Дело №

РЕШЕНИЕ

ИФИО1

ДД.ММ.ГГГГ <адрес>, РД

Кизлярский городской суд Республики Дагестан в составе председательствующего судьи Францевой О.В., старшего помощника прокурора <адрес> ФИО7, представителя истцов – адвоката ФИО9, при секретаре ФИО6, рассмотрев в открытом судебном заседании, в <адрес>, гражданское дело по исковому заявлению ФИО2, ФИО5 и ФИО3 к Министерству Финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности,

установил:

ФИО2, ФИО5 и ФИО3 обратились в суд с вышеуказаным иском в обоснование своих требований указав, что приговором Верховного Суда Республики Дагестан от ДД.ММ.ГГГГ по делу № ФИО2, ФИО5 и ФИО3 были оправданы в связи с непричастностью к совершению преступлений. Апелляционным определением Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ приговор в части оправдания Истцов оставлен без изменения. 4-года и 3 месяца истцы находились под стражей.

ФИО2 было предъявлено обвинение по семи эпизодам: п.п. «б», «е», «ж», «з» ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п. «а», «б», «е», «ж», «з», ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п. «е», «ж» ч.2 ст.105, ч.3 ст.222, п.п. «а», «б», «в» ч.2 ст.158, ч.2 ст.167, п.п. «а», «б», «в» ч.2 ст.158 УК РФ, по четырем из которых он оправдан в связи с непричастностью к совершению преступления на основании п.п.2, 4 ст.302 УПК РФ, а по трем в связи с не установлением события преступления на основании п.п.1, 4 ст.302 УПК РФ. Санкция предъявленных ему статей УК РФ предусматривала наказание от 8 до 20 лет лишения свободы.

ФИО5 было предъявлено обвинение по четырем эпизодам: п.п. б,е,ж,з» ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п. «а, б, е, ж, з», ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п. «е, ж» ч.2 ст.105, ч.3 ст.222 УК РФ, по которым он оправдан в связи с непричастностью к совершению преступления на основании п.2, 4 ст.302 УПК РФ. Санкция предъявленных ему статей УК РФ предусматривала наказание от 8 до 20 лет лишения свободы.

ФИО3 было предъявлено обвинение по четырем эпизодам: п.п. «б», «е», «ж», «з» ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п.«а», «б», «е», «ж», «з», ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п. «е», «ж» ч.2 ст.105, ч.3 ст.222 УК РФ, по которым он оправдан в связи с непричастностью к совершению преступления на основании п.2, 4 ст.302 УПК РФ. Санкция предъявленных ему статей УК РФ предусматривала наказание от 8 до 20 лет лишения свободы.

В отношении истцов ДД.ММ.ГГГГ избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В день вынесения оправдательного приговора – ДД.ММ.ГГГГ - они были освобождены из-под стражи. Таким образом, истцы находились под стражей 50 месяцев и 3 дня. Данное обстоятельство подтверждается материалами уголовного дела, а также из содержания постановления Верховного Суда Республики Дагестан от ДД.ММ.ГГГГ (лист 4 абзац 4 постановления), которым истцам был возмещен материальный вред, причиненный незаконным уголовным преследованием.

В силу положений п.1 ст.1070 ГК РФ, а также ч.1 ст.133 УПК РФ моральный вред подлежит возмещению независимо от вины конкретных должностных лиц. В связи с чем, реабилитированные лица не обязаны доказывать наличие вины указанных лиц в причинении им вреда в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием, (абз.2 п.11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве».

Согласно п.21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

Ничем нельзя обосновать содержание под стражей в течение четырех лет, в нарушение основополагающих принципов Конституции РФ и международного права, тем более ввиду отсутствия у стороны обвинения доказательств вины и причастности истцов к совершенным преступлениям.

До ареста и незаконного уголовного преследования истцы общались между собой, занимались спортом, вели активный образ жизни, официально работали охранниками в ООО «Кизлярский универсальный рынок», добросовестно исполняли свои трудовые обязанности, за что, к сожалению, поплатились. Желая предотвратить конфликт, истцы ошибочно были привлечены к уголовному делу в качестве обвиняемых. Истцы были более четырех лет лишены свободы и права на свободное передвижение, выбора места пребывания, были изолированы от общества, их авторитет был подорван, опорочены их честь и достоинство. Каждый из истцов имел на иждивении малолетнего ребенка и супругу, которые остались без средств пропитания и жизнедеятельности, поскольку единственным источником дохода в их семьях являлись непосредственно они, истцы. Они были лишены возможности общаться со своими семьями и родными, выполнять свои родительские обязанности, ухаживать за своими родителями. Их семьи были брошены на произвол судьбы, их супруги, имея малолетних детей были вынуждены искать способы пропитания. Указанные обстоятельства в действительности являются существенными психотравмирующими факторами, которые, конечно же, негативно отразились и на состоянии здоровья.

