Решение по делу № 2-2633/2023 от 16.08.2023 - о взыскании убытков, компенсации морального вреда.

66RS0003-01-2023-000908-43

Дело № 2-2633/2023 Мотивированное решение изготовлено 16.08.2023

РЕШЕНИЕ Именем Российской Федерации

09 августа 2023 года г. Екатеринбург

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Прилепиной С.А., при помощнике ФИО1,

с участием представителя истца – ФИО2, действующего на основании доверенности от 11.11.2022 серии 66 АА № 7615026,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Российской Федерации в лице Федеральной службы судебных приставов, Главному управлению Федеральной службы судебных приставов по Свердловской области о взыскании убытков, компенсации морального вреда,

установил:

ФИО3 обратился в суд с иском к Российской Федерации в лице ФССП России, ГУФССП России по Свердловской области о взыскании убытков, компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указано, что в отношении ФИО3 судом выдан исполнительный лист о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей, на основании которого 25.11.2015 возбуждено исполнительное производство № 66339/15/66003-ИП, которое 23.06.2017 прекращено в связи с достижением ребенка совершеннолетия. 07.11.2018 судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о расчете задолженности, период определен с 25.11.2012 по 23.06.2017, размер – 1 133855 руб. 19 коп. 23.11.2018 возбуждено исполнительное производство № 71321/18/66003-ИП, по состоянию на 05.09.2019 установлена задолженность 371 547 руб. 37 коп., в пользу взыскателя по исполнительному производству взыскано 254 540 руб. 58 коп.

При возбуждении исполнительного производства № 71321/18/66003-ИП судебным приставом-исполнителем не учтено, что за период с 25.11.2012 по 31.10.2015 в счет оплаты алиментов должником перечислено 147 879 руб. 26 коп., а взыскателем по исполнительному производству являлась ФИО4, которая к тому моменту не могла выступать взыскателем по алиментам на детей, достигших совершеннолетия. Таким образом, судебный пристав не мог возбудить исполнительное производство о взыскании задолженности по алиментам, а возбужденное производство подлежало прекращению.

В рамках данного исполнительного производства судебный пристав-исполнитель 06.12.2018 вынес постановление об обращении взыскания на заработную плату должника в размере 50% заработка. При наличии задолженности по кредитным договорам данные действия увеличили финансовую нагрузку истца, расходы по обязательствам перед кредиторами превысили его доходы. Невозможность удовлетворения требований кредиторов, в свою очередь, вызвала обязанность должника обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве. На основании решения Арбитражного суда Свердловской области от 27.07.2020 по делу № А60-14121/2020 истец признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества, в рамках которой финансовым управляющим были заблокированы все расчетные счета, должник не мог распоряжаться своим заработком.

Должность истца, водитель-экспедитор, предполагает осуществление перевозки грузов на длительные расстояния, в период нахождения в командировке водитель должен получать суточные, расходы по найму помещения, оплату топлива и ГСМ, при этом все расчеты между работником и работодателем проводятся путем перечисления средств на расчетный счет работника. Однако, поскольку истец с 27.07.2020 признан банкротом, все расчеты по счетам должника проводились арбитражным управляющим, ввиду блокировки счетов должник не имел возможности получать денежные средства в счет оплаты командировочных расходов, то есть был ограничен в праве осуществлять трудовую деятельность и не мог получать доход.

Таким образом, из-за действий судебных приставов истец остался без возможности получения дохода на текущем месте работы, в период с 01.09.2020 по 01.05.2021 не мог осуществлять трудовую деятельность в связи с противоправным взысканием несуществующей задолженности по исполнительному производству, чем ему причинены убытки в форме упущенной выгоды. Ранее вступившим в законную силу решением суда с ответчиков уже взысканы убытки в размере 254540 руб. 58 коп., причиненные незаконным взысканием несуществующей задолженности по алиментным обязательствам, состав убытков был доказан и для рассмотрения настоящего спора имеет преюдициальное значение.

Кроме того, в результате незаконных действий судебного пристава-исполнителя истец испытывал нравственные и физические страдания. На протяжении более двух лет из его заработной платы взыскивали денежные средства по несуществующей задолженности, что побуждало истца обращаться за поддержкой к знакомым, вынуждало чувствовать себя неполноценно как лицо, обязанное обеспечивать себя и членов своей семьи.

На основании изложенного истец просил взыскать с Российской Федерации в лице ФССП России за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО3 возмещение убытков виде упущенной выгоды в размере 303440 руб. 56 коп., компенсацию морального вреда в размере 100000 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 6235 руб.

