64, пункта 1 статьи 65 Семейного кодекса РФ, статей 150, 151 Гражданского кодекса РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Как разъяснено в пункте 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесённом в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Согласно ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ.

В соответствии с пунктами 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу п. 1 ст. 1068 ГК РФ моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем.

Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно пункту 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинского учреждения (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников. При этом на медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Применительно к спорным отношениям на ГБУЗ «ЧОБ» возложена обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО1 и ФИО5, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать названным пациентам необходимую и своевременную помощь.

В соответствии со статьёй 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1). Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3).

Имеющиеся в гражданском деле и принятом к обозрению материалов уголовного дела письменные доказательства являются копиями подлинников документов, заверенными следователем, проводившим проверку по заявлению истца, в связи с чем, сомнений в достоверности у суда не вызывают.

Согласно выводам комиссии экспертов от 14 декабря 2017 г. в представленных на исследование медицинских документах данных о причинении ФИО1 вреда здоровью сотрудниками ГБУЗ «ЧОБ» в результате оказания ей медицинской помощи на дородовом этапе не обнаружено.

Вместе с тем, в связи с наличием у ФИО1 инфекционной патологии с подъемом температуры во время беременности, ей необходимо было провести лабораторное обследование с целью определения возбудителя и назначения соответствующего лечения.

Комиссией экспертов также отмечены следующие недостатки (дефекты) в оказании медицинской помощи ФИО5, а именно при проведении лечебно-диагностических мероприятий:

- неправильное (неполное) установление диагноза ребёнку в палате для новорожденных родильного отделения;

- несвоевременное (запоздалое) установление полного диагноза в детском отделении;

- необоснованное выставление диагноза «Аспирационная пневмония» от 29.05.15 г.;

- в течение 10-ти дней не проводились исследования маркеров воспаления (СР-протеин, прокальцитонин), коагулограммы (при наличии клиники геморрагического синдрома);

- в медицинской карте имеются только два бланка анализов газов крови и кислотно-щелочного состояния, хотя ребенок нуждался в ежедневном проведении этих исследований (не менее двух раз в сутки);

- не проводились бактериологические исследования (в том числе и на чувствительность к антибиотикам), хотя при назначении длительной антибактериальной терапии проведение этих диагностических исследований необходимо проводить с момента назначения другого антибиотика (при смене антибиотика, при добавлении к схеме лечения ещё одного антибактериального препарата);

- позднее (3 июня 2015 г.) проведение вирусологического исследования методом ИФА на ТОРЧ-инфекции, положительный результат (IgM к цитомегаловирусной инфекции) получен после смерти ребенка, отсутствие попыток проводить этиотропную (противовирусную) терапию ганцикловиром, неоцитотектом;

- при этом недооценены имеющиеся у ребенка клинико-лабораторные признаки внутриутробного инфицирования. Принять решение о взятии анализов на ТОРЧ-инфекции у ФИО5 следовало при появлении клинико-лабораторных признаков внутриутробного инфицирования, начиная со 2-3 дня жизни;

- при нарастании неврологической симптоматики (29-30 мая 2015 г.) и в последующем при постановке диагноза «менингоэнцефалит» ребёнку не была выполнена люмбальная пункция, не проведено цитологическое исследование спинномозговой жидкости, позволяющее исключить или подтвердить инфекционное поражение ЦНС, внутричерепное кровоизлияние;

- не проводилось бактериологическое исследование (посев) спинномозговой жидкости для определения микрофлоры и чувствительности к антибиотикам;

- ребёнку не назначались консультации невропатолога;

- не проводились ежедневные осмотры заведующими детским и родильным отделениями;

- в течение первой недели жизни ведение ребенка осуществлялось в положительном гидробалансе (объём поступающей жидкости, входящей в состав энтерального питания и вводимых лекарственных растворов, превышает объём выводимой из организма), что привело к развитию у него отечного синдрома;

- ребёнку проводилась необоснованная и неэффективная антибактериальная терапия, при том, что у ФИО5 имелись противопоказания к применению назначенных антибактериальных препаратов.

