Дело №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

02 апреля 2025 года р.<адрес>

Среднеахтубинский районный суд <адрес>

в составе председательствующего судьи Бескоровайновой Н.Г.,

при секретаре Пробичевой Е.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ООО «НоваБев Брендс» к ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО7 о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак и судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

ООО «НоваБев Брендс» обратилось в суд с иском к ответчикам о солидарном взыскании компенсации за незаконное использование товарного знака в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещены товарные знаки истца в размере 4 700 160 рублей и судебных расходов на уплату государственной пошлины в размере 56 901 рубль.

В обоснование требований указано, что истец является правообладателем исключительной лицензии на право использования товарных знаков <.....> на территории Российской Федерации на основании лицензионного договора от ДД.ММ.ГГГГ. Кроме того, истец наделен правом осуществлять защиту прав на товарные знаки на территории Российской Федерации. Приговором суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО7 признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных п. «а», «б» ч.2 ст. 171.3, п. «а» ч. 6 ст. 171.1, ч. 4 ст. 180 УК РФ, а именно - хранение в особо крупном размере и розничная продажа в крупном размере этилового спирта, алкогольной спиртосодержащей продукции без соответствующей лицензии в случаях, если такая лицензия обязательна, организованной группой, хранение в целях сбыта и продажа немаркированной алкогольной продукции, подлежащей маркировке акцизными марками и федеральными специальными марками, организованной группой в крупном размере, незаконное использование чужого товарного знака. Также ФИО7 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171.3 УК РФ, а именно хранение этилового спирта и спиртосодержащей продукции без соответствующей лицензии в случаях, когда лицензия обязательна, совершенные в особо крупном размере. Ответчики в отсутствие заключенного с правообладателем соглашения об использовании товарных знаков в период до ДД.ММ.ГГГГ (дата изъятия алкогольной продукции органами предварительного следствия) осуществляли незаконное хранение в целях сбыта контрафактной алкогольной продукции.

В ходе проведения следственных действий у ответчиков была обнаружена и изъята контрафактная алкогольная продукция водка «<.....>» в количестве 600 пластиковых канистр объемом 5 литров каждая в количестве 3000 литров, на крышке которых имелся логотип товарного знака водка «<.....>». Товарные знаки, зарегистрированные в Государственном Реестре товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации в отношении товаров 33 класса МКТУ, а именно - водка: «<.....>» - под номерами №, №, №, №, № №, принадлежащие правообладателю. Путем незаконного использования товарных знаков «<.....>», принадлежавших на тот период времени правообладателю (ДД.ММ.ГГГГ), ответчики нарушил исключительные права правообладателя, что послужило основанием для обращения с настоящим иском.

Представитель истца ООО «НоваБев Брендс» в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело в свое отсутствие, на исковых требованиях настаивает.

Представитель ответчика ФИО2 по доверенности ФИО8 в судебном заседании иск не признал, суду пояснил, что объем реализованной продукции, указанной истцом и соответственно расчет компенсации является неверным, поскольку ФИО7 самостоятельно вменена реализация 1780 литров спиртосодержащей продукции, тогда как остальные участники признаны виновными в незаконном обороте алкогольной продукции в объеме 1220 литров, при этом они не признавались виновными в совершении преступления, предусмотренного ст. 180 УК РФ в отношении истца, кроме того истец не представил доказательства реализации лицензиатом товаров, защищаемых товарными знаками истца и однородных с товарами ответчика, сходство товарных знаков отсутствует, просил в удовлетворении исковых требований отказать.

Представитель ФИО5 и ФИО4 – ФИО9 иск не признала, суду пояснила, что истцом завышено количество товара и произведен неверный расчет компенсации, полагает, что истцом не представлено доказательств, которые могли бы указывать, что крышки изъятых емкостей имеют обозначения, сходные до степени смешения с товарным знаком, права на который в отношении товаров 33-го класса МКТУ принадлежат истцу, в том числе, что надпись «Белуга» на изъятом товаре, тождественная и совпадает во всех элементах с товарным знаком истца, просила в удовлетворении исковых требований отказать.

Представитель ФИО7 – ФИО10 в судебное заседание не явилась, просила рассмотреть дело в ее отсутствие.