В судебном заседании представитель истца заявленные требования поддержал, на удовлетворении иска настаивал по изложенным предмету и основанию. Пояснил, что действия судебного пристава по возбуждению исполнительного производства явились первоначальным источником цепочки взаимосвязанных событий, которые привели к неполучению дохода в заявленный период, в ином случае истец продолжал бы работать и оплачивать кредитные обязательства, у него не было бы необходимости обращаться с заявлением о банкротстве. Из-за незаконного возбуждения исполнительного производства у истца удерживали 50% по несуществующей задолженности, в связи с чем он испытывал нравственные страдания, переживания, у него испортились отношения с родственниками.

Представитель ответчиков в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщила. Ранее в судебном заседании иск не признала по доводам, изложенным в письменном отзыве, указывая, что применительно к убыткам в форме упущенной выгоды истец должен доказать, что возможность получения прибыли существовала реально, а не в качестве его субъективного представления, и допущенное нарушение являлось единственным препятствием, не позволявшим получить соответствующие доходы. В настоящем случае истец имел официальный доход, но не стабильно одинаковую сумму, и данный доход согласно представленным справкам не позволял стабильно оплачивать кредитные обязательства, соответственно, ФИО3 намеренно начал процедуру банкротства, причинно-следственная связь с действиями ответчиков не доказана.

Привлеченные к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, старший судебный пристав Кировского РОСП г. Екатеринбурга ГУФССП России по Свердловской области ФИО5, судебные приставы ФИО6, ФИО7, ФИО8, а также ФИО4, ФИО9, ФИО10 и арбитражный управляющий ФИО11 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания, причины неявки суду неизвестны.

Также о времени и месте рассмотрения дела лица, участвующие в деле, извещались публично путем заблаговременного размещения в соответствии со ст. ст. 14 и 16 Федерального закона от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» информации на интернет-сайте Кировского районного суда г. Екатеринбурга.

При таких обстоятельствах суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Заслушав пояснения представителя истца, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Как установлено ст. 2 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон об исполнительном производстве), задачами исполнительного производства являются правильное и своевременное исполнение судебных актов, актов других органов и должностных лиц, а в предусмотренных законодательством Российской Федерации случаях исполнение иных документов в целях защиты нарушенных прав, свобод и законных интересов граждан и организаций, а также в целях обеспечения исполнения обязательств по международным договорам Российской Федерации.

В соответствии со ст. 4 Закона об исполнительном производстве исполнительное производство осуществляется, в том числе, на основании принципа законности.

Согласно ч. 3 ст. 19 Федерального закона от 21.07.1997 № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации» ущерб, причиненный сотрудником органов принудительного исполнения гражданам и организациям, подлежит возмещению в порядке, предусмотренном гражданским законодательством Российской Федерации.

Защита прав взыскателя, должника и других лиц при совершении исполнительных действий осуществляется по правилам гл. 17 Закона об исполнительном производстве, но не исключает применения мер гражданской ответственности за вред, причиненный незаконными постановлениями, действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя (п. 80 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства»).

В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования (ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из материалов дела, 13.08.2003 на основании решения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга выдан исполнительный лист № 2-4258/2003 о взыскании с ФИО3 в пользу ФИО4 алиментов на содержание несовершеннолетних Ф.И.О.1 и Ф.И.О.2 в размере 1/3 части заработка или иного дохода ежемесячно, начиная с 11.02.2003 до совершеннолетия детей.

Постановлением судебного пристава-исполнителя Кировского РОСП г. Екатеринбурга ГУФССП России по Свердловской области от 07.11.2018 должнику определена задолженность по алиментам по состоянию на 24.06.2017 в размере 1 133855 руб. 19 коп.

23.11.2018 на основании данного исполнительного листа возбуждено исполнительное производство № 71321/18/66003-ИП о взыскании с ФИО3 в пользу ФИО4 задолженности по алиментам 1 133855 руб. 19 коп.

Постановлением судебного пристава-исполнителя от 19.06.2019 размер задолженности определен по состоянию на 24.06.2017 в размере 398058 руб. 21 коп. 22.08.2019 в постановление о возбуждении исполнительного производства внесены исправление в части суммы долга – 362125 руб. 77 коп.

Не согласившись с определением судебным приставом-исполнителем задолженности по алиментным платежам в указанном размере неправомерным, должник обращался с соответствующими требованиями в порядке искового производства.

