Решение по делу № 2-17/2025 от 04.04.2025 - о взыскании компенсации морального вреда.

УИД № 31RS0016-01-2023-001748-37 Дело № 2-17/2025 (2-52/2024)

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

4 апреля 2025 года г. Белгород

Октябрьский районный суд г. Белгорода в составе:

председательствующего судьи Приходько Н.В.,

при секретаре Бочарниковой К.Ю.,

с участием прокуроров Шумовой И.Ю., Кошмановой Я.В., истцов ФИО2, ФИО3, ФИО4, представителя истцов ФИО5, представителя ответчика ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» - ФИО6, третьего лица ФИО7, представителя третьего лица ФИО7 – ФИО8,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО9, ФИО2, ФИО3, ФИО4 к ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» о взыскании компенсации морального вреда,

установил :

истцы ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО9 обратились в суд с исковым заявлением к ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа», в котором просят взыскать с ответчика в пользу каждого истца по <данные изъяты> руб.

В обоснование заявленных исковых требований ссылаются на следующие обстоятельства.

22.04.2020 ФИО1 поступила на лечение к ответчику в гинекологическое отделение перинатального центра, где ввиду неквалифицированного оказания ФИО1 медицинской помощи сотрудниками ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» у ФИО1 наступила смерть мозга.

В период с 22.04.2020 по 18.03.2021 ФИО1 находилась в состоянии комы на искусственном поддержании жизнедеятельности <данные изъяты>

18.01.2021 ФИО1 не приходя в сознание, находясь в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» скончалась.

Смертью ФИО1 истцам, являющимся близкими родственниками (ФИО2 – мать, ФИО3 – отец, ФИО4 – брат, ФИО9 – супруг) причинены физические и нравственные страдания, которые они оценивают в <данные изъяты> руб. каждый.

В судебном заседании представитель истцов ФИО5 и истцы ФИО2, ФИО3, ФИО4 заявленные исковые требования поддержали в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении, и просили их удовлетворить.

Представитель ответчика ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» ФИО6, исковые требования признала частично, просила уменьшить размер компенсации морального вреда по сравнению с суммами, заявленными в исковых требованиях, с учетом принципов разумности, справедливости соразмерности последствиям нарушения.

Третье лицо ФИО7 и ее представитель ФИО8 возражали в судебном заседании против доводов истцов о вине заведующей гинекологическим отделением перинатального центра ФИО7 в оказании 22.04.2020 неквалифицированной медицинской помощи ФИО1, потому что согласно выводов заключения эксперта № 96/24 ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России по оказании медицинской помощи ФИО1 в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» 22.04.2020 были допущены следующие недостатки: недостатки при оказании анестезиологического пособия «ТВА + ИВЛ с миоплегией»; недооценка состояния ФИО1 в раннем послеоперационном периоде; не проводилось показанное мониторинговое наблюдение в раннем послеоперационном периоде; несвоевременность начала реанимационных мероприятий. Вина ФИО7 во всех вышеперечисленных недостатках оказания медицинской помощи ФИО1 отсутствует, так как не является врачом-анестезиологом, а действующий по состоянию на 22.04.2020 Порядок оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)», утвержденный приказом Минздрава России от 01.11.2012 № 572н, не предусматривало наличие специально оборудованных палат пробуждения в гинекологических отделениях (с операционными) перинатального центра. Стандарт оснащения таких палат пробуждения регламентирован приказом Минздрава Российской Федерации от 15.11.2012 № 919н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профили «Анестезиология и реаниматология», т.е. по профилю не связанному с гинекологией. Считают, что утверждения истцом о том, что в нарушение законодательства послеоперационная палата гинекологического отделения, куда была переведена ФИО1 после проведения оперативного вмешательства, не была оснащена специальным оборудованием, предусмотреным для палат пробуждения отделения анестезиологии-реанимации, является не основанным на нормах закона или нормативного акта. Специальное оборудование имелось в операционных гинекологического отделения. Решение о перемещении прооперированного больного в определенную плату принимает врач-анестезиолог, исходя из медицинских показаний больного. Кроме того, согласно заключению экспертизы № 677/вр, проведенной в рамках уголовного дела в отношении ФИО10 и ФИО11 среди установленных дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 отсутствует указание не несоблюдение стандарта оснащения послеоперационной палаты гинекологического отделения перинатального центра специальным оборудованием предусмотренным для палат пробуждения отделения анестезиологии-реанимации, как и нет указания на конкретные нарушения, допущенные заведующей гинекологическим отделением ФИО7, которые могли бы свидетельствовать о ее вине в недостатках оказания медицинской помощи ФИО1

Истец ФИО9 (ШПИ № – 17.03.2025 срок хранения истец выслано обратно отправителю), третьи лица ФИО10 (ШПИ № – 19.03.2025 срок хранения истек, выслано обратно отправителю), ФИО12 (ШПИ № – 18.03.2025 срок хранения истец, выслано обратно отправителю) ФИО13 (№ – вручено 06.03.3035), ФИО11 (ШПИ № – 20.03.2025 возврат отправителю из-за истечения срока хранения) надлежащим образом извещенные о дне, времени и месте судебного заседания, в судебное заседание не явились. От ФИО10 поступило заявление с просьбой дело рассмотреть без ее участия. Остальные лица сведений об уважительности причин неявки суду не предоставили, ходатайств об отложении судебного заседания не заявляли.

Прокурор Кошманова Я.В. в заключении полагала, что исковое заявление подлежит частичному удовлетворению в размере по <данные изъяты> руб. компенсации морального вреда в пользу каждого ФИО2 и ФИО3 и по <данные изъяты> руб. компенсации морального вреда в пользу каждого ФИО4 и ФИО9

Руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) суд рассмотрел дело в отсутствие истца и третьих лиц, надлежащим образом извещенных о дне, времени и месте судебного заседания.