Представитель ФИО7 адвокат Маслова Т.А. иск не признала, суду пояснила, что расчет компенсации, представленный истцом является необоснованным, доказательств сходности товарных знаков до степени смешения не представлено, просила в удовлетворении исковых требований отказать.

Представитель ФИО3 - адвокат Ермакова С.И. иск не признала, просила в удовлетворении исковых требований отказать, ссылаясь на недоказанность сходности товарных знаков, принадлежащих истцу и товаров, изъятых у ответчиков.

Иные лица, участвующие в деле в судебное заседание не явились, о месте и времени слушания дела извещены надлежащим образом.

ФИО7 и ФИО1 отбывают наказание в местах лишения свободы, извещены надлежащим образом, этапирование по гражданским делам не предусмотрено законом.

Ответчик ФИО1 представил письменные возражения, указав, что иск не признает, истец потерпевшим по уголовному дел не являлся, претензий не имел, не возражает против рассмотрения дела в его отсутствие.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав участников процесса, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Российской Федерации на товарный знак, то есть на обозначение, служащее для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, признается исключительное право, удостоверяемое свидетельством на товарный знак (статья 1481).

Согласно статье 1478 Гражданского кодекса Российской Федерации обладателем исключительного права на товарный знак может быть юридическое лицо или индивидуальный предприниматель.

В силу статьи 1479 Гражданского кодекса Российской Федерации на территории Российской Федерации действует исключительное право на товарный знак, зарегистрированный федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности, а также в других случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации.

Пунктом 1 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак).

В силу пункта 1 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации товары, этикетки, упаковки товаров, на которых незаконно размещены товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение, являются контрафактными.

Возможность взыскания компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак предусмотрена статьей 1515 ГК РФ.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 62 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд учитывает, в частности, обстоятельства, связанные с объектом нарушенных прав (например, его известность публике), характер допущенного нарушения (в частности, размещен ли товарный знак на товаре самим правообладателем или третьими лицами без его согласия, осуществлено ли воспроизведение экземпляра самим правообладателем или третьими лицами и т.п.), срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, наличие и степень вины нарушителя (в том числе носило ли нарушение грубый характер, допускалось ли оно неоднократно), вероятные имущественные потери правообладателя, являлось ли использование результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат другим лицам, существенной частью хозяйственной деятельности нарушителя, и принимает решение исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения.

В соответствии с нормами пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации в двукратном размере стоимости права использования произведения, объекта смежных прав, изобретения, полезной модели, промышленного образца, товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование соответствующего результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации тем способом, который использовал нарушитель.

Как разъяснено в пункте 61 Постановления от 23 апреля 2019 года № 10, заявляя требование о взыскании компенсации в двукратном размере стоимости права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации либо в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров (товаров), истец должен представить расчет и обоснование взыскиваемой суммы, а также документы, подтверждающие стоимость права использования либо количество экземпляров (товаров) и их цену. В случае невозможности представления доказательств истец вправе ходатайствовать об истребовании таких доказательств у ответчика или у третьих лиц.

Если правообладателем заявлено требование о выплате компенсации в двукратном размере стоимости права использования произведения, объекта смежных прав, изобретения, полезной модели, промышленного образца или товарного знака, то определение размера компенсации осуществляется исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное их использование тем способом, который использовал нарушитель.

Определенный таким образом размер по смыслу пункта 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации является единственным (одновременно и минимальным, и максимальным) размером компенсации, предусмотренным законом, в связи с чем суд не вправе снижать ее размер по своей инициативе.

Поскольку формула расчета размера компенсации, определяемого исходя из двукратной стоимости права использования соответствующего товарного знака, императивно определена законом, доводы ответчика (если таковые имеются) о несогласии с заявленным истцом расчетом размера компенсации могут основываться на оспаривании указанной истцом цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование права, и подтверждаться соответствующими доказательствами, обосновывающими иной размер стоимости этого права.