Решением Камышловского районного суда Свердловской области от 26.06.2020 по гражданскому делу № 2-618/2020 исковые требования ФИО3 к ФИО12 О.1, Ф.И.О.2 об оспаривании задолженности по алиментам, определенной судебным приставом-исполнителем по исполнительному производству № 71321/18/66003-ИП, оставлены без удовлетворения.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 22.10.2020 по делу № 33-13005/2020 данное решение отменено, исковые требования удовлетворены; ФИО3 освобожден от взыскания задолженности по исполнительному производству № 71321/18/66003-ИП.

Признавая исковые требования подлежащими удовлетворению, судебная коллегия исходила из того, что возбуждение указанного исполнительного производства являлось неправомерным. Расчет задолженности определен судебным приставом-исполнителем по заявлению ФИО4, тогда как в ее пользу могла быть взыскана задолженность по алиментам лишь до достижения детьми совершеннолетия (л.д. 13-14).

Полагая, что данными действиями судебных приставов-исполнителей, признанными вступившим в законную силу судебным постановлением незаконными, должнику причинен вред, ФИО3 также обращался в суд с иском к ФССП России, ГУФССП России по Свердловской области о возмещении убытков, компенсации морального вреда.

Решением Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 02.03.2022 по гражданскому делу № 2-300/2022, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 27.07.2022 по делу № 33-10543/2022, заявленные требования удовлетворены частично; с Российской Федерации в лице ФССП России за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО3 взыскано возмещение убытков в размере 254 540 руб. 58 коп. (л.д. 28-32).

При рассмотрении указанного дела суд отметил, что в результате неправомерного возбуждения исполнительного производства с ФИО3 в счет погашения задолженности по алиментам была удержана сумма в размере 254 540 руб. 58 коп. Данная сумма, учитывая правовую природу алиментных обязательств, возврату в качестве неосновательного обогащения не подлежит и, соответственно, образует убытки, наступившие вследствие действий судебных приставов-исполнителей.

Исходя из положений ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, вышеизложенные обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами, обязательны для суда, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении настоящего дела, в котором участвуют те же лица.

Вместе с тем, ранее состоявшиеся судебные постановления, которыми преюдициально установлены незаконность возбуждения исполнительного производства и наступление на стороне истца вызванного этим реального ущерба, представляющего собой сумму необоснованно взысканных с должника денежных средств, не подлежащих возврату взыскателем в силу прямого указания закона, сами по себе не предопределяют выводы по настоящему делу, касающемуся вопроса причинения убытков в форме упущенной выгоды, поскольку такой вопрос разрешается судом впервые.

Оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд, несмотря на установленность незаконности действий судебных приставов-исполнителей по возбуждению исполнительного производства и причинение этим истцу реального ущерба, не находит достаточных оснований для удовлетворения иска в этой части.

В силу разъяснений, приведенных в п. 82 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства», по делам о возмещении вреда суд должен установить факт причинения вреда, вину причинителя вреда и причинно-следственную связь между незаконными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя и причинением вреда.

Соответственно, для наступления ответственности, предусмотренной ст. ст. 15, 16, 1064 и 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимо наличие состава правонарушения, включающего факты причинения убытков, виновного нарушения должностным лицом возложенных на него обязанностей (совершения незаконных действия или бездействия), а также размер убытков и причинно-следственную связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими у истца убытками.

Отсутствие хотя бы одного из вышеназванных элементов состава правонарушения влечет за собой отказ суда в удовлетворении требования о возмещении убытков.

Представленной в материалы дела справкой ООО «ДЛ-Транс» от 19.01.2023 подтверждается, что ФИО3 работает в указанной организации в должности водитель-экспедитор категории «Е» с 25.10.2017 по настоящее время (л.д. 27).

По данному месту работы в период с января по ноябрь 2019 года после возбуждения исполнительного производства № 71321/18/66003-ИП осуществлялись удержания из заработной платы должника в размере 50% от поступавшего дохода (л.д. 15).

В этот же период истец имел непогашенные кредитные обязательства перед АО «ВУЗ-банк» по договору потребительского кредита от 29.06.2017 № KD126869000002166 (л.д. 16-18, 103-104), АО «Альфа-Банк» по договору кредитной карты от 10.10.2017 № F0GBRC20S17092201843 (л.д. 19-21, 109-121) и ПАО «Плюс Банк» по договору потребительского кредита от 30.06.2018 № 65-00-138293-ДПН (л.д. 22-24, 106-108).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 27.07.2020 (резолютивная часть объявлена 20.07.2020) по делу № А60-14121/2020 ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества (л.д. 33-35).

В соответствии со сведениями, представленными ПАО «Сбербанк», после введения процедуры банкротства все счета и карты на имя должника были заблокированы с наложением на них ареста (л.д. 102).

