Судья Герасимова Е.Е.
Дело 22-5220
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г. Пермь 29 августа 2023 года
Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе председательствующего Галяры В.В.,
судей Погадаевой Н.И. и Лоскутова С.М.,
при секретаре Удовенко Е.В.,
рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием системы видеоконференцсвязи уголовное дело ФИО1 по апелляционной жалобе адвоката Обухова Е.А. в его защиту на приговор Пермского районного суда Пермского края от 28 июня 2023 года, по которому
ФИО1, дата года рождения, уроженец ****, ранее не судимый,
осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 6 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Заслушав доклад судьи Погадаевой Н.И., изложившей содержание приговора, существо апелляционной жалобы и поступивших возражений, выступления осужденного ФИО1 и адвоката Обухова Е.А., поддержавших доводы жалобы, мнение прокурора Телешовой Т.В. об изменении приговора, судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
ФИО1 признан виновным в умышленном причинении НД. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего.
Преступление совершено в период с 23.00 часов 25 февраля до 09.44 часов 26 февраля 2023 года **** при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционной жалобе, поданной в защиту осужденного, адвокат Обухов Е.А. находит приговор суда незаконным, необоснованным и несправедливым, и ставит вопрос об его отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Приводя содержание показаний потерпевшей СТ., свидетелей НД., ВС., БЛ., ЕЮ., ПД., ЛА., КЕ., СС., СИ., обращает внимание, что ни один из этих лиц очевидцем совершения ФИО1 преступления не являлся, как по отдельности, так и в совокупности они не подтверждают совершение им объективной стороны инкриминируемого преступления по ч. 4 ст. 111 УК РФ, их показаниями не устанавливается мотив совершенного преступления. Не обоснованными считает и выводы суда, что вина ФИО1 подтверждается письменными доказательствами, такими как протокол осмотра места происшествия, протокол выемки предметов одежды осужденного, заключения экспертов о наличии на одежде ФИО1 следов крови НД., протокол осмотра предметов, карта вызова скорой помощи, заключения судебно-медицинского эксперта о причине смерти потерпевшего, заключения экспертов о наличии на предметах одежды НД. следов его крови, заключение эксперта о наличии в доме следов рук осужденного, протокол явки с повинной ФИО1, которыми как по отдельности, так и в своей совокупности, учитывая данные осужденным показания, не подтверждается выполнение им объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. При этом обращает внимание, что суд не дал оценки исследованному в ходе судебного заседании определению об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 25 февраля 2023 года, не в полном объеме отразил показания свидетеля ПД., из которых следует, что ФИО1, делая замечание НД., насилия к нему не применял, угроз применения насилия не высказывал, не унижал его, при этом последний звонил брату и говорил о том, что его хотят унизить, в то время, когда в летнем домике присутствовал ПД., либо непосредственно после его ухода. В нарушение п. 2 ч. 1 ст. 307 УПК РФ суд не указал мотивы, по которым отверг данные доказательства стороны защиты. Считает необоснованным и вывод о том, что показания ФИО1 о нанесении им ударов НД. в целях самообороны и опасения за свою жизнь, не соответствуют действительности и даны в целях преуменьшить степень своей ответственности за содеянное. Обращает внимание, что в своих показаниях осужденный ссылался на опасения не за свою жизнь, а за здоровье. При этом, оспаривая данную судом оценку о дополнении ФИО1 своих показаний в ходе следствия, считает, что он лишь уточнял их в части противоправного поведения потерпевшего по сравнению с первоначальными, когда в связи с нахождением в стрессовом состоянии из-за смерти друга и своим задержанием дал неполные показания, а при проверке их на месте преступления обстоятельства вспомнил более подробно. Полагает, что суд неверно проанализировал показания ФИО1 в качестве подозреваемого, указав о нанесении ему потерпевшим только трех ударов, поскольку несообщение в ходе допроса о нанесении НД. других ударов об отсутствии таковых не свидетельствует. Анализируя показания осужденного в части количества нанесенных им потерпевшему ударов по голове, считает необоснованной критическую оценку суда к его показаниям в этой части, поскольку противоречий они не содержат ни между собой, ни с заключением судебно-медицинской экспертизы трупа № 1277. Считает ошибочным вывод суда о причинении НД. тяжкого вреда здоровью на почве личных неприязненных отношений, поскольку рассмотренными доказательствами мотив преступления не установлен, а из показаний ФИО1 следует, что мотивом преступления являлось желание защитить свое здоровье от противоправных действий потерпевшего. Оспаривая вывод суда о том, что потерпевшим не совершалось действий, которые можно было бы расценить как опасное посягательство, со ссылкой на отсутствие объективных