Решение по делу № 2-41/2023 от 31.01.2023 | Пыть-Яхский городской суд (Ханты-Мансийский автономный округ-Югра)

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

31.01.2023 г. Пыть-Ях

Пыть-Яхский городской суд ХМАО - Югры, в составе судьи Ступина Р.Н., при ведении протокола судебного заседания секретарём Асановой А.Р., с участием истца ФИО1, её представителя ФИО2, а также представителей ответчика ФИО3 и ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-41/2023 по исковому заявлению ФИО1 к бюджетному учреждению ХМАО - Югры «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» (далее – БУ ХМАО - Югры «Пыть-Яхская окружная клиническая больница») об оспаривании приказа о применении дисциплинарного взыскания и взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с указанным исковым заявлением мотивируя требования следующим.

С по настоящее время ФИО1 осуществляет трудовую деятельность в БУ ХМАО - Югры «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» врачом .

Приказом и.о. главного врача Н.В.А. «О применении дисциплинарного взыскания», на основании протокола заседания врачебной комиссии стационара БУ ХМАО - Югры « » и служебной записки и.о. заведующего терапевтическим отделением М.А.А. , ФИО1 привлечена к дисциплинарной ответственности в виде выговора.

ФИО1 с выговором не согласна, находит взыскание незаконным и необоснованным.

Так, в приказе о взыскании указано, что при оказании медицинской помощи пациенту Д. врачом ФИО1 допущены дефекты, а именно: поздний осмотр пациента , при извещении о необходимости экстренного осмотра. Врач приглашён , а первый осмотр кардиологом состоялся в ; непринятие кардиологом решения о госпитализации пациента в период , после получения результатов достоверно повышенного уровня данные изъяты. Выявленные дефекты привели к поздней госпитализации пациента и напрямую повлияли на исход заболевания. Таким образом, врач ФИО1 нарушила п. должностной инструкции врача терапевтического отделения, в соответствии с которыми сотрудник оценивает состояние пациента, требующего оказания медицинской помощи в экстренной форме, распознает состояния, представляющие угрозу жизни пациента.

Вместе с тем, фактически ФИО1 известили о пациенте Д. только в . По телефону позвонил К.В.С.. и сообщил, что в приёмном покое находится пациент Д. после серии судорожных приступов . К.В.С. сказал, что планируется направление пациента в данные изъяты, но при обследовании выявлена данные изъяты. О подозрении на инфаркт ФИО1 сообщено не было. ФИО1 пояснила К.В.С., что с оказывает помощь пациенту Ж. в отделении реанимации и попросила уточнить, насколько быстро нужно осмотреть пациента Д. в приёмном отделении. К.В.С. пояснил, что пациента Д. ничего не беспокоит, ЭКГ без признаков повреждения миокарда, болевого синдрома нет, состояние стабильное, пациент осмотрен реаниматологом, показаний для госпитализации нет, экстренности нет, а консультация ФИО1 нужна для перевода пациента. После завершения оказания помощи в отделении реанимации пациенту Ж., ФИО1 сразу спустилась в приёмное отделение и в осмотрела пациента Д. Ознакомившись с результатами исследований и обнаружив признаки повреждения миокарда, ФИО1 сообщила об этом заведующему приёмным отделением К.В.С., дала указание ему о необходимости ввести пациенту Д. препараты и немедленно госпитализировать в палату интенсивной терапии терапевтического отделения. Пациенту Д. был предложен перевод в окружной кардиодиспансер, но тот отказался. ФИО1 проследовала в отделение для организации перевода и обеспечения места пациенту Д. В палату интенсивной терапии пациент Д. поступил из приёмного отделения в , как пояснил К.В.С., в связи с необходимостью санитарной обработки пациента. При повторной ЭКГ, при поступлении в палату интенсивной терапии зафиксирована данные изъяты, начато введение препаратов. Пациенту Д. повторно был предложен перевод в окружной кардиодиспансер, от чего тот письменно отказался. Для проведения терапии пациент в экстренном порядке в переведён в отделение реанимации . ФИО1 обсудила с лечебную тактику, информация о пациенте Д. доложена в Региональный центр окружного кардиодиспансера и диспетчеру центра медицины катастроф .

Таким образом, ФИО1 не допускала нарушений п. должностной инструкции. Информация о нахождении пациента Д. была получена ФИО1 только в , во время оказания в отделении реанимации помощи пациенту Ж. Информации о необходимости экстренного осмотра пациента Д. не поступало. О наличии признаков инфаркта никто не сообщил, а наличие инфаркта было выявлено именно ФИО1 в момент осмотра пациента и ознакомления с результатами анализов. Осмотр пациента Д. в приёмном отделении ФИО1 выполнен сразу после окончания работы с пациентом Ж. в отделении реанимации, после чего все необходимые от врача ФИО1 действия были выполнены. Решение о госпитализации пациента Д. в экстренном порядке было принято сразу после его осмотра и получения результатов ЭКГ. Маршрутизация пациента Д. выполнена верно. Лечение было назначено своевременно и в соответствии с требованиями клинических рекомендаций « », утверждёнными Минздравом России и приказом Минздрава России .