Как при этом усматривается из имеющихся в материалах дела справок по форме 2-НДФЛ, непосредственно после возбуждения исполнительного производства общая сумма официального дохода ФИО3 по месту работы существенно уменьшилась (с 517135 руб. 33 коп. в 2018 году до 322328 руб. 67 коп. в 2019 году) (л.д. 37-38). В последующем, после возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве), доходы должника уменьшились до 251061 руб. 94 коп. в 2020 году (л.д. 39) и до 252197 руб. 43 коп. в 2021 году (л.д. 40).

По существу, процессуальная позиция стороны истца по настоящему делу сводится к тому, что ввиду возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) должник не мог самостоятельно получать выплаты по текущему месту работы и, соответственно, продолжать нормальное осуществление трудовой деятельности, что повлекло наступление негативных имущественных последствий в виде неполучения соответствующего дохода.

Данный довод, однако, состоятельным быть признан не может, поскольку введение в отношении должника процедуры реализации имущества и обусловленное этим наложение на него отдельных ограничений, в том числе предусмотренного абз. вторым п. 5 ст. 213.25 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) запрета самостоятельного (независимого от финансового управляющего имуществом должника) осуществления прав в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, не предполагает ограничение свободы должника в части распоряжения способностями к труду, не препятствует осуществлению трудовой функции и не исключает как такового получения оплаты в счет проделанной работы.

Напротив, в деле о несостоятельности (банкротстве) от должника, действующего при должной степени добросовестности и осмотрительности, ожидается принятие всех необходимых мер, позволяющих наиболее полным образом удовлетворить имущественные притязания кредиторов при том, что имущества несостоятельного лица, как правило, недостаточно для погашения всех предъявленных к нему требований. Законодательство о банкротстве устанавливает стандарт добросовестности, в частности, позволяя освободиться от долгов только честному гражданину-должнику, неумышленно попавшему в затруднительное финансово-экономическое положение, открытому для сотрудничества с финансовым управляющим, судом и кредиторами и оказывавшему им активное содействие в проверке его имущественной состоятельности и соразмерном удовлетворении требований кредиторов (п. 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.11.2021).

Исходя из сказанного, односторонний отказ лица от продолжения трудовой деятельности в обычном порядке после возбуждения в отношении него дела о несостоятельности (банкротстве) не только не предполагается, но потенциально способен свидетельствовать даже о недобросовестном поведении должника, о его намерении, несмотря на трудоспособный возраст, уклониться от исполнения обязательств и (или) искусственно создать невозможность пополнения конкурсной массы, что, в свою очередь, может повлечь отказ в применении к такому должнику правила об освобождении от дальнейшего исполнения требований кредиторов применительно к п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве.

Представленные материалы дела позволяют считать установленным, что неправомерные действия судебных приставов-исполнителей, действительно, находились, по крайней мере, в косвенной причинно-следственной связи с последующим возбуждением в отношении истца дела о несостоятельности (банкротстве), но не причиненными впоследствии убытками, заявленными по настоящему гражданскому делу. Частичный отказ истца от осуществления трудовой деятельности в рассматриваемый период со ссылкой на невозможность единоличного распоряжения получаемым доходом являлся результатом его самостоятельного волевого решения, принятого по собственному свободному усмотрению и объективно не связанного с возбуждением исполнительного производства о взыскании задолженности по алиментам.

При этом в нарушение ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороной истца не представлено доказательств, способных свидетельствовать о действительной невозможности получения дохода в условиях ограничения самостоятельного распоряжения денежными средствами, в частности, посредством их направления на счет финансового управляющего или частичной передачи лично должнику при принятии финансовым управляющим его имуществом решения об их невключении к конкурсную массу и направлении соответствующего уведомления в адрес работодателя (абз. четвертый п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан»).

Таким образом, вред в виде непоступления в имущественную массу должника денежных средств, которые он мог бы получить при продолжении выполнения работы в общем порядке, не находится в необходимой (ближайшей) причинно-следственной связи с незаконными действиями судебного пристава-исполнителя по неправомерному возбуждению исполнительного производства и дальнейшему обращению взыскания на доход должника, обусловлен самостоятельным решением истца, распорядившегося способностями к труду своей волей и в своем интересе.

Кроме того, если исходить из обусловленности обращения в суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) невозможностью исполнения кредитных обязательств именно как результата неправомерных действий судебных приставов-исполнителей, то не может не учитываться, что определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.07.2021 процедура реализации имущества ФИО3 завершена, в отношении должника применены положения п. 3 ст. 213.28 Закона о банкротстве об освобождении от обязательств, в том числе по требованиям кредиторов, не заявленным в рамках дела о несостоятельности (банкротстве).

