Решение по делу № 2-2-10/2023 от 24.04.2023 - о возмещении материального ущерба в порядке регресса.

Дело № 2-2-10/2023 Решение в окончательной форме принято 24.04.2023

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

п. Селижарово 17 апреля 2023 года

Осташковский межрайонный суд Тверской области (постоянное судебное присутствие в пгт Селижарово Селижаровского района Тверской области) в составе председательствующего судьи Лебедевой О.Н.,

при секретаре Смирновой Т.С.,

с участием ответчика ФИО1,

третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО2 и ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Федеральной службы судебных приставов России к ФИО1 о возмещении материального ущерба в порядке регресса,

УСТАНОВИЛ:

Федеральная служба судебных приставов России (далее ФССП России) обратилась в суд с иском к ФИО1, просили взыскать с ответчика в порядке регресса в пользу ФССП России в возмещение ущерба 482 382 рубля 00 копеек.

Исковые требования мотивированы тем, что с Российской Федерации, в лице ФССП России, за счет казны Российской Федерации в пользу ГВМ взысканы убытки, причиненные незаконными действиями судебного пристава-исполнителя Селижаровского районного отдела судебных приставов Управления, по исполнению требований исполнительных документов в размере 459 586 рублей, государственная пошлина в размере 7796 рублей, судебные расходы в размере 15 000 рублей, а всего 482 382 рубля 00 копеек.

Истец указывает, что указанный ущерб причинен в результате ненадлежащего исполнения начальником отдела – старшим судебным приставом Селижаровского районного отдела судебных приставов Управления ФИО1 своих должностных обязанностей, как начальника отдела, так и судебного пристава-исполнителя, на исполнении у которого находились исполнительные производства в отношении ГВМ

По мнению истца, вина в причинении ущерба, наличие причинно-следственной связи между наступлением вреда и противоправными действиями, противоправность поведения ответчика установлены вступившим в законную силу решением Заволжского районного суда г. Твери (дело № 2-1329/2021).

Сумма возмещения вреда, выплаченная истцом на основании вступившего в законную силу решения суда, являются для работодателя прямым действительным ущербом, подлежащим возмещению работником.

В адрес ответчика 07.09.2022 была направлена претензия о возврате денежных средств в размере 482 382 рубля 00 копеек. Согласно информации сайта Почты России заказное почтовое отправление, направленное ФИО1, было получено адресатом 15.09.2022. До настоящего времени денежные средства не поступали.

В период исполнения требований исполнительных документов в отношении должника ГВМ судебные приставы-исполнители являлись государственными гражданскими служащими. Ответственность государственного служащего предусмотрена Федеральным законом от 27.07.2004 «О государственной гражданской службе в Российской Федерации».

В обоснование заявленных требований истец ссылался на положения п.1 ст.1081, п.2 ст.15 Гражданского кодекса РФ, ст.10, ч.3 ст.19 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации», ст.238 Трудового кодекса РФ.

Определениями суда, занесенными в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены: 28.12.2022 – ФИО2 и ФИО4; 03.02.2023 – ФИО5, ФИО3, ФИО6 и ФИО7; 23.03.2023 – ФИО8, Министерство финансов Российской Федерации и Управление Федерального казначейства по Тверской области.

Все участвующие в деле лица о времени и месте рассмотрения дела извещены с соблюдениями требований ст.113 ГПК РФ.

Представитель истца – ФССП России и третьего лица Управления ФССП России по Тверской области ФИО9 ходатайствовала о рассмотрении дела в свое отсутствие, исковые требования поддержала в полном объеме.

Третьи лица Министерство финансов Российской Федерации и Управление Федерального казначейства по Тверской области о причине неявки представителя не сообщили, позицию по рассматриваемому иску не выразили, с ходатайством о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя, об отложении рассмотрения дела не обращались.

Третьи лица ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 и ФИО8 в судебное заседание не явились, о причине неявки не сообщили, с ходатайством о рассмотрении дела в свое отсутствие, об отложении рассмотрения дела не обращались. ФИО8 позиции по делу не выразила. Другие участвующие в деле третьи лица, не явившиеся в судебное заседание высказали позицию по рассматриваемому иску в ходе предыдущих судебных заседаний.

С учетом сведений о надлежащем извещении, руководствуясь ст.167 ГПК РФ, суд определил рассмотреть дело в отсутствие указанных лиц, участвующих в деле, не явившихся в судебное заседание.

Ранее, в предварительном судебном заседании 24.01.2023, представитель истца ФССП России и третьего лица Управления ФССП России по Тверской области ФИО9 пояснила, что исковые требования предъявлены к ФИО1, так как из актов приема-передачи следует, что в основной период с 2017 года по 2019 год, когда были произведены основные удержания из пенсии ФИО10, исполнительное производство находилось на исполнении у ФИО1 Она, в том числе как начальник отдела, должна была контролировать работу отдела и осуществлять контроль за действиями приставов, которые в этот период работали. ФИО9 пояснила, что в решении Заволжского районного суда г.Твери по делу № 2-1329/2021 отсутствует указание на конкретного судебного пристава-исполнителя, но полагала, что исходя из анализа исполнительных производств, в рамках которых было произведено удержание, и у кого в тот момент они были на исполнении, а также что ФИО1 в тот период была начальником отделения, полагала, что ущерб подлежит взысканию именно с ФИО1

Также в ходатайстве о рассмотрении дела в отсутствие представителя истца ФИО9, ссылаясь на положения части 2 статьи 61 ГПК РФ, указала, что материалы исполнительного производства были исследованы Заволжским районным судом г.Твери в рамках дела № 2-1329/2021, незаконность действий (бездействия) должностных лиц Селижаровского районного отделения судебных приставов Управления доказаны в рамках дела № 2-1329/2021, и повторному доказыванию не подлежат (т.3 л.д.162).

