Решение по делу № 2-1173/2024 от 29.04.2025 - о компенсации морального вреда.

31RS0004-01-2024-001572-53 2-8/2025 (2-1173/2024)

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

29 апреля 2025 года город Валуйки

Валуйский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Анохиной В.Ю.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Галыгиной Е.С.,

с участием истца ФИО12, представителя ответчика ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» по ордеру адвоката Соколова А.Н., третьих лиц ФИО13 и ФИО13, старшего помощника Валуйского межрайонного прокурора Белгородской области Седых Н.П.,

в отсутствие представителя ответчика ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», третьих лиц ФИО14 и ФИО15, представителя третьего лица АО «МАКС-М»,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО12 к ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО12 обратилась в суд с вышеуказанным иском к ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ», в обоснование которого указала, что в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи ответчиком в период с 29.02.2024 года по 01.03.2024 года ее супругу ФИО16 последний умер. Ссылаясь на указанные обстоятельства, причинение ей нравственных страданий в связи с потерей близкого человека, ФИО12 просила взыскать с ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» в ее пользу 1 000 000 рублей в счет компенсации морального вреда.

По ходатайству истца определением суда от 04.10.2024 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены дети ФИО16: ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО13; по ходатайству ответчика ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» - АО «МАКС-М» (т. 1 л.д. 77-78, 84, 88-89, 106).

Определением суда от 24.10.2024 года по ходатайству истца к участию в деле в качестве соответчика привлечено ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», истец также заявила о взыскании с него 1 000 000 рублей в счет компенсации морального вреда (т. 1 л.д. 104, 106).

Ответчик ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» письменных возражений на иск не представил.

От ответчика ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» поступило возражение на иск, в котором он просил отказать в удовлетворении исковых требований к нему в полном объеме (т. 2 л.д. 4-7).

Представитель ответчика ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», третьи лица ФИО14 и ФИО15, представитель третьего лица АО «МАКС-М», в судебное заседание не явились, о дате и времени его проведения были надлежащим образом извещены: представитель ответчика – повесткой под расписку, ходатайствовала о рассмотрении дела в ее отсутствие, иск не признала, поддержав доводы возражения (т. 2 л.д. 117, 134); третье лицо ФИО14 – повесткой под расписку, в ходатайстве о рассмотрении дела в ее отсутствие указала, что против иска не возражает, самостоятельных требований относительно предмета спора не заявляет (т. 2 л.д. 119, 124); третье лицо ФИО15 - посредством электронной почты и СМС-сообщения, в ходатайстве о рассмотрении дела в ее отсутствие указала, что с иском согласна, самостоятельных требований относительно предмета спора не заявляет (т. 2 л.д. 126-127, 128, т. 1 л.д. 121); представитель третьего лица АО «МАКС-М» - посредством размещения информации на сайте суда (т. 2 л.д. 123).

В соответствии со ст. ст. 113, 116, 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Истец в судебном заседании требования поддержала.

Представитель ответчика ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» иск признал частично, просил при вынесении решения учесть соразмерность размера компенсации морального вреда нравственным страданиям истца, поскольку ФИО16 был своевременно переведен в реанимационное отделение, ему было назначено верное лечение, а по заключению экспертов неясно, каковы была бы вероятность благоприятного исхода при отсутствии выявленных ими дефектов оказания медицинской помощи.

Третье лицо ФИО13 не возражала против удовлетворения иска, пояснила, что самостоятельных требований относительно предмета спора не заявляет.

Третье лицо ФИО13 с иском не согласился, письменных возражений не представил. Пояснил, что истец не сообщила никому, что отцу плохо и что его забрали в больницу, кроме того, после смерти отца между ним и ФИО12 отношения испортились, поскольку она не захотела отдавать ему инструменты отца. Указал, что самостоятельных требований относительно предмета спора не заявляет.

Старший помощник прокурора в заключении указала на отсутствие оснований для удовлетворения иска ФИО12 в части требований к ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области». Полагала необходимым взыскать с ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» в пользу ФИО12 компенсацию морального вреда в размере 400 000 рублей.

Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативно-правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.112011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон №323-ФЗ).

Охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (ч. 2 ст. 2 Федерального закона №323-ФЗ).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (ч. 3 ст. 2 Федерального закона №323-ФЗ).

Медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение (ч. 4 ст. 2 Федерального закона №323-ФЗ).

Пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (ч. 9 ст. 2 Федерального закона №323-ФЗ).