При определении стоимости права использования соответствующего товарного знака необходимо учитывать способ использования нарушителем объекта интеллектуальных прав, в связи с чем за основу расчета размера компенсации должна быть взята только стоимость права за аналогичный способ использования (например, если ответчик неправомерно использовал произведение путем его воспроизведения, то за основу размера компенсации может быть взята стоимость права за правомерное воспроизведение).

Суд на основании имеющихся в материалах дела доказательств и доводов лиц, участвующих в деле устанавливает стоимость, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование соответствующего товарного знака.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 24 июля 2020 г. № 40-П, развивая выраженные в Постановлении от 13 декабря 2016 г. № 28-П позиции о правовой природе компенсации за нарушение исключительного права на один товарный знак, признал подпункт 2 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 и 55 (часть 3), в той мере, в какой эта норма в системной связи с общими положениями Гражданского кодекса Российской Федерации о защите исключительных прав, в том числе с пунктом 3 его статьи 1252, не позволяет суду при определении размера компенсации, подлежащей выплате правообладателю в случае нарушения индивидуальным предпринимателем при осуществлении им предпринимательской деятельности исключительного права на один товарный знак, снизить с учетом фактических обстоятельств конкретного дела общий размер компенсации, если такой размер многократно превышает величину причиненных правообладателю убытков (притом что убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности, а их превышение должно быть доказано ответчиком) и если при этом обстоятельства конкретного дела свидетельствуют, в частности, о том, что правонарушение совершено индивидуальным предпринимателем впервые и что использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не являлось существенной частью его предпринимательской деятельности и не носило грубый характер.

При этом Конституционный Суд Российской Федерации указал, что впредь до внесения в гражданское законодательство изменений, вытекающих из настоящего Постановления, с целью не допустить избыточного вторжения в имущественную сферу ответчика, с одной стороны, и, с другой, лишить его стимулов к бездоговорному использованию объектов интеллектуальной собственности - размер такой компенсации может быть снижен судом не более чем вдвое (т.е. не может составлять менее стоимости права использования товарного знака) при наличии соответствующего заявления ответчика.

Судом установлено, что истец является правообладателем исключительной лицензии на право использования товарных знаков «<.....>»/«<.....>» на территории Российской Федерации на основании лицензионного договора от ДД.ММ.ГГГГ.

Сторонами не оспаривается, что товарные знаки, зарегистрированные в Государственном Реестре товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации в отношении товаров 33 класса МКТУ, а именно - водка: «<.....>» - под номерами №, №, №, №, №, №, принадлежат правообладателю ООО «НоваБев Брендс».

Обращаясь с иском в суд, истец указал, что в ходе проведения следственных действий у ответчиков была обнаружена и изъята контрафактная алкогольная продукция водка «<.....>» в количестве 600 пластиковых канистр объемом 5 литров каждая в количестве 3000 литров, на крышке которых имелся логотип товарного знака водка «<.....>». Путем незаконного использования товарных знаков «<.....>», принадлежавших на тот период времени правообладателю (ДД.ММ.ГГГГ), ответчики нарушили исключительные права правообладателя.

Исходя из положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также разъяснений, изложенных в пунктах 57, 154, 162 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», в предмет доказывания по требованию о защите права на товарный знак входят факт принадлежности истцу указанного права и факт его нарушения ответчиком путем использования товарного знака либо обозначения, сходного с ним до степени смешения, в отношении товаров (услуг), для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров (услуг), одним из способов, предусмотренных пунктом 2 статьи 1484 ГК РФ. В свою очередь ответчик обязан доказать выполнение им требований закона при использовании товарного знака либо сходного с ними до степени смешения обозначения.

Согласно пункту 3 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Для установления факта нарушения достаточно опасности, а не реального смешения товарного знака и спорного обозначения обычными потребителями соответствующих товаров. При этом смешение возможно, если в целом, несмотря на отдельные отличия, спорное обозначение может восприниматься указанными лицами в качестве соответствующего товарного знака или если потребитель может полагать, что обозначение используется тем же лицом или лицами, связанными с лицом, которому принадлежит товарный знак.

Вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения определяется исходя из степени сходства обозначений и степени однородности товаров для указанных лиц. При этом смешение возможно и при низкой степени сходства, но идентичности (или близости) товаров или при низкой степени однородности товаров, но тождестве (или высокой степени сходства) товарного знака и спорного обозначения.

Однородность товаров устанавливается исходя из принципиальной возможности возникновения у обычного потребителя соответствующего товара представления о принадлежности этих товаров одному производителю. При этом суд учитывает род (вид) товаров, их назначение, вид материала, из которого они изготовлены, условия сбыта товаров, круг потребителей, взаимодополняемость или взаимозаменяемость и другие обстоятельства.

Установление сходства осуществляется судом по результатам сравнения товарного знака и обозначения (в том числе по графическому, звуковому и смысловому критериям) с учетом представленных сторонами доказательств по своему внутреннему убеждению. При этом суд учитывает, в отношении каких элементов имеется сходство - сильных или слабых элементов товарного знака и обозначения. Сходство лишь неохраняемых элементов во внимание не принимается.

Специальных знаний для установления степени сходства обозначений и однородности товаров не требуется.

При наличии соответствующих доказательств суд, определяя вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения, оценивает и иные обстоятельства, в том числе:

используется ли товарный знак правообладателем в отношении конкретных товаров;

длительность и объем использования товарного знака правообладателем;

степень известности, узнаваемости товарного знака;

степень внимательности потребителей (зависящая в том числе от категории товаров и их цены);

наличие у правообладателя серии товарных знаков, объединенных общим со спорным обозначением элементом.

При определении вероятности смешения также могут учитываться представленные лицами, участвующими в деле, доказательства фактического смешения обозначения и товарного знака, в том числе опросы мнения обычных потребителей соответствующего товара.

Суд учитывает влияние степени сходства обозначений, степени однородности товаров, иных обстоятельств на вероятность смешения, а не каждого из соответствующих обстоятельств друг на друга.

Приговором суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО7 признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных п. «а», «б» ч.2 ст. 171.3, п. «а» ч. 6 ст. 171.1, ч. 4 ст. 180 УК РФ, а именно - хранение в особо крупном размере и розничная продажа в крупном размере этилового спирта, алкогольной спиртосодержащей продукции без соответствующей лицензии в случаях, если такая лицензия обязательна, организованной группой, хранение в целях сбыта и продажа немаркированной алкогольной продукции, подлежащей маркировке акцизными марками и федеральными специальными марками, организованной группой в крупном размере, незаконное использование чужого товарного знака.

Этим же приговором ФИО7 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171.3 УК РФ, а именно хранение этилового спирта и спиртосодержащей продукции без соответствующей лицензии в случаях, когда лицензия обязательна, совершенные в особо крупном размере.

Из приговора суда от ДД.ММ.ГГГГ следует, что изъятые пластиковые канистры со спиртосодержащей продукцией на крышках имели текст «<.....>

Как усматривается из протокола обыска от ДД.ММ.ГГГГ, органами следствия было обнаружено 200 пластиковых бутылок объемом 5 литров каждая на крышках которых имелась надпись – <.....>, и 44 пластиковых бутылки объемом 5 литров каждая с надписью <.....>, при этом фотофиксации протокол обыска не содержит.

ФИО6 отдельно от остальных ответчиков, признан виновным в хранении спиртосодержащей продукции 356 пластиковых бутылок объемом 5 литров каждая, на крышках пластиковых канистр имелся текст «<.....>».

Иллюстрация, изъятых пластиковых бутылок (канистр), имеющаяся в экспертном заключении № также не отображает надписи на пластиковых бутылках (канистрах) объемом 5 литров, а лишь содержит ссылку на изъятую продукцию и наличие надписи на крышках «<.....>», что фактически лишает суд возможности самостоятельно оценить схожесть графического изображения товарного знака.

В настоящее время изъятая алкогольная продукция, признанная вещественным доказательством по уголовному делу уничтожена в соответствии с приговором суда от ДД.ММ.ГГГГ.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 года № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации, для установления факта нарушения достаточно опасности, а не реального смешения товарного знака и спорного обозначения обычными потребителями соответствующих товаров. При этом смешение возможно если в целом несмотря на отдельные отличия, спорное обозначение может восприниматься указанными лицами в качестве соответствующего товарного знака или если потребитель может полагать, что обозначение используется тем же лицом или лицами, связанными с лицом, которому принадлежит товарный знак.