Кроме того, на заседании врачебной комиссии стационара БУ « » не принимал участие врач , который осматривал пациента Д. в приёмном покое и заведующий терапевтическим отделением Л.И.С., что повлияло на объективность принятия решения о наказании, так как не были сопоставлены все фактические обстоятельства происшедшего события.

С учётом заявления об изменении предмета иска, истец ФИО1 просит суд признать незаконным приказ и.о. главного врача БУ ХМАО - Югры «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» Н.В.А. «О применении к ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде выговора, и взыскать компенсацию морального вреда в размере руб.

В судебном заседании истец ФИО1 настояла на удовлетворении заявленных требований, согласно доводам и основаниям, изложенным в иске, с учётом заявления о взыскании компенсации морального вреда. Дополнительно истец ФИО1 пояснила следующее. Пациент Д. находился в приёмном отделении с утра, то есть на протяжении нескольких часов до её осмотра. Когда ФИО1 была в отделении реанимации, ей позвонил заведующий приёмным отделением К.В.С. и сообщил, что пациентом Д. занимался невролог, но в течении дня у пациента произошло ухудшение состояния, развились повторные судороги, в связи с чем, возникла необходимость дообследовать. Были назначены дополнительные исследования . Это не было вызвано какими-то определёнными жалобами, симптоматикой, какими-то объективными данными, просто на всякий случай. На удивление, пришёл изменённый анализ. ФИО1 уточнила, что ещё есть у пациента Д.К.В.С. пояснил, что имела место длительная алкоголизация, записанная кардиограмма изменений не имеет, жалоб пациент не предъявляет, параметры состояния нормальные, данных об острой патологии нет. ФИО1 предложила, что если у пациента изменены анализы, то домой не отпускать, а положить в стационар и провести дообследование. К.В.С. сказал, что вопрос о госпитализации не стоит, планируется перевод пациента Д. либо в инфекционную больницу , либо в психо-наркологическое отделение . Консультация ФИО1 нужна, что бы исключить противопоказания для этого перевода. Это всё обсуждалось по телефону. ФИО1 предложила в приёмном отделении провести дообследование пациента, сделать . У ФИО1 также была заявка по телефону от оперативного отдела об экстренной консультации в реанимации. Врач пояснила, что в реанимации лежит тяжелый пациент Ж. с шоком после ДТП, у него впервые выявлена патология сердца и планируется операция. Для дачи наркоза нужно заключение ФИО1, от чего будет зависеть вид обезболивания наркоза и т.д. ФИО1 поняла, что в реанимации пациент Ж. тяжелый, продолжила осматривать его. В реанимации с пациентом Ж. было трудно общаться, из-за его состояния. ФИО1 была вынуждена обратиться к его документации в компьютере, также просматривала амбулаторную карту. ФИО1 хотелось получить еще информацию у лечащих врачей , но никого не нашла. Она продолжила самостоятельно разбираться, в итоге ФИО1 сделала заключение по данному пациенту. Затем спустилась вниз в приёмный покой, с четвертого этажа на первый. В приёмном отделении ФИО1 осмотрела пациента Д., тот жалоб не предъявлял. Когда она пошла смотреть результаты обследований – анализы, то увидела, что есть повышенный и низкий уровень сахара в крови. Кроме того, она обнаружила, что пациенту Д. вводился . ФИО1 обратилась к К.В.С., тот пояснил, что пациента осматривал , решили вводить . ФИО1 прочитала заключение ЭКГ, попросила, чтобы нашли пленку из архива. На пленке она увидела, что есть изменения, поняла, что был повышен, в связи с повреждением сердца. ФИО1 сообщила об этом К.В.С., тот дал медперсоналу распоряжение ввести препараты. В таком состоянии пациенту была показана госпитализация, вопросов о госпитализации в психо-наркологию уже не было. Пациенту Д. прямо было сказано, что он может умереть, если не поедет в окружной кардиодиспансер, но у него были свои объяснения, он категорически отказывался, тогда взяли письменный отказ. ФИО1 попросила К.В.С. обеспечить транспортировку пациента в терапевтическое отделение, а сама пошла организовать место в отделении, так как все места были заняты. С врачами отделения сделали перевод, освободили место. Медсестре дала поручение, чтобы приготовилась к введению препаратов, подготовила мониторы, записала кардиограмму. Были подозрения, что ЭКГ, которое делали в приёмном покое, записано с погрешностью, из-за не правильного наложения электродов. Когда принесли новое ЭКГ, то ФИО1 увидела, что есть изменения такие, которых не было на ЭКГ. Тактика предписывает, что такая ситуация лечится в реанимации и ФИО1 позвонила в оперативный отдел и сама, для ускорения процесса, позвонила . Пациента перевели в реанимацию. Фактически, в терапевтическом отделении пациент провёл минут. Лечение сразу начали. Лечение оказалось эффективное, поскольку контрольное ЭКГ, по окончанию введения тромболетика показало, что тромболизис эффективный. Также, ФИО1 обратила внимание реаниматолога, что у пациента Д. были низкие показатели сахара крови в приёмном покое, нужно контролировать. В палате интенсивной терапии и в реанимации, когда пошло лечение пациента, его посмотрел заведующий терапевтическим отделением Л.. Все вопросы по её диагнозу и лечению были сняты. В связи с тем, что ФИО1 свой функционал выполнила, пациент Д. остался долечиваться в реанимационном отделении. Со стороны ФИО1 задержки не было, наоборот она действовала в соответствии с теми приказами, которые предписывали лечебную, диагностическую тактику, все возможности использовала и необходимую помощь пациенту оказала. По данному случаю проводилось заседание врачебной комиссии, вопросы оказания помощи поднимались, заслушивались специалисты, а именно: И., который начинал оказывать помощь; К.В.С. – заведующий приёмным отделением, который также оказывал помощь. ФИО1 не удалось поучаствовать в дискуссии, поскольку её пояснений никто не слушал. На заседании не было заведующего терапевтическим отделением Л.И.С. , который оказывал помощь пациенту Д. в реанимации, не было и . Во время врачебной комиссии устно прозвучало, что имело место нарушение порядка. После врачебной комиссии ФИО1 получила уведомление с предписанием написать объяснительную. В объяснительной ФИО1 указала, что порядки не нарушала, иного пояснить не может, так-как с дефектами не ознакомлена. Протокол врачебной комиссии появился гораздо позже, когда ей поступило второе уведомление о необходимости написания объяснительной. ФИО1 отразила всё по сути. Также, она обратилась к главному врачу, поставив в известность, что не всё было выяснено. Главный врач сказал: «хорошо, я понял, будет второе заседание врачебной комиссии». На тот момент ФИО1 удовлетворилась ответом, ждала, что действительно что-то произойдёт. Ожидание затянулось, К.В.С. был в отпуске, без него это было бы неправильно. По выходу его из отпуска, она получила повторное уведомление о предоставлении объяснительной, второй врачебной комиссии не было. ФИО1 поняла, что в организации этот вопрос не решит, вынуждена была обратиться в суд. ФИО1 испытала нравственные страдания, которые выразились в следующем. Было расценено, что в смерти пациента Д. виновна она, хотя пыталась доказать, что это не так. Никто не шёл на встречу. Она переживала все эти моменты, обдумывала ситуацию неоднократно, анализировала литературу по данной тематике, переживала. Работать было тяжело, днём и ночью она думала об этой ситуации, искала ответы на свои вопросы. Складывалось впечатление, что вопрос не столько в качестве самой помощи или её некачественности, а нежелании понимать и слышать. ФИО1 должна была и задерживаться на работе долго. Постоянные переживания вели к тому, что все происходило как во сне. У неё двое родителей стариков – им по лет, они нуждаются в постоянном присмотре. Боялась, что с ними упустит что-то. Боялась, что переживания могут отразиться на качестве последующей работы, что из-за переживаний допустит какую-нибудь ошибку. Испытывала проблемы со здоровьем, нарушился сон.