Согласно ч. 2 ст. 19 Федерального закона №323-ФЗ, каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (ч. 21 ст. 2 Федерального закона №323-ФЗ).

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона №323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона №323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона №323-ФЗ предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (ч. 2 ст. 98 Федерального закона №323-ФЗ).

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 3 ст. 98 Федерального закона №323-ФЗ).

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу ч. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (ст. 1064 - 1101) и ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно ч. ч. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с ч. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Право на компенсацию морального вреда в связи со смертью потерпевшего согласно абзацу третьему пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» могут иметь иные лица, в частности члены семьи потерпевшего, иждивенцы, при наличии обстоятельств, свидетельствующих о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года №1).

В п. 11 вышеуказанного постановления Пленума разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

Согласно разъяснениям п. 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1511.2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (п. 32 постановления Пленума от 26.01. 2010 года №1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием именно на ответчиках лежит бремя доказывания отсутствия их вины в причинении морального вреда истцу.

Судом установлено, что истец ФИО12 приходится супругой ФИО16, умершему 01.03.2024 года, что подтверждается соответствующими свидетельствами (т. 1 л.д. 8, 9).

Согласно пояснениям истца в ходе рассмотрения дела, 29.02.2024 года около 09 часов 30 минут ее супруг ФИО16 почувствовал себя плохо, жаловался на боли в животе и низкое давление. Она позвонила фельдшеру ФАП с. Принцевка ФИО1, но та не смогла прийти и сказала ей дать супругу кофе. Кофе не помогло, и около 10 часов 00 минут истец снова позвонила фельдшеру, которая сказала ждать приезда медсестры. Медсестра ФИО6 приехала к ним домой около 12 часов 00 минут, уколола супругу лекарства, но давление все равно не поднялось, поэтому около 13 часов 00 минут она позвонила по телефону скорой помощи. При вызове сообщила о том, что у ее супруга низкое давление 70/25 и боли в левом боку. Примерно через 40 минут приехала бригада скорой помощи в составе двух человек. Они измерили супругу давление, укололи лекарство для его повышения и сделали ЭКГ. На ЭКГ каких-либо отклонений выявлено не было. Бригада скорой помощи находилась у них дома около 30 минут, после чего ей предложили доставить супруга в ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ». В машине скорой помощи ФИО16 транспортировали в кислородной маске, потому что ему нечем было дышать. После приезда на территорию ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» ее супруга подвезли к зданию, в котором проводят СКТ, медсестра скорой помощи несколько раз кому-то звонила, пока спустя где-то полчаса к ним не пришел хирург Занкевич, который проводил осмотр супруга в машине скорой помощи. Спустя 15-20 минут после осмотра хирургом супруга повезли на СКТ, после чего его отвезли в хирургическое отделение больницы. При этом истец несколько раз говорила медсестрам и врачу, что у ее супруга низкое давление и просила положить его в кардиологическое отделение, а затем в реанимацию, но они почему-то делали упор на его боли в животе. После того, как супруга положили в палату, в течение 20-25 минут его еще раз осмотрел хирург Занкевич, потом пришла заведующая отделением ФИО17, они сделали назначение. Также приходил дежурный терапевт ФИО18. В течение получаса супругу поставили капельницу, укололи антибиотик, обезболивающее и препарат для повышения давления. Спустя еще час истец пошла к дежурному терапевту ФИО18, поскольку у супруга все равно сильно болел бок. ФИО18 пришел, осмотрел супруга, но обезболивающее ему не назначил, сказав, что все хорошо. При этом в медицинской карте ФИО16 указано, что ФИО18 рекомендовал положить его в реанимацию, однако это своевременно сделано не было. Обезболивающее супругу укололи только ближе к вечеру и больше никакого лечения не проводили. С 15 до 20 часов 29.02.2024 года к супругу приходила только заведующая ФИО17 с аппаратом УЗИ, но УЗИ ему не сделали. В реанимацию супруга перевели лишь около 20 часов 00 минут 29.02.2024 года. Врач реаниматолог сказал, что у ее супруга уже отек легких. Истец считает, что из-за неверно поставленного бригадой скорой помощи диагноза ее супруга привезли не в то отделение (нужно было в кардиологию, а не хирургию), в этом усматривает вину ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» в последующей смерти ФИО16 Некачественное оказание ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» медицинской помощи ФИО16, повлекшее его смерть, по мнению истца, выразилось в непринятии всех необходимых, своевременных, достаточных и действенных мер по установлению ему диагноза и оперативному лечению.

Опрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля медицинская сестра врача общей практики (семейного врача) Принцевского центра общей врачебной практики (семейной медицины) ФИО6 пояснила, что когда 29.02.2024 года ФИО12 позвонила в центр, она отсутствовала по служебной необходимости, а фельдшер ФИО1 не могла сама приехать по вызову, так как в центре находится стационар, где лежат пациенты под капельницами. Других медицинских работников в Принцевском центре нет. Как только она вернулась в центр, фельдшер передала ей вызов, и в 11 часов 30 минут она прибыла к ФИО16 ФИО16 жаловался на низкое артериальное давление и боли в пояснице. Состояние ФИО16 не было критическим, признаков инфаркта у него не наблюдалось, на боли в груди он не жаловался. Она измерила ФИО16 давление, оно было низкое 75/40. Она позвонила фельдшеру и, посоветовавшись с ней, уколола ФИО16 дексаметазон 8 мг, кардиомин 1 куб. и спазматон 5 куб., что отражено в журнале вызовов (т. 2 л.д. 144). После этого она подождала еще минут 15-20 и снова измерила ФИО16 давление, оно повысилось до 90/60. Она сказала ФИО12, чтобы та вызвала скорую, если супругу станет хуже.

Как следует из карты вызова (т. 1 л.д. 179), вызов к пациенту ФИО16 с жалобами на резкую боль в животе и слабость поступил от его супруги в ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» 29.02.2024 года в 12 часов 56 минут; вызов фельдшерской бригаде передан в 13 часов 03 минуты. В 13 часов 15 минут (то есть спустя 19 минут после поступления вызова) бригада скорой помощи в составе фельдшеров ФИО3 и ФИО4 прибыла по вызову по адресу: <адрес>, что соответствует требованиям п. п. 6, 7 Правил организации деятельности выездной бригады скорой медицинской помощи, утвержденных приказом Министерства здравоохранения РФ от 20.06.2013 года №388н. После осмотра ФИО16 ему измерили давление, сделали ЭКГ, укололи внутривенно дексаметазон, внутримышечно анальгин и кеторолак, внутривенно капельно натрия хлорид. В течение последующего часа ФИО16 дважды измеряли давление, его состояние улучшилось, давление поднялось. Бригадой был поставлен диагноз ФИО16 «Прочие хирургия. Онкология легкого неуточненной локализации. Гипотония (артериальная гипотензия). Острый живот». ФИО16 был доставлен бригадой скорой помощи в ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» в 14 часов 25 минут 29.02.2024 года, где его осмотрел дежурный врач-терапевт ФИО5, был поставлен диагноз приемного отделения «Острый живот».

Изложенные обстоятельства подтверждаются также талоном к сопроводительному листу станции скорой помощи (т. 1 л.д. 12) и показаниями опрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО4, который подтвердил, что супруга ФИО16 сообщила бригаде скорой помощи после их приезда по вызову, что у пациента онкология и что до приезда бригады медсестра ФАП уже колола ему дексаметазон и обезболивающее. Это могло несколько улучшить симптоматику, но не существенно, поэтому после осмотра ФИО16 ему измерили давление, сделали ЭКГ, укололи дексаметазон, анальгин и кеторолак; а в машине скорой помощи капали физраствор.

Оснований не доверять показаниям свидетелей ФИО6 и ФИО4 у суда не имеется, поскольку они родственниками участвующим в деле лицам не приходятся, их показания последовательны, непротиворечивы и согласуются с материалами дела.

Доводы истца о том, что бригадой скорой помощи был неверно поставлен диагноз ФИО16, вследствие чего его привезли в хирургическое отделение, а не кардиологическое, основан на неверном толковании норм материального права по следующим основаниям.

Согласно п. 15 Правил организации деятельности выездной бригады скорой медицинской помощи, утвержденных приказом Министерства здравоохранения РФ от 20.06.2013 года №388н, выездная бригада скорой медицинской помощи выполняет следующие функции:

а) осуществляет незамедлительный выезд (вылет) на место вызова скорой медицинской помощи;

б) оказывает скорую, в том числе скорую специализированную, медицинскую помощь, включая установление ведущего синдрома и предварительного диагноза заболевания (состояния), осуществление мероприятий, способствующих стабилизации или улучшению клинического состояния пациента;

в) осуществляет медицинскую эвакуацию пациента при наличии медицинских показаний. По ее завершении медицинский работник выездной бригады скорой медицинской помощи, назначенный старшим указанной бригады, передает пациента и соответствующую медицинскую документацию под подпись о приеме уполномоченному медицинскому работнику приемного отделения или стационарного отделения скорой медицинской помощи или травматологического пункта медицинской организации, который вносит в карту вызова скорой медицинской помощи отметку о времени и дате приема пациента.