Выслушав стороны и их представителей, заключение прокурора Кошмановой Я.В., исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным доказательствам, суд приходит к следующему.

Ст. 45 Конституции Российской Федерации закрепляет государственные гарантии защиты прав и свобод (ч. 1) и право каждого защищать свои права всеми не запрещенными законом способами (ч. 2).

Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) устанавливает в качестве общего правила, что ответственность за причинение вреда строится на началах вины.

Так, согласно п. 1 и п. 2 ст. 1064 ГК РФ ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

При этом законом в исключение из данного общего правила предусмотрено возложение на причинителя вреда ответственности и при отсутствии его вины, что является специальным условием ответственности.

Необходимо учитывать, что к числу признаваемых в Российской Федерации и защищаемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод относятся, прежде всего, право на жизнь (ч. 1 ст. 20), как основа человеческого существования, источник всех других основных прав и свобод и высшая социальная ценность, и право на охрану здоровья (ч. 1 ст. 41), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

В силу указанных положений Конституции Российской Федерации на государство возложена обязанность уважения данных конституционных прав и их защиты законом (ст. 18 Конституции Российской Федерации). В гражданском законодательстве жизнь и здоровье рассматриваются как неотчуждаемые и непередаваемые иным способом нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения (п. 1 ст. 150 ГК РФ).

Перечень нематериальных благ приведен в ст. 150 ГК РФ: жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства и другое.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

В ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п. п. 1, 2, 5 - 7 ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (абз. 3 п. 1 названного постановления Пленума).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п.п. 25 - 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред; характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Из изложенного следует, что, поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст. ст. 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из свидетельства о рождении серии № и свидетельства о заключении брака серии №, следует, что ФИО1 является дочерью ФИО3 и ФИО2, супругой ФИО1 (брак заключен ДД.ММ.ГГГГ).

Свидетельством о рождении ФИО4 подтверждается, что ФИО1 родная сестра ФИО4

<данные изъяты>

<данные изъяты>

18.03.2021 ФИО1 умерла.

Как установлено судом и следует из материалов гражданского дела, 22.04.2020 с 13 ч. до 13 ч. 28 мин. ФИО1 была доставлена бригадой скорой медицинской помощи в приёмное отделение ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» по экстренным показаниям, осмотрена дежурным врачом и направлена в гинекологическое отделение перинатального центра ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа».

В 15 ч. 22.04.2020 ФИО1 осмотрена лечащим врачом акушером-гинекологом и заведующей гинекологического отделения перинатального центра, по результатам чего был установлен диагноз <данные изъяты>, показано проведение диагностической <данные изъяты> с решением окончательного объёма по ходу оперативного вмешательства.

Далее в 15 ч. 20 мин. 22.04.2020 ФИО1 была осмотрена дежурным врачом анестезиологом-реаниматологом ФИО10, которая собрала анамнез заболевания и жизни пациентки, оценила её объективные данные. В 15:50 ФИО1 доставлена в операционную ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа», где с 16 ч. 05 по 16 ч. 40 ФИО1 проведена операция – <данные изъяты>, которая прошла без хирургических осложнений. В ходе операции медицинская сестра-анестезист по указанию ФИО14 за 5 мин. до конца операции и за 25 мин. до перевода ФИО1 в послеоперационную палату, в 16 ч. 35 мин. ввела последней дозу фентанила в количестве 0,1 мг.

После операции ФИО1 была переведена в послеоперационную палату гинекологического отделения перинатального центра ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа».

В 17 ч. 00 мин. работниками транспортной службы в сопровождении ФИО10 ФИО1 была доставлена из операционной в послеоперационную палату № 1, где передана под дальнейшее наблюдение медицинской сестре палатной ФИО11, которая не позднее 17 часов приняла ФИО1

22.04.2020 в 17 ч. 42 мин. у ФИО1 произошла остановка дыхания и сердечной деятельности.

В 17 ч. 45 мин. дежурными врачами-анестезиологами были проведены реанимационные мероприятия, в 17 ч. 52 мин. сердечная деятельность ФИО1 восстановилась. В 18 ч. 10 миг. у ФИО1 вновь остановилась сердечная деятельность, в 18 ч. 18 мин. была восстановлена. После сердечно-легочных реанимаций в 17 ч. 52 мин. и 18 ч. 18 мин. с восстановлением сердечной деятельности состояние здоровья ФИО1 было стабильно крайне-тяжелым вследствие <данные изъяты>

18.03.2021 в 7 ч. 30 мин. ФИО1, находясь в палате отделения анестезиологии-реанимации № 1 ОГБУЗ «БОКБ Святителя Иоасафа» скончалась в результате <данные изъяты>

В отношении ФИО10 и ФИО11 было возбуждено уголовное дело по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации (причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей). 25.10.2022 уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО10 и ФИО11 постановлением Октябрьского районного суда города Белгорода прекращено на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

В рамках расследования уголовного дела была проведена судебно-медицинская экспертиза трупа (Заключение эксперта № 271) из межрайонного отделения судебно-медицинской экспертизы трупов г. Белгорода от 19.03.2021-14.05.2021, согласно которой смерть ФИО1 наступила непосредственно от <данные изъяты>

Комиссией перинатального центра ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» 12.05.2020 рассмотрены результаты служебного расследования по случаю оказания медицинской помощи ФИО1, согласно протоколу комиссии №:

- осмотр пациентки ФИО1 врачом приемного отделения, экстренная госпитализация в гинекологическое отделение, осмотр лечащим врачом гинекологического отделения совместно с заведующим отделением осуществлены своевременно;

- план обследования, лечения сформирован с учетом первичного осмотра, данных анамнеза, клинических проявлений заболевания, тяжести его течения и данных клинико-лабораторных и инструментальных исследований; лабораторное и инструментальное обследование выполнено в стационаре в полном объеме;

- оперативное вмешательство проведено по абсолютным показаниям (<данные изъяты>), своевременно; операция выполнена в полном объеме, типично, по общепринятой методике; осложнений по ходу операции не отмечено;

