Гражданское дело № ******

В мотивированном виде решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ

УИД № ******

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ДД.ММ.ГГГГ Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга в составе:

председательствующего судьи Лукичевой Л.В.,

с участием представителя ответчиков МВД РФ и УМВД России по городу Екатеринбургу – ФИО4, действующей на основании доверенностей от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ соответственно,

представителя третьего лица Прокуратуры Свердловской области – помощника прокурора Октябрьского района г. Екатеринбурга ФИО5, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ,

при секретаре ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к Министерству Финансов России в лице Управления Федерального казначейства по Свердловской области, Министерству внутренних дел Российской Федерации, Управлению Министерства внутренних дел Российской Федерации по городу Екатеринбургу о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга с исковым заявлением к Министерству Финансов России в лице Управления Федерального казначейства по Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование исковых требований указал, что ДД.ММ.ГГГГ он был задержан по подозрению в совершении преступления, связанного с незаконным оборотом наркотических средств. ДД.ММ.ГГГГ был задержан в порядке ст. 91 УПК РФ, избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, впоследствии предъявлено обвинение по ч.3 ст. 30, п. «б» ч.3 ст. 228.1 УК РФ. С ДД.ММ.ГГГГ находился под действием меры пресечения в виде запрета определенных действий. В отношении него было утверждено обвинительное заключение, которое было поддержано в суде.

Приговором Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от ДД.ММ.ГГГГ действия по обвинению в ч.3 ст. 30 п. «б» ч.3 ст. 228.1 УК РФ были квалифицированы по ч.1 ст. 228 УК РФ. Приговор вступил в законную силу ДД.ММ.ГГГГ.

Продолжительность незаконного уголовного преследования по ч.3 ст. 30, п. «б» ч.3 ст. 228.1 УК РФ составила 441 день, то есть 1 год 2 месяца 14 дней.

Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда.

Нравственные страдания истца выразились в нарушении психического благополучия, душевного равновесия, поскольку он пережил негативное душевное волнение, душевную боль, страх, состояние безысходности, обиду, осознал неполноценность из-за лишения права на уважительное отношение со стороны государства – не быть обвиненным в совершении правонарушения, которое не совершал. У истца была снижена самооценка. Категория преступления и размер наказания, предусмотренного ч.3 ст. 30, п. «б» ч.3 ст. 228.1 УК РФ существенно отличается от категории преступления и наказания, предусмотренного ч.1 ст. 228 УК РФ.

Истец оценивает компенсацию морального вреда по обвинению в преступлении, предусмотренном ч.3 ст. 30, п. «б» ч.3 ст. 228.1 УК РФ, за один день в размере 1000 руб., поскольку одновременно отбывал наказание по другому преступлению (ст. 327 УК РФ). В связи с чем, общий размер компенсации морального вреда составляет 441000 руб. (1000 руб. х 441 день).

Ссылаясь на то, что исходя из изложенных истцом обстоятельств очевиден факт незаконного уголовного преследования истца по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30 п. «б» ч.3 ст. 228.1 УК РФ, а, следовательно, нарушении его личных неимущественных прав и, как следствие, причинении физических и нравственных страданий, ФИО2 просит взыскать с Министерства Финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Свердловской области компенсацию морального вреда в размере 441000 руб.

Определением Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Прокуратура Свердловской области, Управление МВД России по городу Екатеринбургу.

Протокольным определением суда от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве соответчиков привлечены Министерство внутренних дел Российской Федерации, Управление МВД России по городу Екатеринбургу. Представитель данных ведомств присутствовал в судебном заседании и не возражал против продолжения судебного заседания без его отложения.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явился, извещен судом о дате, времени и месте судебного заседания надлежащим образом, ходатайств об отложении судебного заседания не заявлено.

В судебном заседании представитель ответчиков МВД РФ и УМВД России по городу Екатеринбургу – ФИО4 против удовлетворения исковых требований возражала по доводам письменного отзыва, из которого следует, что ФИО2 не относится к числу лиц, имеющих право на реабилитацию, следовательно, основания для компенсации морального вреда отсутствуют.

В судебном заседании представитель третьего лица Прокуратуры Свердловской области –ФИО5 полагала исковые требования не подлежащими удовлетворению, поскольку переквалификация действий в отношении ФИО2 не влечет признание за ним права на реабилитацию.