Таким образом, в компетенцию выездной бригады скорой медицинской помощи входит установление лишь предварительного диагноза пациенту, который уточняется и определяется врачом приемного покоя медицинской организации (в данном случае ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ»), при этом врач приемного отделения не связан выводами выездной бригады. Кроме того, полномочия выездной бригады скорой медицинской помощи заканчиваются передачей пациента в приемный покой медицинской организации, и вопрос о госпитализации в то или иное отделение решает не бригада скорой помощи, а врач медицинской организации.

Изложенное было подтверждено в судебном заседании привлеченным к участию в деле на основании определения судьи от 10.04.2025 года (т. 2 л.д. 97) специалистом ФИО2, которая пояснила, что выездной бригадой скорой помощи может быть поставлено несколько предварительных диагнозов, но окончательный диагноз ставит врач приемного покоя, который и решает, в какое отделение направить пациента. Практика, при которой фельдшер скорой помощи во время транспортировки пациента в приемный покой медицинской организации предварительно созванивается с сотрудниками приемного покоя и озвучивает предварительный диагноз, является оправданной, поскольку позволяет оперативно определить необходимость проведения пациенту срочных исследований или манипуляций, а также заблаговременно обеспечить осмотр пациента врачом необходимой специальности. В связи с этим пациентов могут доставлять не непосредственно в приемный покой, а сразу к месту обследования, как это было в случае с ФИО16, которому было необходимо сделать СКТ. На основании представленных в материалы дела карте вызова и талона к сопроводительному листу станции скорой помощи специалист пришла к выводу, что выездной бригадой ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» не было допущено каких-либо дефектов оказания скорой медицинской помощи, поскольку бригада прибыла на место вовремя, оперативно провела все необходимые в данной ситуации манипуляции и инъекции; корректно сформулировала предварительный диагноз. Острой сердечной недостаточности, исходя из симптоматики его состояния, у ФИО16 при его осмотре и транспортировке ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» не было. Проведенное фельдшером ЭКГ не выявило отклонений.

Консультация специалиста ФИО2 сомнений у суда не вызывает, поскольку специалист имеет соответствующее образование и опыт работы в должности фельдшера Уразовского поста отделения Скорой медицинской помощи ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» более 30 лет; в настоящее время является пенсионером и в трудовых отношениях с ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» не состоит с 01.10.2024 года (диплом, трудовая книжка, пенсионное удостоверение – т. 2 л.д. 108, 110-112, 1113).

В ходе рассмотрения дела представитель ответчика ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» на неоднократные предложения суда правом на заявление ходатайства о назначении по делу судебно-медицинской экспертизы в части качества оказания им медицинской помощи ФИО16 воспользоваться не пожелала, представив суду экспертное заключение <данные изъяты> № от 15.05.2024 года, которым не выявлено замечаний по качеству оказанной ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» медицинской помощи ФИО16 (т. 1 л.д. 189-190).

Заключение назначенной судом комплексной судебно-медицинской экспертизы ОГБУЗ «Белгородское бюро СМЭ» также не содержит выводов о некачественном оказании медицинской помощи ФИО16 ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» (т. 2 л.д. 59-70).

На основании изложенного и совокупности представленных доказательств, суд приходит к выводу об отсутствии вины ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» в причинении нравственных страданий истцу и не усматривает оснований для возложения на ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» обязанности по компенсации ФИО12 морального вреда.

В части требований истца о компенсации морального вреда с ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» суд приходит к следующему.

АО «МАКС-М» проводилась оценка качества медицинской помощи ФИО16 ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ», однако замечаний, повлиявших на исход заболевания, установлено не было (т. 1 л.д. 205-210, 231-233).

Вместе с тем, по факту смерти ФИО16 администрацией ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» была осуществлена внеплановая проверка качества оказанной ему специализированной медицинской помощи, по результатам которой выявлены нарушения в части несвоевременности проведения диагностических исследований, неосуществлении необходимого динамического наблюдения за пациентом, непроведении оценки совокупности клинических данных и результатов ЭКГ, что повлияло на своевременность осуществления необходимых лечебных мероприятий. Администрацией ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» к врачу, допустившему нарушения, применены меры материального воздействия; врачу-терапевту ФИО5, заведующему приемным отделением, 09.04.2024 года объявлено замечание (т. 1 л.д. 10, 11).

