РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
2 июня 2025 г. р.п. Шатки
Шатковский районный суд Нижегородской области в составе председательствующего судьи А.Л. Оганесяна, при секретаре судебного заседания Л.А. Веселовой, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2 -93\2025 по иску ФИО1 к ФИО2 о компенсации морального вреда, причиненного в результате смерти гражданина,
установил:
ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением, согласно которому 10.10.2023 на 415 км автодороги Н. Новгород – Саратов в Пензенском районе Пензенской обл. произошло дорожно – транспортное происшествие (далее – ДТП). Ответчик – ФИО2, управляя автомобилем марки <данные изъяты> с государственным регистрационным знаком № столкнулся с автомобилем марки <данные изъяты> с государственным регистрационным знаком № под управлением отца истца - Д.
В результате данного ДТП Д. погиб.
Истец утверждал, что при проведении проверки по данному ДТП, несмотря на существенные противоречия в исходных данных, в том числе, отраженных и в заключениях соответствующих экспертиз, при не надлежащем исследовании данных объективного контроля движения автомашины под управлением погибшего, которые были представлены работодателем, органом предварительного расследования был сделан вывод о виновности в ДТП его отца.
По мнению истца, виновным в ДТП является ФИО2, который двигался с превышением скорости, установленной для данного вида транспорта, что подтверждается данными объективного контроля и заключением специалиста ООО <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ №.
На основании изложенного и, поскольку, в результате действий ответчика ему был причинен моральный вред, вызванный потерей близкого человека, истец, обосновав свои требования нормами ст.12,151,1064,1079, 1099 -1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, просил суд взыскать в свою пользу с ответчика в качестве компенсации морального вреда 1 000000 рублей.
В судебном заседании 27.05.2025 истец, настаивая на своих требованиях, просил их удовлетворить.
В судебное заседание 02.06.2025 истец, будучи надлежаще уведомлен о времени и месте его проведения, в суд не прибыл, обеспечив явку своего представителя адвоката Федяева В.В.
Адвокат Федяев В.В. в судебном заседании, поддержав доводы истца, утверждал, что в произошедшем ДТП виновен ФИО2, который двигался с превышением, установленной на данном участке дороги скорости движения для грузовых автомобилей, а именно не более 70 км\ч.
Исходные данные, принятые следствием за основу (т.е. скорость движения автомобиля Д. 34 км\час) противоречат данным объективного контроля – тахографа, установленного в его машине. Согласно данным тахографа, Д. перед ДТП двигался со скоростью 71 км\ч.
Следовательно, скорость движения автомобиля под управлением ответчика намного больше, чем 70 км\ ч. Фактически ответчик просто догнал автомобиль Д. и совершил наезд на него, возможно отвлекшись от управления во время движения.
Свои доводы Федяев В.В. обосновал приобщенным к материалам дела заключением специалиста ООО <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ №.
Ответчик ФИО2, будучи надлежащим образом, извещен о месте и времени рассмотрения дела, в суд не прибыл, однако, в своем письменном заявлении, адресованном суду, просил рассмотреть дело в его отсутствие, представив в суд письменные возражения на иск.
Указав, что его вина в ДТП полностью отсутствует, ответчик просил снизить размер компенсации морального вреда согласно разумности и справедливости до 50000 руб.
Как утверждал ФИО2, в результате многократных проверок было установлено, что виновным в ДТП является водитель Д., т.к. при выполнении маневра перестроения справа налево на автомобиле <данные изъяты> с государственным регистрационным знаком № по ходу своего движения, Д. не уступил дорогу его автомобилю <данные изъяты> с государственным регистрационным знаком №, движущемуся в попутном направлении, в результате чего допустил столкновение.
По результатам проверки заместителем начальника СО МВД России по <адрес> ДД.ММ.ГГГГ вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, предусмотренного ст.264 УК РФ на основании ч. 1 ст.24 УПК РФ.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ОАО «Специализированное управление №2», надлежаще уведомлено о месте и времени рассмотрения дела, явку своего представителя не обеспечило, просило рассмотреть дело в его отсутствие.
Выслушав объяснения истца, его представителя, заключение прокурора, полагавшего исковые требования, не подлежащими удовлетворению, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.