Относительно многократных изменений в истории болезни пациента Д., ФИО1 пояснила, что при оформлении истории болезни программа устроена таким образом, что входишь в неё и бывает такое, что осмотр пишешь сразу, и не можешь одновременно общаться с пациентом и писать осмотр, чисто технически. Сначала с ним проговорил, потом идешь к компьютеру, открываешь программу и начинаешь писать. Программа ставит время открытия файла. Если не обратить внимание, что нужно проставить время, то когда подписываешь, файл так и закрывается с этим временем. Потом приходится открывать и исправлять. Этим объясняется количество входов, то есть не написала давление и прочее.

По поводу тактики лечения и количества введённого препарата пациенту Д., истец пояснила, что при терапии во всех стандартах, европейских рекомендациях, американской кардиологической ассоциации, везде говорится, что тромболизис проводится в срок до часов, а при кардиогенном шоке и до часов может проводиться. Проводимая ею терапия была эффективна, а пациент умер, так как у него имелась еще патология, он поступил в интоксикации, у него низкий сахар в крови, который не был скоррегирован. Первопричиной возможно является совокупность заболеваний у пациента. Врач указал, что давность инфаркта от часов. Даже от часов инфаркт развился как минимум где-то в часов дня, а если – то прямо с утра. выполнялся по листу назначения, заполненному врачом . ФИО1 лист назначения не заполняла. В карте для оплаты, которая заполняется потом, возможно она допустила опечатку, но никакой связи с лечением нет и есть в истории болезни в листе назначений, подписанный врачом с отметкой медицинской сестры, указана истинная доза, которую получил пациент.