Таким образом, ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» еще до предъявления ФИО12 иска в суд признавало, что медицинская помощь ФИО16 им была оказана некачественно.

На основании медицинской документации ФИО16 экспертами <данные изъяты> ФИО7 и ФИО8 была проведена комплексная судебно-медицинская экспертиза с привлечением в состав комиссии внештатных специалистов: врача-хирурга хирургического отделения №1 ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» ФИО9 и главного врача ОГБУЗ «Городская больница №2 г. Белгорода», врача-кардиолога ФИО10

Согласно выводам заключения экспертов <данные изъяты> № пл. от 03.03.2025 года (т. 2 л.д. 59-70), причиной смерти ФИО16 явился острый трансмуральный инфаркт миокарда боковой стенки левого желудочка, абдоминальная форма, который осложнился острой левожелудочковой недостаточностью и отеком легких. Между имевшимся у ФИО16 острым трансмуральным инфарктом миокарда боковой стенки левого желудочка и смертью от острой левожелудочковой недостаточности имеется прямая причинная связь.

Эксперт врач-хирург замечаний по объему обследования и оказания хирургической помощи ФИО16 не выявил.

Экспертом врачом-кардиологом установлено, что ФИО16 был своевременно переведен в отделение реанимации, ему верно проведена оценка состояния, выявлено осложнение основного заболевания в виде острой левожелудочковой недостаточности и отека легких, проводилось патогенетически верное лечение, поскольку консервативное лечение острого инфаркта миокарда и левожелудочковой недостаточности у данного пациента одинаковое.

Однако кардиолог указал в заключении, что в соответствии с приказом Минздрава РФ №203Н от 10.05.2017 года «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», ФИО16 с установленной ему левожелудочковой недостаточностью должно было быть выполнено ЭКГ не позднее 10 минут с момента поступления в стационар ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ», однако ЭКГ ему провели лишь спустя более 5 часов. Кроме того, не позднее 1 часа с момента поступления в стационар ФИО16 было необходимо выполнить ЭХО-КГ, однако указанная процедура ему вообще не была проведена. ФИО16 следовало экстренно транспортировать в кардиоцентр г. Белгорода для проведения консервативного лечения, что не было сделано вследствие установления ему неверного диагноза (левожелудочковой недостаточности вместо острого инфаркта миокарда).

Имевшийся у ФИО16 острый трансмуральный инфаркт миокарда боковой стенки левого желудочка сердца развился вследствие ишемической болезни сердца, стенозирующего атеросклероза коронарных артерий, протекал на фоне сахарного диабета 2 типа с недостигнутым целевым уровнем гликемии, гипертонической болезни 2 степени с поражением сердца и сосудов головного мозга, мочекаменной болезни с наличием конкрементов в обоих почках, рака левого легкого в стадии комплексного лечения.

Однако эксперты указали, что при отсутствии вышеуказанных дефектов оказания медицинской помощи – отсроченном проведении ЭКГ, неустановлении при жизни ФИО16 диагноза острого инфаркта миокарда боковой стенки левого желудочка, нетранспортировки в кардиоцентр г. Белгорода и непроведении адекватной терапии, вероятность благоприятного исхода была бы выше.

Оснований сомневаться в правильности и объективности выводов экспертов у суда не имеется. Заключение составлено экспертами, имеющим соответствующее образование, опыт и стаж экспертной работы, с использованием специальной литературы и на основании представленной медицинской документации ФИО16, обосновано и мотивировано.

Участвующими в деле лицами заключение экспертов <данные изъяты> не оспорено.

Требования к ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» о компенсации морального вреда истец мотивировала тем, что в результате смерти супруга она переживает тяжелые нравственные страдания, до настоящего времени не может смириться с утратой, а осознание того, что мужа можно было спасти оказанием ему своевременной и квалифицированной медицинской помощи, причиняет ей дополнительные нравственные страдания; у нее нарушен сон, ухудшились показатели давления, повысился уровень сахара в крови; она расстроена и подавлена.

В подтверждение доводов об ухудшении состояния ее здоровья истец представила справку Принцевского ФАП от 20.09.2024 года (т. 1 л.д. 67), согласно которой ФИО12 установлен диагноз «Сахарный диабет 2 типа». Других доказательств не представлено.