Ответчик ФИО1 в судебном заседании исковые требования не признала, просила отказать в их удовлетворении, представила письменные возражения, в которых ссылалась на то, что в период нахождения на исполнении в Селижаровском РОСП УФССП России по Тверской области исполнительных производств №-ИП от 11.03.2016, №-ИП от 11.03.2016, №-ИП от 16.03.2016, №-ИП от 16.03.2016, должником по которым являлся ГВМ, должность начальника отдела – старшего судебного пристава занимала не только она, но и иные лица, в частности, до 14.04.2017 – начальник отдела - старший судебный при став ФИО5, с 20.11.2019 по 30.03.2020 – начальник отдела - старший судебный пристав БАВ Она начальником отдела – старшим судебным приставом являлась с 14.04.2017 по 09.10.2019, категорию исполнительных производств «ущербы» не вела.

В соответствии с заключенным с нею служебным контрактом по должности начальник отдела - старший судебный пристав Селижаровского РОСП, а также должностной инструкцией в её обязанности не входило осуществлять ведение исполнительных производств.

Исполнительные производства в отношении ГВМ находились в производстве судебных приставов-исполнителей: по апрель 2017 года - у Лебедевой (после заключения брака ФИО4) М.С.; 2017-2018 годы у ФИО6 (до ухода в декретный отпуск); 2018 год - у БММ; с конца 2018 года по февраль 2019 года включительно – у ФИО3; с марта (апрель) 2019 года – по 3 декабря 2019 года – у ФИО2

Ответчик ФИО1 выражала сомнение в подлинности представленных материалов исполнительных производств, что в них отсутствуют оригиналы постановлений, подписанные судебными приставами-исполнителями, часть постановлений не читаема и не зарегистрирована в базу АИС, акты передачи исполнительных производств не подписаны судебными приставами-исполнителями, в актах указано на их утверждение начальником отделения – старшим судебным приставом ЛВВ, который в тот период не работал в Селижаровском РОСП.

Также ФИО1 обращала внимание, что по исполнительному производству №-ИП от 27.03.2018 отсутствует подлинник исполнительного листа, хотя исполнительное производство окончено фактическим исполнением исполнительного документа, и подлинник исполнительного листа на основании пункта 2 статьи 47 Федерального закона № 229-ФЗ от 02.10.2017 «Об исполнительном производстве» должен храниться в материалах исполнительного производства. В этом же исполнительном производстве находятся документы без электронной подписи и без подписи должностных лиц: постановление об обращении взыскания на пенсию должника, от 11.07.2016, вынесенное судебным приставом-исполнителем Лебедевой (фамилия после заключения брака ФИО4) М.С. по сводному исполнительному производству №-СД, в которое на тот момент входят исполнительные производства №-ИП, №-ИП, №-ИП, при этом в материалах исполнительного производства имеется постановление об объединении этих исполнительных производств в сводное вынесено только на следующий день, 12.07.2016 судебным приставом-исполнителем ФИО4 (фамилия до заключения брака Лебедева) М.С.

ФИО4 ушла в декретный отпуск 09.03.2017, при этом в исполнительном производстве имеется вынесенное ею постановление о распределении денежных средств от 27.06.2017, которое подписано заместителем начальника отделения, хотя на тот момент подразделение называлось отделом, отделением стало с 01.01.2020, когда ФССП РФ была приравнена по статусу к правоохранительным органам.

В постановлении об окончании исполнительного производства от 27.03.2018, вынесенном начальником отдела - старшим судебным приставом Селижаровского РОСП ФИО1, отсутствует подпись лица, вынесшего постановление.

Также в этом исполнительном производстве находится 30 постановлений о распределении денежных средств, совершенно нечитаемых, вынесенных от имени ФИО1, как судебного пристава-исполнителя, но без её подписи.

В исполнительном производстве №-ИП на предоставленном Селижаровским ДРСУ уведомлении о взысканных средствах за период с апреля по июнь 2018 с ГВМ по сводному ИП № имеется указание ответчика ФИО1, адресованное судебному приставу-исполнителю ФИО6, вложить указанный документ в исполнительное производство, что косвенно подтверждает ведение сводного исполнительного производства в отношении должника ГВМ судебным приставом-исполнителем ФИО6

Ответчик ФИО1 полагала, что истец избрал ненадлежащий способ защиты права, что он вправе обратиться с иском о взыскании неосновательного обогащения к ФИО8, так как ранее решением Осташковского межрайонного суда Тверской области ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу № 2-2-239/2020, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Тверской областного суда от 04.03.2021, было отказано в удовлетворении исковых требований УФССП России по Тверской области о взыскании с ФИО8 неосновательного обогащения в сумме 459 586 рублей 87 копеек в связи с тем, что указанная сумма была получена ФИО8 не за счет Управления, поскольку взысканные денежные средства с пенсии ГВМ истец (Управление) должнику не возмещал, иным взыскателям по сводному исполнительному производству за счет своих средств не перечислял, и доказательств обратного представлено не было. Однако, на момент рассмотрения настоящего спора, денежные средства возмещены ГВМ за счет средств ФССП, ввиду чего у истца появилось право требования неосновательного обогащения с ФИО8 в размере 459 586 рублей 87 копеек (т.2 л.д.12-19, 165-168).