- выбор метода анестезии, качественный и количественный состав используемых препаратов адекватен клинической ситуации, возрастным и росто-весовым показателям пациентки, соответствуют клиническим рекомендациям;

- экстубация была произведена на фоне восстановившегося сознания, адекватного спонтанного дыхания, достаточного мышечного тонуса, стабильных показателей гемодинамики; после экстубации дыхание спонтанное адекватное, признаков цианоза нет;

- перевод в послеолерационную палату гинекологического отделения произведен при полном восстановлении сознания (отвечает на вопросы, ориентирована в ситуации, выполняет команды), мышечного тонуса (самостоятельно перебралась на кровать), стабильных показателях гемодинамики (оценка по шкале Аldrete – 10 баллов максимальная); стабильность витальных функций отражена в данных наркозной карты, протокола анестезии;

- клиническое обследование, медикаментозная терапия проведена в соответствии со стандартами медицинской помощи и клиническими рекомендациями (протоколы); дозы лекарственных препаратов, режим их применения соблюдены;

- возможными причинами остановки сердечной деятельности впослеоперационном периоде могли явиться: жизнеугрожающая аритмия.

Согласно заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы № 96/24 проведенной в рамках рассматриваемого дела ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации проведенной с 15.04.2024 по 06.02.2025, после изучения всех представленных на исследование материалов дела медицинских документов, микробиологический отчетов, CD-дисков, гистологических препаратов трупа, материалов уголовного дела, комиссия экспертов пришла к следующим выводам.

Причиной смерти ФИО1 послужило <данные изъяты>

Причиной развития у ФИО1 <данные изъяты> в раннем послеоперационном периоде послужила остановка дыхания, вследствие остаточной седации и более длительного нервно-мышечного блока, также не исключается совокупность указанных причин.

Первичной причиной клинической смерти у ФИО1 была остановка дыхания с последующей остановкой кровообращения.

Недооценка состояния ФИО1 в раннем послеоперационном периоде не позволила своевременно диагностировать изменения в состоянии сознания, начальные нарушения гемодинамики и дыхания, и соответственно, своевременно оказать медицинскую помощь до развития состояния клинической смерти.

Достоверно высказаться о точном времени начала развития нарушения дыхания и стояния клинической смерти у ФИО1, по представленным на исследование материалам, согласно заключению экспертов не представляется возможным.

Однако эксперты отметили, что учитывая глубину нарушения витальных функций у ФИО1 и их фиксации 22.04.2020 с 17 ч. 40 мин. (по данным «листа интенсивной терапии гинекологического отделения»), в 17 ч. 43 мин. (осмотр анестезиолога-реаниматолога) и 17 ч. 45 мин. (АД 0/0 мм рт. ст., пульс не прощупывается кожные покровы бледные, носогубный треугольник синий, верхние конечности синие пульсация на магистральных сосудах отсутствует, атония, арефлексия) и «успешная» реанимация в 17 ч. 52 мин., с восстановлением сердечного ритма, но с критической <данные изъяты>, свидетельствуют о том, что состояние клинической смерти продолжалось более 7 минут до начала реанимационных мероприятий.

Нарушение дыхания, вызвавшее остановку сердечной деятельности до наступления клинической смерти диагностировано не было.

Восстановление жизненно важных функций больного проводится с помощью базовых и специализированных реанимационных мероприятий. Они должны быть начаты как можно раньше, не позднее 15 секунд, прошедших с остановки кровообращения. Это позволяет предотвратить декортикацию и неврологическую патологию, снизить тяжестьпостреанимационной болезни.

Если удалось восстановить кровообращение и дыхание, но клиническая смерть доначала лечения продолжалась более 7 мин., возможна <данные изъяты>

При ответе на вопросы о соответствии дозировки средств для наркоза, введенных ФИО1 во время операции инструкциям по применению этих препаратов и росто-весовымпоказателям пациентки и о том, могло ли повлиять и повлияло ли количество остаточных препаратов, циркулирующих вкрови ФИО1 на развитие остановки дыхания в период с 17 ч. 30 мин. до 17 ч. 42 мин. 22.04.2020 эксперты пришли к следующему выводу.

Дозировка «Листенона» 10 мг введенная ФИО1 превышала рекомендованную для интубации трахеи с учетом массы тела 58 кг. Превышение рекомендованной дозировки препарата «Листенон» может привести к длительной блокаде нервно-мышечной передачи, продолжающейся после завершения операции и анестезиологического пособия, что проявляется мышечной слабостью, снижением дыхательных резервов, объема вдоха или апноэ. Лечение заключается в поддержании проходимости дыхательных путей и адекватного дыхания до полного восстановления мышечного тонуса.

Согласно данным анестезиологической карты и протокола течения анестезии, препарат «Фентанил» введен для поддержания основной анестезии 3 раза, каждые 15 мин. по 0,1 мг – в 16 ч. 05 мин, 16 ч. 20 мин., 16 ч. 35 мин. Общая доза введенного препарата «Фентанил» для поддержания основной анестезии составила 0,3 мг. В индукцию анестезии был введен 0,1 мг фентанила в 16 ч. 02 мин. Таким образом общее количество введенного препарата «Фентанил» составило 0,4 мг.

Последняя доза фентанила ввезена за 5 мин. до окончания операции в 16 ч. 35 мин.

Согласно официальной инструкции к препарату «Фентанил» для поддержания адекватного уровня анальгезии через каждые 10-30 мин. вводят 50-150 мкг фентанила (в комбинации с дроперидолом), оптимальным считается промежуток времени между введениями препарата 15 мин., максимально допустимым интервал 25 мин.

Первое введение фентанила сделано в индукцию анестезии в 16 ч. 02 мин. – до разреза вводиться 1/3 расчётной дозы для первого часа операции. В данном случае оперативное вмешательство длилось 35 мин.

