Судья Губка Н.Б.
УИД: 74RS0002-01-2022-009874-45
Дело № 2-2316/2023
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
дело № 11-9653/2023
27 июля 2023 года г. Челябинск
Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:
председательствующего Доевой И.Б.,
судей Елгиной Е.Г., Подрябинкиной Ю.В.,
при ведении протокола судебного заседания
помощником судьи Росляковым С.Е.,
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Челябинской области о признании незаконным решения об отказе в назначении досрочной страховой пенсии по старости, возложении обязанности включить в специальный и страховой стаж периоды работы, взыскании судебных расходов
по апелляционной жалобе Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Челябинской области на решение Центрального районного суда г. Челябинска от 12 апреля 2023 года.
Заслушав доклад судьи Доевой И.Б. об обстоятельствах дела, доводах апелляционной жалобы, пояснения представителя ответчика ФИО2, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, пояснения истца ФИО1 и ее представителя ФИО3, полагавших решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия
установила:
ФИО1 с учетом последующего уточнения исковых требований в соответствии со статьей 39 Гражданского процессуального кодекса российской Федерации обратилась с иском к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Челябинской области (далее ОСФР по Челябинской области) о признании незаконным решения от 19 сентября 2022 года № <данные изъяты> об отказе в назначении досрочной страховой пенсии по старости по пункту 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», возложении обязанности включить в специальный и страховой стаж периоды работы в <данные изъяты> с 30 марта 1992 года по 23 июня 1992 года в должности <данные изъяты>; с 25 июня 1992 года по 15 декабря 1994 года в должности <данные изъяты>; с 19 декабря 1994 года по 29 марта 2002 года в должности <данные изъяты>; с 10 апреля 2002 года по 23 июня 2006 года в <данные изъяты>; с 18 мая 2007 года по 26 мая 2011 года в должности <данные изъяты>; взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 115 000 рублей (л.д. 4-8, 139-140, 153-159, 183-186).
В обоснование исковых требований указано, что 02 июля 2021 года ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратилась в пенсионный орган с заявлением о назначении досрочной страховой пенсии по старости по пункту 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях». Решением пенсионного органа от 19 сентября 2022 года № <данные изъяты> истцу было отказано в назначении досрочной страховой пенсии по старости в связи с отсутствием необходимого специального стажа. Специальный стаж истца по пункту 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» составил 10 лет 05 месяцев 16 дней; страховой стаж составляет 19 лет 02 месяца 21 день, ИПК – более 23,4. Этим же решением ответчик не включил в специальный и страховой стаж истца периоды работы в <данные изъяты> с 30 марта 1992 года по 23 июня 1992 года в должности <данные изъяты>; с 25 июня 1992 года по 15 декабря 1994 года в должности <данные изъяты>; с 19 декабря 1994 года по 29 марта 2002 года в должности <данные изъяты>; с 10 апреля 2002 года по 23 июня 2006 года в <данные изъяты>; с 18 мая 2007 года по 26 мая 2011 года в должности <данные изъяты>. Не согласившись с данным решением, истец просит включить оспариваемые периоды в специальный и страховой стаж.
Истец ФИО1 в судебное заседание суда первой инстанции не явилась, о времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом.
Представитель истца ФИО3, действующая на основании доверенности, в судебном заседании суда первой инстанции исковые требования с учетом уточнений поддержала по доводам, изложенным в исковом заявлении.
Представитель ответчика ОСФР по Челябинской области ФИО2, действующая на основании доверенности, в судебном заседании суда первой инстанции исковые требования не признала, ссылаясь на их необоснованность по доводам, изложенным в отзыве на исковое заявление (л.д. 149).
Решением Центрального районного суда г. Челябинска от 12 апреля 2023 года исковые требования ФИО1 удовлетворены частично. Судом постановлено: возложить на ОСФР по Челябинской области обязанность включить в стаж на соответствующих видах работ по пункту 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» периоды работы ФИО1 с 30 марта 1992 года по 23 июня 1992 года в должности <данные изъяты>; с 25 июня 1992 года по 15 декабря 1994 года в должности <данные изъяты>; с 19 декабря 1994 года по 31 октября 1999 года в должности <данные изъяты>; возложить на ОСФР по Челябинской области обязанность включить в страховой стаж ФИО1 периоды работы с 01 ноября 1999 года по 29 марта 2002 года в должности <данные изъяты>; с 10 апреля 2002 года по 23 июня 2006 года в <данные изъяты>; с 18 мая 2007 года по 26 мая 2011 года в должности <данные изъяты>; взыскать с ОСФР по Челябинской области в пользу ФИО1 судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 25 000 рублей; в удовлетворении исковых требований в остальной части отказать (л.д. 221-227).