данных об угрозах НД. опасным насилием или применением такого насилия и наличием у ФИО1 возможности покинуть место конфликта, обращает внимание на разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», согласно которым положения ст. 37 УК РФ в равной мере распространяются на всех лиц, находящихся в пределах действия УК РФ, независимо от возможности избежать общественно опасное посягательство или обратиться за помощью у другим лицам или органам власти. Не оспаривая вывод суда о том, что экспертом не установлено, что кровоподтеки на верхних конечностях НД. могли образоваться в результате соударения с предметами мебели или поверхностью пола, отмечает, что экспертом также не установлено и то, что данные кровоподтеки не могли образоваться в результате соударения с предметами мебели или поверхностью пола, и данный вывод влечет неустранимые сомнения в доказанности предъявленного ФИО1 обвинения и подлежал трактованию в пользу обвиняемого, как и вывод о том, что кровоподтеки на верхних конечностях НД. могли образоваться при соударениях с твердыми тупыми предметами, в том числе частями тела осужденного в ходе борьбы, в связи с чем ставит вопрос об исключении из обвинения указания о нанесении потерпевшему не менее 23 ударов по верхним конечностям и причинении умышленными действиями множественных кровоподтеков на кистях рук и предплечьях в связи с недоказанностью данных обстоятельств. Защитник считает, что признавая смягчающим обстоятельством противоправное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления, суд не учел, что данное обстоятельство может быть признано смягчающим только в том случае, если противоправное поведение потерпевшего уже было закончено к моменту совершения в отношении него преступления. Однако, если противоправное поведение потерпевшего в отношении лица не было завершено к моменту совершения преступления этим лицом, то деяние данного лица должно быть квалифицировано как совершенное при превышении пределов необходимой обороны без учета противоправности поведения потерпевшего в качестве смягчающего обстоятельства. Кроме того, установив данное обстоятельство, которого не было в предъявленном ФИО1 обвинении и, признав его смягчающим наказание, суд в нарушение п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» не привел данное обстоятельство при описании деяния. С учетом полученных доказательств полагает, что действия ФИО1 подлежали квалификации по ч. 1 ст. 114 УК РФ. По мнению защитника, судом безосновательно не признано смягчающими обстоятельствами намерение осужденного в полном объеме компенсировать моральный вред, а также оказание помощи НД. непосредственно после преступления, выразившейся в попытке положить его на кровать, а при назначении наказания не учтены положительные характеристики ФИО1 с места регистрации, то обстоятельство, что он не судим и не привлекался к уголовной ответственности. Считает, что судом незаконно удовлетворены гражданские иски ЕЮ. о компенсации морального вреда в свою пользу и пользу детей – НМ. и НД., поскольку надлежащим образом они не обоснованы. При этом считает, что ЕЮ., участвовавшая в производстве по делу в качестве свидетеля, не вправе была участвовать в качестве представителя гражданских истцов, коими являются ее малолетние дети, в силу запрета, установленного п. 1 ч. 1 ст. 72 УПК РФ. Помимо этого, находит явно завышенной сумму исковых требований потерпевшей СТ., поскольку при квалификации деяния по ч. 1 ст.114 УК РФ характер и степень его общественной опасности снижается.
В дополнении к апелляционной жалобе защитник считает постановление Пермского районного суда от 10 июля 2023 года об отклонении замечаний на протокол судебного заседания по уголовному делу в отношении ФИО1 незаконным и необоснованным, ссылаясь на то, что он не соответствует аудиозаписи хода судебного заседания. Приводя содержание имеющихся в протоколе судебного заседания записей и сопоставляя их с аудиозаписью, обращает внимание, что в силу положений ч. 3 ст. 259 УПК РФ протокол судебного заседания должен содержать подробное содержание показаний, вопросы допрашиваемых и их ответы, основное содержание сторон в прениях и последнем слове. Вместе с тем показания ФИО1 в протоколе изложены не подробно и искажены, что повлияло на принятие судом решения, а выступление защитника в прениях зафиксировано неполно, не содержит обоснования переквалификации действий подсудимого на менее тяжкий закон и просьбу защитника об исключении из предъявленного ФИО1 обвинения указания о нанесении им НД. не менее 23 ударов по верхним конечностям и причинении своими умышленными действиями множественных кровоподтеков на кистях рук и предплечьях. Считает, что замечания на протокол отклонены по формальным основаниям, в связи с чем считает такое решение незаконным и просит об его отмене с направлением дела на новое рассмотрение, поскольку постановленный приговор не соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, является несправедливым, при его вынесении допущены существенные нарушения уголовного-процессуального закона и неправильно применен уголовный закон.