Представитель истца ФИО2 просил суд удовлетворить законные и обоснованные требования доверителя. Представитель ФИО2 дополнительно пояснил следующее. В случае с ФИО1, никаких оснований для её привлечения к дисциплинарной ответственности не имелось, так как ни виновного, ни противоправного неисполнения обязанностей допущено не было. Согласно оспариваемого приказа, в качестве основания для наложения взыскания, указано, что при оказании медпомощи пациенту Д. врач ФИО1 допустила дефекты. Поздний осмотр при извещении, при необходимости экстренного осмотра, приглашён в период часов. При этом, первый осмотр произведен в . В связи с этим предъявляется, что она нарушила требования приказа, которое предписывает в течении пяти минут явиться для оказания помощи. Но, согласно фактическим обстоятельствам, ч. ФИО1 никто к пациенту Д. не вызывал. В журнале экстренных вызовов имеется отметка, что она была вызвана в к совершенно другому пациенту в реанимационное отделение. Именно там ФИО1 работала, когда поступил звонок от заведующего приёмным отделением, который просил о консультации. Консультация врача ФИО1 нужна была не для того, что бы она оказала какую-то экстренную помощь как врач , а чтобы согласовать перевод пациента Д. О самом пациенте ФИО1 узнала только после , что подтверждается сведениями из медицинской карты, согласно которым результаты анализов появились у врачей только после зафиксировано, что К. увидел эти результаты, только после этого возникла необходимость консультации. В течении минут ФИО1 не явилась, но нужно учитывать, что была в реанимации и оказывала помощь другому пациенту. При том, что никаких срочностей не было высказано и зафиксировано, в отличии от срочности вызова к пациенту Ж. Подозрение на инфаркт у пациента Д. возникло уже у самой ФИО1, она выявила несоответствие в ЭКГ, назначила необходимое лечение, которое соответствовало и приказу , приказу и иным приказам регламентирующим её работу.

Представители ответчика ФИО3 и ФИО4 иск не признали, в обоснование сослались на письменные возражения, в соответствии с которыми приведены следующие доводы.

По результатам заседания врачебной комиссии установлено, что , при оказании медицинской помощи пациенту Д. врачом ФИО1 были допущены следующие дефекты: поздний осмотр, при извещении о необходимости экстренного осмотра ; непринятие решения о госпитализации пациента в период после получения результатов достоверно повышенного уровня кардиоспецифических маркеров .

Таким образом, ФИО1 был нарушен п. должностной инструкции врача отделения, обязывающий её провести, в том числе оценку состояния пациента, требующего оказания медицинской помощи в экстренной норме, распознание состояния, представляющего угрозу жизни пациента. Допущенное истцом нарушение привело к поздней госпитализации пациента и повлияло на исход заболевания, пациент Д. умер. С истца была затребована объяснительная. Дисциплинарное взыскание применено в пределах предусмотренного ТК РФ срока, не считая времени пребывания ФИО1 в отпуске .

Утверждение истца, о том, что лечение пациенту ею оказывалось в соответствии «Клиническими рекомендациями « » является несостоятельным. Из п. вышеуказанного документа следует, что введение должно было быть начато в пределах минут от постановки диагноза . ФИО1 этого сделано не было.

Указание истцом на не сопоставление всех фактических обстоятельств произошедшего события при заседании врачебной комиссии является ошибочным, основанным на неверном представлении о нормативном регулировании деятельности врачебной комиссии.

В соответствии с приказом Минздрава России от 19.03.2021 № 231н «Об утверждении Порядка проведения контроля объёмов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию застрахованным лицам, а также ее финансового обеспечения» ООО » была проведена экспертиза качества медицинской помощи по данному случаю.

Согласно экспертному заключению от в действиях истца, при оказании медицинской помощи пациенту Д., были выявлены дефекты.

Дополнительно представитель ответчика ФИО3 пояснил следующее.

Повышение уровня кардиоспецифических ферментов сигнализирует о наличии повреждения миокарда. Повреждение миокарда - всегда жизнеугрожающее состояние, требующее оказания экстренной медицинской помощи. Таким образом, пациент Д. нуждался в оказании экстренной медицинской помощи с момента обнаружения в его крови повышенного уровня тропонинов. Задача врача приёмного отделения провести первичную диагностику состояния пациента, с целью определения наличия или отсутствия показаний к госпитализации. Заведующий приёмным отделением К.В.С. провёл первичную диагностику и по телефону довёл до ФИО1 информацию о повышении уровня тропонинов у пациента Д. В пациент Д. уже болеет инфарктом , процесс тромбообразования в коронарном сосуде идёт полным ходом и на этом этапе возможно предотвратить увеличение зоны некроза миокарда и летальный исход. В этот момент ФИО1 была обязана в соответствие с п. приказа Минздрава РФ № 203н прибыть в приёмное отделение, осмотреть пациента и дать указание госпитализировать пациента Д., и в отделении разбираться какова причина повышения уровня тропонинов. Именно поэтому приказами Минздрава РФ установлены такие сжатые сроки оказания медицинской помощи - минут от момента установления диагноза. Не выдерживает критики и ссылки ФИО1 на то, что К.В.С. якобы не вызывал её на инфаркт, а вызывал на повышенный уровень тропонинов, пневмонию и т.д. ФИО1, будучи врачом , обладая специальными знаниями в области , узнав от К.В.С. об уровне тропонинов обязана была правильно интерпретировать полученные результаты, заподозрить наличие у пациента жизнеугрожающего заболевания, своевременно принять меры к госпитализации и началу лечения, чего в нарушение своей должностной инструкции не сделала. ФИО1 этого не сделала потому, что отсутствовала на рабочем месте, о чём прямо сказала К.В.С. по телефону.

Прибыв в в приёмное отделение ФИО1 осмотрела пациента и поставила верный диагноз . С этого момента, она как врач , являлась лечащим врачом пациента Д. Именно ФИО1 в оставила запись в истории болезни «первичный осмотр лечащего врача» и в соответствии с п. 2 ст. 70 Федерального закона «Об охране здоровья граждан» несла ответственность за лечение и обследование пациента. ФИО1 была обязана организовать госпитализацию в кратчайшие сроки и начать оказывать медицинскую помощь. Вместо этого, она покинула приёмное отделение, следующий осмотр произведён только в , то есть через часа, за которые заболевание успевает прогрессировать и в на ЭКГ уже видна элевация сегмента , что свидетельствует о продолжающейся .

Отсутствие оказания медицинской помощи в течение часов привело к прогрессированию и к состояние пациента Д. ухудшилось. К , осознав всю серьёзность ситуации и госпитализировав пациента, ФИО1 начала процедуру тромболизиса. Но и здесь она допустила нарушение, назначив мг, хотя по инструкции положено мг. Помимо этого, не были назначены нитраты, которые по клиническим рекомендациям по лечению г., утвержденным Минздравом РФ, рекомендованы для лечения у пациентов с продолжающейся . А у пациента Д. была именно продолжающаяся , что подтверждается данные изъяты.

После смерти пациента специалистами ОКБ проводилось дооформление медицинской документации. Это нормальная практика. Но, если все специалисты просто оставили свои записи в истории болезни пациента Д., то ФИО1, осознавая наличие своих дефектов при оказании медицинской помощи пациенту Д., раз вносила изменения в историю его болезни, что подтверждается письмом .

Более того, для большей достоверности своей версии, ФИО1 сфальсифицировала данные в истории пациента Ж. Так, в истории болезни она изменила время и дату осмотра на , планируя сослаться на занятость в отделении реанимации, не подозревая, что по цифровым можно её разоблачить. это компания, обслуживающая медицинскую информационную систему, которая показывает о том, что данные о времени осмотров многократно корректировались ФИО1

ФИО1 пытается ввести в заблуждение своими словами о том, что она была чрезвычайно занята в отделении реанимации и оказывала в это время помощь пациенту Ж., не могла спуститься в приёмное отделение для оказания медицинской помощи пациенту Д. ФИО1 в истории болезни пациента Ж. сделал запись, что в она беседовала в пациентом Ж., записала, что пациент существование не отрицает, медикаменты не принимает, при детальном расспросе, припоминает, что при прохождении профосмотра несколько лет назад, что-то говорили про повышенное давление.

Вместе с тем, в истории болезни пациента Ж. имеется протокол оперативного лечения, где указано, что пациент Ж. находился в блоке и ему выполнялось оперативное вмешательство, в связи с ранами . Пациент Ж. находился в медикаметозном сне от препаратов , то есть физически не мог беседовать с ФИО1

Кроме того, согласно ФИО1 со своего рабочего компьютера в истории болезни пациента Ж. стирает старое значение и ставит новое . Таким образом, ФИО1 задним числом изменяет время посещения пациента Ж. в реанимации, якобы когда её вызывал К.В.С. в приёмное отделение к пациенту Д.

Врачебная комиссия единогласно признала наличие грубых ошибок при оказании ФИО1 медицинской помощи, которые повлекли за собой смерть пациента Д. На заседании врачебной комиссии присутствовал заведующий терапевтическим отделением Л., но в связи с экстренной необходимостью был вынужден покинуть. Реаниматолог, который осматривал пациента Д. при поступлении, находился в отпуске.

Представитель ответчика ФИО4 дополнительно пояснил следующее. Указание в оспариваемом приказе время это техническая ошибка, по сути не может являться безусловным основанием для признания приказа недействительным, поскольку характер последствий поступка не является обязательной частью содержания акта применения дисциплинарного взыскания и не затрагивает существа совершенного дисциплинарного проступка.

