77RS0001-02-2021-007573-70

№ 02-3959/2023

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

08 июня 2023 года г. Москва

Бабушкинский районный суд г. Москвы в составе председательствующего судьи Меркушовой А.С., при секретаре судебного заседания Сидорове Д.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1058/2023 по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО1 о взыскании неосновательного обогащения,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО4, ФИО5, в котором просил взыскать с ответчиков солидарно неосновательное обогащение в размере 3 567 000 руб.

Требования с учетом уточнения основания иска мотивировал тем, что 03 апреля 2020 года стороны по иску продали квартиру по адресу: <...> д. *, находившуюся в общей собственности. На основании его доверенности ФИО4 через аккредитив ПАО “Сбербанк” получила денежные средства в размере 10 700 руб., однако его долю в размере 3 567 000 руб. истцу не передала. 20 апреля 2020 года он писал Согласие о том, что не возражает передаче денег от продажи его 1/3 доли собственности в квартире по адресу: г. Коненкова, д. *, в сумме 3 567 000 руб. в счет покупке квартиры (доли в собственности в квартире) дочери ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Однако названное Согласие он писал в болезненном состоянии, оно было частью ранее достигнутых договоренностей. Условием составления Согласия от 20 апреля 2020 года было оставление в собственности ФИО3 дачи и регистрация в новой квартире, согласие не является безвозмездным. ФИО4 передала денежные средства ФИО6, которая распорядилась ими по своему усмотрению. Он был обманут ответчиками, поскольку лишился и дачи, и квартиры. ФИО4 приобрела квартиру на имя своей дочери ФИО6, отказавшись регистрировать его по месту жительства во вновь купленной квартире. Лишив его жилья в г. Москве, ответчица имеет намерение лишить его единственного оставшегося жилья в Дмитровском районе Московской области.

Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, обеспечил явку своего представителя.

Представитель истца, действующий на основании доверенности и ордера ФИО7, в судебном заседании поддержала заявленные требования по уточненным основаниям, просила их удовлетворить.

Ответчики ФИО4, ФИО5 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, обеспечили явку своего представителя.

Представитель ответчиков, действующий на основании доверенности, ФИО8 в судебном заседании заявленные требования не признала, просила отказать в их удовлетворении.

Суд, выслушав объяснения представителей сторон, исследовав материалы дела, оценив представленные сторонами доказательства в их совокупности по правилам ст.ст. 59, 60, 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), считает заявленные требования не обоснованными и не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество ( неосновательное обогащение ), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Также такое лицо обязано возвратить или возместить потерпевшему все доходы, которые оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени, когда узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения (п. 1 ст. 1107 ГК РФ).

Согласно пункту 2 статьи 1102 ГК РФ правила, предусмотренные главой 60 Гражданского кодекса Российской Федерации, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

По смыслу вышеприведенных положений, обязательства из неосновательного обогащения возникают при одновременном наличии трех условий: факт приобретения или сбережения имущества, приобретения или сбережение его за счет другого лица и приобретение или сбережение имущества не основано ни на законе, ни на сделке.

Из материалов дела следует, что 03 апреля 2020 года ФИО4, ФИО3, ФИО6 на основании договора купли-продажи была продана принадлежащая им на праве общей собственности квартира по адресу: <...> д. *, общей площадью 62,9 кв.м, за 10 700 000 руб.

20 апреля 2020 ФИО3 написано собственноручное Согласие, в котором указано, что ФИО3 не возражает передаче денег от продажи его 1/3 доли собственности в квартире по адресу: г. Коненкова, д. *, в сумме 3 567 000 руб. в счет покупки квартиры (доли в собственности в квартире) дочери ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

29 апреля 2020 года ФИО5 и ФИО6 на основании договора купли-продажи приобрели в общую долевую собственность по (по 1/2 доле) квартиру общей площадью 53,2 кв.м, расположенную по адресу: <...> д. *, стоимостью 9 800 000 руб.