В возражениях государственный обвинитель Семенов К.В. находит приговор суда законным и обоснованным, просит оставить его без изменения.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия оснований для ее удовлетворения не находит.
Выводы суда о доказанности вины осужденного в инкриминируемом преступлении соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и основаны на совокупности исследованных доказательств, являющихся относимыми, допустимыми, и получившими в приговоре надлежащую оценку.
Версия стороны защиты о том, что ФИО1 оборонялся от действий потерпевшего, судом проверялась и была обоснованно опровергнута.
При этом судом приняты во внимание первоначальные показания ФИО1 при допросе в качестве подозреваемого от 27 февраля 2023 года, из которых установлено, что 25 февраля 2023 года во время совместного употребления спиртного с НД. между ними около 23.00 часов произошел словестный конфликт, в ходе которого они высказывали друг другу оскорбления, при этом потерпевший стал толкать его, сидя на стуле, в ответ он тоже того толкал. В какой-то момент НД. соскочил со стула и повалил его на пол на спину, сел на него сверху и нанес не менее трех ударов кулаками по голове, он в это время прикрывал голову своими руками, после чего ударил его два раза кулаком левой руки в область ребер, столкнул потерпевшего с себя, они оба встали с пола, и он нанес НД. не менее четырех ударов кулаками обеих рук по лицу и голове, а затем один раз ударил потерпевшего коленом в область живота, отчего тот упал на пол, при этом не ударялся ни о какие рядом стоящие предметы. После этого перевернул потерпевшего на спину, сел сверху ему на живот и нанес три удара ладонью руки по левому уху, после чего потерпевший остался лежать на полу. Проснувшись утром около 10.00 часов 26 февраля 2023 года, он увидел потерпевшего лежащим на полу лицом вниз без признаков жизни, о чем сообщил в службу «112». Кроме того уточнил, что в момент драки они были вдвоем, дом был закрыт изнутри, на момент прихода к нему НД. телесных повреждений у потерпевшего не было, в том числе на лице, все телесные повреждения причинил ему он.
Указанные показания осужденного обоснованно признаны допустимыми и положены в основу приговора, поскольку при их получении нарушений уголовно-процессуального закона не допущено.
Согласно материалам дела, ФИО1 самостоятельно рассказывал об обстоятельствах дела, давал показания в присутствии защитника, то есть в обстановке, исключающей возможность оказания на него какого-либо воздействия. При этом в начале допроса ему разъяснялись процессуальные права, в том числе право не свидетельствовать против самого себя, он предупреждался о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательства по делу и в случае последующего отказа от них, он подтвердил, что хорошо себя чувствует, на болезненное или стрессовое состояние не ссылался, не свидетельствует об этом и само содержание его показаний, в которых последовательно и логично осужденный сообщил об обстоятельствах преступления, а правильность отражения своих показаний удостоверил своей подписью в протоколе.
Показания осужденного согласуются с иными доказательствами, в частности показаниями свидетеля БЛ., данными в ходе следствия и подтвержденными ей в судебном заседании, из которых установлено, что 25 февраля 2023 года на участок **** 5 ****, где с осени 2022 года в летнем домике проживал внучатый племянник ФИО1, к нему пришел НД., находился в хорошем настроении, видимых телесных повреждений у него не имелось. Через некоторое время она видела их обоих возле домика на улице, а около 22.00 часов в летнем домике играла музыка, но криков о помощи или шума драки не слышала. 26 февраля 2023 года около 11.00 осужденный ей сообщил, что накануне вечером подрался с НД., при этом причину конфликта не называл, а утром обнаружил его мертвым.