В судебном заседании ответчик ФИО1 пояснила также, что она как судебный пристав-исполнитель исполнительные производства в отношении ГВМ не принимала, те документы, содержащиеся в исполнительных производствах, на которых стоит её подпись, выносила не как судебный пристав-исполнитель, а как начальник отделения, в порядке оказания помощи судебным приставам-исполнителям.

Третье лицо ФИО2 выразила несогласие с исковыми требованиями, пояснила, что в Селижаровском РОСП работала с 19.03.2019 по 03.12.2019 в должности судебного пристава-исполнителя. 14.08.2019 с проверкой приезжала начальник Управления ФИО11, которая дала ей устное распоряжение собрать исполнительные производства с большими суммами ущербов, в том числе исполнительное производства ГВМ, что она и сделала. До момента её увольнения в Селижаровский РОСП указанные исполнительные производства возвращены не были. У неё в производстве находилось исполнительное производство в отношении ГВМ. От бухгалтерии с ДРСУ поступала информация об удержании денежных средств из заработной платы ГВМ а о том, что денежные средства удерживаются также с его пенсии, она не знала.

Третье лицо ФИО3 разрешение иска оставила на усмотрение суда, пояснила, что работала судебным приставом-исполнителем в Селижаровском РОСП с 01.10.2018 по 04.02.2019, в её обязанности входило внесение данных по должникам в систему АИС, штрафы, возбуждение исполнительных производств и кредитные задолженности. Исполнительные производства в отношении должника ГВМ в её производстве не находились, она их не принимала и постановления по ним не выносила.

Ранее, в судебном заседании 24.01.2023 и 23.03.2023 третье лицо ФИО4 выразила согласие с заявленными исковыми требованиями, пояснила, что с мая 2013 года она является судебным приставом-исполнителем Селижаровского РОСП. В марте 2016 года ею были возбуждены исполнительные производства о взыскании морального вреда с ГВМ в пользу С-вых в размере около 1 415 000 рублей. Она направила постановление об обращении взыскания с заработной платы должника по месту его работы в «<данные изъяты>» в размере 1 415 000 рублей. После обращения С-вых и выявления факта, что ГВМ получает пенсию, ею было направлено постановление об обращении взыскания на удержание морального вреда ещё и из пенсии должника. В Пенсионный фонд я направила напрямую перечисление денежных средств взыскателям, а в «<данные изъяты>» через депозит. В 2016 году ею были возбуждены производства о взыскании денежных средств с ФИО43 в пользу «<данные изъяты>» и ФИО35. Производства «<данные изъяты>» и ФИО44 не были направлены на удержание в связи с тем, что они являются не первой очередью взыскания. Все указанные производства она вела до 09.03.2017, до момента ухода в декретный отпуск, из которого вышла 09.12.2019. В декабре ФИО46 обратился в отдел с устным обращением, что все денежные средства были у него удержаны. После этого она по поручению и.о. начальника ФИО37 сделала запросы в Пенсионный фонд РФ и по месту работы ФИО38 в «<данные изъяты>». Был установлен факт того, что денежные средства по сумме были удержаны, направлены не по назначению, то есть ФИО39 было направлено приблизительно на 460 000 рублей больше, это те деньги, которые должны были уйти в задолженность «<данные изъяты>» и ФИО45 На тот момент исполнительные производства она к исполнению не принимала, они находились в производстве судебного пристава-исполнителя ФИО7 В начале исполнения исполнительных документов, когда исполнительные производства находились у неё на исполнении, этой переплаты произойти не могло. Запросы в Пенсионный фонд о произведенных удержаниях она не делала, не считая это нужным, так как контролировала размер удержаний из пенсии ФИО40 своими подсчетами, исходя из размера его пенсии и удержаний. Она по исполнительным производствам выносила постановления о распределении денежных средств, которые шли через депозит, удерживались из заработной платы ФИО41 Удержания с его пенсии при вынесении этих постановлений не учитывались. Когда она уходила в декрет, исполнительные производства передала начальнику ФИО5 В исполнительных производствах были либо объяснения должника ФИО42 после принятия решения о возбуждении исполнительного производства, либо на постановлении о возбуждении исполнительного производства должна быть его подпись об ознакомлении с ним, также в исполнительных производствах были заявления С-вых, которые часто приходили на личный прием, ходатайствовали о максимальных исполнительских действиях в отношении ФИО47.

В судебном заседании 23.03.2023 третье лицо ФИО6 выразила согласие с заявленными исковыми требованиями, пояснила, что работает судебным приставом-исполнителем в Селижаровском РОСП УФССП России по Тверской области с 16.05.2017, находилась в декретном отпуске с 01.01.2019 по 01.05.2020. При поступлении на службу в её обязанности входило исполнение исполнительных документов, предметом исполнения которых являлись коммунальные задолженности и налоговые задолженности. В Селижаровском РОСП на момент её прихода уже находилось исполнительное производство в отношении ГВМ, все исполнительные производства были в составе сводного. В её производстве это сводное исполнительное производство в отношении ГВМ не находилось, так как не относилось к категории исполнительных производств, которые она вела.

В судебном заседании 23.03.2023 третье лицо ФИО7 выразила несогласие с заявленными исковыми требованиями, пояснила, что в Селижаровском РОСП в должности судебного пристава-исполнителя работала с 03.12.2019 по 31.03.2020. Исполнительные производства в отношении ФИО10 она не вела, ей его не передавали, никаких документов по этому производству она не выносила.

Заслушав участвующих в деле лиц, изучив материалы дела, суд считает исковые требования Федеральной службы судебных приставов России не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно статье 2 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации» (здесь и далее в редакции Федерального закона от 21 июля 1997 года № 118-ФЗ «О судебных приставах», действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) судебные приставы в своей деятельности руководствуются Конституцией Российской Федерации, данным федеральным законом, Федеральным законом «Об исполнительном производстве» и другими федеральными законами, а также принятыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами.

Судебный пристав является должностным лицом, состоящим на государственной службе (пункт 2 статьи 3 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ «О судебных приставах»).

Федеральным государственным служащим является гражданин, осуществляющий профессиональную служебную деятельность на должности федеральной государственной службы и получающий денежное содержание (вознаграждение, довольствие) за счет средств федерального бюджета (пункт 1 статьи 10 Федерального закона от 27 мая 2003 года № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации» (далее - Федеральный закон от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ).

На основании пункта 3 статьи 10 Федерального закона от 27 мая 2003 года № 58-ФЗ нанимателем федерального государственного служащего является Российская Федерация.

В силу пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 27 мая 2003 года № 58-ФЗ правовое положение (статус) федерального государственного служащего, в том числе ограничения, обязательства, правила служебного поведения, ответственность, а также порядок разрешения конфликта интересов и служебных споров устанавливаются соответствующим федеральным законом о виде государственной службы.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Федерального закона от 27 июля 2004 года № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» представитель нанимателя - руководитель государственного органа, лицо, замещающее государственную должность, либо представитель указанных руководителя или лица, осуществляющие полномочия нанимателя от имени Российской Федерации или субъекта Российской Федерации.

В период возникновения спорных правоотношений на судебных приставов распространяются ограничения, запреты и обязанности, установленные Федеральным законом «О противодействии коррупции» и статьями 17, 18 и 20 Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (пункт 4 статьи 3 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 118-ФЗ «О судебных приставах»).

Ущерб, причиненный судебным приставом гражданам и организациям, подлежит возмещению в порядке, предусмотренном гражданским законодательством Российской Федерации (пункт 3 статьи 19 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 118-ФЗ «О судебных приставах»).

В Гражданском кодексе Российской Федерации отношения, связанные с возмещением вреда, регулируются нормами главы 59 (обязательства вследствие причинения вреда).

В соответствии со статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В силу пункта 1 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей, лицом, управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом.

Российская Федерация, субъект Российской Федерации или муниципальное образование в случае возмещения ими вреда по основаниям, предусмотренным статьями 1069 и 1070 названного кодекса, имеют право регресса к лицу, в связи с незаконными действиями (бездействием) которого произведено указанное возмещение (пункт 3.1 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи, в частности, следует, что в случае причинения федеральным государственным гражданским служащим при исполнении служебных обязанностей вреда гражданину или юридическому лицу его возмещение производится в порядке, предусмотренном гражданским законодательством Российской Федерации, за счет казны Российской Федерации. Лицо, возместившее вред, причиненный федеральным государственным гражданским служащим при исполнении им служебных обязанностей, имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом.

Вместе с тем в Федеральном законе от 21 июля 1997 года № 118-ФЗ «О судебных приставах», Федеральном законе от 27 июля 2004 года № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации», Федеральном законе от 27 мая 2003 года № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации» не определены основания, порядок и виды материальной ответственности государственных гражданских служащих за ущерб, причиненный нанимателю, в том числе при предъявлении регрессных требований в связи с возмещением вреда.

Статьей 73 Федерального закона от 27 июля 2004 года № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» предусмотрено, что федеральные законы, иные нормативные правовые акты Российской Федерации, законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, содержащие нормы трудового права, применяются к отношениям, связанным с гражданской службой, в части, не урегулированной этим федеральным законом.

Соответственно, к спорным отношениям по возмещению в порядке регресса ФССП России вреда, подлежат применению нормы Трудового кодекса Российской Федерации о материальной ответственности работника.

Статьей 238 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. Неполученные доходы (упущенная выгода) взысканию с работника не подлежат. Под прямым действительным ущербом понимается реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества), а также необходимость для работодателя произвести затраты либо излишние выплаты на приобретение, восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам.

Материальная ответственность работника исключается в случаях возникновения ущерба вследствие непреодолимой силы, нормального хозяйственного риска, крайней необходимости или необходимой обороны либо неисполнения работодателем обязанности по обеспечению надлежащих условий для хранения имущества, вверенного работнику (статья 239 Трудового кодекса Российской Федерации).

Статьей 241 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что за причиненный ущерб работник несет материальную ответственность в пределах своего среднего месячного заработка, если иное не предусмотрено Кодексом или иными федеральными законами.

Материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба может возлагаться на работника лишь в случаях, предусмотренных Кодексом или иными федеральными законами (часть 2 статьи 242 Трудового кодекса Российской Федерации).

Из приведенных нормативных положений следует, что основным видом материальной ответственности работника за ущерб, причиненный работодателю, является ограниченная материальная ответственность. Она заключается в обязанности работника возместить причиненный работодателю прямой действительный ущерб, но не свыше установленного законом максимального предела, определяемого в соотношении с размером получаемой им заработной платы. Таким максимальным пределом является средний месячный заработок работника. Применение ограниченной материальной ответственности работника в пределах его среднего месячного заработка означает, что, если размер ущерба превышает среднемесячный заработок работника, он обязан возместить только ту его часть, которая равна его среднему месячному заработку. Правило об ограниченной материальной ответственности работника в пределах его среднего месячного заработка применяется во всех случаях, кроме тех, в отношении которых Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом прямо установлена более высокая материальная ответственность работника, в частности полная материальная ответственность.

Согласно статье 243 Трудового кодекса Российской Федерации материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба возлагается на работника в следующих случаях: 1) когда в соответствии с данным кодексом или иными федеральными законами на работника возложена материальная ответственность в полном размере за ущерб, причиненный работодателю при исполнении работником трудовых обязанностей, 2) недостачи ценностей, вверенных ему на основании специального письменного договора или полученных им по разовому документу; 3) умышленного причинения ущерба; 4) причинения ущерба в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения; 5) причинения ущерба в результате преступных действий работника, установленных приговором суда; 6) причинения ущерба в результате административного правонарушения, если таковое установлено соответствующим государственным органом; 7) разглашения сведений, составляющих охраняемую законом тайну (государственную, служебную, коммерческую или иную), в случаях, предусмотренных федеральными законами; 8) причинения ущерба не при исполнении работником трудовых обязанностей.

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 года № 52 «О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю», при рассмотрении дела о возмещении причиненного работодателю прямого действительного ущерба в полном размере работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, что в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации либо иными федеральными законами работник может быть привлечен к ответственности в полном размере причиненного ущерба и на время его причинения достиг восемнадцатилетнего возраста, за исключением случаев умышленного причинения ущерба либо причинения ущерба в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения, либо если ущерб причинен в результате совершения преступления или административного проступка, когда работник может быть привлечен к полной материальной ответственности до достижения восемнадцатилетнего возраста (статья 242 ТК РФ).

Судом установлено и следует из материалов дела, что решением Осташковского межрайонного суда Тверской области от 08.12.2020 по делу № 2-2-239/2020 оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Тверского областного суда от 04.03.2021 (т.2 л.д.152-155, 156-158) установлено, что решением Селижаровского районного суда Тверской области от 12.10.2015 по делу № 2-239/2015, вступившим в законную силу 28.01.2016, частично удовлетворены иски ФИО48 и ФИО8, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО49 с ГВМ и индивидуального предпринимателя КВА взыскано в солидарном порядке: в возмещение денежной компенсации морального вреда в пользу ФИО50 500 000 рублей, в пользу ФИО8 300 000 рублей, в пользу ФИО51 600 000 рублей; в возмещение судебных расходов, связанных с оплатой услуг представителя, в пользу ФИО12 денежные средства в сумме 15 000 рублей 00 копеек, по 7500 рублей с каждого, в пользу ФИО8 15 000 рублей 00 копеек, по 7500 рублей с каждого.

На основании исполнительных документов, выданных во исполнение указанного решения, в Селижаровском районном отделении судебных приставов УФССП по Тверской области были возбуждены и находились на исполнении исполнительные производства о взыскании с ГВМ денежных средств: №-ИП от 11.03.2016 в размере 300 000 рублей в пользу ФИО8, которое окончено 27.03.2018; №-ИП от 11.03.2016 в размере 600 000 рублей в пользу ФИО8 (в пользу дочери ФИО52 окончено 30.10.2018; №-ИП от 16.03.2016 в размере 500 000 рублей в пользу ФИО53., окончено 21.11.2019. Указанные исполнительные производства окончены в связи с исполнением в полном объеме требований исполнительных документов. Взысканные денежные средства перечислены взыскателям платежными поручениями от должника.

11.07.2016 по указанным исполнительным производствам судебным приставом-исполнителем ЛМС Селижаровского РОСП УФССП по Тверской области было вынесено постановление об обращении взыскания на пенсию должника ГВМ в пределах 1 400 000 рублей, копия исполнительного документа была направлена в УФК по Тверской области (ГУ – Отделение ПФ РФ по Тверской области) с указанием в первую очередь удержать остаток долга 1 353 307 рублей 57 копеек на реквизиты взыскателя, приложенные к постановлению.

Согласно информации ГУ – Центра по выплате пенсий и обработке информации Пенсионного фонда РФ в Тверской области от 30.01.2020, с ГВМ с 01.08.2016 по 31.01.2020 производились удержания в размере 70 % из пенсии моральный вред, как самостоятельное требование в пользу взыскателя ФИО8 в размере 1 353 307 рублей 57 копеек и исполнительский сбор в размере 98 000 рублей. Остаток задолженности на 01.02.2020 составил 893 720 рублей 70 копеек, исполнительский сбор не удерживался.