Вместе с тем, гибель родственника и близкого человека само по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, а в случае истца, которая лишилась супруга, являвшегося для нее близким человеком, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

Согласно информации начальника ОВМ ОМВД России по Валуйскому городскому округу (т. 1 л.д. 75), на момент смерти ФИО16 совместно с ним по адресу: <адрес> были зарегистрированы истец ФИО12, третьи лица ФИО13 и ФИО13, сын истца ФИО19 и некая ФИО11

На основании пояснений участвующих в деле лиц судом установлено, что ФИО11 близким родственником ФИО16 не являлась и имела формальную регистрацию в жилом дом, фактически в нем не жила. ФИО13 проживала с ФИО12 и ФИО16 в период с 2014 по 2023 год; ФИО13 не жил в доме с 2007 года.

Истец прожила в браке с ФИО16 около десяти лет, вела с ним совместный бюджет и общее хозяйство. Согласно пояснениям дочери ФИО16 – третьего лица ФИО13, у ее отца с ФИО12 были хорошие отношения при его жизни, ФИО12 ухаживала за ее отцом до последнего дня.

Третье лицо ФИО13 не пожелал отвечать на вопрос суда о том, какие отношения были на момент смерти между его отцом и истцом, ссылаясь на отсутствие теплых отношений между ним (ФИО13) и ФИО12

При этом дети ФИО16 - третьи лица по делу ФИО14, ФИО13 и ФИО13 в судебном заседании, ФИО15 – в адресованном суду заявлении указали, что не желают заявлять самостоятельные требования относительно предмета спора.

Доводы представителя ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» об отсутствии прямой причинно-следственной связи между выявленными экспертами недостатками (дефектами) оказанной ФИО16 медицинской помощью и его смертью нельзя признать правомерными, так как они не соответствуют приведенным выше положениям Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статей 151, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснениям по их применению, изложенным в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 года №10 и от 15.11.2022 года №33.

В данном случае моральный вред был причинен истцу в связи с перенесенными ею переживаниями в результате ненадлежащего оказания ФИО16 медицинской помощи и утратой близкого человека.

Как следует из разъяснений п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1511.2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Принимая во внимание, что ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» не представлено доказательств, подтверждающих оказание ФИО16 медицинской помощи надлежащего качества, исследовав представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что выявленные комиссией экспертов дефекты оказания медицинской помощи ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» ФИО16, выразившиеся в несоблюдении порядка оказания медицинской помощи, ненадлежащем проведении необходимых лечебных мероприятий, является достаточным основанием для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда.

В рассматриваемом случае, с учетом ранее изложенных выводов экспертов, проводивших оценку качества оказанной ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» медицинской помощи ФИО16, невозможно точно установить, каким образом повлияли выявленные дефекты на результат оказанной помощи, однако говорить о полном соответствии данных медицинских услуг предъявляемым к ним стандартам необоснованно.

Размер компенсации морального вреда в части требований к ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» определен истцом в 1 000 000 рублей.

Определяя размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда, суд учитывает имевшуюся между истцом и ее супругом тесную семейную связь, принимает во внимание фактические обстоятельства оказания ФИО16 некачественной медицинской помощи в сложившейся обстановке, требования разумности и справедливости, принцип ценности здоровья и жизни человека, объем и характер причиненных истцу нравственных страданий, степень вины ответчика, поведение самого истца, которая при ухудшении здоровья супруга незамедлительно обратилась в ФАП по месту жительства, а после сделала вызов в скорую помощь.

Кроме того, суд учитывает состояние здоровья ФИО16 до 29.02.2024 года и наличие у него хронических заболеваний (ишемическая и атеросклеротическая болезнь сердца, гипертоническая болезнь, сахарный диабет, рак легкого).

Учитывая изложенное, суд считает заявленную истцом сумму завышенной и полагает возможным взыскать с ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» в пользу ФИО12 400 000 рублей в счет компенсации морального вреда. Суд полагает, что указанный размер компенсации будет способствовать восстановлению прав истца и отвечать балансу интересов сторон.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

иск ФИО12 к ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» о компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» (ИНН <***>) в пользу ФИО12 (СНИЛС №) 400 000 (четыреста тысяч) рублей в счет компенсации морального вреда.

В удовлетворении требований ФИО12 к ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» о компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Белгородский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Валуйский районный суд Белгородской области.

Судья:

<данные изъяты>

Судья: