Решение по делу № 2-1186/2025 от 26.06.2025 - о компенсации морального вреда.

Гражданское дело № 2-1186/2025

Категория № 2.219

УИД № 36RS0004-01-2025-000828-42

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

19 июня 2025 года город Воронеж

Ленинский районный суд г. Воронежа в составе:

председательствующего судьи Ботвинникова А.В.,

при секретаре Голевой Д.А.,

с участием прокурора Урывской К.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО4 и ФИО5 в лице их законного представителя ФИО1, а также ФИО6, ФИО7, ФИО8 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1, действующая в интересах несовершеннолетних детей ФИО4 и ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО9 (ранее Шайденко) С.Н. обратились в суд иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» о компенсации морального вреда.

Свои требования мотивировали тем, что 24.04.2023 в период времени с 15 час. 10 мин. до 18 час. 40 мин. неустановленное лицо, находясь в операционной ГБУЗ СК «Городская клиническая больница г. Пятигорска», расположенном по адресу: <адрес>, действуя умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя возможность и неизбежность наступления общественно опасных последствий, в ходе проведения планового оперативного лечения, а именно «блефаропастика», проводимого пациентке ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ р., оказало ей услуги, не отвечающие требованиям безопасности жизни потребителя, что привело к постгипоксической энцефалопатии, с развитием комы, являющейся угрожающим жизни состоянием, обладающим признаками тяжкого вреда здоровью, что подтверждается Постановлением о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству от 10.07.2023.

Основанием для возбуждения уголовного дела стало наличие достаточных данных о том, что неустановленное лицо, являющееся сотрудником ответчика, оказало стационарную медицинскую помощь, не отвечающую требованиям безопасности жизни и здоровья потребителя.

Таким образом, причиной несчастного случая невыполнение своих профессиональных обязанностей сотрудником ответчика.

В результате указанных событий ФИО1 стала инвалидом первой группы на срок до 01.09.2025.

Кроме того, ФИО1 установлена третья степень способности к самообслуживанию и к передвижению.

Основным заболеванием ФИО1 после случившегося является аноксическое повреждение головного мозга (состояние после клинической смерти, проведенных реанимационных мероприятий 24.04.2023, пароксизмальных судорожных приступов, вероятно по типу постгипоксической миаклонии).

На данный момент у ФИО1 имеется двое несовершеннолетних детей: ФИО4 и ФИО12

Помимо детей, близкими членами семьи ФИО1 являются ее родители ФИО6 и ФИО7, а также родная сестра ФИО10

После случившейся трагедии дети стали очень замкнутыми, неразговорчивыми, чего ранее не было. Кроме того, ФИО4 стал очень нервным и переживательным, у него появилась бессонница.

Младший ребенок ФИО1 начал жаловаться на постоянные ночные кошмары с участием матери. Будучи от рождения всегда жизнерадостным ребенком, за последний год он очень изменился, стал менее общительным, более задумчивым.

ФИО6, ФИО7, С.Н. Шайденко вышеуказанным трагическим случаем (травмированием), произошедшим с ФИО1 (соответственно их дочери и сестре) также причинены нравственные страдания, выражающиеся в ощущениях бессилия от невозможности помочь близкому человеку, непрекращающегося чувства тревоги за дальнейшую судьбу ФИО1, с учетом того, что ее реабилитационный или абилитационный потенциал является низким, а реабилитационный или абилитационный прогноз является сомнительным (неясным). Кроме того, ФИО6, ФИО7, С.Н. Шайденко стало крайне затруднительно продолжать активную социальную жизнь и трудовую деятельность, чем нарушено их неимущественное право на родственные и семейные связи.

Теперь в жизни ФИО6, ФИО7, С.Н. Шайденко постоянно присутствует необходимость нести постоянную ответственность за состояние близкого человека, осуществляя за ним регулярный уход и контроль.

Истцы полагают, что в случившейся ситуации сам по себе факт травмирования ФИО1 (матери двоих детей, дочери любящих ее родителей и родной сестры) свидетельствует им о причинении морального вреда, выразившегося в понесенных нравственных страданиях, чувстве горя, которое данные лица испытывают, видя нынешнее состояние ФИО1, фактически парализованного человека, едва способного изъясняться только лишь с помощью крайне неактивной жестикуляции.