Незаконное уголовное преследование длилось более четырех лет. Периодически возникали мысли о суициде на почве сильных душевных переживаний. Тяжесть перенесенных нравственных страданий обуславливалось и тем, что истцам были предъявлены обвинения по совершению преступлений, которые являются особо тяжкими, наказание по которым в совокупности могло составить лишение свободы более чем на 20 лет, либо пожизненным лишением свободы.

Истцы в относительно равной мере испытывали чувство моральной подавленности, стыда и угрызения совести из-за того, что были опорочены честное имя и репутация перед семьей, родственниками, друзьями и общественностью, потерей социальных связей. Родственники и друзья истцов узнали о том, что они арестованы по обвинению в особо тяжком преступлении, истцы были фактически опозорены.

Находясь под стражей истцы были вынуждены общаться с «уголовным элементом», подчиняться командам контролеров ИВС и СИЗО, что оказывало на них отрицательное психологическое воздействие.

Даже после освобождения из-под стражи истцы переживали и боялись за свои судьбы, не зная как жить дальше, как выйти из этой ситуации, а потому стали вести затворнический, асоциальный образ жизни.

Истцы страдали, и по сей день испытывают крайний дискомфорт от недомолвок и изменившегося к ним отношения со стороны знакомых, соседей и даже родственников, которые продолжали (а некоторые продолжают) смотреть на них как на преступников, убийц.

Их переживания и страдания отражались также и на их семьях, родных и близких, которые также не знали, чем кончатся эти необоснованные подозрения, боялись за них, и в моменте даже перестали верить в справедливый исход уголовного дела.

В постановлении Европейского Суда по правам человека от ДД.ММ.ГГГГ по делу Максимов (Maksimov) против России указано, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Верховный Суд РФ в своем определении от ДД.ММ.ГГГГ по делу №-КАД20-7-К8 указал, что суды при присуждении морального вреда должны учитывать практику Европейского Суда по правам человека, отказавшегося признать предоставленную заявителям на внутригосударственном уровне компенсацию достаточной в случаях, когда её размеры были «несоизмеримо малы» и даже «приблизительно не достигали сумм, обычно присуждаемых Европейским Судом в сопоставимых обстоятельствах» ( постановления от ДД.ММ.ГГГГ «Дело «Шишанов (Shishanov) против Республики Молдова», от ДД.ММ.ГГГГ «Мироновас и другие против Литвы» (MironovasandOthers v. Lithuania), решение от ДД.ММ.ГГГГ «ФИО4 и другие (YevgeniyMikhaylovichShmelevandOthers) против Российской Федерации»).

Европейский Суд по правам человека считает, что в случаях, когда компенсация ущерба, присуждаемая судами государств-ответчиков, является необоснованной по сравнению с размером компенсации, присуждаемой названным судом в сопоставимых делах, такого возмещения ущерба будет недостаточно для лишения заявителя статуса жертвы в соответствии со статьёй 3 Конвенции (постановление от ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 и другие против Эстонии» (NikitinandOthers v. Estonia).

С учетом изложенного, руководствуясь ст.133 УПК РФ, ст.ст.131, 132 ГПК РФ истцы просят суд взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в пользу ФИО2 в размере 8 350 000 рублей, в пользу ФИО5 в размере 8 000 000 рублей, в пользу ФИО3 в размере 8 000 000 рублей.

Истцы ФИО2, ФИО5 и ФИО3 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения гражданского дела извещены надлежаще, просили рассмотреть гражданское дело без их участия.

Представитель истцов ФИО9 исковые требования своих доверителей в суде поддержала, дав аналогичные поданному иску пояснения.

Представитель Министерства Финансов России в судебное разбирательство не явился, направив в адрес суда письменные возражения, где просит разбирательство дела провести без участия представителя Министерства финансов РФ, исковые требования истцов разрешить с учетом принципа разумности и справедливости.

В обоснование возражений представителем Министерства Финансов РФ указано, что

согласно части 1 статьи 136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. Вместе с тем в соответствии со статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения подписки о невыезде или заключения под стражу. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (статья 1101 ГК РФ). Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (далее - Пленум ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ №), размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий. Исходя из разъяснений, указанных в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм главы 18 УПК РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

В обоснование заявленных требований, истцы указывают на то, что в период уголовного преследования они испытывали нравственные и физические страдания, выразившихся в возникновении недоверия со стороны друзей и знакомых, в ухудшении здоровья родителей, при этом они были лишены возможности осуществлять трудовую деятельность.