Как следует из поступивших из СУ УМВД России по <адрес> материалов проверки №, КУСП ОМВД России по <адрес> №, 10.10.2023, примерно в 15 часов 55 мин. на 415 км + 200 м автомобильной дороги «Нижний Новгород – Саратов» произошло ДТП: столкновение передней части грузового седельного тягача марки <данные изъяты> регистрационный знак № в составе с полуприцепом с бортовой платформой марки <данные изъяты> под управлением ответчика – водителя ФИО2 с задней поверхностью автобуса марки <данные изъяты> регистрационный знак № под управлением водителя Д.
В результате данного ДТП Д. получил телесные повреждения, от которых скончался на месте.
Проанализировав дорожную обстановку в момент ДТП, следователь пришел к выводу, что в действиях водителя Д. имелись несоответствия требованиям пункта 1.5 абзац 1, п.8.1 абзац 1, п.8.10 абзац 2, поскольку он, не убедившись в безопасности, приступил к осуществлению маневра перестроения с полосы разгона влево на соседнюю полосу, не уступив при этом дорогу, двигавшемуся по ней попутному автомобилю под управлением ответчика ФИО2, имевшего преимущество при движении по данному участку дороги, создав тем самым опасность и помеху для движения автомобиля под его управлением.
Сославшись на заключение дополнительной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ ФБУ <данные изъяты>, согласно выводам которой при скорости движения автобуса 30 км\ч и 34 км\ч и скорости автомобиля под управлением водителя ФИО2 70 -80 км\ч в данной дорожной ситуации опасную и аварийную обстановку создали действия водителя Д., следователь отдела по расследованию ДТП СУ УМВД России по <адрес> своим постановлением от ДД.ММ.ГГГГ в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ г.р., ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, предусмотренного частью 3 ст.264 УК РФ отказал.
В действиях ФИО2 в заданных условиях несоответствий нормам ПДД следователем не установлено.
Указанное постановление вступило в законную силу и на настоящий момент не отменено.
Поскольку в силу части 4 ст.61 ГПК РФ указанное постановление следственного органа не имеет преюдициальной силы, при разрешении настоящего гражданского дела, в ходе судебного разбирательства судом проверялись доводы истца, а также утверждение ответчика об отсутствии его вины в произошедшем ДТП.
Изучением представленных сторонами и истребованных судом доказательств, установлено следующее.
ДТП с участием автомобиля под управлением ответчика произошло 10 октября 2023 г. на 415 км +200 м автомобильной дороги «Нижний Новгород – Саратов» вне населенного пункта возле транспортной развязки на <адрес>, в светлое время суток, при температуре воздуха + 5 С, на горизонтальном сухом асфальтном участке дороги, с видимостью в направлении движения 300 м, в отсутствие условий ухудшающих видимость, а также видеокамер наружного наблюдения. Проезжая часть в месте ДТП, состоит из двух полос движения общей шириной 7,5 м и полосы разгона справа шириной 3,5 м.
Место происшествия находится в зоне действия дорожных знаков: 2.3.1 "Пересечение со второстепенной дорогой"; 6.10.1 "Указатель направлений"; 5.15.5 "Конец полосы". Конец дополнительной полосы на подъеме или полосы разгона; 5.15.6 "Конец полосы". Конец участка средней полосы на трехполосной дороге, предназначенного для движения в данном направлении.
На проезжей части нанесена дорожная разметка:
1.6 - предупреждает о приближении к разметке 1.1 или 1.11, которая разделяет транспортные потоки противоположных или попутных направлений;
1.1 - разделяет транспортные потоки противоположных направлений и обозначает границы полос движения в опасных местах на дорогах; обозначает границы стояночных мест транспортных средств;
1.2 - обозначает край проезжей части или границы участков проезжей части, на которые въезд запрещен;
1.8 - обозначает границу между полосой разгона или торможения и основной полосой проезжей части.
Осмотром места происшествия, проведенного должностными лицами ГИБДД в период времени с 17 часов 10 мин. по 18 часов 45 мин. 10.10.2023 установлено, что автомобиль <данные изъяты> регистрационный знак № в составе с полуприцепом с бортовой платформой марки <данные изъяты> находится в правом по ходу движения кювете в направлении <адрес> на расстоянии от передней оси тягача до края проезжей части – 21,7 м.