С учетом вышеизложенного, истцы просят взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» в пользу несовершеннолетнего ФИО4 1 500 000 руб. в качестве компенсации морального вреда в связи с травмированием матери; взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» в пользу несовершеннолетнего ФИО5 1 500 000 руб. в качестве компенсации морального вреда в связи с травмированием матери; взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» в пользу ФИО6 1 500 000 руб. в качестве компенсации морального вреда в связи с травмированием дочери; взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» в пользу ФИО7 1 500 000 руб. в качестве компенсации морального вреда в связи с травмированием дочери; взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» в пользу ФИО10 1 000 000 руб. в качестве компенсации морального вреда в связи с травмированием родной сестры.

Определением Ленинского районного суда г. Воронежа от 07.04.2025, занесенного в протокол предварительного судебного заседания, в порядке ст. 43 ГПК РФ к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО11

В судебное заседание истцы ФИО13 и ФИО5 в лице их законного представителя ФИО1 в судебное заседание не явились, были извещены надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщили.

Истцы ФИО6, ФИО7, ФИО9 (ранее ФИО10) в судебное заседание не явились, были извещены надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщили.

Представитель истцов – адвокат Павлов Р.В. в судебном заседании заявленные требования поддержал, просил суд их удовлетворить.

Представитель ответчика – адвокат Зубенко А.Ф. в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных требований по основаниям изложенным в письменных возражениях.

Третье лицо ФИО11 в судебном заседании также возражала против удовлетворения заявленных требований.

Представитель третьего лица по доверенности ФИО14 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований.

Старший помощник прокурора Урывская К.В. в своем заключении полагала заявленные требования подлежащими удовлетворению. При этом, указала на завышенный размер компенсации морального вреда.

Изучив материалы дела, выслушав лиц явившихся в судебное заседание, свидетеля ФИО16, заключение прокурора, суд приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что 24.04.2023 в период времени с 15 ч. 10 мин. до 18 ч. 40 мин. сотрудник ГБУЗ СК «Городская клиническая больница» г. Пятигорска, расположенной по адресу: <адрес> ходе проведения планового оперативного лечения, а именно «блефаропластика», проводимого пациентке ФИО1, оказало услуги, не отвечающие требованиям безопасности жизни потребителя, что привело к постгипоксической энцефалопатии, с развитием комы, являющейся угрожающим жизни состоянием, обладающим признаками тяжкого вреда здоровью.

При этом, суд обращает внимание, что сам факт оказания указанных медицинских услуг ФИО1 сотрудником ГБУЗ СК «Городская клиническая больница» г. Пятигорск, представителем ответчика и третьим лицом не оспаривался.

Постановлением следователя следственного отдела по г. Пятигорск следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ставропольскому краю от 10.07.2023 возбуждено уголовное дело по факту совершения преступления, предусмотренного п. «в» ч.2 ст. 238 УК РФ. Поводом для возбуждения уголовного дела послужило сообщение о преступлении – рапорт старшего следователя следственного отдела по г. Пятигорск следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ставропольскому краю об обнаружении признаков преступления, предусмотренного ст. 238 УК РФ, зарегистрированный 09.07.2023 в следственном комитете по городу Пятигорск следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ставропольскому краю и материалы процессуальной проверки №651 (т. 1 л. д. 16-17).

В соответствии со справкой ФКУ «ГБ МСЭ по Воронежской области» Минтруда России БМСЭ №11 от 25.08.2023 серии МСЭ-2023 №0747136 ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ впервые установлена первая группа инвалидности на срок до 01.09.2025 (т. 1 л. д. 18-19).

Также в соответствии с Индивидуальной программой реабилитации или абилитации инвалида № 1135.11.36/2022 к протоколу проведения медико-социальной экспертизы № 1372.11.36/2023 от 28.08.2023 ФИО1 установлена третья степень способности к самообслуживанию, передвижению и трудовой деятельности (т. 1 л. д. 20-27).

Согласно п. 7 Приказа Минтруда России от 26.07.2024 N 374н "Об утверждении классификаций и критериев, используемых при осуществлении медико-социальной экспертизы граждан федеральными учреждениями медико-социальной экспертизы" выделяются 3 степени выраженности ограничений каждой из основных категорий жизнедеятельности человека, предусмотренных пунктом 6 настоящих классификаций и критериев:

а) способность к самообслуживанию - способность человека самостоятельно осуществлять основные физиологические потребности, выполнять повседневную бытовую деятельность, в том числе использовать навыки личной гигиены:

3 степень - неспособность к самообслуживанию, нуждаемость в постоянной посторонней помощи и уходе, полная зависимость от других лиц.

Согласно справки БУЗ ВО «Воронежская городская поликлиника № 10» основное заболевание ФИО1: аноксическое повреждение головного мозга (состояние после клинической смерти, проведенных реанимационных мероприятий 24.04.2023, пароксизмальных судорожных приступов, вероятно по типу постгипоксической миаклонии). Спастический неравномерный тетрапарез. Моторная афазия с элементами сенсорной, легкая дисфагия, выраженная дизартрия, дисфония (т. 1 л. д. 28).

Согласно заключению эксперта <данные изъяты>» №113/7-452/2023 от 10.07.2024 экспертом при ответе на вопрос «В полном ли объеме проведено обследование ФИО1 при её обращении в медицинское учреждение 24.04.2023?» сделан следующий вывод. 24.04.2023 в 08:59 по предварительной договоренности с оперирующим хирургом ФИО1 была госпитализирована в хирургическое отделение №2 (отделение пластической хирургии) ГБУЗ СК «ГКБ» г. Пятигорска для проведения в плановом порядке пластической операции по улучшению эстетического вида зоны верхних и нижних век - «Круговая блефаропластика - верхняя и нижняя блефаропластика». При поступлении в стационар ФИО1 была осмотрена лечащим врачом: выяснены жалобы, отображена история заболевания и жизни, из которых стало известно о перенесенной операции в годовалом возрасте по поводу кишечной непроходимости, при этом был удален аппендикс, а также двух самостоятельных родах под эпидуральной анестезией (родились здоровые дети десять и семь лет назад). При опросе пациентки установлено наличие головных болей, купируемых приемом суматриптана (по поводу головной боли данных об обследовании нет; периодичность приема и дозировка препарата не указаны), наличие аллергической реакции в виде сыпи на прием лекарственного препарата Ципролет (причина приема препарата, периодичность и дозировка, а также интенсивность аллергической реакции, и чем купировалась не указано). Проведено физикальное обследование. В результате обследования общее состояние ФИО1 было расценено как удовлетворительное, уровень сознания по шкале Глазго 15 баллов, что соответствует ясному сознанию. Указаны: рост <данные изъяты> см; масса тела <данные изъяты> кг; индекс массы тела: <данные изъяты> кг/м2; параметры функционирования дыхательной и сердечнососудистой деятельности - соответствующие норме, также указана степень насыщения крови кислородом (сатурация) 100%. Описано местное состояние анатомической области, планируемой к операции. Проведены предоперационные осмотр и консультация анестезиологом. Лабораторное обследование в необходимом объеме, ФИО1 выполнила амбулаторно, заблаговременно до госпитализации, результаты выполненных анализов и исследований, приложены к медицинской карте №8493.

Таким образом, обследование ФИО1 при её госпитализации 24.04.2023 ГБУЗ СК «ГКБ» г. Пятигорска для проведения в плановом порядке пластической операции было достаточно для предполагаемого объема хирургического вмешательства и соответствовало положениям Федерального закона от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», санитарных правил и норм СанПин 3.3686-21 «Санитарно-эпидемиологические требования по профилактике инфекционных болезней», Приказа Минздрава России от 31.05.2018 №298н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «пластическая хирургия».

Также экспертной комиссией указано, что до оперативного вмешательства 24.04.2023 у ФИО1 не было выявлено заболеваний или состояний, способных привести к внезапной острой дыхательной недостаточности и остановке сердечной деятельности, а также признаков неврологического дефицита и проявлений энцефалопатии. Экспертная комиссия обращает внимание, что при выполнении компьютерной томографии головного мозга 26.04.2023 были выявлены признаки, предположительно, аномалии Арнольда Киари 1 типа. Данная патология в клинический поиск и дифференциальную диагностику не была включена, а при последующих КТ исследованиях, наличие предположительных признаков аномалии не нашли подтверждения.

Суд обращает внимание на данное обстоятельство, что наличие предположительных признаков аномалии не нашли подтверждения в ходе экспертного исследования, что и послужило основанием для отказа представителю ответчика в удовлетворении ходатайства о назначения судебно-медицинской экспертизы, на предмет установления влияния данной аномалии на развитие болезни ФИО1

Кроме этого, экспертной комиссией указано, что ретроспективный анализ показывает: по результату обследования, проведенного в предоперационном периоде, у ФИО1 противопоказаний для проведения операционного вмешательства в условиях анестезиологического сопровождения (неингаляционная, местная анестезия с внутривенной седацией) не имелось. Общее состояние пациентки непосредственно перед оперативным вмешательством расценено как удовлетворительное, сознание ясное, каких-либо особенностей в деятельности дыхательной и сердечнососудистой системы выявлено не было.

Ретроспективный анализ документов позволил экспертной комиссии утверждать, что ФИО1 для вводного наркоза было введено 20 мл 1% пропофола, что превышает рекомендованную дозу пропофола 2-2,5 мг/кг для индукции в общую анастезию взрослых пациентов и привело к стремительному развитию брадикардии гипотензии, угнетения дыхания и остановке сердечной деятельности и расцениваться как дефект лечения.

Причиной нарушения снабжения головного мозга кислородом у ФИО1, приведшее к развитию постгипоксической (аноксической) энцефалопатии с исходом в апаллический синдром, явилась, острая дыхательная недостаточность в следствие угнетения дыхательного центра (как результат избыточного анесезиологического пособия), а также перекрытие верхних дыхательных путем корнем языка (результат седации и вынужденного положения – лежа на спине). Для развития необратимых органических поражений головного мозга достаточно 10 минут с момента прекращения доступа кислорода к головному мозгу, при этом всего через 10 минут без кислорода, обычно, наступает смерть человека.

Развитие острой дыхательной недостаточности у ФИО1, осложнившейся постгипоксической (аноксической) энцефалопатией с исходом в апаллический синдром, стало следствием чрезмерно анестезилогического пособия (высокая доза пропофола для вводного наркоза, совместное применение промедола (при проведении премедикации) и фентанила с пропофолом во время седации), и своевременно не было предотвращено в виду отсутствия контроля анестезиологом за функционированием жизненноважных функций организма (постоянного мониторирования показаний следящей аппаратуры: частота сердечных сокращений (ЧСС), частота дыхания (ЧД), сатурация, линия ЭКГ) при проведении анестезиологического пособия во время оперативного вмешательства, что расценивается как дефект лечения.

Оперативное лечение в объеме двусторонней круговой блефаропластики не было противопоказано ФИО1, было проведено правильно в соответствии с правильно выставленным диагнозом: «кожно-жировая гипертрофия мягких тканей верхних и нижних век» - исходом оперативного вмешательства явилось заживление операционных ран без осложнений. Методика и объем проведенной операции соответствовали положениям Приказа Минздрава России от 31.05.2018 №298н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «пластическая хирургия».

После проведенной ФИО1 успешной СЛР и в ближайшем постреанимационном периоде тяжесть состояния пациента была недооценена, а именно не установлен факт и степень повреждения головного мозга, не установлена причина остановки сердечной деятельности, что привело к отсутствию правильной терапии на этапе завершения операции и в последующем периоде, что является дефектом диагностики и, как следствие дефектом лечения.

Отсутствие постоянного мониторирования (контроля) показаний следящей аппаратуры: ЧСС, ЧД, сатурация, линия ЭКГ при проведении анестезиологического пособия во время хирургического вмешательства не позволило предотвратить развитие острой дыхательной недостаточности у ФИО1, осложнившейся постгипоксической (аноксической) энцефалопатией с исходом в апаллический синдром, расценивается как дефект лечения, приведший к ухудшению состояния (возникновению нового состояния) ФИО1 и в соответствии с п. 25 и п. 6.2.6 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда причинённого здоровью человека», утверждённых приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 года №194н, расцениваться как причинивший тяжкий вред здоровью ФИО1 Следовательно, между дефектом лечения и неблагоприятным исходом – развившейся у ФИО1 постгипоксической энцефалопатией с исходом в апаллический синдром имеется прямая причинно-следственная связь.

До оперативного вмешательства 24.04.2023 у ФИО1 не было выявлено заболеваний или состояний, способных привести к внезапной острой дыхательной недостаточности остановке сердечной деятельности, а также признаков неврологического дефицита и проявлений энцефалопатии.

В соответствии с положениями Приказа Минздрава России от 31.05.2018 №298н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «пластическая хирургия» методики и требования хирургом при выполнении двусторонней блефаропластики ФИО1 были соблюдены без нарушений, на что указывает заживление послеоперационных ран без осложнений.

При оказании медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ СК «Городская клиническая больница» г. Пятигорск» были допущены следующие дефекты:

- дефекты ведения медицинской документации (множественные исправления);

- дефект лечения в виде введения высокой дозы пропофола для вводного наркоза);

- дефект лечения в виде избыточности анестезиологического пособия:

совместное применение промедола (при проведении премедикации) и фентанила с пропофолом (во время седации);

- дефект лечения в виде отсутствия контроля анестезиологом за функционированием жизненноважных функций организма (постоянного мониторирования показаний следящей аппаратуры: частота сердечных сокращений (ЧСС), частота дыхания (ЧД), сатурация, линия ЭКГ) при проведении анестезиологического пособия во время оперативного вмешательства;

- дефект диагностики и, как следствие дефект лечения после проведения ФИО1 успешной СЛР и в ближайшем постреанимационном периоде тяжесть состояния пациента была недооценена, не установлен факт и степень повреждения головного мозга, не установлена причина остановки сердечной деятельности что обусловило отсутствие терапии.

Кроме того, в соответствии с порядком оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология», утвержденному приказом Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года №919н, анестезиолог должен был остановить проведение операции по абсолютным показаниям в целях сохранения жизни пациента и начать проведении интенсивной терапии, направленная на борьбу с последствиями и осложнениями острой гипоксии головного мозга, чего сделано не было. и является дефектом лечения.

Дефект лечения в виде отсутствия постоянного мониторирования (контроля) показаний следящей аппаратуры: ЧСС, ЧД, сатурация, линии ЭКГ при проведении анестезиологического пособия во время хирургического вмешательства обусловил развитие острой дыхательной недостаточности у ФИО1, сложившейся постгипоксической (аноксической) энцефалопатии с исходом в апаллический синдром.

Неправильная оценка состояния пациента после проведенной успешной СЛР, отсутствие диагностики причин остановки сердечной деятельности у ФИО1 не позволили проводить адекватную терапию, направленную на предотвращение последствий поражения головного мозга. Отсутствие данных о изначальной степени поражения головного мозга не позволяет судить о возможности предотвращения развития неблагоприятных последствий (их усугубления) при правильной терапии в ближайшем постреанимационном периоде.

Таким образом, допущенные дефекты не являлись причиной аномального, непредсказуемого и неотвратимого развития патологического процесса и связаны исключительно с бездействием медицинского персонала, то есть возникшие неблагоприятные последствия были предсказуемы и предотвратимы.

Перед проведением косметологической и хирургической операции - блефаропластики проведение аллерготестов на переносимость ликодаины не регламентировано, стандарты по проведению аллерготестов перед операцией не разработаны.

Проведение планового оперативного вмешательства возможно только при получении всех необходимых результатов исследований. В случае их отсутствия оперативное вмешательство должно быть отложено до предоставления необходимых результатов обследования.

Установленные дефект оказания медицинской помощи ФИО1 указывают на то, что в нарушение положений «Профессионального стандарта» врач анастезиолог:

- при назначении анестизиологического пособия пациенту, отсутствовал контроль его эффективности безопасности;

- нарушено исполнение его трудовых функций в соответствии с п. 3.2.1 – 3.2.2 указанного Стандарта, в том числе: распознавание состояний угрозы жизни и здоровью: выполнение мероприятий экстракорпоральной детоксикации организма; определение медицинских показаний к началу, продолжительности проведения и завершению применения методов искусственного замещения, поддержание и восстановление временно и обратимо нарушенных функций организма;

- не определен операционно-анестезиологический риск в соответствии с соматическим статусом пациента, характером и объемом медицинского вмешательства;

- не осуществлен мониторинг основных параметров жизнедеятельности пациентов во время проведения анестезиологического пособия (в том числе функциональный и лабораторный);

- не распознана острая дыхательная недостаточность и сердечнососудистая недостаточность у пациента;

- неверно определен способ, режим и дозы лекарственных препаратов для обеспечения пособия;

- в виду отсутствия диагностики причины остановки сердечной деятельности и поражения головного мозга проведение мероприятий по лечению осложнений анестезиологического пособия, реанимации и интенсивной терапии при состоянии угрожающих жизни пациента нельзя считать адекватными состоянию пациента (т. 1 л. д. 70-156).

Суд принимает указанное заключение в качестве допустимого и относимого доказательства по делу, не усматривает каких-либо сомнений в его правильности, а также каких-либо нарушений требований действующего законодательства при ее проведении. Результаты данного экспертного исследования истцами, ответчиком, третьим лицом не оспаривались.

Как следует из обвинительного заключения (т. 1 л. д. 157-158) ФИО11 является врачом анестезиологом-реаниматологом отделения анестезиологии-реанимации № 2 ГБУЗ СК «Городская клиническая больница города Пятигорска». Врачом анестезиологом-реаниматологом ФИО11 была проведена премедикация ФИО1 24.04.2023.

Как было установлено в ходе судебного разбирательства и не оспаривалось сторонам, 19.05.2025 прекращено уголовное дело в отношении ФИО11 в связи с истечением сроков привлечения к уголовной ответственности.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

В соответствии со ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" основными принципами охраны здоровья являются: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий (п. 1); приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи (п. 2); доступность и качество медицинской помощи (п. 6); недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п. 7).

На основании п. 2 ст. 79 "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская организация обязана организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

При этом согласно разъяснениям, данным в абз. 2 п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По правилам ст. 401 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.

На основании части 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работниками при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац первый пункта 2 названного Постановления Пленума).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. (абзац второй пункта 2 названного Постановления Пленума).

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац третий пункта 4 названного Постановления Пленума).

Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из материалов дела, ФИО1 имеет двоих несовершеннолетних детей, сыновей: ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения и ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т. 1 л. <...>).

Истцы ФИО6 (мать), ФИО7 (отец), ФИО15 (сестра) являются близкими родственниками ФИО1, что подтверждается свидетельствами (т. 1 л. д. 32-35).

Как было установлено в ходе судебного разбирательства, ФИО1 принимала участие в воспитании своих несовершеннолетних детей, до указанных выше событий, без участия их отца.

Как указывают истцы, после случившейся трагедии ФИО4 и ФИО5 стали очень замкнутыми, неразговорчивыми, чего ранее не было. Кроме того, ФИО4 стал очень нервным и переживательным, у него появилась бессонница. Младший ребенок ФИО1 начал жаловаться на постоянные ночные кошмары с участием матери. ФИО6, ФИО7, С.Н. Шайденко вышеуказанным трагическим случаем, произошедшим с ФИО1 также причинены нравственные страдания, выражающиеся в ощущениях бессилия от невозможности помочь близкому человеку, непрекращающегося чувства тревоги за дальнейшую судьбу ФИО1, с учетом того, что ее реабилитационный или абилитационный потенциал является низким, а реабилитационный или абилитационный прогноз является сомнительным (неясным). Кроме того, ФИО6, ФИО7, ФИО15 стало крайне затруднительно продолжать активную социальную жизнь и трудовую деятельность. Теперь в жизни ФИО6, ФИО7, ФИО15 постоянно присутствует необходимость нести постоянную ответственность за состояние близкого человека, осуществляя за ним регулярный уход и контроль.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО16 дала следующие показания: свидетель является подругой ФИО1 Вместе с ФИО1 ездила с ней в г. Пятигорск. Вместе с ними также ездила сестра ФИО1 – ФИО15 Когда прошла операция и подходило время, что ФИО1 должна была проснуться после операции, но она не просыпалась. Когда вечером приехала в гостиницу Светлана (сестра ФИО1), она сказала, что ФИО1 не проснулась. В больнице сказали ожидать. Светлана звонила знакомому врачу из г. Воронежа. Знакомый врач из г. Воронежа позвонила врачу в г. Пятигорск и после сообщила, что у ФИО1 во время операции остановилось сердце, но подробных обстоятельств она не знает. Во вторник Светлана поехала в больницу. Свидетель приехала в больницу во вторник во второй половине дня. Светлана вышла и сказала, что ФИО1 не пришла в себя, и что ее пытаются разбудить, а также, что у ФИО1 спазмы и конвульсии. В среду Светлана вышла из больницы и сообщила, что ФИО1 в коме по словам заведующего реанимационным отделением. Далее Светлана сообщила маме о том, что Лена в коме. В субботу свидетель и сестра ФИО1 ждали у центрального входа в больницу, должна была подойти хирург, которая делала операцию. Она вышла на улицу, достала телефон и показала фотографию с Леной. Врач-хирург, которая оперировала Лену, сообщила, что сняла швы с века. Операция прошла успешно в той части, в которой отвечала она. На фотографии была Лена с опухшими веками, бледной кожей, глаза были закрыты. Свидетель и сестра ФИО1 ждали, что врач сообщит, что во время операции у ФИО1 была остановка сердца, но она этого не сделала. Она сказала, что приходит к Лене и делает массаж. Светлана плакала по ночам, старалась держаться. После ухода врача-хирурга Светлана сильно расплакалась, у нее случилась истерика. Свидетель пояснила, что они не знали, что делать. И после они поняли, что Лену надо попытаться увезти в г. Воронеж. Свидетель и Светлана сообщили об этом маме ФИО1 и она организовала транспортировку ФИО1 с помощью Медицины катастроф в г. Воронеж. Организация перевозки ФИО1 легла на плечи ее мамы. Самое главное, что Медицина катастроф предупредила чтобы все документы были готовы заранее. Свидетель и Светлана встретились с сотрудником Медицины катастроф у входа в больницу. Они договорились, чтобы их пустили в реанимацию, чтобы они оценили состояние ФИО1 Когда они вышли и сказали, что забирают ФИО1 завтра около 8 утра и должны быть готовы документы. Свидетель и Светлана отпустили карету скорой помощи, а сами стали ждать документы из больницы. В документах, оформленных больницей, были ошибки, и Светлана просила вносить исправления. Свидетелю и Светлане выдали документы и они Медицину катастроф попросили приехать не к 8 утра, а около 4. Когда Лену вывезли и завезли в катеру скорой помощи, она была синего цвета и от нее ужасно пахло. Свидетель и Светлана ехали в г. Воронеж следом за каретой скорой помощи. Дальше Лену отправили в областную больницу. Май и июнь Лена из комы не выходила. Потом Светлана позвонила и сказала, что Лену берут в Москву. И из Москвы Светлана позвонила и сказала, что Лена пришла в себя. Когда Светлана сообщила, что Лена пришла в себя, свидетель предложила Свете и ее маме, чтобы они приехала в Москву. Свидетель с супругом предложили свозить к Лене детей и отца. Но решили, что детей не повезут, и в Москву поехала свидетель, ее супруг и отец ФИО17. Свидетель видела Лену, она не могла говорить, и показывала рукой что она ничего не видит. Лена слышала, но очень плохо. Светлана с мамой пересаживали вдвоем Лену в кресло и пристегивали. У ФИО17 была трубка в горле и в животе. Лена пыталась сказать что-нибудь, но были непонятные звуки. Лена могла чуть-чуть приподнимать руку. В дальнейшем она была все время в реабилитационных центрах. В г. Воронеж Лену привозили на короткий промежуток времени. Лена была в реабилитационном центре «Три сестры». Она была в инвалидном кресле, все также не разговаривала, но могла уже видеть. Свидетель пояснила, что с детьми ФИО1 виделись на Дне Рождении детей. Дети ФИО17 старались никогда не говорить о маме. Дети свидетеля и дети ФИО17 общаются. Когда дети свидетеля спрашивали у детей ФИО17 где мама - младший плакал, а старший уводил глаза. Свидетель пояснил, что Светлана плакала при каждом телефонном разговоре со свидетелем. Семья ФИО17 была в очень подавленном, разбитом состоянии. Когда свидетель встречалась с мамой ФИО17, она начинала плакать. Дети ФИО17 всегда были дружелюбными и открытыми. После случившегося с Леной, ее дети стали закрытыми, тревожными, не жизнерадостными. Отец ФИО17 занимался воспитанием детей ФИО17. Дедушка переехал к ним. Родители ФИО17 живут недалеко от ФИО17. Функции родителей для детей ФИО1 выполнял дедушка (папа ФИО1). Бабушка (мама ФИО1) сопровождала дочь Лену в реабилитационных центрах, но когда она возвращалась, она вместе с дедушкой занималась детьми ФИО17. Мама ФИО17 работает, а папа ФИО17 - на пенсии. Между истцами и ФИО1 семейные, теплые отношения. До поездки в г. Пятигорск свидетель относилась к родителям ФИО17 с уважением, после поездки в г. Пятигорск свидетелю стало их очень жалко. Свидетель пояснила, что старалась им помочь, хотя бы поддержать морально. Также свидетель пояснила, что знает о том, что у мамы Елены до поездки в г. Пятигорск обнаружили рак. И когда Лена попала в реабилитационный центр в Москве, у ее мамы был компрессионный перелом позвоночника и ей на месте там делали операцию. Свидетель пояснила, что была в квартире у ФИО17 две недели назад. В квартире были Лена, дети, бабушка и дедушка. Свидетель пояснила, что не знает обращались ли за психологической помощью для детей.

Учитывая то, что истцы являются близкими родственниками ФИО1, сам по себе факт причинения вреда здоровью близкому человеку, описанного судом, не может не причинить его родным нравственных страданий.

Также суд учитывает, что постановление о прекращении уголовного дела за истечением срока привлечения к уголовной ответственности не может повлиять на разрешение настоящего спора.

Определяя размер компенсации морального вреда в отношении несовершеннолетних детей, суд учитывает их возраст, факт того, что до причинения вреда здоровью их матери ФИО1, участие в их жизни, содержании, воспитании, в большей степени осуществлялось именно ею. После оказания некачественных медицинских услуг ФИО1 неспособна к самообслуживанию, нуждается в постоянной посторонней помощи и уходе, находится в полной зависимости от других лиц - ФИО6 и ФИО7 Таким образом, она не способна принимать вообще какое-либо созидательное участие в жизни своих детей, что безусловно приносит страдания несовершеннолетним. Дети лишены бесценных личных неимущественных прав на полноценную семью, любовь, внимание, уход со стороны своей матери, они также лишены возможности вести прежний активный образ жизни совместно с близким им человеком.

С учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения требований истцов, в связи с чем, суд считает возможным взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» в пользу ФИО4 в лице ее законного представителя ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.; взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» в пользу ФИО5 в лице ее законного представителя ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., полагая, что данный размер компенсации соответствует той степени страданий которые испытали и испытывают несовершеннолетние.

Определяя размер компенсации морального вреда в отношении родителей ФИО1, - ФИО6 и ФИО7, суд учитывает, что в результате виновных действий ответчика причинен тяжкий вред здоровью дочери истцов, ФИО1 является беспомощной, требует постоянного ухода за собой и присутствия как минимум одного из родителей, для которых указанная ситуация, помимо переживаний в момент непосредственно после причинения вреда здоровью дочери, носит длительный психотравмирующий характер, причиняет тяжелые нравственные страдания. Ранее, их дочь бывшая здоровым, активным человеком, теперь нуждается в постоянной помощи своих родителей, вероятность возвращения ФИО1 к прежнему образу жизни, восстановления ее здоровья, вызывает у них сомнения и тревогу, что также причиняет нравственные страдания. Кроме этого, истцам стало крайне затруднительно продолжать активную социальную жизнь и трудовую деятельность, они также лишены возможности вести прежний, сложившийся образ жизни совместно с близким им человеком - их дочерью.

С учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения требований истцов, в связи с чем, суд считает возможным взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» в пользу ФИО6 компенсацию морального вреда в размере 700 000 руб.; взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» в пользу ФИО7 компенсацию морального вреда в размере 700 000 руб., полагая, что данный размер компенсации соответствует той степени страданий которые испытали и испытывают ФИО6 и ФИО7

Определяя размер компенсации морального вреда в отношении ФИО15 суд учитывает, что в результате виновных действий ответчика причинен тяжкий вред здоровью ее родной сестре. При этом, суд учитывает показания свидетеля ФИО16, из которых следует что основное бремя, связанное с контролем состояния ее сестры ФИО1 в период ее нахождения ГБУЗ Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска», а также предпринятые ею меры, направленные на улучшение состояния сестры, ее транспортировка в другие медицинские учреждения, испытываемые при том тяготы и нравственные страдания, легли именно на ФИО15 Истец также вынуждена оказывать посильную помощь своей сестре, а также поддерживать своих родителей в сложной сложившейся жизненной ситуации. Заявленные ею требования о компенсации морального вреда согласуются с основополагающим представлением о человеческой природе, характеризующейся любовью и привязанностью к близким. Также как и другие истцы, она лишена возможности вести прежний, сложившийся образ жизни совместно с близким ей человеком - ее сестрой.

С учетом вышеизложенного, суд считает необходимым взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения <адрес> «Городская клиническая больница <адрес>» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб., полагая, что данный размер компенсации соответствует той степени страданий которые испытала и испытывает ФИО15

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО4 и ФИО5 в лице их законного представителя ФИО1, а также ФИО6, ФИО7, ФИО8, - удовлетворить частично.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» (ИНН <***>) в пользу ФИО4 в лице ее законного представителя ФИО1 (паспорт серии <данные изъяты> №) компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» (ИНН <***>) в пользу ФИО5 в лице ее законного представителя ФИО1 (паспорт серии <данные изъяты> №) компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» (ИНН <***>) в пользу ФИО6 (паспорт серии <данные изъяты> №) компенсацию морального вреда в размере 700 000 руб.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» (ИНН <***>) в пользу ФИО7 (паспорт серии 2004 №) компенсацию морального вреда в размере 700 000 руб.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Городская клиническая больница города Пятигорска» (ИНН <***>) в пользу ФИО8 (паспорт серии <данные изъяты> №) компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

В удовлетворении остальной части требований ФИО4 и ФИО5 в лице их законного представителя ФИО1, ФИО6, ФИО7, ФИО8 – отказать.

Решение может быть обжаловано в Воронежский областной суд через Ленинский районный суд г. Воронежа в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья А.В. Ботвинников

Решение суда в окончательной форме принято 26.06.2025.