По мнению Минфина России, изложенные обстоятельства, не могут служить основанием для взыскания в пользу истцов морального вреда в размере 1 000 000 рублей каждому, указанная сумма является явно завышенной, не соответствует принципу разумности и справедливости. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от ДД.ММ.ГГГГ №, при рассмотрении дел о компенсации причиненных нравственных или физических страданий необходимо учитывать, что моральный вред признается законом вредом неимущественным, несмотря на то, что он компенсируется в денежной или иной материальной форме.

При этом необходимо принять во внимание не только срок уголовного преследования истца и иные ограничения, имевшие место в период производства по уголовному делу, но и то обстоятельство, что источник средств для возмещения вреда казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые перераспределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан, в том числе инвалидов, не имеющих возможности самостоятельно зарабатывать себе средства к существованию. Поэтому в целях разумного распределения средств публично-правового образования необходимо соблюдать баланс интересов, чтобы возмещение вреда одним категориям граждан не нарушало бы права других категорий граждан (пункт 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации). При определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать требования разумности и справедливости. Заявленный истцами размер компенсации морального вреда является чрезмерным и не соответствует принципам разумности и справедливости. Минфин России считает, что оснований для взыскания морального вреда в заявленном размере не имеется и просит суд заявленные требования истцами разрешить с учетом принципа разумности и справедливости, а также характера и степени нравственных или физических страданий истца, с учетом фактических обстоятельств, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных ими страданий.

Старший помощник прокурора <адрес> ФИО7, действующий на основании доверенности первого заместителя прокурора Республики Дагестан, в своем заключении исковые требования признал частично, пояснив суду, что заявленная ими сумма явно завышена, несоразмерна с понесенными истцами неудобствами, просил суд заявленные требования разрешить с учетом принципа разумности и справедливости.

Заслушав доводы представителя истцов, мнение помощника прокурора <адрес>, а также изучив материалы дела, суд находит иск обоснованным и подлежащим удовлетворению частично по следующим основаниям:

В отношении ФИО2 было возбуждено уголовное дело и предъявлено обвинение в совершении преступлений предусмотренных п.п. «б», «е», «ж», «з» ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п. «а», «б», «е», «ж», «з», ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п. «е», «ж» ч.2 ст.105, ч.3 ст.222, п.п. «а», «б», «в» ч.2 ст.158, ч.2 ст.167, п.п. «а», «б», «в» ч.2 ст.158 УК РФ.

В отношении ФИО5 было возбуждено уголовное дело и предъявлено обвинение в совершении преступлений предусмотренных п.п. б, е, ж, з» ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п. «а, б, е, ж, з», ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п. «е, ж» ч.2 ст.105, ч.3 ст.222 УК РФ.

В отношении ФИО3 было возбуждено уголовное дело и предъявлено обвинение в совершении преступлений предусмотренных п.п. «б», «е», «ж», «з» ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п.«а», «б», «е», «ж», «з», ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п.п. «е», «ж» ч.2 ст.105, ч.3 ст.222 УК РФ.

Санкция наиболее тяжких статей уголовного кодекса, предъявленных истцам, предусматривала наказание от 8 до 20 лет лишения свободы.

Приговором Верховного Суда Республики Дагестан от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2, ФИО5 и ФИО3 оправданы по предъявленным им обвинениям, в связи с непричастностью к совершению преступлений. За ними признано право на реабилитацию, в том числе на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда, восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах в порядке, предусмотренном главой 18 УПК РФ.

Апелляционным определением Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ, приговор Верховного Суда Республики Дагестан от ДД.ММ.ГГГГ, в части оправдания ФИО2, ФИО5 и ФИО3 оставлен без изменения.

Постановлением судьи Верховного Суда Республики Дагестан от ДД.ММ.ГГГГ о взыскании с Министерства Финансов Российской Федерации причиненного ФИО2, ФИО5 и ФИО3 имущественного ущерба установлено, что ФИО2, ФИО5 и ФИО3 находились под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно выписке из протокола судебного заседания ФИО2, ФИО5 и ФИО3 оправданы и освобождены из под стражи в зале суда ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, время нахождения оправданных под стражей составило 4 года 2 месяца и 4 дня.

В соответствии с п.1 ч.2 ст.133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе на возмещение вреда связанного с уголовным преследованием, имеет подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор.

Таким образом, истцы имеют право на реабилитацию.

Согласно ч.1 ст.133 УПК РФ, право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В соответствии со ст.53 Конституции РФ, каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц.

В силу требований ч.1 ст.152 ГК РФ жизнь и здоровье, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, право свободного передвижения являются личными неимущественными правами каждого гражданина.