Вероятность смещения товарного знака и спорного обозначения определяется исходя из степени сходства обозначения и степени однородности товаров для указанных лиц.

Вместе с тем специальных знаний для установления степени сходства обозначений и однородности товаров не требуется. Вопрос об оценке товарного знака, исключительное право на который принадлежит правообладателю, и обозначения, выраженного на материальном носителе на предмет их сходства до степени смешения не может быть поставлен перед экспертом, так как такая оценка дается судом с точки зрения обычного потребителя соответствующего товара, не обладающего специальными знаниями адресата товаров, для индивидуализации которых зарегистрирован товарный знак.

Суд с учетом методологии определения сходства сравниваемых обозначений и вероятности их смешения в гражданском обороте, содержащейся в пп. 42 - 45 Правил составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, утвержденных приказом Минэкономразвития России от 20 июля 2015 года № 484, а также в п. 162 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 года № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», полагает, что изъятая у ответчиков спиртосодержащая продукция не идентична по своему оформлению, товару истца, в том числе во взаимосвязи с оригинальной упаковкой (формой тары), упаковка (5-ти литровые канистры) не передают схожую концепцию и стиль товара правообладателя, с точки зрения обычного потребителя сходство до степени смешения с оригинальным товарным знаком истца не определяется.

Графический критерий не совпадает, исходя из данных, указанных в протоколе обыска, заключении эксперта и приговоре суда.

Из положений пунктов 41-42 Правил следует, что словесное обозначение считается тождественным с другим обозначением, если оно совпадает с ним во всех элементах (звуковом (фонетическом) графическом (визуальном) и смысловом (семантическом)). Обозначение считается сходным до степени смешения с другим обозначением, если оно ассоциируется с ним в целом, несмотря на их отдельные отличия.

Из имеющихся материалов дела не следует, что используемое ответчиками обозначение – белая белуга (согласно протоколу обыска от ДД.ММ.ГГГГ) и «<.....>» согласно приговору суда от ДД.ММ.ГГГГ, размещенное на контрафактной алкогольной продукции (5-ти литровые пластиковые канистры), тождественно словесному товарному знаку, принадлежащему истцу, так как совпадение всех вышеуказанных элементов не установлено.

Таким образом, оценивая сходство и различиях товарного знака для обозначения оригинальных и контрафактных товаров с целью определения того, мог ли обычный потребитель понимать, что покупает товар не у правообладателя, или мог ли он быть введен в заблуждение относительно свойств и качества товара, суд приходит к выводу, что стороны не конкурируют на одном и том же рынке (ответчики предлагали к продаже очевидно неоригинальный контрафактный товар и продавали его совершенно иному классу потребителей, чем те, кто покупает подлинный товар).

Учитывая, что изъятая алкогольная продукция уничтожена, следовательно, сравнить графическое (визуальное) изображение элементов товарного знака истца и обозначений, размещенных на товаре ответчика не представляется возможным.

Более того, суд полагает, что отсутствует сходство по семантическому (смысловому) признаку, с учетом упаковки товара, используемой ответчиками, и приходит к выводу, о невозможности смешения обозначения продукции, изъятой у ответчиков и товарного знака, правообладателем которого является истец.

При таких обстоятельствах, принимая во внимание вышеизложенное, а именно тот факт, что совпадение всех необходимых элементов изображения товарного знака не установлены, суд полагает, что правовые основания для удовлетворения исковых требований отсутствуют.

Поскольку судом отказано в удовлетворении основных требований, следовательно, не имеется оснований для взыскания с ответчиков расходов на оплату государственной пошлины на основании ст. 98 ГПК РФ.

Руководствуясь ст.ст. 193-199 ГПК РФ, суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ООО «НоваБев Брендс» к ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО7 о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак и судебных расходов – отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Волгоградский областной суд через Среднеахтубинский районный суд Волгоградской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья подпись Н.Г. Бескоровайнова

Решение в окончательной форме принято 16 апреля 2025 года.

Судья подпись Н.Г. Бескоровайнова

Подлинник данного документа

подшит в деле № №,

которое находится в

Среднеахтубинском районном суде

УИД: №