Второе введение было возможно через 15 минут (максимально допустимый интервал 25 минут) после первой дозы в 0,1 мг (в 16 часов 17 минут) и за 20 минут до окончания операции (операция закончена в 16 часов 40 мин.), учитывая продолжительность действия препарата «Фентанил».

Таким образом, при длительности операции у ФИО1 35 мин. ииспользовании фентанила по 0,1 мг каждые 15 мин., было возможно введение препарата только два раза.

Введение 0,1 мг фентанила за 5 мин. ( 16 ч. 35 мин.) до окончания операции в 16 ч. 40 мин. было не обоснованно.

В официальной инструкции к препарату, указано что одним из побочных действий фентанила, в частности при применении больших доз, является угнетение дыхательного центра, что приводит к опасному снижению частоты дыхания или его полной остановке. В свою очередь, обусловленнаяэтим гиповентиляция приводит к гипоксемии (недостаточному снабжению организма кислородом и накоплению углекислого газа).

Угнетение дыхания, может быть устранено внутривенным введением налорфина или налоксона, при поддержании проходимости дыхательных путей и адекватного дыхания.

Таким образом при оказании анестезиологического пособия «ТВА + ИВЛ с миоплегией» («тотальная внутривенная анестезия + искусственная вентиляция легких с миоплегией») для выполнения операции с применением эндоскопического метода<данные изъяты> 22.04.2020 года были допущены следующие недостатки:

- дозировка 100 мг препарата «Листенон» введенная ФИО1 превышала рекомендованную для интубации трахеи с учетом массы ее тела (58-87 мг для массы тела 58 кг).

Превышение рекомендованной дозировки препарата «Листенон» может привести кблокаде нервно-мышечной передачи, продолжающейся после завершенияоперации и анестезиологического пособия, что проявляется мышечной слабостью, снижением дыхательных резервов, объема вдоха или апноэ.

Являясь деполяризующим миорелаксантом, Листенон вызывает паралич дыхательной мускулатуры без влияния на сознание пациента, таким образом при пробуждении исохранении сознания у пациента может возникать гиповентиляция вследствие длительного нервно-мышечного блока.

Лечение заключается в поддержании проходимости дыхательных путей и адекватного дыхания до полного восстановления мышечного тонуса.

Введение 0,1 мг фентанила за 5 мин. (16 ч. 35 мин.) до окончания операции в 16 ч. 40 мин. было не показано.

Одним из побочных действий Фентанила, является угнетение дыхательного центра, что приводит к опасному снижению частоты дыхания или его полной остановке. В свою очередь, обусловленная этим гиповентиляция приводит к гипоксемии (недостаточному снабжению организма кислородом и накоплению углекислого газа).

Действие препарата «Фентанил» продолжается от 20 до 40 мин., а с учетом действия других препаратов (пропофол был введен в начале операции в дозе 100 мг, в течение всей операции через инфузомат 300 мг, вплоть до 16 ч. 40 мин.) могло быть пролонгировано.

С учётом действия препарата «Листенон», дозировка которого превышала рекомендованную для интубации трахеи с учетом массы ее тела 58 кг, состояние могло усугубляться развитием более длительного нервно-мышечного блока.

Кроме того, применение с целью премедикации препаратов «Метоклопрамид» и «Омал» пролонгировало эффекты действия миорелаксантов «Листенон (суксаметония хлорид)» и «Тракриума» (атракурия безилата).

Таким образом, необоснованное введение препарата фентанила за 5 мин. (16 ч. 35 мин.) до окончания операции в 16 ч. 40 мин., превышение рекомендованной дозировки (с учетом массы тела) препарата «Листенон» послужили причиной остаточной седации и более длительного нервно-мышечного блока в раннем послеоперационном периоде с развитием гиповентиляции, что не было учтено при переводе ФИО1 в 17 ч. 00 мин. из операционной в послеоперационную палату гинекологического отделения, куда она поступила в 17 ч. 10 мин.

Заключением комплексной медицинской экспертизы установлены, следующие дефекты (недостатки или комплекс недостатков) при оказании медицинской помощи пациенту ФИО1 в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа»:

1. Недостатки при оказании анестезиологического пособия «ТВА + ИВЛ с миоплегией» для выполнения операции с применением эндоскопического метода <данные изъяты> 22.04.2020:

- дозировка 100 мг препарата «Листенон» введенная ФИО1 превышала рекомендованную для интубации трахеи с учетом массы ее тела (58-87 мг для массы тела 58 кг).

- введение 0,1 мг фентанила за 5 мин (16 ч. 35 мин.) до окончания операции в (16 ч. 40 мин.) было не показано.

- отсутствие обоснования применения раствора хлорида кальция в 16 ч. 40 мин.;

- отсутствие оценки состояния после применения раствора «Хлорида кальция» а также оценка эффективности его применения;

2. Недостатки допущенные при оказании медицинской помощи ФИО1 в раннем послеоперационном периоде 22.04.2020 с 17 ч. 00 мин.:

- недооценка состояния ФИО1 в раннем послеоперационном периоде на этапе ее выхода из наркоза в условиях операционной в 17 ч. 00 мин.;

- отсутствие адекватного наблюдения за ФИО1 в гинекологическом отделении в послеоперационной палате в раннем послеоперационном периоде с 17 ч. 10 мин.

Недооценка состояния ФИО1 в раннем послеоперационном периоде не позволила своевременно диагностировать изменения в состоянии сознания, начальныенарушения гемодинамики и дыхания, и соответственно, своевременно оказать медицинскую помощь до развития состояния клинической смерти.

3. Лечебно-тактические недостатки оказания медицинской помощи:

- не провозилось показанное мониторинговое наблюдение в раннем послеоперационном периоде:

После окончания хирургического вмешательства пациентам вне зависимости от вида проведенной анестезии показано послеоперационное наблюдение не менее 2 часов (при условии полной стабилизации дыхания и гемодинамики, полного восстановления сознания и нейромышечной проводимости).