Согласно показаниям свидетеля ПД., данным в ходе следствия, которые он подтвердил в судебном заседании, 25 февраля 2023 года он по приглашению ФИО1 около 19.00 пришел к нему в гости, где находился НД., который был пьяным и засыпал. При этом телесных повреждений у них обоих он не видел, на здоровье они не жаловались. В какой-то момент потерпевший задел шкаф, на что ФИО1 вскочил, психанул, схватил НД. за воротник кофты и зло сделал ему замечание, на что потерпевший ничего не ответил, а когда пересел на кровать, то задел стоявшее у стенки стекло, и оно зазвенело, на что осужденный снова занервничал, но по поведению НД. было понятно, что вступать в конфликт с ФИО1 он не хотел, отвечал ему негромко, а осужденный, наоборот, разговаривал с ним на повышенных тонах, и у них произошел небольшой словестный конфликт, но в итоге они помирились. Около 20.00 часов он ушел домой, и осужденный закрыл за ним дверь.
Из показаний свидетеля НД., которому погибший приходился двоюродным братом, охарактеризовавшего его как доброго, веселого, общительного и в состоянии алкогольного опьянения неагрессивного, следует, что потерпевший звонил ему 25 февраля 2023 года около 20.00, сообщив, что его «хотят унизить», и попросил прийти к ФИО1 Однако он не придал этому значения, а на следующий день узнал, что потерпевший убит.
Согласно показаниям свидетеля КЕ., 25 февраля 2023 года около 16.30 к ее дому подошли РВ. и НД., при этом последний собирался идти к ФИО1, в 17.27 в социальной сети «ВКонтакте» сообщил ей, что пришел к осужденному, но не может до него достучаться, в 18.34 в ответ на ее сообщение подтвердил, что ФИО1 его впустил, а в 20.10 спрашивал разрешения у нее переночевать, но это сообщение она прочитала в 21.00, когда НД. в сети уже не было. В дневное время от супруги потерпевшего ЕЮ. узнала, что его нашли мертвым в домике у ФИО1 27 февраля 2023 года ей от ПД. стало известно, что 25 февраля 2023 года в вечернее время он приходил в летний домик к НД. и ФИО1, где последний вел себя агрессивно, конфликтовал с потерпевшим.
Из показаний свидетеля ВС. установлено, что утром 26 февраля 2023 года в 09.31 ей позвонил сын ФИО1, проживавший в тот период в д. Шумки, и сказал, что «по-моему убил человека, Димон не дышит», при этом она поняла, что он говорит про НД., и предложила ему позвонить в единую диспетчерскую службу. После этого он снова звонил ей, сообщив, что накануне потерпевший пришел к нему в гости, они совместно распивали спиртное в летнем домике, после этого между ними произошла драка, а когда утром ФИО1 проснулся, то НД. не подавал признаков жизни.
Показаниями свидетеля СИ. установлено, что 25 февраля 2023 года они совместно с ФИО1 употребляли спиртное, когда в поисках осужденного около 17-18.00 часов пришел НД., и они вдвоем с осужденным ушли к последнему в дом. Около 11.00 часов следующего дня при встрече ФИО1 сообщил ему, что «убил Димона», при этом он понял, что тот говорит про НД.
Согласно показаниям свидетеля ЛА., во время своего дежурства выезжал в **** 5 в качестве врача-реаниматолога в составе в бригады скорой медицинской помощи по вызову, поступившему в 09.44 через службу «112», где их встретил молодой человек, который сообщил, что употреблял спиртные напитки вместе с другом Д., 25 февраля около 22.00 между ними произошла ссора, потом драка, и в районе 23.30 он лег спать, а Д. остался лежать на полу. Проснувшись утром следующего дня около 09.30, нашел труп Д., который они обнаружили лежащим на полу лицом вниз и констатировали биологическую смерть. При осмотре трупа обнаружили телесные повреждения в виде множественных кровоподтеков на теле, ушибленную рану размерами 5х1,5 см на подбородке, множественные кровоподтеки на обеих локтевых областях, при этом обстановка в доме была нарушена, раскиданы вещи, возле стола и под столом валялись пустые бутылки и банки из-под спиртного.
Изложенные свидетелями и осужденным обстоятельства объективно подтверждаются данными протокола осмотра диска с аудиозаписью звонка ФИО1 в службу «112», предоставленной МКУ «Центр обеспечения безопасности Пермского муниципального района Пермского края», где в ходе разговора с диспетчером осужденный сообщает, что обнаружил труп своего друга НД. в **** 5, и на вопрос о наличии следов насильственной смерти ответил: «Это кажется я, потому что мы вчера выпивали, у нас произошла потасовка в ночь, мы подрались, а сегодня утром он уже холодный».