Автобус марки <данные изъяты> регистрационный знак № находится в перевернутом состоянии в левом кювете по ходу движения в <адрес> на расстоянии от переднего колеса до проезжей части 17, 4 м, кузов полностью деформирован. Около автобуса обнаружен труп Д. (<данные изъяты>).
Согласно протоколу осмотра автобуса марки <данные изъяты> регистрационный знак № от ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты>) стрелка, установленного в кабине спидометра, указывающая скорость движения, находится на отметке 34 км\ч.
Как следует из объяснений ответчика (<данные изъяты>), он, управляя своим автомобилем <данные изъяты> с прицепом 10.10.2023 в 15 часов 45 мин., двигался со скоростью около 70 - 80 км\ч в прямом направлении, не отвлекаясь от управления автоомбилем. Справа от него попутно по полосе разгона двигался автобус марки <данные изъяты> регистрационный знак №. Когда полоса разгона начала заканчиваться, водитель автобуса включил левый указатель поворота и стал неожиданно для него выезжать с невысокой скоростью и перестраиваться на его полосу движения. Расстояние между автомобилями составляло примерно 15 м. Чтобы не столкнуться, он начал тормозить и уходить вправо на обочину, однако столкновения избежать не удалось. После столкновения его тягач съехал в правый по ходу движения кювет. Когда он вышел из своего автомобиля, то увидел, что автобус находится в левом кювете, опрокинутом на крышу. Подойдя к автобусу, он увидел водителя, пристегнутого ремнем безопасности, который ничего не говорил. Через несколько минут приехали сотрудники скорой помощи, извлекли водителя, провели реанимационные мероприятия, однако некоторое время спустя констатировали его смерть.
Аналогичные объяснения получены и от очевидца ДТП С., двигавшегося на грузовом автомобиле <данные изъяты> с прицепом за автомобилем, которым управлял ответчик.
С. показал, что он видел, как автобус, выезжая с полосы разгона у <адрес> автодороги Нижний Новгород – Саратов, начал разгоняться и выехал на проезжую часть перед тягачом <данные изъяты>». Водитель тягача применил экстренное торможение, в результате чего произошел удар. От удара тягач ушел в правый кювет, а автобус развернуло на встречную полосу движения с последующим опрокидыванием в левый кювет. После ДТП он остановился, стал помогать водителю автобуса, который был зажат в автомобиле, но еще в сознании, другие остановившиеся водители пытались его вытащить, однако, он скончался до приезда скорой помощи (<данные изъяты>).
По результатам автотехнических экспертиз, проведенных по постановлению следователя, экспертами дано заключение о несоответствии с технической точки зрения действий водителя автобуса марки <данные изъяты> регистрационный знак № под управлением водителя Д. требованиям ПДД РФ (заключение № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ).
Так, согласно заключению № от ДД.ММ.ГГГГ ФБУ <данные изъяты> эксперта К. автомобиль под управлением ответчика перед применением экстренного торможения двигался со скоростью более 63 км\час, исходя из наибольшей протяженности следа торможения от колес автомобиля <данные изъяты> (26,4 м). В данной дорожной ситуации при скорости движения 70 км\ч водитель ФИО2 с момента возникновения опасности для движения не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем под управлением Д. путем экстренного торможения.
Как указано в заключении при соотношении действий водителя Д., не уступившего дорогу ТС, двигавшемуся по «основной» проезжей части, последний вынудил водителя грузового автомобиля ФИО2 принять меры к снижению скорости, путем применения торможения, в результате своих действий Д. создал опасность для движения водителю ФИО2 и с технической точки зрения, создал угрозу возникновения ДТП, следовательно, его действия с технической точки зрения не соответствовали требованиям абзаца первого п. 1.5, абзаца первого пункта 8.1, абзаца второго пункта 8.10 ПДД РФ.
В судебном заседании эксперт ФБУ <данные изъяты> К., чье участие в судебном заседании обеспечено путем видеоконференц – связи с Первомайским районным судом г.Пензы пояснил, что к выводам, указанным в заключении № он пришел изучив, материалы ДТП, а также исходя из данных, приведенных в постановлении следователя. Эксперт также пояснил, что точную скорость перед применением торможения автомобиля под управлением ответчика, а именно, превышающую 63 км\ч, экспертным путем установить невозможно, ввиду отсутствия обоснованных и апробированных методик исследования, существенных затрат кинетической энергии на деформацию соударяющихся частей ТС.
