Дело № 2-639/2023
УИД 74RS0038-01-2022-004867-63
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
17 мая 2023 года с. Долгодеревенское
Сосновский районный суд Челябинской области в составе:
председательствующего судьи Гладких Е.В.
при ведении протокола помощником судьи Лобовой Ю.А.,
с участием помощника прокурора Кузнецовой А.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская больница г. Златоуста», государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» о компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская больница г. Златоуста» далее - ГБУЗ «Городская больница г. Златоуста»), государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (далее - ГБУЗ «Челябинское областное бюро СМЭ») о взыскании морального вреда с каждого ответчика 3 000 000 руб.
В обоснование иска указала, что ДАТА умер отец истца Л.В.А., проживающий по день смерти по АДРЕС. В период с ДАТА год Л.В.А. некачественно оказаны медицинские услуги в ГБУЗ «Городская больница № 1 г. Златоуста» и в ГБУЗ «Городская больница № АДРЕС», которые впоследствии реорганизованы в ГБУЗ «Городская больница г. Златоуста», что привело к позднему диагностированию онкологического заболевания, наличию сильных физических болей неустановленного происхождения, смерти Л.В.А. ДАТА Л.В.А. прошел флюорографическое обследование в ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста», по результатам которого рентгенологические данные врачами-рентгенологами ФИО2 и ФИО3 были недооценены, дообследование не проведено, а имеющиеся у Л.В.А. изменения в верхней доли легкого не были уточнены. ДАТА Л.В.А. вновь обратился в ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста» для прохождения флюорографии, однако врачами-рентгенологами результаты снимков легких Л.В.А. интерпретированы по-разному. ФИО2 дала заключение «возрастные изменения», ФИО3 - «пневмония, очаг слева в верхней доле», а общее решение врачами принято не было. Рентгенолаборант ФИО4 в силу своего непрофессионализма и невнимательности по результатам обследования выдала Л.В.А. талон с указанием «норма», в результате чего дополнительное обследование проведено не было. В период с ДАТА по ДАТА Л.В.А. проходил медицинское обследование в ГБУЗ «Городская больница № 1 г. Златоуста», врачи которого не проводили систематического наблюдения за имеющимся у него заболеванием легких, не назначили консультации у врача пульмонолога, не проводили необходимые исследования и не назначили соответствующего лечения. В октябре 2016 врачи ГБУЗ «Городская больница № 3 г. Златоуста» провели дополнительное обследование Л.В.А., компьютерную томографию, по результатам котором заподозрено онкологическое заболевание легких. Указанное дополнительное обследование должны были провести намного раньше врачи ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста» по результатам флюорографического обследования. После этого врачами ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» диагностировано онкологическое заболевание - злокачественное новообразование первичного (верхушечного) сегмента левого легкого с поражением левых ребер (рак Панкоста). В ходе лечения Л.В.А. 13 раз проводили лучевую терапию, но время было упущено, вылечить заболевание и обезболить его было невозможно. В результате на протяжении длительного периода Л.В.А. страдал от сильных физических болей. Был полностью истощен и умер в муках, изнемогая от непрекращающихся приступов боли. По факту причинения смерти по неосторожности ДАТА возбуждено уголовное дело, производство по которому не окончено по настоящее время.
В дальнейшем страдания истца по поводу смерти отца еще более усугубились, поскольку в ходе расследования уголовного дела установлены многочисленные нарушения, допущенные в ходе судебно-медицинского исследования трупа Л.В.А. в Златоустовском межрайонном отделении ГБУЗ «Челябинское областное бюро СМЭ», в результате которых причина смерти Л.В.А. длительное время (более 4 лет) оставалась неустановленной. Истцу было предложено эксгумировать тело отца, от чего истец категорически отказалась, поскольку физически и морально не перенесла бы этого действия.
Все вышеописанные действия и бездействие ответчиков причинили нравственные и физические страдания Л.В.А., причинили моральный вред истцу ввиду переживаний за близкого родственника, чувства дискомфорта, страха, безысходности и беспомощности в облегчении его мук и страданий, а впоследствии страданиями как по поводу безвозвратной смерти отца, так и от невозможности установить причину его смерти.
Истец ФИО1 в судебном заседании исковое заявление поддержала, представила письменные пояснения.