- поздний перевод ребенка в ОРИТ и на ИВЛ (только 1 июня 2015 г. в 04:40), несмотря на появление симптомов дыхательной недостаточности ещё 29 мая 2015 г. в 20:00;

при проведении ИВЛ (с 6 июня 2015 г. в 07:00) в реанимационном отделении не выполнялся анализ кислородного статуса;

отсутствие четкого контроля за пупочным катетером;

- не назначались иммунокоррегирующие средства (пентоглобин, при подозрении на цитомегаловирусную инфекцию - неоцитотект), пробиотики;

- не была усилена антигеморрагическая терапия (повторно викасол, аминокапроновая кислота);

- не проводился расчет энтерального и парентерального питания по ингредиентам с расчетом белков, жиров, углеводов, калоража (количество калорий, которые содержит суточный рацион) вводимых растворов;

- в парентеральном питании не использованы внутривенные препараты витаминов.

Наличие недостатков (дефектов), имевших место при оказании медицинской помощи ФИО5 в ГБУЗ «ЧОБ», является основанием для вывода о ненадлежащем оказании медицинской помощи ребенку (ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей медицинскими работниками) в указанном лечебном учреждении.

Причиной смерти ФИО5 явилась внутриутробная генерализованная инфекция сочетанной этиологии (вирусно-бактериальная) с поражением мозга и его оболочек, легких, печени, почек, сердца, осложнившаяся развитием легочно-сердечной недостаточности, отека головного мозга, геморрагического синдрома. Комиссия экспертов пришла к выводу, что лечение, проводимое ФИО5, само по себе не привело к ухудшению его состояния, и не является причиной смерти. Ухудшение состояния и смерть ребенка обусловлены прогрессированием генерализованной вирусной инфекции.

Дефекты медицинской помощи, отраженные в вышеуказанном заключении повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы от 14 декабря 2017 г., нашли свое подтверждение в актах экспертиз качества медицинской помощи, оказанной ответчиком ФИО1 и ФИО5

Согласно актам экспертиз качества медицинской помощи № 1065-17 (ст), № 1066-17 (ст) от 30 мая 2017 г., № 1543-17 (а) от 12 сентября 2017 г., № 1170-17 (ст) от 16 июня 2017 г., проведенным Чукотским территориальным фондом обязательного медицинского страхования, выявлены дефекты медицинской помощи, оказанной ГБУЗ «ЧОБ» ФИО1 в периоды соответственно с 21 ноября по 3 декабря и с 16 декабря по 30 декабря 2014 г., с 23 января по 8 мая 2015 г., с 20 по 29 мая 2015 г. (том 1 л.д. 21-23, 24-25, л.д. 26-27, л.д. 28-30).

Из содержания актов экспертизы качества медицинской помощи № 1267-17 и № 1268-17 от 4 июля 2017 г. также следует о нарушениях стандартов медицинской помощи и протоколов лечения при оказании медицинской помощи ГБУЗ «ЧОБ» ФИО5 в период с 24 по 29 мая и с 29 мая по 8 июня 2015 г. (том 1 л.д.31-33, 34-36).

Экспертиза качества медицинской помощи, оказываемой в рамках программ обязательного медицинского страхования, проводится в соответствии с законодательством Российской Федерации об обязательном медицинском страховании (ч.3 ст. 64 Закона № 323-ФЗ в редакции, действующей по состоянию на момент проведения экспертиз Чукотским ТФОМС).

При этом ч. 7 ст. 40 Федерального закона от 29 ноября 2010 г. № 326-ФЗ (ред. от 28.12.2016) "Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации" установлено, что экспертиза качества медицинской помощи проводится экспертом качества медицинской помощи, включенным в территориальный реестр экспертов качества медицинской помощи. Экспертом качества медицинской помощи является врач - специалист, имеющий высшее образование, свидетельство об аккредитации специалиста или сертификат специалиста, стаж работы по соответствующей врачебной специальности не менее 10 лет и прошедший подготовку по вопросам экспертной деятельности в сфере обязательного медицинского страхования.

Названные акты экспертиз качества медицинской помощи суд признает относимыми и допустимыми доказательствами по настоящему делу, поскольку экспертные заключения получены в установленном законом порядке (ст.64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", ст. 40 Федерального закона "Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации") и в совокупности с заключением повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы от 14 декабря 2017 г. свидетельствуют, что в нарушение Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" на этапах оказания ФИО1 и ФИО5 медицинской помощи в ГБУЗ «Чукотская окружная больница» допущены нарушения порядка и стандарта оказания медицинской помощи, утвержденных Министерством здравоохранения РФ, отраженные в упомянутых выше заключениях экспертиз качества медицинской помощи.

Оценивая доводы представителя ответчика об оказании ФИО1 и ФИО5 качественной медицинской помощи суд учитывает, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепленных в законе мер, к которым наряду с качеством медицинской помощи, порядком оказания медицинской помощи, стандартами медицинской помощи пункт 2 ст.2 Закона № 323-ФЗ относит меры санитарно-противоэпидемического (профилактического) характера, осуществляемые, в том числе, медицинской организацией в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи.

Согласно копии акта санитарно-эпидемиологического обследования от 20 июля 2015 г. ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Чукотском автономном округе» проведено обследование ГБУЗ «ЧОБ» на соответствие условий деятельности требованиям санитарного законодательства (том 1 л.д.208-247). В материалах уголовного дела соответствующая копия акта заверена следователем в установленном законом порядке, достоверность содержания акта представителем ответчика не оспаривалась.

Из содержания акта санитарно-эпидемиологического обследования следует, что при осуществлении ответчиком медицинской деятельности выявлены нарушения СанПиН 2.1.3.2630-10 «Санитарно-эпидемиологические требования к организациям, осуществляющим медицинскую деятельность» (далее - СанПиН 2.1.3.2630-10), а именно: в акушерском отделении родильные залы не зонированы, все периоды родов проходят в 1 родовом зале, на одной родовой кровати. Переодевание персонала и гигиеническая обработка рук производится непосредственно в родовом зале, подготовительная отсутствует, что является нарушением п.10.6.7. СанПиН 2.1.3.2630-10. В смотровой, где проводится обработка инструментов, установлена только 1 раковина, что является нарушением п. 5.8. СанПиН 2.1.3.2630-10. В акушерском стационаре не проводится плановая дезинфекция, последняя плановая дезинфекция проводилась в мае 2004 г., что не соответствует п.2.4 Раздела 4 СанПиН 2.1.3.2630-10. В родильном зале (также используется как предродовая палата) находится 1 судно и 1 скамеечка, не имеющие маркировочного номера, при этом в родильном зале имеется 2 родильные кровати, на случай приема 2 родов одновременно используется 1 родильный зал, что не соответствует п.3.2.2. Раздела 4 СанПиН 2.1.3.2630-10. В составе отделения выделено помещение для приготовления детских молочных смесей – отгорожено перегородкой в составе палаты интенсивной терапии, в одном помещении подготавливается посуда и разводятся смеси, что не соответствует п.3.5.1. СанПиН 2.1.3.2630-10. На открытой банке с сухой молочной смесью отсутствует маркировка с указанием времени вскрытия, что не соответствует п.3.5.6. СанПиН 2.1.3.2630-10. Не проводится микробиологический мониторинг (отсутствует в плане производственного контроля) детских питательных смесей, контроль качества текущей дезинфекции кувезов, изделий медицинского назначения, подготовленных к использованию у пациентов, выборочный контроль гигиены рук персонала, что не соответствует п.5.4.3 Раздела 4 СанПиН 2.1.3.2630-10. При анализе прохождения медицинских осмотров персоналом родильного, гинекологического, детского отделений, отделения реанимации и интенсивной терапии ГБУЗ «ЧОБ» выявлены нарушения положений санитарно-эпидемиологических требований в части обследований на инфекционные и другие болезнетворные микроорганизмы (брюшной тиф, носительство возбудителей кишечных инфекций, носительство патогенного стафилококка).

Факты нарушений ответчиком санитарно-эпидемиологических требований при осуществлении медицинской деятельности частично подтвердила в судебном заседании ФИО4, главная медсестра ГБУЗ «ЧОБ».

В условиях состязательности гражданского процесса ответчиком не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие вины лечебного учреждения при оказании ФИО1 и ФИО5 ненадлежащей медицинской помощи в спорные периоды.

При таких обстоятельствах медицинская помощь со стороны ГБУЗ "ЧОБ", оказанная ФИО1 и её новорожденному сыну ФИО5, не может быть признана надлежащей, своевременной и эффективной, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

То обстоятельство, что судебно-медицинской экспертизой не установлено прямой причинно-следственной связи между выявленными недостатками оказания медицинской помощи ФИО1 и ФИО5 и наступившими последствиями, не может служить основанием для отказа в иске, поскольку достаточным основанием для удовлетворения заявленных истцами требований в данном случае является установление факта наличия недостатков оказания ответчиком медицинских услуг, которые выразились, как указано выше, в неполном лабораторном обследовании ФИО1 и неназначении ей лечения, неправильной и неполной диагностике в период беременности, неправильном лечении ФИО5, неполном его обследовании, отсутствии должного контроля за эффективностью лечения, необоснованной и неэффективной медикаментозной терапии, в условиях, не отвечающих санитарно-противоэпидемическим требованиям.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание, что в соответствии со статьями 7, 38 Конституции Российской Федерации, ст. 1 Семейного кодекса РФ семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Право на жизнь, на охрану здоровья и медицинскую помощь относится к естественным и неотчуждаемым правам личности, что предполагает, в частности, эффективную охрану и защиту этих прав.

Суд учитывает нравственные страдания истцов, носящие устойчивый и длящийся характер, выразившиеся в переживаниях сильной степени, нарушении сна, растерянности, эмоциональной отчужденности, утраты душевного спокойствия, длительность претерпевания нравственных и физических страданий; степень вины ответчика, так как при необходимой внимательности и предусмотрительности, соблюдения стандартов оказания медицинской помощи, врачи ГБУЗ «ЧОБ» должны были и могли оказать пациентам Чижевским полную и своевременную медицинскую помощь; материальное положение ответчика, которое является государственным бюджетным учреждением здравоохранения, финансируемое исключительно на нужды оказания медицинской помощи населению.

По смыслу действующего правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцами физических или нравственных страданий, связанных с их индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

Определяя размер компенсации истице ФИО1 морального вреда, суд учитывает: характер нравственных страданий, обстоятельства дела, требования разумности и справедливости, тяжесть причиненных физических и нравственных страданий в связи с гибелью её долгожданного новорожденного сына, индивидуальные особенности личности ФИО1, её возраст, семейное положение, наличие у неё старшего ребёнка и осознанное желание иметь второго ребёнка (подготовка к беременности, ответственное исполнение назначений врачей), длительность претерпевания нравственных и физических страданий.

При этом суд полагает, что у ответчика имелось достаточно возможностей для правильной постановки диагноза, оказания медицинской помощи, как в части наличия более квалифицированных специалистов, так и в части наличия необходимого оборудования и возможности направления пациентов в больницу более высокого уровня.

Суд учитывает, что человеческая жизнь обладает высшей ценностью. Серьезной утратой для любого родителя является потеря ребенка.