Соответственно, неправомерное возбуждение исполнительного производства, находясь в причинно-следственной связи с возбуждением дела о несостоятельности (банкротстве), с необходимостью находилось в такой связи и с последовавшим по результатам процедуры реализации имущества освобождением должника от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами, то есть извлечением истцом выгоды в виде сбережения имущества, подлежавшего при обычных условиях оборота направлению на цели погашения кредитных обязательств. В подобной ситуации дополнительное взыскание с публично-правового образования возмещения убытков, причиненных неправомерными действиями должностных лиц органов принудительного исполнения, приводило бы к неосновательному обогащению истца, который не вправе претендовать на возмещение возможных финансовых потерь, если их размер фактически перекрывается экономией, образовавшейся по результатам применения правил Закона о банкротстве как конечного следствия возбуждения исполнительного производства.

При изложенных обстоятельствах суд приходит к выводу о недоказанности оснований для возложения на публично-правовое образование гражданско-правовой ответственности в виде возмещения заявленных убытков в форме упущенной выгоды, и в данной части исковые требования подлежат оставлению без удовлетворения.

На основании п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Между тем требование о компенсации морального вреда, заявленное со ссылкой на то, что в результате незаконных действий по возбуждению исполнительного производства № 71321/18/66003-ИП и взысканию несуществующей задолженности по алиментам истец испытывал нравственные и физические страдания, а также обращался за финансовой поддержкой, что вынуждало его чувствовать себя неполноценным гражданином, неспособным обеспечить себя и членов семьи, уже являлось предметом оценки суда. Данное требование получило свое разрешение по существу во вступившем в законную силу судебном постановлении – решении Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 02.03.2022 по гражданскому делу № 2-300/2022, которым, как отмечалось выше, удовлетворены требования ФИО3 к ФССП России, ГУФССП России по Свердловской области о возмещении убытков, но одновременно отказано в удовлетворении иска в части компенсации морального вреда.

Принимая решение об отклонении названных требований, суд отметил, что моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации только в случаях, предусмотренных законом (п. 2 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации), тогда как положения Закона об исполнительном производстве не содержат прямого указания на взыскание компенсации морального вреда при защите имущественных прав взыскателя, должника и других лиц путем применения мер гражданской ответственности за вред, причиненный незаконными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя.

В части отказа в удовлетворении требований о компенсации морального вреда этот судебный акт в установленном порядке обжалован участвующими в деле лицами не был, оставлен судом апелляционной инстанции без проверки, вступив в законную силу.

Поскольку право на судебную защиту в части разрешения вопроса о компенсации морального вреда, причиненного спорными действиями судебных приставов-исполнителей, было реализовано истцом в состоявшемся ранее судебном процессе, и вступившим в законную силу судебным постановлением отклонены исковые требования этого же истца к тем же ответчикам о взыскании компенсации морального вреда на основании тех же фактических обстоятельств, оснований для повторного разрешения требований о взыскании такой компенсации не имеется. В этой части производство по гражданскому делу подлежит прекращению применительно к норме абз. третьего ст. 220 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно пп. 3 п. 1 ст. 333.40 Налогового кодекса Российской Федерации уплаченная государственная пошлина подлежит возврату частично или полностью, в частности, в случае прекращения производства по делу (административному делу) или оставления заявления (административного искового заявления) без рассмотрения Верховным Судом Российской Федерации, судами общей юрисдикции или арбитражными судами.

В связи с обращением в суд с неимущественным требованием о компенсации морального вреда истец уплатил государственную пошлину в размере 300 руб., что подтверждается чек-ордером от 28.02.2023 (л.д. 55). Так как производство по гражданскому делу в указанной части надлежит прекратить, уплаченная государственная пошлина подлежит возврату заявителю из местного бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199, 220 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО3 к Российской Федерации в лице Федеральной службы судебных приставов, Главному управлению Федеральной службы судебных приставов по Свердловской области о взыскании убытков – оставить без удовлетворения.

Производство по делу в части требований ФИО3 к Российской Федерации в лице Федеральной службы судебных приставов, Главному управлению Федеральной службы судебных приставов по Свердловской области о компенсации морального вреда прекратить.

Возвратить ФИО3 (ИНН <***>) из местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб., уплаченную согласно чек-ордеру ПАО «Сбербанк» от 28.02.2023 (операция 4997).

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Свердловский областной суд через Кировский районный суд г. Екатеринбурга в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья С.А. Прилепина