Возражая против иска, ответчики указывали, что спорная сумма денежных средств была получена ими на основании Согласия ФИО3, который многократно подтверждал факт выдачи Согласия и не возражал против передачи денежных средств от продажи его доли квартиры дочери для покупки квартиры в ее собственность. ФИО3 утверждает, что Согласие было выдано под условием приобретения квартиры в совместную собственностью с дочерью и его регистрации в новой квартире, а также что денежные средства не были переданы дочери. Между тем, сама ФИО5 подтверждала, что денежные средства истца были получены, претензий у сторон не имелось, а она на эти деньги и деньги матери приобрела долю в праве собственности на квартиру. Таким образом, ответчики выполнили волю истца, выраженную им в согласии от 20.04.2020. Ранее суд обоснованно применил к отношениям сторон нормы гражданского законодательства о дарении. Доказательств того, что Согласие было истцом подписано с пороками воли (под влиянием обмана, заблуждения, обмана), истцом не представлено, подписал Согласие собственноручно, полностью понимал значения своих действий. Кроме того, требование о взыскании денежной суммы в размере 3 567 000 руб. было предметом рассмотрения Дмитровского городского суда Московской области по иску ФИО3 к ФИО4 о разделе совместно нажитого имущества. При новом рассмотрении Московский областной суд апелляционным определением от 30.11.2022 в части отменил решение суда первой инстанции и принял новое решение, которым исковые требования ФИО3 к ФИО4 о взыскании денежных средств удовлетворены, С ФИО4 в пользу ФИО3 взысканы денежные средства в размере 3 567 000 руб. Истец намерен повторно взыскать ту же сумму.

Доводы истца сводятся к тому, что Согласие было дано с условием встречного обеспечения - оставление в его собственности дачи и регистрация в приобретенной дочерью квартире (доли квартиры), что исключает возможность расценивать Согласие как договор дарения.

По мнению ФИО3, передача Согласия 10 мая 2020 года подтверждается материалами переписки, постановлением от 01.11.2021, постановлением санитарного врача, постановлением от 30.08.2022, протоколом от 02.11.2022 по делу 33-32050/2022, объяснениями ФИО6 от 25.05.2021, объяснениями ФИО4 от 19.11.2021, объяснениями ФИО5 от 19.11.2021. Впоследствии истец утверждал о наличии договоренности о приобретении на его имя доли квартиры. ФИО6 отказалась регистрировал его во вновь приобретенной квартиры. К данным правоотношениям необходимо применять п. 2 ст. 170, 166 ГК РФ.

Между тем, с доводами истца согласиться не представляется возможным.

Исходя из положений ст. 431 ГК РФ и буквального толкования Согласия от 20.04.2020, написанного и подписанного ФИО3 собственноручно, из его текста не следует, что передача его дочери ФИО5 денежных средств от продажи его 1/3 доли в квартире по адресу: <...> д. *, в сумме 3 567 000 руб., осуществляется при условии встречного исполнения. Никаких условий Согласие не содержит.

Кроме того, ни согласие, ни иные материалы дела не подтверждают того, что спорные денежные средства должны быть использованы не только в интересах ФИО5, но и его (истца) интересах. Помимо этого, очевидно, что на передаваемую истцом дочери сумму невозможно приобрести двухкомнатную квартиру в г. Москве. Истец не мог не понимать, что его дочь не имеет сбережений для приобретения такой квартиры для себя и истца.

Доказательств наличия каких-либо договоренностей о приобретении квартиры на его имя и имя его дочери истцом не представлено. Ответчики отрицают наличие таких договоренностей.

Также не подтверждают данного обстоятельства объяснения, данные ФИО6, ФИО4 и ФИО5 в ОМВД России по району Бибирево г. Москвы.