В соответствии Приказом Минздрава Российской Федерации от 15.11.2012 № 919Н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Анестезиология и реаниматология» медицинское наблюдение за пациентом производится в специально оборудованных палатах пробуждения или при их отсутствии в палатах отделения анестезиологии и реанимации (при нестабильном состоянии пациента) до восстановления и стабилизации жизненно-важных систем организма.

Стандарт оснащения послеоперационной палаты гинекологического отделения не соответствует стандарту оснащения палаты пробуждения группы анестезиологии-реанимации для взрослого населения или палаты пробуждения отделения анестезиологии-реаниматологии для взрослого населения, или палаты пробуждения отделения анестезиологии-реанимации с палатами реанимации и интенсивной терапии для взрослого населения, утверждёнными соответственно Приложениями 3,6,9 к Порядку оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Анестезиология и реаниматология» утв. Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации 3191н от 15.11.2012.

В палате послеоперационного наблюдения гинекологического отделения не имеется: монитора контроля витальных функций; реанимационного набора (мешка Амбу, Ларингоскопа, ларингеальных масок и пр.), дефибриллятора, необходимых для проведения реанимации и которые имеются в наличии в палатах пробуждения группы анестезиологии-реанимации.

Из представленных на исследование материалов экспертами установлено, что в перинатальном центре ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» Палаты пробуждения отсутствовали, а возможности перевода в отделение реанимации в раннем послеоперационном периоде не имелось, в связи с его загруженностью.

Однако эксперты отмечают, что даже при отсутствии условий для помещения ФИО1 в палату пробуждения или отделение реанимации, в раннем послеоперационном периоде требовалось постоянное наблюдение за состоянием пациента в послеоперационной палате, что при возникновении изменений в состоянии сознания в раннем послеоперационном периоде, начальных нарушениях гемодинамики и дыхания,позволило бы своевременно оказать медицинскую помощь до наступления клинической смерти.

- несвоевременность начала реанимационных мероприятий:

По данным «листа интенсивной терапии гинекологического отделения» в 17 ч. 40 мин. зафиксировано отсутствие давления и ЧСС (АД 0, ЧСС 0), в 17 ч. 43 мин. (через 3 мин. после фиксации остановки сердечной деятельности) вызван анестезиолог-реаниматолог и начата подача увлажненного кислорода, в 17 ч. 45 мин. – осмотрена анестезиологом-реаниматологом и начаты реанимационные мероприятия.

Записи в «листе интенсивной терапии гинекологического отделения» противоречат записям Протокола проведения реанимационных мероприятий, согласно которому реанимационные мероприятия начаты в 17 ч. 42 мин., продолжены в 17 ч. 45 мин. окончены в 17 ч. 52 мин.

Учитывая глубину нарушения витальных функций у ФИО1 при их фиксации 22.04.2020 с 17 ч. 40 мин. (по данным «листа интенсивной терапии гинекологического отделения»), в 17 ч. 43 мин. (осмотр анестезиолога-реаниматолога) и 17 ч. 45 мин. (АД 0/0 мм рт. ст., пульс не прощупывается кожные покровы бледные, носогубный треугольник синий, верхние конечности синие пульсация на магистральных сосудах отсутствует, атония, арефлексия) и «успешная» реанимация в 17 ч. 52 мин., с восстановлением сердечного ритма, но с критической <данные изъяты>, свидетельствуют о том, что состояние клинической смерти продолжалось более 7 минут до начала реанимационных мероприятий.

Нарушение дыхания, вызвавшее остановку сердечной деятельности до наступления клинической смерти, своевременно не было диагностировано.

Восстановление жизненно важных функций больного проводится с помощью базовых и специализированных реанимационных мероприятий. Они должны быть начаты как можно раньше, не позднее 15 секунд, прошедших с остановки кровообращения. Это позволяет предотвратить декортикацию и неврологическую патологию, снизить тяжесть постреанимационной болезни.

Если удалось восстановить кровообращение и дыхание, но клиническая смерть до начала лечения продолжалась более 7 минут, возможна <данные изъяты>

Вышеперечисленные недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» 22.04.2020, в своей совокупности, послужили причиной клинической смерти в раннем послеоперационном периоде <данные изъяты> и находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО1 18.03.2021.

Также экспертами установлены недостатки ведения медицинских документов:

- «лист интенсивной терапии и наблюдения», заполненный при ведении пациентки В послеоперационной палате гинекологического отделения перинатального центра, не соответствует уровню отделения и объему медицинской помощи, который в нем оказывается;

- записи в «листе интенсивной терапии гинекологического отделения» противоречат записям Протокола проведения реанимационных мероприятий, согласно которому реанимационные мероприятия начаты в 17 ч. 42 мин., продолжены в 17 ч. 45 мин., окончены в 17 ч. 52 мин.

Указанные недостатки оказания медицинской помощи не находятся в причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1

При ответе на вопрос: «Могла ли спонтанная и ранее не выявленная аритмия явиться причиной развития критического состояния у ФИО1?»

Экспертами дан ответ, что согласно данным представленных на исследование материалов, в том числе амбулаторных карт ФИО1 сведений о наличии у нее нарушений ритма сердца не имеется.

При выполнении ЭКГ 22.04.2020 в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» перед оперативным вмешательством, патологических изменений в миокарде, а также нарушений ритма и проводимости не выявлено.

Во время оперативного вмешательства <данные изъяты> 22.04.2020, нарушений гемодинамики и нарушений ритма сердца не выявлено.

Причиной развития у ФИО1 <данные изъяты>, также не исключается совокупность указанных причин.