Оценивая по правилам ст.67 ГПК РФ объяснения ответчика, суд приходит к следующему.
Доказательств, подтверждающих, что объяснения ответчика даны с целью сокрытия истинных обстоятельств ДТП, судом не установлено.
Напротив, показания ФИО2 о событиях, предшествовавших ДТП, объективно подтверждаются объяснениями С. и другими вышеприведенными доказательствами.
Оценивая объяснения С., данные им как на месте ДТП (<данные изъяты>), так и позднее (<данные изъяты>), суд считает их объективными и достоверными, оснований не доверять им не имеется.
Вопреки доводам представителя истца о том, что объяснения С. не могут служить доказательством по делу, способность объективно воспринимать обстоятельства ДТП, очевидцем которого он являлся, подтверждается данными осмотра места происшествия, согласно которым ДТП произошло в светлое время суток, на горизонтальном участке дороги, в условиях видимости в направлении движения 300 м, в месте, где имелась полоса разгона, обозначенная знаками 5.15.5, 5.15.6.
Суд не может согласиться с утверждением адвоката Федяева В.В. о том, что именно действия ответчика привели к ДТП, который двигался с большей, чем 70 км\ в час скоростью и, догнав автомобиль Д., совершил наезд на него.
Вопреки данному утверждению, из материалов дела следует, что ответчик среагировал на возникшую опасность для движения, поскольку перед столкновением применил экстренное торможение, а не догнал автомобиль и столкнулся с ним.
Согласно пункту 1 ПДД РФ термин "Уступить дорогу (не создавать помех)" - требование, означающее, что участник дорожного движения не должен начинать, возобновлять или продолжать движение, осуществлять какой-либо маневр, если это может вынудить других участников движения, имеющих по отношению к нему преимущество, изменить направление движения или скорость.
Согласно абзацу первому пункта 1.5 тех же Правил участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.
Согласно абзацу первому пункта 8.1 ПДД РФ перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.
Пунктом 8.10 ПДД РФ установлено, что при наличии в месте въезда на дорогу полосы разгона водитель должен двигаться по ней и перестраиваться на соседнюю полосу, уступая дорогу транспортным средствам, движущимся по этой дороге (абзац второй).
В исследуемой дорожной ситуации именно неправильные действия водителя Д., при выезде с полосы разгона, не уступившего дорогу автомобилю под управлением ФИО2, привели к созданию аварийной ситуации, приведшей к столкновению автомобилей.
Д., как участник дорожного движения обязан был выполнить требование ПДД РФ - не должен был продолжать движение, осуществлять какой-либо маневр, поскольку это вынудило другого участника движения, имеющих по отношению к нему преимущество (ФИО2), применить экстренное торможение, т.е. изменить скорость движения.
Зафиксированные следы торможения автомобиля под управлением ответчика (26,4 м), с учетом длины автопоезда (20 м), нормативного (дифференцированного) времени реакции водителя (1 с), времени запаздывания тормозной системы автопоезда (0,2 с) свидетельствуют о том, что опасность для движения ФИО2 была обнаружена на таком расстоянии (т.е. 15 м), которое не позволило ему с технической точки зрения предотвратить столкновение (<данные изъяты>).
Применение экстренного торможения ФИО2, в совокупности с другими вышеприведенными доказательствами подтверждает, что автомобиль под управлением Д. в нарушение вышеприведенных требований ПДД РФ, выехал с полосы разгона перед автопоездом, не уступив дорогу последнему, что привело к столкновению.
Изложенное подтверждается также и тем, что столкновение произошло на правой стороне проезжей части автодороги «Нижний Новгород – Саратов» по направлению в <адрес>, параллельно зоны действия полосы разгона, что установлено экспертным путем (<данные изъяты>).
С доводами стороны истца о том, что автомобиль под управлением Д. в момент ДТП двигался со скоростью 71 км в час, что подтверждается данными тахографа, суд согласиться не может, поскольку они своего объективного подтверждения не нашли.
Согласно сообщению ООО <данные изъяты> 10.10.2023 автомобиль под управлением Д. проезжал вне зоны действия ГЛОННАС, либо попал в зону действия РЭБ, из – за чего имеется разница во временных показателях в тахографе за указанную дату, в связи с чем распечатка с тахографа и скриншот с системы Глоннас <данные изъяты> различается по времени от 30 -35 минут (<данные изъяты>).