С учетом изложенной информации, с пенсии ГВМ было удержано и перечислено ФИО8 459 586 рублей 87 копеек (1 353 307 руб 57 коп – 893 720 руб 70 коп = 459 586 руб 87 коп), о взыскании которых как неосновательного обогащения были заявлены исковые требования в рамках гражданского дела № 2-2-239/2020. Судом принято решение об отказе в удовлетворении указанных исковых требований Управления Федеральной службы судебных приставов по Тверской области в связи с отсутствием с её стороны недобросовестности при получении указанных денежных средств и в связи с тем, что истцом не было представлено суду доказательств, что указанные денежные средства ФИО8 неосновательно сберегла за счет истца, поскольку данные денежные средства были взысканы с пенсии ГВМ, истцом УФССП по Тверской области должнику ГВМ на момент рассмотрения дела возмещены не были, иным взыскателям по сводному исполнительному производству за счет средств УФССП по Тверской области не перечислялись.

Решением Заволжского районного суда г. Твери от 29.07.2021 по делу № 2-1329/2021, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Тверского областного суда от 07.10.2021, было частично удовлетворено исковое заявление ГВМ к Российской Федерации в лице Федеральной службы судебных приставов России, Управлению федеральной службы судебных приставов в Тверской области, Казне Российской Федерации, Министерству финансов Российской Федерации, Селижаровскому районному отделу службы судебных приставов УФССП России по Тверской области о взыскании денежных средств. С Российской Федерации в лице Федеральной службы судебных приставов России за счет Казны Российской Федерации в пользу ГВМ были взысканы излишне удержанные денежные средства в размере 459 586 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в сумме 7796 рублей, расходы по оплате представителя в сумме 15 000 рублей (т.2 л.д.7-9).

Платежным поручением № 317568 от 16.03.2022 денежные средства в сумме 482 383 рубля 00 копеек, как возмещение вреда по исполнительному документу № 2-1329/2021 были перечислены ГВМ (т.1 л.д.11).

В силу части 2 статьи 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных ГПК РФ.

В обоснование исковых требований о взыскании в порядке регресса с ФИО1 указанных денежных средств, выплаченных ГВМ, истец ссылается на преюдициальное значение решения Заволжского районного суда г. Твери от 29.07.2021 по делу № 2-1329/2021, полагает, что им установлена вина ответчика в причинении ущерба, наличие причинно-следственной связи между наступлением вреда и противоправными действиями, противоправность поведения ответчика.

Изучение материалов дела показало, что такое утверждение истца не соответствует содержанию решения Заволжского районного суда г. Твери от 29.07.2021 по делу № 2-1329/2021 и является несостоятельным.

Указанное решение не содержит каких-либо выводов о вине ФИО1 либо иного конкретного лица в причинении ущерба, о противоправности поведения ответчика ФИО1, наличия причинно-следственной связи между наступлением вреда и её противоправными действиями. В решении указано, что денежные средства, удерживаемые из пенсии должника ГВМ, не учитывались судебным приставом-исполнителем при ведении сводного исполнительного производства, в состав которого входили исполнительные производства №-ИП, №-ИП, №-ИП.

Также в решении указано, что таким образом, в результате бездействия судебного пристава-исполнителя по сводному исполнительному производству о взыскании денежной суммы с должника ГВМ произведено взыскание в большем размере, чем это предусмотрено исполнительным производством, что привело к возникновению у ГВМ убытков.

При таких обстоятельствах решение Заволжского районного суда г. Твери от 29.07.2021 по делу № 2-1329/2021 не имеет преюдициального значения для установления вины ФИО1

Судом в письме 06.02.2023 (т.2 л.д.181) были разъяснены истцу определенные по результатам предварительного судебного заседания обстоятельства, имеющие юридическое значение, распределение обязанности по их доказыванию, в том числе, что на истца возложена обязанность доказать противоправность поведения (действия или бездействия) причинителя вреда, вину работника в причинении ущерба, причинную связь между поведением работника и наступившим ущербом.

В нарушение требований статьи 56 ГПК РФ истец не представил суду достоверных и допустимых доказательств обоснованности своего утверждения, что ущерб, о взыскании которого заявлены исковые требования, причинен по вине ФИО1, действовавшей как судебный пристав-исполнитель, на исполнении у которого находились исполнительные производства в отношении ГВМ

Из информации, представленной Отделением фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Тверской области следует, что удержания с пенсии должника ГВМ производились по исполнительному производству №-ИП в период с 01.08.2016 по 31.01.2020 (т.3 л.д.129-130).

Ответчик ФИО1 проходила федеральную государственную гражданскую службу в Селижаровском районном отделе судебных приставов УФССП России по Тверской области: с 13.03.2017 на основании приказа руководителя УФССП России по Тверской области от 10.03.2017 № 197-к назначена на должность судебного пристава-исполнителя; с 19.04.2017 на основании приказа руководителя УФССП России по Тверской области от 14.04.2017 № 329-к назначена на должность начальника отдела – старшего судебного пристава (т.3 л.д.3, 4).