Из записи в карте вызова скорой медицинской помощи, сделанной со слов осужденного, последний сообщил о совместном употреблении с погибшим алкоголя и произошедшей между ними в 22.00 ссоре, затем драке, после которой тот жалоб не предъявлял, сказал, что будет спать на полу, а после пробуждения обнаружил друга в состоянии мышечного окоченения, на теле которого зафиксированы различные травмы: множественные кровоподтеки и ушибленная рана на подбородочной области.
Из протокола осмотра места происшествия – летнего домика на участке **** 5 **** установлено наличие в комнате на полу трупа НД. в положении лежа на спине, на лице которого в левой параорбитальной области обнаружен отек, синюшные кровоподтеки на ушных раковинах, выраженный отек в правой височно-затылочной области, в подбородочной области – горизонтально расположенная рана, кровоизлияния в слизистой оболочке губ, кровоподтеки на правой локтевой области левой руки, правого предплечья, правой кисти, ссадины в левой локтевой области, ссадины левого предплечья, левой кисти, кровоподтеки на передней поверхности грудной клетки. На кожных покровах обеих кистей имелись подсохшие помарки вещества бурого цвета, аналогичные помарки на полу возле головы трупа.
Протоколом выемки зафиксировано изъятие у ФИО1 одежды, в которой он находился 26 февраля 2023 года: рубашки, кофты серо-зеленого цвета, брюк джинсовых черного цвета, шерстяных носков.
Из заключения судебно-биологической экспертизы установлено наличие на правом рукаве спереди в верхней трети изъятой у осужденного рубашки крови, принадлежащей НД., происхождение которой от ФИО1 исключено.
Заключение судебно-медицинского эксперта № 1277 (экспертиза трупа), логично согласуясь с первоначальными показаниями осужденного, объективно устанавливает характер и степень тяжести вреда, причиненного потерпевшему, и механизм образования телесного повреждения, согласно которому смерть НД. наступила в результате закрытой черепно-мозговой травмы в виде субарахноидального кровоизлияния в правой височной доле с переходом на правую лобную долю, ректических кровоизлияний в веществе головного мозга, внутрижелудочковых кровоизлияний, кровоизлияния в мягких тканях правой височной области головы с переходом на теменную и затылочную области, в затылочной области слева, в окружности левого глаза, кровоподтека в окружности левого глаза, ушибленной раны в подбородочной области, ссадины в правой заушной области на фоне воздействия низких температур окружающей среды. Указанная закрытая черепно-мозговая травма квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, находится в причинно-следственной связи с наступлением смерти, образовалась прижизненно, в период времени от нескольких десятков минут до трех суток до наступления смерти, в результате не менее трех ударных воздействий в область левого глаза и подбородка, затылочную область головы слева, а также плотноскользящего воздействия в область волосистой части головы справа твердого тупого предмета (предметов).
Также при исследовании трупа обнаружены множественные кровоподтеки на кистях рук и предплечьях, которые образовались незадолго до наступления смерти (соответствуют давности образования травмы головы), в результате неоднократных ударных воздействий (не менее 12 справа и 11 слева) твердого предмета (предметов) и квалифицируются как не причинившие вред здоровью человека, так как не вызвали кратковременного его расстройства и (или) незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, в причинно-следственной связи со смертью не состоят.
Сопоставляя приведенные выше и иные доказательства в совокупности, суд пришел к правильному выводу о том, что в них относительно времени, места, характера действий содержатся одни и те же сведения, которые бесспорно изобличают ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления.
Доводы осужденного о том, что он оборонялся от посягательства со стороны потерпевшего, проверялись судом, не нашли подтверждения и опровергаются первоначальными показаниями ФИО1 в качестве подозреваемого, согласно которым, достаточно подробно описывая обстоятельства совершенного преступления, он указывал, что в ходе ссоры с потерпевшим, которая переросла в обоюдную драку, он скинул НД. с себя и нанес ему не менее четырех ударов кулаками в область лица и головы и коленом в живот, отчего потерпевший упал, затем сел на него сверху и ударил его три раза по левому уху, после чего НД. остался лежать на полу, где он его и обнаружил мертвым утром следующего дня.