Представитель ответчика Министерства финансов РФ в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом. В направленном суду письменном отзыве представитель Министерства финансов РФ – ФИО6 просила в удовлетворении исковых требований отказать, указав на то, что свое право на компенсацию морального вреда истец связывает с незаконным уголовным преследованием по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30, п. «б» ч.3 ст. 228.1 УК РФ, которое он не совершал, и что категория указанного преступления существенно отличается от преступления, предусмотренного ч.1 ст. 228 УК РФ, в связи с чем ему были причинены нравственные страдания. Между тем, в силу закона, сам по себе факт неверной квалификации преступных действий ФИО2 на стадии предварительного следствия, впоследствии измененной судом на стадии судебного разбирательства, не свидетельствует о незаконности и необоснованности уголовного преследования в целом. Следовательно, истец не имеет право на компенсацию морального вреда лишь по этому основанию. В силу неверной квалификации преступных действий, моральный вред не презюмируется, а подлежит возмещению только в случае, если в результате такой неверной квалификации были нарушены личные неимущественные права лица. В отношении ФИО2 таких нарушений не установлено, поскольку его право на свободу нарушено не было, поскольку он не подвергался мере пресечения, которая по той статье, по которой он в итоге был осужден, применяться не могла (санкция ч.1 ст. 228 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы до 3-х лет); весь срок нахождения под стражей был зачтен ему в срок отбытия наказания из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы; также зачтен период нахождения под домашним арестом из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы; он не находился под стражей свыше срока, чем ему было назначено приговором; не имело место и отбывание наказания в более строгих условиях, чем предусмотрено законом за совершенное им преступление. Таким образом, последствия, предусмотренные ст. ст. 1070, 1100 ГК РФ для истца не наступили.

Обвинение ФИО2 на стадии предварительного следствия в совершении более тяжкого преступления никак не ухудшило его положение, поскольку никак не повлияло ни на ход расследования, ни на совершение в отношении него процессуальных действий, связанных с расследованием уголовного дела, ни на изменение процессуального статуса подсудимого по уголовному делу, ни на вид уголовного наказания. Кроме того, избранная мера пресечения была изменена с домашнего ареста на заключение под стражу.

Таким образом, ФИО2 отбывает наказание во исполнение приговора суда, в связи с которым ему назначено реальное наказание в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Переквалификация судом действий истца на менее тяжкую статью не может расцениваться как незаконное уголовное преследование. Данная переквалификация не повлияла на возможность назначения иных альтернативных видов наказаний, не связанных с лишением свободы, истец не претерпел каких-либо лишений, которые ограничивали бы реализацию его конституционных прав.

Доводы истца о причинении ему морального вреда являются необоснованными и не соответствуют фактическим обстоятельствам.

С учетом изложенного, руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд определил рассмотреть дело при установленной явке.

Заслушав пояснения представителя ответчиков МВД РФ и УМВД России по городу Екатеринбургу – ФИО4, представителя третьего лица Прокуратуры Свердловской области – ФИО5, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований на основании следующего.

Материалами дела установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в 13:45 сотрудниками ГКОН ОП № ****** УМВД России по г. Екатеринбургу совместно с сотрудниками ОУР ОП № ****** УМВД России по г. Екатеринбургу в лесном массиве, расположенном недалеко от <адрес> по проезду Горнистов в г. Екатеринбурге с целью проверки на причастность к совершению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, был выявлен и задержан ФИО2, который был доставлен в ОП № ****** УМВД России по г. Екатеринбургу по адресу: <адрес>, где в этот же день с 14:44 до 14:50 в ходе проведения личного досмотра ФИО2, сотрудником полиции обнаружено и изъято: в нижнем белье – полимерный пакет типа «зип-лок», внутри которого находилось 9 свертков: 3 в изоленте зеленого цвета, 6 в изоленте синего цвета с вышеуказанным наркотическим средством, массами, в высушенном до постоянной массы виде, 0,88 грамма, 0,87 грамма, 0,90 грамма, 0,83 грамма, 0,83 грамма, 0,83 грамма, 0,85 грамма, 0,81 грамма, 0,81 грамма, а всего общей массой 7,61 грамма, которое ФИО2, незаконно приобрел при вышеуказанных обстоятельствах и незаконно хранил при себе для личного употребления.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 был задержан в порядке ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, ему предъявлено обвинение по ч.3 ст. 30, п. «б» ч.3 ст. 228.1 УК РФ. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился под действием меры пресечения в виде домашнего ареста.

Приговором Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от ДД.ММ.ГГГГ действия ФИО2 были квалифицированы по ч.1 ст. 228 УК РФ. ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 Уголовного кодекса Российской Федерации и ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Мера пресечения в отношении ФИО2 изменена на заключение под стражу, он взят под стражу в зале суда и до вступления приговора в законную силу. Указано на необходимость исчислять срок наказания с момента вступления приговора в законную силу. В срок отбытия наказания зачтен срок заключения под стражу с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с момента постановления приговора с ДД.ММ.ГГГГ и до дня вступления приговора в законную силу в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы. В срок отбытия наказания зачтен период нахождения под домашним арестом с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в силу ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы (л.д. 8-11).

Из вышеуказанного приговора также следует, что государственным обвинителем было предложено квалифицировать содеянное ФИО2 как преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, однако суд с предложенной квалификацией не согласился и квалифицировал его действия по ч.1 ст. 228 УК РФ.

Свое право на компенсацию морального вреда истец связывает с незаконным уголовным преследованием по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30, п. «б» ч.3 ст. 228.1 УК РФ, которое он не совершал, и что категория указанного преступления существенно отличается от категории преступления, предусмотренного ч.1 ст. 228 УК РФ, по которой он был осужден, в связи с чем ему были причинены нравственные страдания. Обосновывая нравственные страдания, истец указал, что у него нарушилось психическое благополучие, душевное равновесие, он пережил негативное душевное волнение, душевную боль, страх, состояние безысходности, обиду, осознал неполноценность из-за лишения права на уважительное отношение со стороны государства – не быть обвиненным в совершении правонарушения, которое не совершал. У истца была снижена самооценка. Категория преступления и размер наказания, предусмотренного ч.3 ст. 30, п. «б» ч.3 ст. 228.1 УК РФ существенно отличается от категории преступления и наказания, предусмотренного ч.1 ст. 228 УК РФ.

Ссылаясь на положения ст. ст. 151, 1070, 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № ****** «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № ****** «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», ФИО2 просит взыскать с Министерства Финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Свердловской области компенсацию морального вреда в размере 441000 руб.

Между тем, суд с позицией истца не соглашается, на основании следующего.

В п. 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста или исправительных работ, в силу пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

В п. 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.).

Судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

По общим правилам, закрепленным в п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В силу ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно положениям ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

По смыслу положений ч. 1 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда, причиненного гражданину в результате уголовного преследования, является одной из составляющих права на реабилитацию.

Основания возникновения права на реабилитацию перечислены в ч. 2 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют: 1) подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор; 2) подсудимый, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения; 3) подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным п. п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и п. п. 1 и 4 - 6 ч. 1 ст. 27 настоящего Кодекса; 4) осужденный - в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 настоящего Кодекса; 5) лицо, к которому были применены принудительные меры медицинского характера, - в случае отмены незаконного или необоснованного постановления суда о применении данной меры.

Переквалификация действий ФИО2 не порождает у него право на реабилитацию, предусмотренную ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с разъяснениями, данным в ответе на вопрос № ****** Обзора законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за второй квартал 2008 года (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ), переквалификация действий лица, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование, на менее тяжкое обвинение либо исключение из обвинения части эпизодов или квалифицирующих признаков судом, постановившим обвинительный приговор, сами по себе не являются реабилитирующими обстоятельствами. Вопрос о том, являются ли конкретные обстоятельства, связанные с привлечением лица к уголовной ответственности, основанием для удовлетворения исковых требований о денежной компенсации морального вреда или для отказа в их удовлетворении, может быть решен в порядке гражданского судопроизводства в процессе рассмотрения возникшего спора по каждому делу.

Наряду с этим Пленум Верховного Суда РФ в п. 4 Постановления № ****** от ДД.ММ.ГГГГ «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснил, что к лицам, имеющим право на реабилитацию, указанным в ч. 2 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не относятся, в частности, подозреваемый, обвиняемый, осужденный, преступные действия которых переквалифицированы или из обвинения которых исключены квалифицирующие признаки, ошибочно вмененные статьи при отсутствии идеальной совокупности преступлений либо в отношении которых приняты иные решения, уменьшающие объем обвинения, но не исключающие его (например, осужденный при переквалификации содеянного со ст. 105 УК РФ на ч. 4 ст. 111 УК РФ), а также осужденные, мера наказания которым снижена вышестоящим судом до предела ниже отбытого.

Согласно представленному в материалы дела вступившему в законную силу приговору Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ и ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок на срок 2 (два) года с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Мера пресечения в отношении ФИО2 изменена на заключение под стражу, он взят под стражу в зале суда и до вступления приговора в законную силу.

При этом, суд соглашается с доводами отзыва Министерства финансов о том, что изменение квалификации действий ФИО2 никак не ухудшило его положение и не нарушило его личных неимущественных прав, поскольку его право на свободу нарушено не было, он не подвергался мере пресечения, которая по той статье, по которой он в итоге был осужден, применяться не могла (санкция ч.1 ст. 228 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы до 3-х лет); весь срок нахождения под стражей был зачтен ему в срок отбытия наказания из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы; также зачтен период нахождения под домашним арестом из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы; он не находился под стражей свыше срока, чем ему было назначено приговором; не имело место и отбывание наказания в более строгих условиях, чем предусмотрено законом за совершенное им преступление. Таким образом, последствия, предусмотренные ст. ст. 1070, 1100 ГК РФ для истца не наступили.

С учетом вышеприведенных правовых норм и разъяснений, принимая также во внимание то, что иных доказательств, свидетельствующих о наличии оснований, предусмотренных гражданским законодательством Российской Федерации, для компенсации морального вреда, ФИО2 не представлено, основания для удовлетворения заявленных требований отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к Министерству Финансов России в лице Управления Федерального казначейства по Свердловской области, Министерству внутренних дел Российской Федерации, Управлению Министерства внутренних дел Российской Федерации по городу Екатеринбургу о взыскании компенсации морального вреда – отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Свердловский областной суд путем подачи жалобы через Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга в течение одного месяца со дня изготовления решения в мотивированном виде.

Судья Л.В. Лукичева