Приказом руководителя УФССП России по Тверской области от 02.10.2019 № 636-к с ФИО1 расторгнут служебный контракт от 19.04.2017 № 8516, она освобождена от замещаемой должности и уволена с федеральной государственной гражданской службы 09.10.2019 на основании пункта 3 части 1 статьи 33 Федерального закона от 27 июля 2004 года № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (по инициативе гражданского служащего) (т.3 л.д.5).

Таким образом, судом установлено, что удержания из пенсии ГВМ, которые составили в дальнейшем излишне удержанную у должника сумму, о взыскании которой в порядке регресса заявлены рассматриваемые исковые требования, производились как до поступления ФИО1 на службу в Селижаровский РОСП УФССП России по Тверской области, так и после её увольнения со службы. Очевидно, что в эти периоды у ФИО1 на исполнении исполнительные производства в отношении ГВМ находиться не могли.

Сам факт того, что ответчик ФИО1, являясь начальником отдела - старшим судебным приставом Селижаровского РОСП УФССП России по Тверской области, в силу должностных обязанностей организовывала работу подразделения судебных приставов, организовывала работу по принудительному исполнению судебных актов, обеспечивала своевременность и полноту принимаемых судебными приставами-исполнителями мер, предусмотренных законодательством об исполнительном производстве, для фактического исполнения требований исполнительных документов, осуществляла в пределах своей компетенции контроль в установленной сфере деятельности, не является достаточным основанием для признания её вины в причинении ущерба.

В соответствии с пунктом 3.5.88 Должностного регламента начальника отдела – старшего судебного пристава Селижаровского районного отдела судебных приставов Управления Федеральной службы судебных приставов по Тверской области от 19.04.2017 (т.3 л.д.72-93), при исполнении обязанностей судебного пристава-исполнителя на старшего судебного пристава распространяются обязанности и права, предусмотренные для судебного пристава-исполнителя Федеральными законами.

Акты приема-передачи исполнительных производств, представленные истцом в подтверждение периода нахождения исполнительных производств у ФИО1, то есть периода исполнения ею по исполнительным производствам в отношении ГВМ обязанностей судебного пристава-исполнителя, не содержат подписей лиц, передающих и принимающих исполнительные производства, в том числе подписей ФИО1 (т.1 л.д.62-87, т.2 л.д.26-127), фактически являются распечаткой информации из базы данных АИС, противоречат материалам исполнительных производств, представленных суду и объяснениям участвующих в деле лиц, проходивших в указанный период в Селижаровском РОСП службу в должности судебных приставов-исполнителей.

Так, в акте приема-передачи от 02.07.2017 исполнительных производств указано, что судебный пристав-исполнитель Селижаровского РОСП ФИО4 передала ФИО1 ряд исполнительных производств, в том числе, исполнительные производства №-ИП, №-ИП, №-ИП. В судебном заседании ответчик ФИО1 факт передачи ей этих исполнительных производств ФИО4 отрицала, и третье лицо ФИО4 пояснила, что ФИО1 эти исполнительные производства не передавала, и на дату составления указанного акта приема-передачи находилась в декретном отпуске, в который ушла 09.03.2017, при этом названные исполнительные производства, уходя в отпуск, передала ФИО5, которая на тот момент являлась начальником Селижаровского РОСП.

Ответчик ФИО1 и третьи лица ФИО4, ФИО6, ФИО2, ФИО3, в ходе рассмотрения дела пояснили, что исполнительные производства в период производимых с ГВМ удержаний велись в бумажном виде.

При исследовании в судебном заседании представленных Селижаровским РОСП УФССП России по Тверской области подлинников исполнительных производств №-ИП, №-ИП, №-ИП, №-ИП установлено, что в указанных исполнительных производствах значительная часть постановлений, вынесенных в 2016, 2017, 2018 и 2019 годах вверху имеет реквизиты «Селижаровское районное отделение судебных приставов», при этом до 01.01.2020, то есть до введения в действие Федерального закона «О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 01.10.2019 № 328-ФЗ, подразделение имело наименование «Селижаровский районный отдел УФССП России по Тверской области». Указанное обстоятельство свидетельствует о том, что дата изготовления представленных в материалах исполнительных производств постановлений не соответствует указанной на постановлениях дате, и что они не являются подлинными, что относится, в частности, к постановлениям от 16.03.2016 о возбуждении исполнительного производства №-ИП, исполнительного производства №-ИП, исполнительного производства №-ИП, исполнительного производства №-ИП (вынесены судебным приставом-исполнителем Лебедевой (фамилия после заключения брака ФИО4) М.С., постановлению от 20.11.2019 об окончании исполнительного производства №-ИП (вынесено от имени судебного пристава-исполнителя ФИО2), постановлению от 01.08.2019 об окончании исполнительного производства №-ИП (вынесено от имени судебного пристава-исполнителя ФИО2), постановлению от 30.10.2018 об окончании исполнительного производства №-ИП (вынесено от имени начальника отделения – старшего судебного пристава ФИО1), постановлению от 27.03.2018 об окончании исполнительного производства №-ИП (вынесено от имени начальника отделения – старшего судебного пристава ФИО1), а также к значительному числу других постановлений, содержащихся в указанных исполнительных производствах, в том числе, вынесенному от имени начальника отдела – старшего судебного пристава ФИО1 постановления от 21.11.2018 об обращении взыскания на заработную плату должника, которое также в материалах исполнительного производства представлено с отметкой, что оно является копией, не имеет ни рукописной, ни электронной подписи ФИО1 (т.4 л.д.23-24).