Представитель ответчика ГБУЗ «Городская больница г. Златоуста» ФИО5 в судебном заседании исковые требования не признал по основаниям, изложенным в письменных пояснениях.
Представитель ответчика ГБУЗ «Челябинское областное бюро СМЭ» ФИО6 в судебном заседании исковые требования не признала по основаниям, изложенным в письменных возражениях (л.д. 15-16 т. 2) и письменных пояснениях.
Третье лицо ФИО7 в судебном заседании исковые требования не поддержал.
Третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, просила дело рассмотреть без своего участия.
Третьи лица ФИО2, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14 в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.
Представитель третьего лица ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом.
Представитель третьего лица ООО МЦ «Лотос» в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом.
Помощник прокурора в судебном заседании дала заключение о наличии оснований для взыскания морального вреда.
Выслушав стороны, заключение прокурора, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.
Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.
Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон № 323-ФЗ).
Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Статьей 4 Федерального закона № 323-ФЗ установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пп. 3, 9 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ).
В п. 21 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона № 323-ФЗ).
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (чч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона № 323-ФЗ).
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Из материалов дела суд установил, что ДАТА и ДАТА Л.В.А. проходил флюорографическое обследование в ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста». В период с ДАТА по ДАТА Л.В.А. проходил медицинское обследование в ГБУЗ «Городская больница № 1 г. Златоуста», ГБУЗ «Городская больница № 3 г. Златоуста», ГБУЗ «Городская больница № АДРЕС».
На основании распоряжения Правительства Челябинской области № 467-рп от 20 июля 2018 года ГБУЗ «Городская больниц № 3 г. Златоуста» реорганизовано в форме присоединения к нему ГБУЗ «Городская больница № 1 г. Златоуста», ГБУЗ «Городская больница № 2 г. Златоуста», ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста», ГБУЗ «Родильный дом г. Златоуста». Реорганизованное учреждение переименовано в ГБУЗ «Городская больница г. Златоуста».
В соответствии с приказом Фонда обязательного медицинского страхования Российской Федерации от ДАТА № специалистами ООО СМК «Астра-Металл» проведена экспертиза качества медицинской помощи, оказанной Л.В.А. в вышеуказанных медицинских учреждениях.
Согласно акту ООО СМК «Астра-Металл» № от ДАТА и экспертному заключению оценки качества медицинской помощи от ДАТА, оказанной Л.В.А. в ГБУЗ «Городская больница № г. Златоуста», качественная помощь пациенту не была оказана на этапе начала заболевания. Выставленный диагноз верхнедолевой пневмонии по данным ФОГ пропущен. Преемственность у рентгенологов и терапевтов отсутствует (л.д. 32-33 т. 1).
Согласно акту экспертизы качества медицинской помощи № и экспертное заключение ДАТА. В ходе экспертизы качества медицинской помощи Л.В.А. выявлены дефекты оказания медицинской помощи по коду 3.2.3, на экспертизу представлена флюорография грудной клетки от ДАТА на электронном носителе. В соответствии со снижением пневматизации верхушки левого легкого пациент требовал дообследования для уточнения характера изменений. Недооценка рентгенологической картины врачом-рентгенологом не позволили своевременно уточнить изменения в верхней доли легкого (л.д. 15-19 т. 1).
При оценке флюорограммы грудной клетки от ДАТА специалистами ООО СМК «Астра-Металл» установлено, что его результаты интерпретированы по-разному, пациент не направлен на дополнительное обследование к другим специалистам, имеется нарушение качества описания флюорограммы 2015 и 2016 года, несогласованность действий врачей-рентгенологов. Несвоевременное выявление патологии легких с 2015, а также в 2016 привело к позднему выявлению онкологического заболевания верхней доли левого легкого, о чем составлен акт экспертизы качества медицинской помощи № и экспертное заключение от ДАТА (л.д. 20-24).
ООО СМК «Астра-Металл» также проведена экспертиза качества медицинской помощи, оказанной Л.В.А. в ГБУЗ «Городская больница № 1 г. Златоуста» в период с ДАТА по ДАТА. Согласно акту № и экспертному заключению оценки качества медицинской помощи от ДАТА (л.д. 25-29 т. 1) выявлены следующие недостатки - отсутствие диспансерного наблюдения по ХОБЛ в указанный период времени с апреля 2016.