Так, из объяснения ФИО6 от 25.05.2021, следует, что квартира по адресу: <...> д. *, находилась в ее собственности, собственности ее матери и ФИО3, которую они решили продать после ухода ФИО3 из семьи осенью 2019 года, а на вырученные деньги приобрести двухкомнатную квартиру, в которой ФИО3 будет прописан, но не будет проживать. 10 мая 2020 года ФИО3, находясь на даче по предписанию санитарного врача, по образцу, направленному его дочерью ФИО5, он написал согласие, но поставил не ту дату, а как было в образце. Согласие было передано через соседку по даче ФИО9

ФИО4, в объяснении от 19.10.2021, дала аналогичные пояснения, дополнив, что дача по адресу: Московская область, г. Дмитров, д. Федоровка, д. *, достанется ФИО3 В сентябре 2020 года ФИО3 подал иск о разделе имущества и на расторжение брака. Судом было вынесено решение о признание за каждым из них по 1/2 доли в праве на дачу.

ФИО5 в объяснении от 19.10.2021 дала аналогичные пояснения.

Из изложенных объяснений не усматривается, что за передачу дочери ФИО5 денежных средств на приобретение ею квартиры (доли квартиры) ФИО4 или ФИО5 взяли на себя обязательства оставить истцу дачу.

То есть, истец, передав денежные средства дочери для приобретения ею квартиры (доли квартиры) для него и себя, фактически требовал встречного исполнения от ее матери ФИО4, и в настоящем иске требует вернуть ФИО4 переданные дочери денежные средства.

Довод о регистрации истца в приобретенной квартире не свидетельствует о наличии встречного исполнения, поскольку сама по себе регистрация не порождает ни права собственности, ни права пользования жилым помещением.

Примером этого может служить возможность заключения договора дарения с правом пожизненного проживания, при котором даритель сохраняет право пользования и проживания в квартире, переданной в дар другому лицу.

В судебном заседании 02.11.2022 при рассмотрении апелляционной жалобы на решение Дмитровского городского суда Московской области от 17.11.2020 по иску ФИО3 к ФИО4 о разделе общего имущества супругов и взыскании денежных средств, и по встречному иску ФИО4 к ФИО3 о разделе имущества общего имущества супругов, ФИО5 поясняла, что отец хотел, чтобы она его прописала, лично ее после покупки квартиры он об этом не просил. Также она говорила в полиции, что он хотел только прописаться, но ничего потом не просил.

Кроме того, истец не представил суду ни одного доказательства того, что он обращался к ответчикам с просьбой или требованием о его регистрации по новому месту жительства, и ему было в этом отказано.

Ссылка истца на то обстоятельство, что денежные средства никогда не передавались ФИО5, опровергается пояснениями ФИО5 и фактом приобретения на ее имя доли в праве собственности на вновь приобретенную квартиру, то есть, ФИО5 является итоговым получателем денежных средств, которые истец передал ей в соответствии с Согласием от 20.04.2020.

Из материалов дела следует, что доля ФИО5 в праве собственности на квартиру приобретена на денежные средства, которые истец указал в Согласии, а также часть денежных средств, вырученных от принадлежавшей ФИО4 доли в проданной квартире. Доказательств приобретения на имя ФИО5 1/2 доли в праве собственности на двухкомнатную квартиру на иные денежные средства истцом также не представлено.

То обстоятельство, что ФИО5 “не подержала в руках” денежные средства отца, в сумме, указанной в Согласии на приобретении для нее квартиры или доли в ней, не свидетельствует о том, что ФИО5 этих денег не получила.

Согласно п. 7 “Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019)” (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 17.07.2019), по делам о взыскании неосновательного обогащения на истца возлагается обязанность доказать факт приобретения или сбережения имущества ответчиком, а на ответчика - обязанность доказать наличие законных оснований для приобретения или сбережения такого имущества либо наличие обстоятельств, при которых неосновательное обогащение в силу закона не подлежит возврату.

Из вышеизложенного усматривается, что денежные средства в сумме 3 567 000 руб. в соответствии с волей ФИО3, ясно выраженной им в Согласии от 20.40.2020, были получены и использованы для приобретение квартиры (доли квартиры) для его дочери ФИО5 Никаких претензий между ответчиками по поводу переданных денежных средств не имеется.

Данные обстоятельства подтверждаются выпиской по счету ФИО4

Соответственно, ФИО4 требуемых истцом денежных средств в итоге не получила. Факт нахождения указанной суммы на ее счете после продажи квартиры не свидетельствует о том, что она распорядилась принадлежащей истцу долей денежных средств по своему усмотрению и в своем интересе, приобрела или сберегла их или приобрела на них имущество.

Следовательно, на стороне ФИО4 отсутствует неосновательное обогащение, в связи с чем требуемая истцом сумма не может быть с нее взыскана.

Довод истца о том, что он был обманут ответчиками, поскольку лишился квартиры и дачи, также не нашел своего подтверждения в материалах дела.

Согласно пунктам 2, 3 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Из решения Дмитровского городского суда Московской области от 17.11.2020 и апелляционного определения Судебного коллегии Московского областного суда от следует, что именно ФИО3 через несколько месяцев после приобретения его дочерью ФИО5 доли в квартире потребовал раздела имущества, приобретенного в браке с ФИО4 При этом ФИО3 потребовал оставить в его собственности земельный участок с домом по адресу: Московская область, Дмитровский район, д. Федоровка, Сс/т “Союз-Чернобыль-Сестрореченское”, уч. *, а также возврата денежных средств, переданных дочери для приобретения квартиры.

Исходя из пояснений истца, содержащихся в материалах дела, в его единоличной собственности должны остаться земельный участок с домом и двухкомнатная квартира, приобретенная на его имя и имя его дочери, что он под “подразумевал”, подписывая Согласие, на денежные средства, вырученные от продажи его доли в квартире. При этом истец утверждал, что такие договоренности были достигнуты в связи с прекращением брачных отношений, то есть, фактически по разделу имущества с ФИО4, которая при такой “договоренности”, остается совсем без имущества, приобретенного в период брака - получает денежные средства за свою долю проданной квартиры, а остальное все имущество, приобретенное в браке, отдает истцу.

Требования ФИО3 по вышеназванному иску прямо противоречат доводам о договоренности с ответчиками относительно встречного исполнения по Согласию. Если бы таковые имелись, то требования ФИО3 касались бы только признания за ним права собственности на дачу. Однако он потребовал от ФИО4 возврата денежных средств, переданных им дочери, на которые последней было приобретено недвижимое имущество.

Очевидно, что при нарушении ФИО3 достигнутых, как он утверждает, договоренностей, а именно заявление требований о возврате денежных средств, переданных дочери, на его стороне возникает неосновательное обогащение в виде 1/2 доли дачи, ввиду чего ФИО4 и были заявлены встречные требования.

Доказательств оспаривания ФИО4 или ФИО5 права собственности ФИО3 на земельный участок и дом на нем, на имя которого они были приобретены, до предъявления иска ФИО3 о разделе общего имущества истцом суду не представлено, в связи с чем, довод истца о том, что ответчики лишили его дачи не основан на материалах дела.

Один лишь факт единственного приезда ответчика ФИО4 на дачу, в результате которого была вызвана полиция, не подтверждает факт оспаривания ответчиками права собственности истца на названное недвижимое имущество.

Заявляя требования о взыскании оспариваемой суммы с ответчика ФИО4 по иску о разделе совместно нажитого имущества, не дожидаясь окончания рассмотрения дела по существу со вступлением судебного акта в законную силу, ФИО3 требует взыскания этой же суммы как с ФИО4, так и ФИО5 по иным основаниям по настоящему иску, однако фактические обстоятельства указывает те же, что и по иску о разделе совместно нажитого имущества.

Кроме того, определением Первого Кассационного Суда общей юрисдикции от 01 июня 2023 года, решение Дмитровского городского суда Московской области от 17 ноября 2020 года и апелляционное определение Московского областного суда Московской области от 30 ноября 2022 года в части удовлетворения требования ФИО3 к ФИО4 о взыскании денежных средств в сумме 3 567 000 рублей, вырученных от продажи жилого помещения отменно и направлено в Московский областной суд на новое рассмотрение.