Кроме того, неточность формулировок в части указания времени, не свидетельствует о неправомерности привлечения истца к дисциплинарной ответственности, поскольку в приказе имеется ссылка на другие документы. В ходе судебного заседания было установлено, из показаний свидетеля, что работодатель был введён в заблуждение, так как в документацию ФИО1 вносились корректировки. Подтверждение находит в судебной практике, аналогичные решения районный суд по делу .

Допрошенный свидетель К.В.С. показал, что он работал данные изъяты Пыть-Яхской окружной клинической больницы.

в приёмное отделение больницы поступил пациент Д. на скорой помощи. Сначала пациента Д. осматривал невролог, который исключил острую патологию по неврологии. Пациент Д. был асоциальный, ему некуда было идти, дали поспать. Вдруг у пациента Д. случился приступ, повторно пригласили невролога, затем реаниматолога, который его осмотрел и сказал, что не нуждается в проведении реанимации. Начали дообследовать пациента Д., взяли анализы, в результате выяснили, что лабораторные показатели были выше нормы. Выяснилось, что у него имеется патология , о чем было сообщено заведующему терапии и врачу . Когда звонил ФИО1, она ответила, что её пока нет, она не в больнице. Дала указание делать УЗИ ». О состоянии пациента, о высоком – всё было доложено по телефону ФИО1, так как нужно было исключать данные изъяты. Повышенный уровень свидетельствует о подозрении на . К.В.С. говорил об этом ФИО1 и говорил о необходимости экстренности её явки для осмотра пациента Д.

К.В.С. хорошо помнит, что ФИО1 дословно сказала следующее: «меня пока в больнице нет, я занимаюсь с родителями. Вся больница решает вопросы за счёт рабочего времени, почему бы и мне не порешать».

Состояние пациента Д. ухудшалось. Уже после неоднократных звонков через какое-то время пришла ФИО1 Раза три-четыре звонил. Пациент Д. был передан . Согласно скрину звонков на телефоне К.В.С., первый раз он звонил ФИО1 в , затем в . После прибытия ФИО1, примерно в , она занималась пациентом Д. До этого звонил К.В.С. заведующему терапии, тот сказал, делайте данные изъяты, что бы не занести инфекцию ковида в чистый стационар. Дальше продолжил выполнять рекомендации заведующего терапии для того, что бы пациент мог госпитализироваться либо мог, в связи с абстинентным состоянием, дальше по маршрутизации отправлен по профилю . ФИО1 пришла, осмотрела, дала рекомендации по первичному лечению, что нужно делать и потом госпитализировала пациента. Она частично подтвердила наличие подозрения , но не было полной уверенности.

К.В.С. не вносил запись о вызове врача ФИО1 в журнал экстренных вызовов, так как звонил ей лично по телефону, так быстрее. При срочности вызова, показатель . Не было такого, что он говорил ФИО1, что она можете подойти, когда будет готова вся биохимия, описано КТ и готовы анализы. Он говорил ФИО1, что заведующий терапевтическим отделением требовал, чтобы кардиолог осмотрел пациента и исключила патологию, после этого пациентом будет заниматься заведующий терапевтическим отделением. Пациент Д. сразу не поступил из приёмного отделения в палату интенсивной терапии, так как проходил санобработку. Если асоциальному человеку не провести санобработку, то есть риск заноса инфекционного заболевания в чистый стационар.

Впоследствии пациент Д. умер от инфаркта. По факту смерти Д. проводилась проверка, было заседание врачебной комиссии. По результатам комиссии К.В.С. был привлечён к дисциплинарной ответственности, с чем согласен.

Выслушав участников судебного заседания и исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Судом установлено, что ФИО1 осуществляет трудовую деятельность в БУ ХМАО - Югры «Пыть-Яхская окружная клиническая больница».

На основании трудового договора ФИО1 принята на работу в должности БУ ХМАО - Югры «Пыть-Яхская окружная больница» с на постоянной основе.

дополнительным соглашением между работодателем с работником изменён трудовой договор от , в части именования работодателя - БУ «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» с .

дополнительным соглашением между работодателем с работником изменён трудовой договор от , в части перевода ФИО1 врачом отделения с .

С должностной инструкцией врача отделения БУ «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» ФИО1 ознакомлена . что подтверждается протоколом к должностной инструкции.

Согласно медицинской карте стационарного больного Д., в приёмное отделение БУ «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» скорой помощью доставлен пациент Д., г.р., на каталке, находившийся в состоянии опьянения, по экстренным показаниям, в связи с судорогами, дрожью в теле и тремором. в пациент Д. переведён в профильное отделение. в пациент Д. умер, в связи с данные изъяты.

Исходя из указанной в медкарте хронологии событий видно: сделана запись о том, что пациент Д. осмотрен неврологом, направлен на ; в сделана запись о том, что пациенту Д. проведена ; в сделана запись о том, что пациент Д. осмотрен терапевтом, по причине повторных судорог, вызван реаниматолог, назначено дообследование, по результатам которого, в том числе установлен , по телефону состояние пациента Д. обсуждено с кардиологом; в сделана запись о том, что получено описание , на консультацию повторно приглашён ; в сделана запись о том, что произведён первичный осмотр пациента Д. лечащим врачом ФИО1, поставлен диагноз .

Согласно выписке из протокола заседание врачебной комиссии БУ «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» от , утверждённой главным врачом данного медицинского учреждения, проведено заседание врачебной комиссии, в связи с летальным случаем, произошедшим с пациентом Д.

По результатам заседания врачебной комиссии установлено, что , при оказании медицинской помощи пациенту Д. врачом ФИО1 были допущены следующие дефекты: поздний осмотр при извещении о необходимости экстренного осмотра , непринятие решения о госпитализации пациента в период после получения результатов достоверно повышенного уровня .

ФИО1 составлено и передано работодателю объяснение относительно итогов врачебной комиссии от .

В соответствии с приказом Минздрава России от 19.03.2021 № 231н «Об утверждении Порядка проведения контроля объёмов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию застрахованным лицам, а также её финансового обеспечения» ООО « » была проведена экспертиза качества медицинской помощи, оказанной пациенту Д.

экспертом ООО « » составлено заключение о качестве медицинской помощи, оказанной пациенту Д. и выявлено, что не было осмотра врачом в течение минут от момента поступления больного в стационар, что является нарушением п. 3.9.3 приказа Минздрава РФ от 10.05.2017 № 203н.

приказом и.о. главного врача БУ «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» Н.В.А. «О применении дисциплинарного взыскания» врач отделения ФИО1 привлечена к дисциплинарной ответственности, в виде выговора, за нарушение п. должностной инструкции врача отделения, с учётом тяжести проступка (смерти человека).

В данном приказе указано, что на основании протокола заседания врачебной комиссии стационара БУ «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» от и служебной записки и.о. заведующего терапевтическим отделением М.А.А. от , установлено, что при оказании медицинской помощи пациенту Д. врачом отделения ФИО1 были допущены дефекты, а именно: поздний осмотр кардиологом в , при извещении кардиолога о необходимости экстренного осмотра; непринятие решения о госпитализации пациента в период , после получения результатов достоверно повышенного уровня . Выявленные дефекты со стороны врача ФИО1 привели к поздней госпитализации пациента Д. и напрямую повлияли на исход заболевания. Таким образом, врач ФИО1 нарушила п. должностной инструкции врача отделения, в соответствии с которым сотрудник оценивает состояние пациента, требующего оказания медицинской помощи в экстренной форме, распознает состояния, представляющие угрозу жизни пациента.

С приказом о взыскании ФИО1 ознакомлена , иск подала в суд .

Согласно п. 1 ч. 2 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ), основной обязанностью работника является добросовестное исполнение трудовых обязанностей, возложенных на него трудовым договором. Указанной обязанности корреспондирует право работодателя требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей (п. 4 ч. 1 ст.22 ТК РФ).

В силу п. 35 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при рассмотрении дела об оспаривании дисциплинарного взыскания следует учитывать, что неисполнением работником без уважительных причин трудовых обязанностей является неисполнение или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей (нарушение требований законодательства, обязательств по трудовому договору, правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, положений, приказов работодателя, технических правил и т.п.).

Исходя из положений ст. 192 ТК РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: 1)замечание; 2) выговор; 3) увольнение по соответствующим основаниям. К дисциплинарным взысканиям, в частности, относится увольнение работника по основаниям, предусмотренным пп. 5, 6, 9, 10 ч. 1 ст. 81 ТК РФ. При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершён.

Статьёй 193 ТК РФ предусмотрено, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка. За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание. Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.

В судебном заседании установлено, что порядок и сроки привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности соблюдены, с учётом пребывания ФИО1 в отпуске , что подтверждается копией приказа заместителя главного врача . До наложения взысканий у ФИО1 истребованы письменные объяснения, которые она предоставила .

Проверяя законность применения к истцу дисциплинарного взыскания, суд приходит к выводу об обоснованности его применения, поскольку истцом допущены нарушения должностных обязанностей, что подробно изложено в оспариваемом приказе и подтверждено материалами дела.

Не исполнение истцом ФИО1 возложенных на неё трудовым договором, и должностной инструкцией трудовых обязанностей, обоснованно повлекло применение к ней дисциплинарного взыскания.

Согласно п. должностной инструкции врача отделения, трудовые действия врача : трудовая функция - оказание медицинской помощи в экстренной форме; оценивать состояние пациента, требующего оказания медицинской помощи в экстренной форме; распознавать состояния, представляющие угрозу жизни пациентов, включая состояние клинической смерти (остановка жизненно важных функций организма человека (кровообращения и (или) дыхания)), требующих оказания медицинской помощи в экстренной форме; оказывать медицинскую помощь в экстренной форме пациентам при состояниях, представляющих угрозу жизни пациентов, в том числе клинической смерти (остановка жизненно важных функций организма человека кровообращения и (или) дыхания)); применять лекарственные препараты и изделия медицинского назначения при оказании медицинской помощи в экстренной форме.