При таких обстоятельствах, данные тахографа о том, что скорость автомобиля под управлением Д. в момент ДТП составляла 71 км\ч, не могут быть достоверными и объективными.
Согласно заключению эксперта Б. № от ДД.ММ.ГГГГ ФБУ <данные изъяты> (<данные изъяты>) при движении автомобиля <данные изъяты> с полуприцепом перед столкновением 70 км\ч, а автобуса - 71 км\ч данного ДТП бы не произошло.
Поскольку столкновение транспортных средств произошло, утверждения стороны истца о скорости движения автобуса 71 км\ час, со ссылкой за заключение специалиста ООО <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ №, судом также во внимание не принимаются.
Судом также учитывается следующее.
Экспертом в заключении № также определено остановочное время автомобиля под управлением ответчика в заданных дорожных условиях, которое составляет:
при скорости движения 70 км\ч - 5,5 с.
при скорости движения 80 км\ч - 6,04 с.
Приняв скорость движении автомобиля под управлением Д. за 70 км в час, простой арифметический расчет показывает, что за 1 с времени автомобиль с указанной скоростью проезжает расстояние равное примерно 19 - 20 м, а за 6,04 с примерно 120 м.
Вопреки доводам истца, доказательств, подтверждающих, что во время движения со скоростью 70 - 80 км\ч ФИО2 отвлекался от управления автомобилем, осуществлял движение, используя опасное маневрирование, либо, не соблюдая безопасную дистанцию до движущегося впереди транспортного средства, вследствие чего, приблизился к нему на опасное расстояние 15 м, в связи с чем, применил экстренное торможение, тем самым совершил действия, создавшие угрозу для движения автобусу, в материалах дела не имеется.
Судом достоверно установлено, что экстренное торможение применено ФИО2 в связи с внезапным выездом автобуса с полосы разгона перед автомобилем под его управлением.
Доказательств обратного стороной истца суду не представлено.
Принимая решение по заявленным требованиям, суд руководствуется следующими правовыми нормами.
Статьями 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрена возможность компенсации в денежной форме причиненного гражданину морального вреда (под которыми Закон понимает физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, к которым, в первую очередь, отнесены жизнь и здоровье гражданина.
Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на нарушителя, т.е. на лицо, причинившее моральный вред.
Согласно пункту 3 ст.1079 ГК РФ вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).
Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда (пункт 1).
Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2).
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 27 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" при причинении вреда жизни или здоровью владельцев источников повышенной опасности в результате их взаимодействия вред возмещается на общих основаниях (статья 1064 ГК РФ), то есть по принципу ответственности за вину. При этом необходимо иметь в виду следующее:
а) вред, причиненный одному из владельцев по вине другого, возмещается виновным;
б) при наличии вины лишь владельца, которому причинен вред, он ему не возмещается;
в) при наличии вины обоих владельцев размер возмещения определяется соразмерно степени вины каждого;
г) при отсутствии вины владельцев во взаимном причинении вреда (независимо от его размера) ни один из них не имеет права на возмещение вреда друг от друга.
Из приведенных норм права и разъяснений Верховного Суда РФ в их совокупности следует, что вред, причиненный одному из владельцев источника повышенной опасности в результате их взаимодействия, может быть возмещен другим владельцем лишь при наличии вины последнего.
В отличие от вины в уголовном праве, в гражданских правоотношениях вина в причинении вреда предполагается, пока причинителем не доказано ее отсутствие.
Представленные в материалы дела вышеприведенные доказательства подтверждают отсутствие вины ответчика в ДТП.
Не опровергнуты в ходе судебного разбирательства доводы ответчика о его невиновности в произошедшем ДТП также и стороной истца.
При таких обстоятельствах и в силу вышеприведенных законоположений, обязанность по компенсации потерпевшему морального вреда, причиненного смертью отца, не может быть возложена на ответчика.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 паспорт <данные изъяты> к ФИО2 паспорт <данные изъяты> о компенсации морального вреда, причиненного в результате смерти гражданина отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Нижегородский областной суд через Шатковский районный суд Нижегородской области в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме.
Решение суда в окончательной форме принято 17 июня 2025 г.
Судья А.Л. Оганесян