При этом суд обоснованно указал, что первоначальные показания осужденного объективно подтверждаются заключениями судебно-медицинской экспертизы и иными доказательствами, в том числе показаниями свидетелей БЛ., ВС., СИ., ЛА., которым он рассказал о причинении НД. телесных повреждений в ходе драки и причастности к его смерти, но никому из них (ни родственникам, ни знакомым, ни экстренным службам) не сообщал о нападении со стороны потерпевшего и необходимость защиты от его действий.
Отвергая данную версию, суд верно сослался на нестабильность показаний ФИО1 об обстоятельствах совершенного преступления, данных при допросах в качестве обвиняемого, в ходе проверки показаний на месте, в судебном заседании, которые он дополнял различными деталями, ссылаясь при этом на противоправные действия потерпевшего, усугубляя и увеличивая их объем, и преуменьшая свои, что обоснованно повлекло их критическую оценку в этой части.
Так, если в показаниях при допросе в качестве подозреваемого от 27 февраля 2023 года ФИО1 не сообщал о нанесении ему ударов потерпевшим после того, как завладел инициативой в драке, то при допросе в качестве обвиняемого 20 марта 2023 года акцентировал внимание на агрессивном поведении потерпевшего, который после того, как они поднялись с пола, продолжал двигаться на него, замахивался и пытался ударить в голову, в связи с чем ему пришлось наносить удары быстро, «серией», чтобы пресечь его нападение, однако и после этого потерпевший не успокоился, схватил его за одежду, хотел повалить, поэтому он уронил НД., ударив его ногой в живот, но и лежа тот пытался нанести ему удар кулаком по лицу, поэтому чтобы пресечь удары он нанес ему еще три удара в область уха.
При допросе 20 апреля 2023 года ФИО1, заявляя, что оборонялся от активных действий потерпевшего, подтвердил, что нанес ему лишь не менее двух ударов по голове и один удар коленом в живот, происхождение большого количества (не менее 23) кровоподтеков на верхних конечностях объяснил действиями самого НД., наносившего ему удары, а на предплечьях – соударениями потерпевшего с окружающими предметами, полом, частями тела его (ФИО1).
Вместе с тем объективных данных о получении повреждений потерпевшим при соударении с предметами мебели, поверхностью пола не установлено, из первоначальных показаний осужденного следует, что НД. ни обо что не ударялся, а от его ударов по голове был дезориентирован.
Исходя из заключения судебно-медицинского эксперта № 22/1277-23-доп, образование кровоподтеков на предплечьях рук потерпевшего для нанесения ударов им самим не характерно, при этом не исключена возможность образования кровоподтеков, как на предплечьях, так и кистях рук НД. при попытке закрыться руками от наносимых ему ударов, исчисляемых десятками (более 23 ударных воздействий), и соответствует давности образования черепно-мозговой травмы, при этом указание на множественность телесных повреждений в виде кровоподтеков на верхних конечностях при отсутствии данных об образовании их всех от действий самого потерпевшего не дает оснований для их исключения из описания преступного деяния, на квалификацию которого они не влияют.
Что касается определения об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 25 апреля 2023 года (л.д. 226 том 2), то преюдициального значения в силу ст. 90 УПК РФ оно не имеет и не может рассматриваться как предрешающее выводы суда при осуществлении уголовного судопроизводства, которые должны основываться на всей совокупности доказательств по уголовному делу.
Факт наличия у самого ФИО1 телесных повреждений, не повлекших вреда его здоровью, не свидетельствует однозначно о признаках необходимой обороны.
При таких обстоятельствах суд верно признал, что действия ФИО1 были обусловлены неприязнью по отношению к НД. в связи с возникшей ссорой в ходе совместного употребления спиртного, которая носила взаимный характер и переросла в обоюдную драку после ухода из компании ПД., сообщившего в показаниях об агрессивном поведении осужденного, конфликтовавшего с НД., в ходе которого он причинил потерпевшему тяжкий вред здоровью, повлекший по неосторожности его смерть, тогда как действия последнего реальной опасности для жизни и здоровья осужденного в момент совершения им преступления не представляли.
В тоже время поведение потерпевшего суд первой инстанции не оставил без внимания, признав его противоправным и в силу п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством, который первым толкнул осужденного, что послужило поводом для совершения в отношении него преступления и обусловило последующее поведение ФИО1, которое в условиях обоюдного конфликта не было оправдано целями обороны и под действие ст. 37 УК РФ не подпадает.
То обстоятельство, что при описании преступного деяния, признанного доказанным, суд не указал на противоправное поведение потерпевшего, существенным нарушением закона, влекущего отмену приговора, не может быть признано.
Доводы об отсутствии у осужденного умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, при установленном объеме и характере повреждений, суд отверг, приведя убедительные тому мотивы, обоснованно указав, что нанесение множественных ударов в место расположения жизненно важного органа человека – по голове подтверждают умышленный характер его действий и правильность их юридической оценки по ч. 4 ст. 111 УК РФ.
При таких обстоятельствах оснований для переквалификации действий ФИО1 на более мягкий закон, на что защитник указывает в апелляционной жалобе, не имеется.
Вопреки доводам жалобы совокупность приведенных в приговоре доказательств была проверена и исследована в ходе судебного следствия в соответствии с требованиями процессуального закона, согласно ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ, суд дал всем доказательствам оценку, в необходимом объеме привел их содержание и мотивы, по которым признал достоверными одни доказательства, согласующиеся между собой по фактическим обстоятельствам и дополняющие друг друга, и отверг другие с подробным изложением мотивов принятого решения, не согласиться с которыми у судебной коллегии оснований не имеется, и тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований УПК РФ и не является основанием к отмене приговора.
Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены с приведением в приговоре мотивов принятого решения. Неустранимых сомнений в виновности ФИО2, которые могли быть истолкованы в его пользу и повлечь за собой отмену или изменение приговора, не имеется. Все сомнения в обстоятельствах содеянного осужденным, о наличии которых заявляет защитник, судом проверены и оценены в соответствии с требованиями УПК РФ.
Вместе с тем судебная коллегия считает необходимым исключить из приговора ссылку на явку с повинной ФИО1, как доказательство его вины, поскольку как следует из материалов дела, фактически осужденный сведения, изложенные в явке с повинной в отсутствие защитника, впоследствии не подтвердил, охарактеризовав свои действия как необходимую оборону от нападения потерпевшего, пределы которой он превысил (т.1 л.д. 34).
Разъяснения ФИО1 при принятии заявления о явке с повинной 26 февраля 2023 года положений ст. 51 Конституции РФ в отсутствие реальной возможности обеспечения осуществления права на защиту и при последующем оспаривании сообщенных сведений не позволяют признать явку с повинной допустимым доказательством в силу положений ст.75 УПК РФ.
Таким образом, указанный протокол явки с повинной следует исключить из числа доказательств, приведенных в приговоре, ввиду недопустимости.
Однако данные обстоятельства не влияют на вывод суда о доказанности вины осужденного в совершении преступления при обстоятельствах, установленных судом, поскольку он подтверждается совокупностью иных исследованных и приведенных в приговоре доказательств, которая является достаточной.
В целом уголовное дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, нарушений права осужденного на защиту ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании не допущено.
Вопреки доводам жалобы, протокол судебного заседания суда первой инстанции в целом соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ. В нем зафиксирован ход судебного процесса, указаны заявления, возражения, ходатайства, вопросы участвующих в уголовном деле лиц, достаточно подробно записаны их показания, содержание выступлений, отражены принятые судом процессуальные решения и иные значимые для дела обстоятельства. Все существенные сведения в показаниях осужденного ФИО1 об отношении к предъявленному обвинению, как и выступление адвоката Обухова Е.А. в прениях отражены в протоколе правильно и без искажения их смыслового содержания.
Рассмотрение председательствующим по делу замечаний на протокол судебного заседания и их отклонение как существенное нарушение уголовно-процессуального закона судебной коллегией не рассматривается, поскольку не препятствовало проверке обоснованности решения по имеющейся аудиозаписи, представленной суду апелляционной инстанции в полном объеме, и позволило проверить полноту и правильность протокола судебного заседания с учетом доводов жалобы защитника, материалов дела и исследованных доказательств. При этом имеющиеся в протоколе неточности на законность и обоснованность судебного решения не повлияли.
Что касается наказания осужденному, то исходя из положений ст.ст. 6, 60 УК РФ, суд назначил его ФИО1 с соблюдением принципов законности и справедливости, в соответствии с которыми мера наказания, применяемая к лицу, совершившему преступление, должна соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.
Как следует из приговора, при назначении наказания ФИО1 суд принял во внимание положительные данные о личности виновного, признал смягчающими обстоятельствами и в полной мере учел явку с повинной и активное способствование расследованию преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба путем компенсации расходов на погребение, иные действия, направленные на заглаживание вреда, признав таковыми принесение извинений потерпевшей, а также частичное признание вины, раскаяние, частичное возмещение причиненного преступлением морального вреда матери, супруге и детям погибшего, перечисление денежных средств его бабушке, вызов на место преступления сотрудников экстренных служб, оказание финансовой и бытовой помощи своим родственникам, состояние здоровья бабушки осужденного.
Вместе с тем установленные судом смягчающие обстоятельства исключительными для применения ст. 64 УК РФ обоснованно не признаны, поскольку они не уменьшают существенно степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления.
Намерение осужденного в полном объеме компенсировать моральный вред потерпевшей, а также его попытка положить НД. на кровать после причинения ему смертельной травмы несоразмерны причиненному им вреду в результате преступления, следовательно, не могут быть признаны смягчающими обстоятельствами.
Вопреки доводам жалобы защитника, суду были известны и в достаточной степени учтены при выборе меры наказания положительные данные о личности ФИО1, о чем свидетельствуют характеристики с места его жительства, прежней работы, военной службы, в том числе характеристика с места регистрации (л.д. 216 том 2), которая судом исследовалась и, соответственно, принята во внимание, как и то обстоятельство, что он впервые привлекается к уголовной ответственности, ранее не судим, о чем прямо указано во вводной части приговора, что в совокупности со смягчающими обстоятельствами и отсутствием отягчающих обусловило назначение ему наказания не в максимальном размере.
Учитывая фактические обстоятельства дела, характер общественной опасности преступления, суд оснований для изменения на менее тяжкую категории преступления не усмотрел, не находит таковых и судебная коллегия.
Кроме того, отсутствуют и основания для применения условного осуждения (ст. 73 УК РФ), поскольку исправление осужденного без реального отбывания наказания невозможно.
Правовых оснований для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами в соответствии со ст. 53.1 УК РФ не имелось.
При решении вопроса о виде и размере назначаемого ФИО1 наказания все значимые обстоятельства, обеспечивающие реализацию принципа индивидуализации ответственности, а также соразмерности содеянному и справедливости судом учтены, в связи с чем судебная коллегия оснований для его смягчения не усматривает.
Решение по гражданскому иску потерпевшей СТ., а также супруги погибшего ЕЮ. и его малолетних детей НМ. и НД., заявленному к осужденному ФИО1 о компенсации им морального вреда принято судом в соответствии с положениями ст.ст. 151, 1101 ГК РФ, с учетом степени вины осужденного, а также индивидуальных особенностей истцов, характера и степени их нравственных страданий, обусловленных потерей близкого человека (единственного сына, супруга, отца), которые лишившись заботы и помощи с его стороны, а малолетние дети – права на воспитание в полной семье с обоими родителями, в связи с чем у суда не имелось оснований ставить под сомнение факт причинения каждому из них морального вреда, поскольку сама по себе смерть родного человека является невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, навсегда нарушившим психоэмоциональное благополучие близких родственников умершего, продолжающих испытывать нравственные страдания, которые, по мнению судебной коллегии, невозможно компенсировать меньшим размером, чем определено судом, исходя из принципов разумности и справедливости.
Согласно ч. 2 ст. 45 УПК РФ для защиты прав и законных интересов потерпевших, являющихся несовершеннолетними или по своему физическому или психическому состоянию лишенных возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы, к обязательному участию в уголовном деле привлекаются их законные представители или представители, что согласуется и с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска в уголовном деле», и статус ЕЮ., как свидетеля, в данном случае препятствием для реализации прав законного представителя несовершеннолетних детей являться не может. Требования о компенсации морального вреда ЕЮ., заявленные в собственных интересах и в интересах детей, были аргументированы, а затем оценены судом при вынесении приговора.
Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора суда, в результате апелляционного рассмотрения не установлено.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
приговор Пермского районного суда Пермского края от 28 июня 2023 года в отношении ФИО1 изменить:
исключить из числа доказательств его виновности протокол явки с повинной от 26 февраля 2023 года на л.д. 34 в томе 1.
В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Обухова Е.А. – без удовлетворения.
Судебное решение может быть обжаловано в кассационном порядке в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Челябинск) путем подачи кассационной жалобы, представления через Пермский районный суд Пермского края в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.
В случае пропуска кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.
В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Председательствующий (подпись)
Судьи (подписи)