В судебном заседании достоверно установлено, что БУ ХМАО - Югры «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» К.В.С. в ходе телефонного разговора с врачом ФИО1 сообщил о состоянии пациента Д., о высоком показателе и необходимости экстренной явки врача ФИО1, для осмотра пациента Д., чтобы исключить .

В силу подп. 1 п. 3.9.3 Критерий оценки качества медицинской помощи, утверждённых приказом Министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017 № 203н при остром коронарном синдроме осмотр пациента должен быть выполнен врачом не позднее минут от момента поступления в стационар.

Таким образом, врачом отделения ФИО1 был нарушен п. должностной инструкции врача отделения, обязывающий её провести, в том числе оценку состояния пациента, требующего оказания медицинской помощи в экстренной норме, распознание состояния, представляющего угрозу жизни пациента. Допущенное истцом нарушение привело к поздней госпитализации пациента Д. и повлияло на исход заболевания, пациент Д. умер.

В соответствии с приказом Минздрава России от 19.03.2021 № 231н «Об утверждении Порядка проведения контроля объёмов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию застрахованным лицам, а также её финансового обеспечения» ООО » была проведена экспертиза качества медицинской помощи по данному случаю.

Согласно экспертному заключению при оказании медицинской помощи пациенту Д., в том числе был выявлен дефект – поздний осмотр пациента врачом .

Суд отклоняет довод истца, о том, что лечение пациенту ею оказывалось в соответствии «Клиническими рекомендациями « » является несостоятельным. Из п. вышеуказанного документа следует, что введение должно было быть начато в пределах минут от постановки диагноза . ФИО1 этого сделано не было.

Доводы ФИО1 о том, что в она находилась в отделении больницы, где оказывала медпомощь пациенту Ж. и поэтому не могла срочно прибыть в приёмное отделение, для осмотра пациента Д. по вызову К.В.С., опровергается совокупностью исследованных доказательств.

Согласно показаниям свидетеля К.В.С., при телефонном общении в ФИО1 сообщила ему о её отсутствии на рабочем месте по личным причинам. Свидетель К.В.С. показал, что врач ФИО1 прибыла в приёмное отделение после часов.

Вместе с тем, в соответствии с графиком работы отделения больницы на г. ФИО1 должна была осуществлять трудовую деятельность на рабочем месте в период . Сведений об уважительных причинах отсутствия ФИО1 в на рабочем месте истцом не представлено.

У суда нет оснований, для критического отношения в показаниям свидетеля, предупреждённого об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, с учётом иных письменных доказательств.

Так, в соответствии с протоколом оперативного лечения из истории болезни пациента Ж., пациент Ж. находился в операционном блоке, ему был введена анестезия и выполнялось оперативное вмешательство, в связи с ранами .

Более того, в настоящем судебном заседании ФИО1 пояснила, что общалась с пациентом Ж., которому операция только планировалась.

Поскольку согласно указанному выше протоколу пациенту Ж. выполнялась операция, а анестезия введена пациенту Ж. в и действовала до , ФИО1 могла общалась с пациентом Ж. до операции, то есть до , и не могла с ним общаться в , так как пациент Ж. находился в медикаметозном сне до .

Кроме того, исходя из осмотренных цифровых выявлено внесение с рабочего компьютера ФИО1 изменений в историю болезни пациента Д. и изменение времени консультации пациента Ж. в его истории болезни.

Суд принимает доводы представителя ответчика, что указанное в оспариваемом приказе время « » - это техническая ошибка, которая не может являться безусловным основанием для признания приказа недействительным, поскольку характер последствий поступка не является обязательной частью содержания акта применения дисциплинарного взыскания и не затрагивает существа совершенного дисциплинарного проступка. Неточность формулировок в части указания времени, не свидетельствует о неправомерности привлечения истца к дисциплинарной ответственности, поскольку в приказе имеется ссылка на другие документы. В ходе судебного заседания было установлено, что работодатель был введён в заблуждение, так как ФИО1 вносила корректировки в истории болезни пациентов Д. и Ж.

При таких обстоятельствах, у суда не имеется правовых оснований для удовлетворения исковых требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

Отказать в удовлетворении искового заявления ФИО1 к БУ ХМАО - Югры «Пыть-Яхская окружная клиническая больница» об оспаривании приказа о применении дисциплинарного взыскания и взыскании компенсации морального вреда.

Настоящее решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в суд ХМАО - Югры в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме, через Пыть-Яхский городской суд.

Судья Пыть-Яхского городского суда Р.Н. Ступин