Разрешая вопрос о компенсации ГБУЗ «ЧОБ» истцам морального вреда, причинённого оказанием их сыну некачественной врачебной помощи с дефектами лечебно-диагностических мероприятий, суд учитывает существо и значимость для истцов семейных и родительских прав и нематериальных благ, которым нанесён вред по вине этого ответчика, характер нравственных страданий, обусловленных тем, что супруги ФИО21 вынуждены были пережить душевные волнения по поводу болезненного состояния новорожденного ребёнка и сомнений в правильности оказываемой медицинской помощи, связанные с этим отрицательные эмоции, негативный жизненный опыт. Суд также принимает во внимание, что ГБУЗ «ЧОБ» допущено нарушение нематериальных прав истцов в сфере охраны здоровья более 8 лет назад. При этом, суд, определяя размер компенсации морального вреда, принимает во внимание нарушение прав истцов ФИО2 и ФИО1 в связи с оказанием некачественной медицинской помощи их новорожденному сыну, а истице ФИО1, в том числе связи с оказанием некачественной медицинской помощи ей лично в дородовой период, а после рождения ребенка в период его выхаживания (в связи с поздним переводом 1 июня 2015 г. в 04:40 в ОРИТ новорожденного на искусственную вентиляцию легких, несмотря на появление симптомов дыхательной недостаточности еще 29 мая 2015 г. в 20:00, вследствие чего ФИО1 была вынуждена наблюдать ночью 29 мая 2015 г. ухудшение состояния ребенка и проводить манипуляции, направленные на стимуляцию дыхания по указанию медицинской сестры).

Вопреки требованиям статьи 56 ГПК РФ ответчик ГБУЗ «ЧОБ» не доказал наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии его вины в некачественном оказании медицинской помощи, и, следовательно, причинении морального вреда. При этом вина данного учреждения в ненадлежащем оказании медицинской помощи вследствие описанных дефектов медицинской помощи и лечебно-диагностических мероприятий установлена по материалам дела. Таким образом, подтверждается наличие прямой причинно-следственной связи между неправомерными действиями причинителя вреда, то есть ГБУЗ «ЧОБ», и наступлением самого морального вреда.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

Ввиду того, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесённые страдания в разумных пределах, так как исходя из статьи 10 ГК РФ компенсация морального вреда должна отвечать цели, для достижения которой она установлена законом, - компенсировать потерпевшему перенесённые им физические или нравственные страдания, и не должна при этом служить средством обогащения.

Принимая во внимание изложенное, руководствуясь требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении требований истцов и взыскании в пользу ФИО1 суммы компенсации морального вреда в размере 800000 руб., в пользу ФИО2 - 500000 руб.

Согласно ч.5 ст.198 ГПК РФ в резолютивной части решения должно содержаться указание на распределение судебных расходов.

Судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела (ч.1 ст.88 ГПК РФ).

В силу положений ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае государственная пошлина зачисляется в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

С учетом разъяснений, изложенных в абзаце 2 п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 № 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" о неприменении положений процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек при разрешении требования о компенсации морального вреда с ответчика подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины в размере по 300 рублей в доход бюджета городского округа Анадырь и в пользу ФИО1

Руководствуясь ст. ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

решил:

исковое заявление ФИО1 (ИНН <***>), ФИО2 (ИНН <***>) к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чукотская окружная больница» (ОГРН <***>) о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Чукотская окружная больница» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 800000 рублей и судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей, а всего 800300 рублей.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Чукотская окружная больница» в пользу ФИО2 в счет компенсации морального вреда 500000 рублей.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Чукотская окружная больница» в доходную часть федерального бюджета судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

В удовлетворении остальных исковых требований ФИО1 и ФИО2 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чукотская окружная больница» о взыскании компенсации морального вреда соответственно 2200000 рублей и 2500000 рублей отказать.

Решение суда может быть обжаловано путем подачи на него апелляционной жалобы в суд Чукотского автономного округа через Анадырский городской суд в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья

Г.В. Шевченко

Мотивированное решение суда составлено 26 октября 2023 г.

Судья Г.В. Шевченко

Г.В. Шевченко