Размер и компенсация морального зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных и физических страданий, степени вины ответчика и иных заслуживающих внимание обстоятельств (п.2 ч.1 ст.151 ГК РФ).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п.8 своего Постановления от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда» также указал, что размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимание обстоятельств. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Согласно разъяснениям, содержащимися в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Учитывая то, что незаконное привлечение гражданина к уголовной ответственности умаляет широкий круг его прав и гарантий, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, лица, имеющие право на реабилитацию, во всех случаях испытывают нравственные страдания, в связи с чем, факт причинения им морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

В связи с привлечением к уголовной ответственности и применением меры пресечения в виде заключения под стражу, перенесенные нравственные и физические страдания ФИО2 оценил в 8 350 000 руб., ФИО5 в 8 000 000 руб. и ФИО3 в 8 000 000 рублей.

При определении степени нравственных страданий истцов суд учитывает, что ФИО2, ФИО5 и ФИО3 имели постоянное место работы, семью, малолетних детей, ранее не были судимы, являлись единственными кормильцами семьи, были заключены под стражу и что указанные обстоятельства, несомненно, причиняли им нравственные страдания, влияли на их самочувствие и психологическое состояние, держали их в постоянном страхе за свое будущее, поскольку им были предъявлены серьезные обвинения в совершении, в том числе, особо тяжких преступлений, санкцией статей которых предусмотрено до 20 лет лишения свободы.

Нельзя также не признать, что в связи с уголовным преследованием, к тому же по статьям преступлений против жизни и здоровья, ФИО2, ФИО5 и ФИО3 на протяжении всего предварительного следствия и судебных разбирательств испытывали чувство, неловкости, стыда перед родными, знакомыми, потерпевшими.

Кроме того, ФИО2, ФИО5 и ФИО3 более 4-х лет находились под стражей. Сам факт избрания указанной меры пресечения, несомненно, говорит о том, что право на свободу передвижения истцов было ограничено, они не могли исполнять родительские обязанности, лишены были возможности общаться со своими близкими, участвовать в воспитании детей и их материальном обеспечении.

Таким образом, установив факт незаконного привлечения истцов к уголовной ответственности и незаконного применения к ним в качестве меры пресечения в виде заключения под стражу, принимая во внимание то, что лицо, содержащееся под стражей, в любом случае испытывает нравственные переживания, суд пришел к выводу о наличии причинной связи между действиями органов следствия и перенесенными истцами нравственными и физическими страданиями.

При определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истцов, которым причинен вред, а также заслуживающие внимания обстоятельства в виде продолжительности судопроизводства, длительности и условия содержания их под стражей, а также требования разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения незаконного привлеченных к уголовной ответственности лиц.

Суд приходит к выводу, что действиями государственных органов нарушены не только личные неимущественные права ФИО2, ФИО5 и ФИО3, но и нематериальные блага, а именно достоинство личности, личная неприкосновенность, честь, доброе имя и при определении размера компенсации вреда, учитывая требования разумности и справедливости, степень нравственных и физических страданий, оценивая фактические обстоятельства причинения морального вреда, индивидуальные особенности потерпевших и конкретные обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных ими страданий, считает необходимым определить размер компенсации вреда, причинённого каждому из истцов в сумме 3 000 000 рублей.

В силу пункта 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде возмещается за счет казны Российской Федерации в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке установленном законом.

В соответствии со ст.1071 ГК РФ при предъявлении гражданином требования о возмещении вреда, причиненного в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов или их должностных лиц надлежащим ответчиком признается ФИО1 в лице главного распорядителя казны РФ - Министерства Финансов России. Вред возмещается за счет казны РФ. Следовательно, выплаты в возмещение имущественного вреда, должны быть взысканы с казны РФ в лице Министерства Финансов РФ.

Таким образом, государственным органом, обязанным от имени Казны РФ произвести истцам денежную выплату в счет компенсации морального вреда, причиненного незаконными привлечением к уголовной ответственности и применением меры пресечения, является Министерство Финансов Российской Федерации.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, 1070, 1071 ГК РФ, суд

решил:

Исковые требования по заявлению ФИО2, ФИО5 и ФИО3 к Министерству Финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации за счет средств Казны Российской Федерации в пользу ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес> Республики Дагестан, компенсацию морального вреда в сумме 3 000 000 (три миллиона) рублей.

Взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации за счет средств Казны Российской Федерации в пользу ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес> Республики Дагестан, компенсацию морального вреда в сумме 3 000 000 (три миллиона) рублей.

Взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации за счет средств Казны Российской Федерации в пользу ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес> Республики Дагестан, компенсацию морального вреда в сумме 3 000 000 (три миллиона) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО2, ФИО5 и ФИО3, отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апеллляционном порядке, в Верховный Суд Республики Дагестан, через Кизлярский городской суд, в течение месяца со дня его вынесения.

Судья: Францева О.В.