По мнению суда, данное обстоятельство свидетельствует о том, что именно истец нарушает условия, данного им Согласия, и действует недобросовестно.

То есть, фактически получив исполненное встречное обязательство, истец потребовал и возврата денежных средств, что является недобросовестным поведением истца.

Довод истца о наличии порока воли при написании Согласия в связи с заболеванием COVID-19 также не нашел своего подтверждения в ходе рассмотрения дела.

В доказательство данного довода истец ссылается на постановление санитарного врача № 12/3013416 об изоляции лица, с подозрением на новую коронавирусную инфекцию от 09.05.2020.

Между тем, из названного постановления не усматривается, что истец находился в таком состоянии, в котором не мог понимать значения своих действий и руководить ими.

Напротив, из представленной самим же истцом переписки следует, что на 12 мая 20202 года он чувствует себя нормально, результаты теста еще не поступили.

Ни одного доказательства наличия у истца какого-либо заболевания на момент написания Согласия и тяжести его течения, которое лишало бы истца возможности понимать значение подписанного им Согласия, ФИО3 суду не представлено, а лишь один факт изоляции об этом не свидетельствует.

Согласно п. 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации” по смыслу статьи 153 ГК РФ при разрешении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

В соответствии с п. 2 ст. 154 ГК РФ односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны.

Таким образом, Согласие ФИО3 от 20.04.2020 надлежит квалифицировать как одностороннюю сделку, которой он, действуя своей волей в интересах своей дочери, передал последней денежные средства, вырученные от продажи его доли в квартире, для приобретения ей квартиры (доли квартиры).

Воля ФИО3, изложенная в Согласии, полностью исполнена ответчиками, как было указано выше.

Истец, составляя Согласие и подписывая его, имел возможность внести в него отлагательное или отменительное условие (например, передача денег дочери для покупки квартиры при условии его регистрации в ней, приобретение квартиры для дочери и для него).

Статьями 166 и 167 ГК РФ установлено, что сделка недействительна по основаниям, установленным ГК РФ, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах – если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Бремя доказывания основания для признания сделки недействительной возложено на истца.

До обращения в суд Согласие не было отменено или изменено, в суд с требованием о признании его недействительным ни по одному из оснований не обращался.

Довод, изложенный в заявлении об уточнении исковых требований, о том, что Второй кассационный суд общей юрисдикции указал на применение к отношениям сторон п. 2 ст. 170 УК РФ, противоречит тексту кассационного определения от 31.01.2023.

Из текста названного кассационного определения следует, что “При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 ГК Ф”, то есть судебная инстанция процитировала положения п. 1 ст. 572 ГК РФ.

Каких-либо указаний о необходимости или обязании применения к рассматриваемому спору названной нормы кассационное определение не содержит.

Вместе с тем, оснований для применения данной нормы к односторонней сделке - согласию от 20.04.2020, не имеется.

В соответствии с п. 4 ст. 1109 ГК РФ денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности.

Таким образом, безусловных, достоверных, объективных доказательств наличия договоренностей с ответчиками о предоставлении встречного исполнения по Согласию от 20.04.2020 истцом не представлено, приведенные истцом доводы, напротив, противоречат таким договоренностям, если бы таковые имелись, Согласие истцом не оспаривалось и не отменялось, требований о признании односторонней сделки недействительной ни под одному из возможных оснований не предъявлялось. Доказательств совокупности условий, при которых неосновательное обогащение подлежит взысканию, истцом не представлено и судом не добыто.

При изложенных обстоятельствах суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО10, ФИО1 о взыскании неосновательного обогащения - отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский городской суд через Бабушкинский районный суд г. Москвы в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Решение суда изготовлено в окончательной форме 14 июня 2023 года

Судья А.С. Меркушова