Отвечая на вопросы о том: «Мог ли ранее имевшей место инфекционный миокардит у ФИО1 быть причиной либо способствовать развитию критического состояния?Можно ли исключить в виде причины остановки кровообращения ФИО1 в раннем послеоперационном периоде (22.04.2020) возникновение жизнеугрожающей аритмии, с учетом того, что в анамнезе у пациентки имел место перенесенный инфекционный миокардит (неизбежно и закономерно влекущий за собой структурные изменения в сердечной мышце), а также тот факт, что в отделении реанимации № 1 23.04.2020 имели место нарушения ритма сердца ФИО1?»

В заключении комиссия экспертов высказалась, что из медицинской карты № 476402 из Уразовской детской консультации на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (ФИО1) имеются сведения о том, что в возрасте 8 месяцев находилась на стационарном лечении с диагнозом <данные изъяты> После выписки из стационара, на амбулаторном этапе обследования, нарушения ритма и проводимости миокарда выявлено не было.

В возрасте 11 месяцев наблюдалась ревматологом по поводу подозрения на <данные изъяты>, наличие которого не подтвердилось.

С 1993 года до 2020 года, в представленных на исследование медицинских документах не содержится сведений о наличии у ФИО1, по результатам проводимых ей лабораторных и инструментальных исследований, признаков изменениямиокарда, либо наличия нарушения ритма и проводимости.

Нарушение ритма сердца, зафиксированное по результатам ЭКГ ДД.ММ.ГГГГ обусловлено развитием вторичной кардиомиопатией, обусловленной постреанимационной болезнью.

Причиной развития у ФИО1 <данные изъяты>, также не исключается совокупность указанных причин.

При определении качества оказанной медицинской помощи ФИО1, суд исходит из заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы № 96/24 проведенной в рамках рассматриваемого дела ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации проведенной с 15.04.2024 по 06.02.2025, поскольку указанное заключение судебной экспертизы подготовлено во исполнение определения суда, экспертиза проведена с соблюдением установленного процессуального порядка, лицами, обладающим специальными познаниями для разрешения поставленных перед экспертами вопросов, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Экспертное заключение соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, содержит подробное описание проведенного исследования, сделаны в результате исследования выводы, даны ответы на поставленные вопросы. В обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из представленных в распоряжение медицинской документации. Данное заключение принимается судом в качестве доказательства по делу.

Кроме того, выводы судебной экспертизы сторонами по делу не оспаривались, ходатайств о назначении повторной или дополнительной экспертизы не заявлялось.

На основании изложенного, суд приходит к выводу что в судебном заседании доказан факт наличия дефектов при оказании медицинской помощи ФИО1 в ОГБУЗ «БОКБ им. Святителя Иоасафа», которые послужили причиной клинической смерти в раннем послеоперационном периоде с аноксическим поражением вещества головного мозга, с развитием постреанимационной болезни: постгипоксической энцефалопатии тяжелой степени и тотального некроза вещества головного мозга, вторичной постреанимационной кардиомиопатии, полиорганной недостаточности, септического шока и находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО1 18.03.2021.

Из положений ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» следует, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В силу п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч.ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

Истец ФИО2 в судебном заседании пояснила, что после поступления в высшее учебное заведение дочь переехала жить в <адрес>, стала реже приезжать, потому что Б-ны сами приезжали к ней, так как по роду деятельности они часто бывали в <адрес>. Потом дочь вышла за муж. С мужем ФИО1 приживала в <адрес>, отдельно от своих родителей, но у ФИО2 была очень близкая связь, близкие и доверительные отношения с дочерью, они каждый день созванивались, дочь рассказывала ей о своих делах и проблемах, виделись они практически каждую неделю.

Также ФИО2 пояснила, что моральный вред причиненный смертью ФИО1 усугубился дальнейшими действиями ответчика а именно тем, что в период ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ на протяжении более семи месяцев сотрудники ответчика разрешили истцам лишь дважды посетить ФИО1 – спустя две недели с момента ее госпитализации и впадения в состояние комы – период осуществления операции <данные изъяты>, мотивируя это разрешение на посещение Виктории тем, что она может не пережить операцию.

Затем сотрудники ответчика разрешили истцам посетить В. спустя несколько месяцев, после огромной череды скандалов, мотивируя это разрешение тем, что пускают истцов последний раз.

Также сотрудники ответчика отказывали истцам в предоставлении медицинских документов ФИО1 для передачи в другие медицинские учреждения для независимой экспертизы состояния здоровья ФИО1, ссылаясь на отсутствие согласия на это ФИО1 и ввиду того, что она с 22.04.2020 находится в коме, предоставить документы не представляется возможным, однако предоставил информацию о состоянии здоровья ФИО1

Истцы обратились в ФГБНУ «Научный центр неврологии» г. Москва для консультации о состоянии здоровья ФИО1 и указанное учреждение направило истцам ответ от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому, состояние ФИО1 указывало на <данные изъяты>. Состояние ФИО1 требовало рассмотрения состояния <данные изъяты>.

Однако сотрудники ответчика не диагностировали смерть мозга ФИО1, указывая истцам, что ее состояние стабильно тяжелое.

<данные изъяты>

ФИО15 указала, что в связи с указанными выше действиями ответчика в период времени с 22.04.2020 по 18.03.2021 они (мать, отец, супруг, брат) ежедневно нравственно и физически страдали, боролись всеми возможными способами за близкого им человека - дочь, жену, сестру.Они на протяжении более 7 месяцев не имели возможности посещать ФИО1, ежедневно звонили в учреждение ответчика и слышали на другом конце провода одну и ту же фразу «Состояние Виктории стабильно тяжелое без изменений».

<данные изъяты>

ФИО3 суду пояснил, что с дочерью они виделись каждую неделю, несмотря на раздельное проживание и создание дочерью своей семьи, они с супругой, а иногда и он сам приезжал к дочери, привозил ей продукты из деревни, интересовался ее делами.

В исковом заявлении указано, что ФИО1 со своей молодой супругой очень хотел иметь детей. Долго готовились к рождению первенца, но их планы разрушила преступная небрежность работников ответчика.

ФИО4 в судебном заседании пояснил, что у них с сестрой были теплые родственные отношения, они хорошо общались, совместно отмечали праздники, дни рождения.

В подтверждение доводов близких отношений с представлены фотографии семьи на совместных праздниках, совместном отдыхе, из которых следует совместное провождение времени Бесединых со своими детьми и их супругами.

Из медицинской карты стационарного больного № ОГБУЗ «БОКБ имени Святителя Иоасафа» на имя ФИО1 установлено, что после остановки сердечной деятельности проведения реанимационных мероприятий, восстановления сердечной деятельности 22.04.2020 в 19 ч. 00 мин. проведен консилиум в составе заместителей главного врача, заведующих отделениями и лечащего врача.

По итогам консилиума принято решение: продолжить интенсивную терапию и динамическое наблюдение в условиях операционной с созданием индивидуального реанимационного поста, учитывая тяжесть состояния на текущем этапе выполнения СКТ органов грудной клетки и головного мозга не представляется возможным, при стабилизации состояния пациентки и появления возможности транспортировки ее в кабинет СКТ - выполнение СКТ органов грудной клетки с болюсным контрастированием, СКТ головного мозга.

22.04.2020 в 20 ч. 00 мин. произведенсовместный осмотр ФИО1 в составе заместителей главного врача и заведующих отделениями.Принято решение: продолжение динамического наблюдения, интенсивная терапия, контроль лабораторных показателей.

22.04.2020 в 21 ч. 00 мин.совместный осмотр в составе заместителей главного врача и заведующих отделениями.Принято решение: продолжение динамического наблюдения и интенсивной терапии.

22.04.2020 в 21 ч. 30 мин. проведен консилиум в составе заместителей главного врача заведующих отделениями и лечащего врача. Сознание угнетено до комы III. Принято решение о транспортировке и выполнении СКТ органов грудной клетки и головного мозга, госпитализация в АРО № 1 для дальнейшего наблюдения и лечения.

22.04.2020 в 21 ч. 55 мин.совместный осмотр врачей анестезиологов-реаниматологов и заведующих реанимационным отделением.

22.04.2020 г. в 22 ч. 45 мин. переведена из гинекологического отделения в АРО № 1.

Проведено СКТ головного мозга, органов грудной клетки, общий анализ мочи, крови, коагулограмма, биохимический анализ крови, КЩС крови, УЗИ сердца, УЗИ органов брюшной полости, УЗДС вен обоих н/конечностей.

23.04.2020 в 11 ч. 00 мин. проведен консилиум в составе заместителей главного врача заведующих отделениями и лечащего врача. Сознание угнетено до комы III. Принято решение: проводить посиндромную терапию постреанимационной болезни. Ежедневный лабораторный контроль показателей крови и мочи, тропонинов, КЩС. Ежедневный контроль ЭКГ, УЗИ сердца.

24.04.2020 в 12 ч. 00 проведен консилиум заместителей главного врача, заведующих отделениями и лечащего врача. Сознание угнетено до комы III. Принято решение: проводить посиндромную терапию постреанимационной болезни,антибактериальную терапию, в динамике контроль уровня прокальцитонина крови, взависимости от результатов возможна коррекцияантибактериальной терапии, ежедневный лабораторный контроль показателей крови и мочи, тропонинов, КЩС, ежедневно контроль ЭКГ, УЗИ сердца, консультация нейрохирурга.

30.04.2020 в 12 ч. 30 мин. проведен консилиум в составе заместителей главного врача, заведующих отделениями и лечащего врача. Сознание угнетено до комы III. Принято решение: коррекция антибактериальной терапии, ежедневный лабораторный контроль показателей крови и мочи, КЩС.

07.05.2020 в 11 ч. 00 мин. проведен консилиум в составе заместителей главного врача заведующих отделениями и лечащего врача. Сознание угнетено до комы III. Принято решение: продолжить посиндромную терапию постреанимационнойболезни, продолжить антибактериальную терапию, проведение СКТ органов грудной клетки и головного мозга.

13.05.2020 в 11ч. 30 мин.проведен консилиум в составе заместителей главного врача, заведующих отделениями и лечащего врача. Сознание угнетено до комы III. Даны рекомендации по дальнейшему лечению.

24.05.2020 в 12 ч. 10 мин. проведен консилиум в составе заместителей главного врача заведующих отделениями и лечащего врача Состояние угнетено до комы III. Принято решение: для выработки дальнейшей тактики лечения и обследования документыФИО1 направлены на телемедицинскую консультацию в ГБУ «СПБ НИИ Скорой помощи им. И.И. Джанелидзе».

27.05.2020 в 12 ч. 00 проведен консилиум в составе заместителей главного врача, заведующих отделениями и лечащего врача. Сознание угнетено до комы III. Получено заключение из ГБУ «СПБ НИИ Скорой помощи им. И.И. Джанелидзе». Рекомендовано обратится в Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. Акад. ФИО16. Дополнительно выписка ФИО1, направлена в ФГБУ «НМИЦ им. В.А. Алмазова» Минздрав России.

29.05.2020 в 11 ч. 00 мин. проведен консилиум в составе заместителей главного врача, заведующих отделениями и лечащего врача. Сознание угнетено до комы III. Получено заключение ФГБУ «НМИЦ им. В.А. Алмазова».

08.06.2020 в 12 ч. 00 мин. проведен консилиум в составе заместителей главного врача, заведующих отделениями и лечащего врача. Сознание угнетено до комы III.

30.06.2020 в 11 ч. 15 проведен консилиум в составе заместителей главного врача, заведующих отделениями и лечащего врача. Сознание угнетено до комы III. Были даны рекомендации по дальнейшему лечению.

01.10.2020 проведен консилиум в составе заместителей главного врача, заведующих отделениями. Сознание угнетено до комы Ш. Были даны рекомендации по дальнейшему лечению.

В отношении состояния здоровья ФИО1 специалистами ОГБУЗ «БОКБ Святителя Иоасафа» проводились телеконсультации:

- 26.05.2020 в ГБУ «СПБ НИИ скорой помощи. ИМ.И.И. Джанелидзе». Рекомендовано обратиться в Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им акад. ФИО16». Принято решение обращаться в ФГБУ «НМИЦ им. В.А. Алмазова»

- 29.05.2020 в ФГБУ «МИЦ им. В.А. Алмазова». Получено заключение. После проведения пациенту дополнительных исследований, результаты направлены в ФГБУ «НМИД им. В.А. Алмазова». 29.11.2020 г. получено заключение.

- 11.08.2020 г. ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр «Лечебно-реабилитационный центр» Мизндрава Российской Федерации. Получено заключение. После проведения пациенту дополнительных исследований, результаты направлены в ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр «Лечебно-реабилитационный центр». 01.09.2020 Получено заключение.

12.05.2020 и 02.09.2020 проводились заседания врачебных комиссий с целью разбора случая оказания медицинской помощи пациентке ФИО1

Таким образом, судом установлено, что в период нахождения ФИО1 в коме, комиссия врачей ОГБУЗ «БОКБ Святителя Иоасафа» пытались исправить положение, следили за ее состоянием, проводили лечение.

В своем заключении прокурор Кошманова Я.В. полагала, что исковое заявление о взыскании компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению в размере <данные изъяты> руб. каждому родителю, и по <данные изъяты> руб. супругу и брату погибшей, поскольку заключением экспертов установлена прямая причинно-следственная связь между сметью ФИО1 и действиями ответчика.

Оценивая представленные сторонами доказательства, суд принимает во внимание наличие прямой причинно-следственной связи между выявленными при оказании медицинской помощи ФИО1 недостатками оказания медицинской помощи в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» 22.04.2020, которые в своей совокупности послужили причиной клинической смерти в раннем послеоперационном периоде с аноксическим поражением вещества головного мозга, с развитием постраинимационной болезни: пострипоксической энцефалопатии тяжелой степени и тотального некроза вещества головного мозга, вторичной постреанимационной кардиомиопатии, полигранной недостаточности, септического шока.

Переживание за самочувствие ФИО1 в период длительного времени, отсутствие возможности видеть ФИО1, смерть ФИО1 неоспоримо причинили нравственные страдания истцам.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истцов, суд принимает во внимание характер допущенных ответчиком дефектов при оказании медицинской помощи ФИО1 приведших к ее смерти, учитывает конкретные установленные обстоятельства, свидетельствующие о наличии прямой причинной связи между допущенными лечебным учреждением дефектами, смертью ФИО1 и переживаниями истцов, непринятия всех возможных мер для оказания ФИО1 необходимой и своевременной помощи в послеоперационном периоде, отсутствие наблюдения при выходе ФИО1 из состояния наркоза, недооценка ее состояния, негативными последствиями, а также учитывает общий объем установленных дефектов, что также свидетельствует об оказании ненадлежащей медицинской помощи и не принятии всех возможных мер, тем самым учитывая степень вины ответчика.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, оценив представленные сторонами в материалы дела доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, руководствуясь вышеприведенными нормами действующего законодательства, принимает во внимание фактические обстоятельства дела, характер и степень причиненных истцам нравственных страданий, тот факт, что потеря дочери, брата, супруги причинила истцам нравственные страдания, в силу положений ч. 1 ст. 61 ГПК РФ не требует доказывания, поскольку смерть близкого человека является невосполнимой утратой, вследствие которой нарушено личное неимущественное право истцов на родственные и семейные связи, на семейную жизнь. Кроме того, учитывается характер родственных и семейных связей истцов и умершей ФИО1 (истцы - родители, родной брат, супруг), возраст родителей, их семейное положение, наличие сына, оказание в связи с этим в семье друг другу моральной поддержки в связи с утратой, возраст брата и характер его взаимоотношений с умершей, период раздельного проживания ФИО1 с родителями и братом, период нахождения в браке ФИО1 до дня смерти ФИО1, обстоятельства и характер переживаний истцов, степень претерпеваемых ими душевных страданий в виде переживаний за ФИО1 в период нахождения ее в коме, в период осознания безвозвратной потери близкого человека. Также принимаются во внимание состояние, в котором находилась ФИО1 при поступлении в больницу и действия, предпринятые для оказания медицинской помощи, характер дефектов, допущенных при оказании медицинской помощи, вину ответчика.

С учетом вышеизложенного, суд находит предъявленные истцами к взысканию суммы компенсации морального вреда чрезмерно завышенными, не отвечающими требованиям разумности и справедливости, в связи с чем считает возможным с учетом всех юридически значимых обстоятельств по делу определить в качестве разумной, способствующей восстановлению баланса между нарушенными правами истцов и мерой ответственности, применяемой к ответчику, сумму компенсации морального вреда в пользу ФИО2 в размере <данные изъяты> руб., в пользу ФИО3 в размере <данные изъяты> руб., в пользу ФИО9 в размере <данные изъяты> руб., в пользу ФИО4 в размере <данные изъяты> руб.

Данный размер согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. 21 и ст. 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевших и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ, ст. 333.19 НК РФ, государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в пользу бюджета муниципального образования «<адрес>» подлежит взысканию государственная пошлина в сумме <данные изъяты> руб. (за четыре требования неимущественного характера о компенсации морального вреда)

Руководствуясь ст. ст. 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил :

исковое заявление ФИО9 (паспорт серии №), ФИО2 (паспорт серии №), ФИО17 (паспорт серии №), ФИО4 (паспорт серии №) к ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» (ИНН <***>) о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» в пользу ФИО9 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> руб.

В удовлетворении остальной части заявленных исковых требований оказать.

Взыскать с ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» в доход муниципального образования «Город Белгород» пошлину в сумме <данные изъяты> руб.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Белгорода в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Н.В. Приходько

<данные изъяты>

<данные изъяты>