В апелляционной жалобе представитель ответчика ОСФР по Челябинской области просит решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новое решение об отказе ФИО1 в удовлетворении исковых требований. В обоснование доводов апелляционной жалобы указывает на несоответствие выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела; нарушение норм материального права, а также норм процессуального права при оценке доказательств. Настаивает на том, что по нормам действующего пенсионного законодательства спорные периоды не подлежат включению в специальный и в страховой стаж истца. Также выражает несогласие с взысканным судом размером компенсации судебных расходов на оплату юридических услуг, полагая его чрезмерным, не отвечающим принципам разумности и справедливости (л.д. 230-231).
В возражениях на апелляционную жалобу истец ФИО1 просит решение суда первой инстанции оставить без изменения, ссылаясь на его законность и обоснованность (л.д. 239).
Исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, исследовав новые доказательства, принятые в порядке абзаца 2 части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного постановления по следующим основаниям.
Судом установлено и следует из материалов дела, что 02 июля 2021 года ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратилась в пенсионный орган с заявлением о назначении досрочной страховой пенсии по старости по пункту 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (л.д. 111-114).
Решением пенсионного органа от 19 сентября 2022 года № <данные изъяты> ФИО1 отказано в назначении досрочной страховой пенсии по старости в связи с отсутствием необходимого специального стажа по пункту 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (л.д. 122-124).
Оценка пенсионных прав ФИО1 произведена пенсионным органом на основании пункта 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях»: специальный стаж истца по пункту 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» составил 10 лет 05 месяцев 16 дней, страховой стаж – 19 лет 02 месяца 21 день, ИПК – более 23,4.
Пенсионным органом в специальный стаж в целях досрочного пенсионного обеспечения по подпункту 20 пункта 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», а также в страховой стаж не включены периоды работы в <данные изъяты> с 30 марта 1992 года по 23 июня 1992 года в должности <данные изъяты>; с 25 июня 1992 года по 15 декабря 1994 года в должности <данные изъяты>; с 19 декабря 1994 года по 29 марта 2002 года в должности <данные изъяты>; с 10 апреля 2002 года по 23 июня 2006 года в <данные изъяты>; с 18 мая 2007 года по 26 мая 2011 года в должности <данные изъяты>.
Полагая, что исчисление специального и страхового стажа произведено пенсионным органом неверно, такой подсчет нарушает ее право на досрочное пенсионное обеспечение, ФИО1 обратилась в суд.
Разрешая возникший спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», Соглашения стран Содружества Независимых Государств от 13 марта 1992 года «О гарантиях прав граждан государств - участников Содружества Независимых Государств в области пенсионного обеспечения», Рекомендациями по проверке правильности назначения пенсий лицам, прибывшим в Российскую Федерацию из государств - республик бывшего СССР, утвержденными распоряжением правления Пенсионного фонда Российской Федерации от 22 июня 2004 года № 99р, исходил из того, что специфика и особенности функционирования <данные изъяты> с учетом характера работы истца соответствовали лечебному профилю учреждения, предусмотренному Списком № 464, пришел к выводу о возможном включении по пункту 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» периодов работы ФИО1 в <данные изъяты> с 30 марта 1992 года по 23 июня 1992 года в должности <данные изъяты>; с 25 июня 1992 года по 15 декабря 1994 года в должности <данные изъяты>, с 19 декабря 1994 года по 31 октября 1999 года в должности <данные изъяты>, а также в страховой стаж периодов работы в <данные изъяты> с 01 ноября 1999 года по 29 марта 2002 года в должности <данные изъяты>, с 10 апреля 2002 года по 23 июня 2006 года в <данные изъяты>, с 18 мая 2007 года по 26 мая 2011 года в должности <данные изъяты>.
Проверяя по доводам апелляционной жалобы ответчика решение суда, судебная коллегия не находит оснований для его отмены по следующим основаниям.
Так, согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 03 июня 2004 года № 11-П в Российской Федерации как социальном государстве, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, охраняется труд и здоровье людей, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты, развивается система социальных служб; каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации; каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом (статья 7; статья 37, часть 3; статья 39, часть 1).
Важнейшим элементом социального обеспечения является пенсионное обеспечение. Государственные пенсии в соответствии со статьей 39 (часть 2) Конституции Российской Федерации устанавливаются законом.
В соответствии с пунктом 2 статьи 2 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» страховые пенсии устанавливаются и выплачиваются в соответствии с настоящим Федеральным законом. Изменение условий назначения страховых пенсий, норм установления страховых пенсий и порядка выплаты страховых пенсий осуществляется не иначе как путем внесения изменений в настоящий Федеральный закон.