Содержащееся в исполнительном производстве №-ИП постановление от 29.03.2017, вынесенное судебным приставом-исполнителем ФИО4 постановление об обращении взыскания на заработную плату должника подписано электронной подписью начальника отдела – старшего судебного пристава ФИО1 (т.4 л.д.14-15), при этом в судебном заседании ФИО4 пояснила, что не могла так подписать указанное постановление, так как на тот момент ФИО1 еще не работала в службе.

В отношении имеющихся в исполнительных производствах постановлений о распределении денежных средств ответчик ФИО1, третьи лица ФИО4 и ФИО6 пояснили, что такие постановления начальник отделения, а также судебный пристав-исполнитель могли выносить и по делам, не находившимся в их производстве.

Суду не представлен акт приема-передачи исполнительного производства №-ИП судебному приставу-исполнителю ФИО3, однако в указанном исполнительном производстве имеется три постановления от 01.02.2019 об отмене мер принудительного исполнения, вынесенные указанным судебным приставом-исполнителем (т.4 л.д.26, 27-28, 29-30), при этом постановления подписаны электронной подписью ФИО13, но в судебном заседании третье лицо ФИО3 отрицала факт вынесения ею указанных постановлений и нахождения у неё этого исполнительного производства.

Суду не представлены акты приема-передачи исполнительного производства №-ИП начальнику отдела – старшему судебному приставу ФИО5, судебному приставу-исполнителю ФИО3, судебному приставу-исполнителю ФИО2, однако в указанном исполнительном производстве имеется ряд вынесенных ими постановлений: ФИО5 постановление от 26.04.2017 об обращении взыскания на денежные средства должника, находящиеся в банке или иной кредитной организации (т.4 л.д.50-51), ФИО3 четыре постановления от 01.02.2019 об отмене мер принудительного взыскания (т.4 л.д.52-58); ФИО2 четыре постановления – от 17.06.2019 об обращении взыскания на денежные средства должника, от 21.06.2019 об обращении взыскания на пенсию, от 28.06.2019 о временном ограничении на выезд должника из РФ, от 01.08.2019 об окончании исполнительного производства (т.4 л.д.59-60, 61-62, 65-66, 67). При этом все указанные постановления подписаны электронными подписями лиц, их вынесших, но в судебном заседании третьи лица ФИО14 и ФИО2 отрицали факт вынесения ими указанных постановлений, нахождения у них этого исполнительного производства.

Содержащееся в исполнительном производстве №-ИП постановление об объединении исполнительных производств в сводное исполнительное производство от 12.07.2016 вынесено от имени судебного пристава-исполнителя ФИО4, в заключительной части имеется указание на должность ФИО4 как заместителя начальника отдела – заместителя старшего судебного пристава, при этом в судебном заседании третье лицо ФИО4 пояснила, что вышла замуж и изменила фамилию с Лебедева на ФИО4 26.08.2016, то есть после вынесения указанного постановления, заместителем начальника была назначена с 01.06.2020, до этого была судебным приставом-исполнителем.

При таких обстоятельствах, учитывая указанные явные несоответствия содержания представленных в исполнительных производствах документов, что значительная их часть представлена в копиях, суд приходит к выводу, что истцом не представлены подлинники указанных исполнительных производств, имевшиеся в Селижаровском РОСП на бумажном носителе в период осуществления взыскания с ГВМ денежных средств, и что представленные документы не отражают действительного хода исполнительного производства, не позволяют сделать вывод, что указанные исполнительные производства были приняты ответчиком ФИО1 к своему производству для исполнения в качестве судебного пристава-исполнителя, не подтверждают как факта нахождения их на исполнении у ФИО1, так и периода их нахождения в производстве ответчика ФИО1, а также на их основании невозможно сделать вывод, что ущерб был причинен в результате действия (бездействия) ответчика ФИО1, о размере такого ущерба.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 года № 52 «О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю», для возникновения оснований возмещения вреда, причиненного по вине судебного пристава-исполнителя, в порядке регресса должны быть установлены общие основания деликтной ответственности, то есть должна быть установлена противоправность постановления, действия либо бездействия, вина, ненадлежащее исполнение служебных обязанностей, наличие убытков, доказанность их размера.

Оценив собранные доказательства в их совокупности по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу, что в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом не представлено доказательств факта причинения ответчиком ФИО1 по её вине прямого действительного ущерба работодателю (наймодателю), его размера, а также причинной связи между действиями (бездействиями) ответчика и наступившим ущербом. При таких обстоятельствах в удовлетворении исковых требований УФССП России следует отказать.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований Федеральной службы судебных приставов России (ОГРН <***>) к ФИО1 (паспорт <данные изъяты>) о возмещении материального ущерба в порядке регресса в размере 482 382 рубля 00 копеек, - отказать.

Решение может быть обжаловано в Тверской областной суд через постоянное судебное присутствие в пгт Селижарово Селижаровского района Тверской области Осташковского межрайонного суда Тверской области в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья О.Н. Лебедева