Согласно статье 8 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» право на страховую пенсию по старости имеют лица, достигшие возраста 65 и 60 лет (соответственно мужчины и женщины) (с учетом положений, предусмотренных приложением 6 к названному Федеральному закону)
Списки соответствующих работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учетом которых назначается страховая пенсия по старости в соответствии с частью 1 данной статьи, правила исчисления периодов работы (деятельности) и назначения указанной пенсии при необходимости утверждаются Правительством Российской Федерации (часть 2 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях»).
Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу указанного Федерального закона, засчитываются в стаж на соответствующих видах работ, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии по старости, при условии признания указанных периодов в соответствии с законодательством, действовавшим в период выполнения данной работы (деятельности), дающий право на досрочное назначение пенсии (часть 3 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях»).
Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу указанного Федерального закона, могут исчисляться с применением правил исчисления, предусмотренных законодательством, действовавшим при назначении пенсии в период выполнения данной работы (деятельности) (часть 4 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях»).
Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 июля 2014 года № 665 «О списках работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учетом которых досрочно назначается страховая пенсия по старости, и правилах исчисления периодов работы (деятельности), дающей право на досрочное пенсионное обеспечение» (далее - постановление Правительства Российской Федерации от 16 июля 2014 года № 665) определены подлежащие применению при определении стажа на соответствующих видах работ в целях досрочного пенсионного обеспечения в соответствии со статьей 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» Списки работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учетом которых досрочно назначается страховая пенсия по старости, и Правила исчисления периодов работы (деятельности), дающей право на досрочное пенсионное обеспечение.
Пунктами 1 (подпункт «н») и 3 (абзац 1) постановления Правительства Российской Федерации от 16 июля 2014 года № 665 ко всем периодам работы, независимо от времени выполнения, предусмотрено применение Списка должностей и учреждений, работа в которых засчитывается в стаж работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения в учреждениях здравоохранения, в соответствии с подпунктом 20 пункта 1 статьи 27 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 29 октября 2002 года № 781 «О списках работ, профессий, должностей, специальностей и учреждений, с учетом которых досрочно назначается трудовая пенсия по старости в соответствии со статьей 27 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», и об утверждении Правил исчисления периодов работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости в соответствии со статьей 27 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» (далее Список № 781), а также Правил исчисления периодов работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения в учреждениях здравоохранения, в соответствии с подпунктом 20 пункта 1 статьи 27 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 29 октября 2002 года № 781 (далее Правила № 781).
Кроме того, названным постановлением Правительства Российской Федерации от 16 июля 2014 года № 665 предусмотрено применение Списка должностей, работа в которых засчитывается в выслугу, дающую право на пенсию за выслугу лет в связи с лечебной и иной работой по охране здоровья населения, и Правил исчисления сроков выслуги для назначения пенсии за выслугу лет в связи с лечебной и иной работой по охране здоровья населения, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 22 сентября 1999 года № 1066, - для учета соответствующей деятельности, имевшей место в период с 01 ноября 1999 года по 31 декабря 2001 года включительно; Списка профессий и должностей работников здравоохранения и санитарно-эпидемиологических учреждений, лечебная и иная работа которых по охране здоровья населения дает право на пенсию за выслугу лет, утвержденного постановлением Совета Министров РСФСР от 06 сентября 1991 года № 464, с применением положений абзацев четвертого и пятого пункта 2 указанного постановления, - для учета соответствующей деятельности, имевшей место в период с 01 января 1992 года по 31 октября 1999 года включительно; Перечня учреждений, организаций и должностей, работа в которых дает право на пенсию за выслугу лет (приложение к постановлению Совета Министров СССР от 17 декабря 1959 года № 1397 «О пенсиях за выслугу лет работникам просвещения, здравоохранения и сельского хозяйства») и Положения о порядке исчисления стажа для назначения пенсии за выслугу лет работникам просвещения и здравоохранения, утвержденного постановлением Совета Министров СССР от 17 декабря 1959 года № 1397 (далее Положение № 1397), - для учета периодов соответствующей деятельности, имевшей место до 01 января 1992 года.
С учетом изложенного, для оценки пенсионных прав истца подлежит применению как законодательство, действующее на момент обращения ее в пенсионный орган с заявлением о назначении пенсии (Список № 781 и Правила № 781), так и законодательство, действовавшее в спорные периоды работы истца (Положение № 1397, утратившее силу с 01 октября 1993 года в связи с изданием постановления Правительства Российской Федерации от 22 сентября 1993 года № 953, и Список № 464).
Пунктом 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2012 года № 30 «О практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии" разъяснено, что при разрешении споров, возникших в связи с включением в стаж, дающий право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим педагогическую или лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения, периодов работы в организациях, не относящихся по своей организационно-правовой форме к учреждениям, судам следует иметь в виду, что в силу подпунктов 19 и 20 пункта 1 статьи 27 Федерального закона от 17 декабря 2001 года № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости в связи с педагогической и лечебной деятельностью предоставляется исключительно работникам учреждений. Исходя из пункта 2 статьи 120 Гражданского кодекса Российской Федерации учреждение может быть создано гражданином или юридическим лицом (частное учреждение) либо соответственно Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации, муниципальным образованием (государственное или муниципальное учреждение). При этом форма собственности (государственная, муниципальная, частная) учреждений в данном случае правового значения не имеет.
Из приведенных нормативных положений и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что право на досрочное назначение страховой пенсии по старости имеют лица, непосредственно осуществлявшие лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения в учреждениях здравоохранения, предусмотренных соответствующими списками учреждений, организаций и должностей, работа в которых дает право на досрочное назначение страховой пенсии по старости в связи с осуществлением лечебной и иной деятельности по охране здоровья населения. При этом право на досрочное назначение страховой пенсии в связи с осуществлением лечебной деятельности предоставляется лицу при соблюдении одновременно двух условий: работы в соответствующих должностях и работы в соответствующих учреждениях.
Списком № 464 предусмотрен средний медицинский персонал независимо от наименования должности лечебно-профилактических и санитарно-эпидемиологических учреждений всех форм собственности.
Действующим в настоящее время Списком № 781 предусмотрены фельдшеры, медицинские сестры, учреждения - больницы всех наименований.
Таким образом, в спорные периоды истец осуществляла трудовую деятельность в должностях, предусмотренных соответствующими Списками, но в организации, не относящейся к учреждениям здравоохранения.
Между тем, исходя из пункта 6 Правил № 781 судам следует иметь в виду, что работа в должностях, указанных в Списке № 781, засчитывается в стаж работы, дающей право на указанную пенсию, если она осуществлялась не только в учреждениях, поименованных в Списке, и в их структурных подразделениях, но и в определенных структурных подразделениях, перечисленных в названном пункте Правил, не поименованных в Списке (пункт 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2012 года № 30 «О практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии»).
Согласно пункту 4 Правил № 781 периоды работы в должностях в учреждениях, указанных в Списке, начиная с 01 ноября 1999 года, а в качестве главной медицинской сестры - независимо от времени, когда выполнялась эта работа, засчитываются в стаж работы при условии ее выполнения в режиме нормальной или сокращенной продолжительности рабочего времени, предусмотренной трудовым законодательством для соответствующих должностей. В случае, когда работа осуществлялась в нескольких указанных в списке должностях (учреждениях) в течение неполного рабочего времени, период ее выполнения засчитывается в стаж работы, если в результате суммирования занятости (объема работы) в этих должностях (учреждениях) выработана нормальная или сокращенная продолжительность рабочего времени в объеме полной ставки по одной из должностей.
Пунктом 6 названных Правил № 781 также предусмотрено, что в стаж работы засчитывается на общих основаниях в порядке, предусмотренном настоящими Правилами, работа в должностях, указанных в списке: в клиниках и больницах высших медицинских образовательных учреждений, Военно-медицинской академии, военно-медицинских институтов и медицинских научных организаций; в центральной консультационно-диагностической поликлинике Военно-медицинской академии; в лечебно-профилактических структурных подразделениях территориальных медицинских объединений; в медико-санитарных частях, медицинских частях, амбулаториях, лазаретах, поликлиниках, поликлинических отделениях, кабинетах (рентгеновских подвижных и стоматологических подвижных), группах специализированной медицинской помощи (военного округа, флота), группах медицинского обеспечения, медицинской службе, медицинской группе, военно-медицинских службах, стационарах, санитарно-эпидемиологических лабораториях, санитарно-контрольных пунктах, медицинских ротах, врачебных здравпунктах, фельдшерских здравпунктах и фельдшерско-акушерских пунктах, медицинских пунктах, являющихся структурными подразделениями организаций (воинских частей).
Кроме того, согласно части 3 статьи 2 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» в сфере пенсионного обеспечения применяются общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации. В случае, если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные настоящим Федеральным законом, применяются правила международного договора Российской Федерации.
Вопросы в области пенсионного обеспечения граждан государств-участников Содружества Независимых Государств урегулированы Соглашением от 13 марта 1992 года «О гарантиях прав граждан государств-участников Содружества Независимых Государств в области пенсионного обеспечения», в статье 1 которого указано, что пенсионное обеспечение граждан государств-участников настоящего Соглашения и членов их семей осуществляется по законодательству государства, на территории которого они проживают.
В силу пункта 2 статьи 6 вышеназванного Соглашения от 13 марта 1992 года для установления права на пенсию, в том числе пенсий на льготных основаниях и за выслугу лет, гражданам государств-участников Соглашения учитывается трудовой стаж, приобретенный на территории любого из этих государств, а также на территории бывшего СССР за время до вступления в силу настоящего Соглашения.
Данный документ подписан государствами-участниками СНГ, в том числе Российской Федерацией и Республикой Узбекистан.
В соответствии с пунктом 1 письма Министерства социальной защиты населения РФ от 31 января 1994 года № 1-369-18 при назначении пенсии гражданам, прибывшим в Россию из государств-участников Соглашения от 13 марта 1992 года учитывается трудовой стаж, приобретенный на территории бывшего СССР за время до 13 марта 1992 года, а также после этой даты на территории государств-участников Соглашения от 13 марта 1992 года.
Согласно пункту 5 Рекомендаций по проверке правильности назначения пенсий лицам, прибывшим в Российскую Федерацию из государств-республик бывшего СССР, утвержденных распоряжением Правления Пенсионного фонда Российской Федерации от 22 июня 2004 года № 99р «О некоторых вопросах осуществления пенсионного обеспечения лиц, прибывших на место жительства в Российскую Федерацию из государств-республик бывшего СССР» для определения права на трудовую пенсию по старости, в том числе досрочную трудовую пенсию по старости лицам, прибывшим из государств-участников Соглашения от 13 марта 1992 года, учитывается трудовой стаж, приобретенный на территории любого из этих государств, а также на территории бывшего СССР. При этом трудовой стаж, имевший место в государствах-участниках Соглашения от 13 марта 1992 года, приравнивается к страховому стажу и стажу на соответствующих видах работ (письмо Минтруда России от 29 января 2003 года № 203-16). Периоды работы и иной деятельности, включаемые в страховой стаж и стаж на соответствующих видах работ, а также порядок исчисления и правила подсчета указанного стажа устанавливаются в соответствии с нормами пенсионного законодательства Российской Федерации.
В соответствии с пунктом 4 указанных Рекомендаций необходимые для пенсионного обеспечения документы, выданные в надлежащем порядке на территории государств-участников Соглашения, принимаются на территории Российской Федерации без легализации.
Из изложенного следует, что Правление Пенсионного Фонда Российской Федерации добровольно признает возможность включения в стаж, дающий право на назначение пенсии, трудового стажа работы на территории государств - участников Содружества Независимых Государств не только за период до 13 марта 1992 года, но и после этой даты - до 01 января 2002 года, а период работы с 01 января 2002 года может быть включен в стаж для назначения пенсии при наличии доказательств, подтверждающих факт уплаты за истца страховых взносов на пенсионное обеспечение либо социальное страхование.
Так, анализируя трудовую книжку ФИО1, а также архивные справки Центрального рудоуправления <данные изъяты> (<данные изъяты>) от 12 августа 2022 года № <данные изъяты>, <данные изъяты> от 06 сентября 2009 года 2007 года № <данные изъяты> и от 06 сентября 2017 года № <данные изъяты> (л.д. 79, 80, 85, 86, 90-96, 117, 130, 133), судебная коллегия отмечает, что специфика и особенности функционирования <данные изъяты> с учетом характера работы истца соответствовали лечебному профилю учреждения, предусмотренному как Списком № 464, так и Списком № 781, в связи с чем, принимая во внимание положения пунктов 4 и 6 Правил № 781, правовых оснований для отказа во включении спорных периодов работы в <данные изъяты> с 30 марта 1992 года по 23 июня 1992 года в должности <данные изъяты>, с 25 июня 1992 года по 15 декабря 1994 года в должности <данные изъяты>, с 19 декабря 1994 года по 31 октября 1999 года в должности <данные изъяты>, ни у пенсионного органа, ни у суда первой инстанции, не имелось.
Отклоняя доводы апелляционной жалобы ответчика в указанной части, судебная коллегия обращает внимание на то, что в основу дифференциации досрочного пенсионного обеспечения по старости законодателем положены не только специфика профессиональной деятельности лиц, осуществлявших лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения, но и особенности функционирования учреждений здравоохранения, организация труда в которых предполагает соблюдение специальных условий и выполнение определенной нагрузки.
Устанавливая в Федеральном законе от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» правовые основания и условия назначения пенсий и предусматривая для отдельных категорий граждан, занятых определенной профессиональной деятельностью, возможность досрочного назначения страховой пенсии по старости, федеральный законодатель связывает право на назначение пенсии ранее достижения общеустановленного пенсионного возраста не с любой работой в конкретной сфере профессиональной деятельности, а лишь с такой, выполнение которой сопряжено с неблагоприятным воздействием различного рода факторов, повышенными психофизиологическими нагрузками, обусловленными спецификой и характером труда, в частности с лечебной и иной деятельностью по охране здоровья населения в учреждениях здравоохранения.
Таким образом, федеральный законодатель, закрепляя право лиц, осуществлявших лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения, на досрочное назначение страховой пенсии по старости, учитывает не только специфику их профессиональной деятельности, но и особенности функционирования учреждений здравоохранения, организация труда в которых предполагает соблюдение специальных условий и выполнение определенной нагрузки, что само по себе не может рассматриваться как ограничение прав граждан на пенсионное обеспечение.
При изменении организационно-правовой формы учреждений, предусмотренных подпунктами 19 и 20 пункта 1 статьи 27 Федерального закона от 17 декабря 2001 года № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», в случае сохранения в них прежнего характера профессиональной деятельности работников суд вправе установить тождественность должностей, работа в которых засчитывается в стаж для назначения досрочной трудовой пенсии по старости, тем должностям, которые установлены после такого изменения (абзац 2 пункта 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2012 года № 30 «О практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии»).
Из материалов дела следует, что в спорные периоды с 30 марта 1992 года по 23 июня 1992 года, с 25 июня 1992 года по 15 декабря 1994 года, с 19 декабря 1994 года по 31 октября 1999 года, ФИО1 работала в должности <данные изъяты> <данные изъяты>, которое вне зависимости от изменения организационно-правовой формы, изначально являлось <данные изъяты> (л.д. 86).
На основании изложенного, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о включении в специальный стаж лечебной и иной деятельности по охране здоровья населения ФИО1 периодов работы в <данные изъяты> с 30 марта 1992 года по 23 июня 1992 года в должности <данные изъяты>; с 25 июня 1992 года по 15 декабря 1994 года в должности <данные изъяты>, с 19 декабря 1994 года по 31 октября 1999 года в должности <данные изъяты>.
Доводы апелляционной жалобы ответчика о том, что спорные периоды работы не могут быть приняты к зачету в стаж на соответствующих видах работ ввиду того, что Государственное учреждение Медико-Санитарная часть № 3 Центрального рудоуправления Государственного предприятия «Навоийский Горно-Металлургический Комбинат» не являлось учреждением здравоохранения по организационно-правовой форме, судебной коллегией отклоняются с учетом приведенных выше выводов.
Доводы жалобы ответчика о невозможности включения спорных периодов в специальный стаж со ссылкой на то, что истец осуществляла трудовую деятельность, в том числе в здравпункте, в то время как пункт 6 Правил № 781 предусматривает работу во врачебных здравпунктах и фельдшерских здравпунктах, являющихся структурными подразделениями организаций, судебная коллегия отклоняет, поскольку находит заслуживающими внимания пояснения истца, которые согласуются с тем, что согласно записи в трудовой книжке ФИО1 была принята 30 марта 1992 года на должность <данные изъяты> именно <данные изъяты>.
Поскольку указанные периоды работы истца имели место до 01 ноября 1999 года, полная занятость на работах, связанных с лечебной и иной деятельностью по охране здоровья населения, не являлась обязательным условием для включения такой работы в специальный стаж для досрочного назначения пенсии (согласно пункту 4 Правил № 781 периоды работы в должностях в учреждениях, указанных в Списке № 781, начиная с 01 ноября 1999 года, засчитываются в стаж работы при условии ее выполнения в режиме нормальной или сокращенной продолжительности рабочего времени, предусмотренной трудовым законодательством для соответствующих должностей), равно как и факт уплаты страховых взносов на пенсионное обеспечение в соответствующие органы той страны, на территории которой осуществлялась трудовая и (или) иная деятельность (абзац 4 пункта 5 Рекомендаций, утвержденных Распоряжением Правления Пенсионного фонда Российской Федерации от 22 июня 2004 года № 99р, согласно которому периоды работы по найму после 01 января 2002 года (после вступления в силу Федерального закона от 17 декабря 2001 года № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации») могут быть включены в подсчет трудового (страхового) стажа при условии уплаты страховых взносов на пенсионное обеспечение в соответствующие органы той страны, на территории которой осуществлялась трудовая и (или) иная деятельность), юридически значимыми для зачета в специальный стаж не являются.
Доводы автора жалобы о том, что пенсионным законодательством Республики Узбекистан не предусмотрено право на льготное пенсионное обеспечение по должности и учреждению, в котором работала истец в спорные периоды, судебной коллегией отклоняются, поскольку исходя из положений Соглашения от 13 марта 1992 года следует, что пенсионное обеспечение граждан государств - участников этого Соглашения и членов их семей осуществляется по законодательству государства, на территории которого они проживают, а истец ФИО1 является гражданином Российской Федерации и проживает на территории Российской Федерации. Оснований для иного применения норм материального права у суда апелляционной инстанции вопреки ошибочным доводам апелляционной жалобы ответчика не имеется.
Одновременно, судебная коллегия полагает необходимым обратить внимание на то, что в период работы истца с 19 декабря 1994 года по 31 октября 1999 года в должности <данные изъяты> имели место отпуск по уходу за ребенком до полутора и трех лет с 11 октября 1997 года по 13 января 1999 года и с 14 января 1999 года по 06 сентября 1999 года соответственно (л.д. 79).
При этом, до введения в действие Закона Российской Федерации от 25 сентября 1992 года № 3543-I «О внесении изменений и дополнений в Кодекс законов о труде РСФСР» статья 167 КЗоТ РСФСР предусматривала включение периода нахождения в отпуске по уходу за ребенком в стаж работы по специальности для назначения пенсии по выслуге лет.
Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 22 января 1981 года «О мерах по усилению государственной помощи семьям, имеющим детей» были установлены частично оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста одного года и дополнительный отпуск без сохранения заработной платы по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет.
В соответствии с пунктом 2 постановления Совета Министров СССР и ВЦСПС от 22 августа 1989 года № 677 «Об увеличении продолжительности отпусков женщинам, имеющим малолетних детей» с 01 декабря 1989 года повсеместно продолжительность дополнительного отпуска без сохранения заработной платы по уходу за ребенком была увеличена до достижения им возраста трех лет. Указанный дополнительный отпуск подлежал зачету в общий и непрерывный стаж, а также в стаж работы по специальности.
Впоследствии право женщин, имеющих малолетних детей, оформить отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет было предусмотрено Законом СССР от 22 мая 1990 года № 1501-I «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты СССР по вопросам, касающимся женщин, семьи и детства», которым внесены изменения в Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о труде, утвержденные Законом СССР от 15 июля 1970 года. При этом статья 71 Основ изложена в новой редакции и предусматривала предоставление женщине частично оплачиваемого отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет и дополнительного отпуска без сохранения заработной платы по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет.
С принятием Закона Российской Федерации от 25 сентября 1992 года № 3543-I «О внесении изменений и дополнений в Кодекс законов о труде РСФСР» (вступил в силу 06 октября 1992 года) период нахождения женщины в отпуске по уходу за ребенком перестал включаться в стаж работы по специальности в случае назначения пенсии на льготных условиях.
В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2012 года № 30 «О практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии» разъяснено, что при разрешении споров, возникших в связи с включением женщинам в стаж, дающий право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости, периода нахождения их в отпуске по уходу за ребенком, судам следует исходить из того, что если указанный период имел место до 06 октября 1992 года (времени вступления в силу Закона Российской Федерации от 25 сентября 1992 года № 3543-I «О внесении изменений и дополнений в Кодекс законов о труде Российской Федерации», с принятием которого период нахождения в отпуске по уходу за ребенком не включается в специальный стаж работы в случае назначения пенсии на льготных условиях), то он подлежит включению в стаж, дающий право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости. Необходимо учитывать, что если отпуск по уходу за ребенком начался до 06 октября 1992 года, то период нахождения в данном отпуске подлежит включению в стаж, дающий право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости, независимо от момента его окончания (до или после этой даты).
Исходя из приведенных выше нормативных актов с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2012 года № 30 «О практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии», период нахождения женщины в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет подлежал зачету в общий и непрерывный стаж, а также в специальный стаж работы по специальности в соответствии со статьей 167 КЗоТ РСФСР до внесения изменений в данную норму закона, то есть до 06 октября 1992 года.
Из материалов дела следует, что истец является матерью ребенка <данные изъяты>, с 11 октября 1997 года по 13 января 1999 года и с 14 января 1999 года по 06 сентября 1999 года находилась с отпуске по уходу за ребенком до полутора и трех лет соответственно (л.д. 71).
Таким образом, отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора и трех лет был предоставлен истцу с 11 октября 1997 года по 06 сентября 1999 года, то есть после внесения изменений в законодательство, в соответствии с которыми указанный отпуск не подлежал включению в специальный страховой стаж. Между тем, данное обстоятельство не является основанием для изменения решения суда, поскольку предметом оценки пенсионным оранном в оспариваемом решении от 19 сентября 2022 года № <данные изъяты> об отказе в назначении досрочной страховой пенсии по старости по пункту 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» данный период как период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора и трех лет не являлся.
Соответственно при возникновении у истца права на досрочное пенсионное обеспечение по пункту 20 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора и трех лет с 11 октября 1997 года по 06 сентября 1999 года подлежит оценке пенсионным органом с учетом вышеприведенных норм ранее действовавшего и действующего в настоящее время пенсионного законодательства.
Судебная коллегия также соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии правовых оснований для включения в страховой стаж истца периодов работы на территории Республики Узбекистан в <данные изъяты> с 01 ноября 1999 года по 29 марта 2002 года в должности <данные изъяты>, с 10 апреля 2002 года по 23 июня 2006 года в <данные изъяты>, с 18 мая 2007 года по 26 мая 2011 года в должности <данные изъяты>, поскольку осуществление истцом трудовой деятельности в указанные периоды подтверждено записями в трудовой книжке истца и архивными справками (л.д. 79, 80, 85, 86, 90-96, 117, 130, 133), которые ответчиком ничем объективно не опровергнуты, сомнений не вызывают, записи в трудовую книжку внесены последовательно, подписи и печати хорошо просматриваются, соответственно оснований ставить под сомнение работу истца в указанные периоды, не принимать во внимание данные документы ни у ответчика, ни у суда первой инстанции не имелось (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Проверяя факт уплаты страховых взносов после 01 января 2002 года, суд первой инстанции обоснованно принял во внимание сведения Центрального рудоуправления Государственного предприятия «Навоийский Горно-Металлургический Комбинат», которые подтверждают факт уплаты работодателем взносов за спорные периоды работы истца (л.д. 80, 119-120. 129, 131-133).
Таким образом, представленные истцом в пенсионный орган документы соответствовали требованиям, предъявляемым к документам, подтверждающим специальный страховой стаж, в том числе, до регистрации в системе пенсионного страхования (статья 14 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», пункт 11 Правил подсчета и подтверждения страхового стажа для установления страховых пенсий, утвержденных Постановлением Правительства Российской от 02 октября 2014 года № 1015).
Данные доказательства стороной ответчика ничем объективно не опровергнуты (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Ссылок на иные обстоятельства, которые не были исследованы судом первой инстанции либо опровергали его выводы, а также на нарушения норм материального и процессуального права, повлиявшие на исход дела, апелляционная жалоба ответчика не содержит.
Разрешив спор, суд на основе представленных доказательств, руководствуясь статьями 98, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к правомерному выводу о необходимости удовлетворения требования истца о взыскании в ее пользу понесенных судебных расходов по оплате юридических услуг представителя в размере 25 000 рублей (л.д. 40, 41, 42).
Довод апелляционной жалобы ответчика о чрезмерности взысканных судом расходов на оплату услуг юридических представителя подлежит отклонению.
В соответствии с частью 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.
Обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым - на реализацию требования статьи 17 Конституции Российской Федерации.
Вместе с тем, как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов.
Однако, в целях реализации задач судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон, суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.
При этом разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства (пункт 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»).
Таким образом, реализация права по уменьшению суммы расходов судом возможна лишь в том случае, если он признает эти расходы чрезмерными в силу конкретных обстоятельств.
При этом согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).
Из материалов дела следует, что 15 ноября 2022 года между ИП ФИО3 и ФИО1 заключен договор поручения в редакции дополнительного соглашения от 25 января 2023 года, по условиям которого стоимость юридических услуг определена сторонами в размере 115 000 рублей, которые были оплачены ФИО1 в полном объеме (л.д. 40, 41, 42, 160, 180).
Таким образом, с учетом объема фактически проделанной представителем работы, его роли в собирании и исследовании доказательств, а также процессуальной активности, характера и сложности спора, длительности рассмотрения дела судом, объема заявленных требований и результата рассмотрения дела при отсутствии доказательств чрезмерности указанных расходов со стороны ответчика, судебная коллегия соглашается с определенным судом первой инстанции размером компенсации судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 25 000 рублей. Указанный размер компенсации судебных расходов на оплату услуг представителя в наибольшей степени отвечает требованиям разумности и справедливости как с точки зрения размера взысканных расходов, так и с точки зрения объема оказанных услуг, позволяет соблюсти необходимый баланс процессуальных прав и обязанностей участвующих в деле лиц, не является чрезмерным, поскольку соотносится с объемом и важностью защищаемого права. Оснований для взыскания судебных расходов по оплате юридических услуг в меньшем размере судебная коллегия, исходя из установленных по делу обстоятельств и доводов жалобы ответчика, не усматривает.
Иных доводов, которые бы имели правовое значение для разрешения спора и могли повлиять на оценку законности и обоснованности обжалуемого решения, апелляционная жалоба ответчика не содержит; иными лицами, участвующими в деле, решение суда не обжалуется.
Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловными основаниями для отмены решения суда первой инстанции, судом не допущено.
Руководствуясь статьями 327-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
решение Центрального районного суда г. Челябинска от 12 апреля 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Челябинской области – без удовлетворения.
Председательствующий
Судьи
Мотивированное апелляционное определение изготовлено 31 июля 2023 года.