ДАТА Л.В.А. умер, о чем составлена актовая запись о смерти ДАТА № (л.д. 7 т. 2).
ДАТА труп Л.В.А. дежурным д/ч ОП Новозлатоустовского ОМВД РФ по ЗГО направлен для судебно-медицинского исследования в Златоустовское межрайонное отделение ГБУЗ «Челябинское областное бюро СМЭ». При этом в направлении указано «рак легкого». По результатам исследования судебно-медицинским экспертом ФИО7 составлен акт № от ДАТА (л.д. 37-42 т. 1), согласно которому смерть Л.В.А. наступила от острой сердечной недостаточности, развившейся в результате хронически протекающего заболевания системы кровообращения - ишемической болезни сердца. В разделе «судебно-медицинский диагноз» заключения также имеется указание на фоновое заболевание - злокачественное локализованное новообразование (умеренно-дифференцированный проскоклеточный рак) верхней доли левого легкого, желчекаменная болезнь.
Согласно акту служебного расследования от ДАТА, составленному ГБУЗ «Челябинское областное бюро СМЭ» при проверки вышеуказанного акта исследования № от ДАТА выявлены следующие замечания: при описании полости рта экспертом не полностью описаны отсутствующие и сохраненные зубы; не описана целостность твердой мозговой оболочки; не описана степень поражения мозговой оболочки; не описана степень поражения атеросклерозом сосудов основания головного мозга; не описаны сосудистые сплетения. При описании 3 и 4 желудочков не отмечено наличие или отсутствие кровоизлияний; не описаны в полном объеме варолиев мост, продолговатый мозг (консистенция, цвет, влажность). При описании плевральных полостей не отмечено наличие или отсутствие спаек. При описании брыжейки не отмечено наличие или отсутствие кровоизлияний. Не описаны форма, размеры, цвет лимфатических узлов брыжейки. В аорте не описана степень поражения атеросклерозом и состояние грудного отдела аорты. При описании просвета и бронхов не отмечено количество слизистого содержимого и его цвет. При описании верхней доли легкого, где обнаружено плотное белесоватого вида образование диаметром 4 см, не отмечено наличие или отсутствие капсулы, состояние ткани легкого по периферии описанного очага, расположение очага в проекции сосудов и бронхов. Не описано средостение. Не измерен периметр аорты над клапанами. Не описаны формы, размеры, строение, цвет паратрахеальных и бронхиальных лимфоузлов. При описании печени не отмечено: край острый или закругленный. Не описаны размеры надпочечников. При описании мочевого пузыря не описана складчатость слизистой. Не описаны форма, размеры, строение предстательной железы. На гистологическое исследование взято: головной мозг - 1, сердце -. легкие - 2, печень - 1. почка - 1, поджелудочная железа - 1. На гистологическое исследование взято недостаточное количество кусочков, необходимо было взять большее количество кусочков головного мозга, сердца, легких, а также венечную артерию, лимфоузлы легких, селезенку, надпочечник. На судебно-химическое исследование на наличие алкоголя, лекарственных и наркотических веществ необходимо было взять кровь, желчь, внутренние органы, включая печень, почку, желудок. В судебно-медицинском диагнозе в основное заболевание вписаны не все признаки и изменения, обнаруженные при исследовании трупа и при дополнительных исследованиях, в диагноз внесены не все фоновые и сопутствующие заболевания (л.д. 43-46 т. 1).
Постановлением заместителя руководителя следственного одела по г. Златоуст следственного управления СК РФ по Челябинской области от ДАТА возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, поскольку имеются основаниям полагать, что смерть Л.В.А. наступила в результате ненадлежащего исполнения врачами ГБУЗ «Городская больница № г. Златоуста своих профессиональных обязанностей (л.д. 35-36 т. 1).
Постановлением и.о. руководителя следственного одела по городу Златоусту от ДАТА ФИО1 признана потерпевшей (л.д. 51 т. 2).
Постановлением заместителя председателя Следственного комитета Российской Федерации от ДАТА вышеуказанное уголовное дело передано для дальнейшего расследования в Главное следственное управление следственного комитета Российской Федерации.
Постановлением следователя по особо важным делам отделения по расследованию ятрогенных преступлений четвертого следственного управления (с дислокацией в городе Екатеринбурге) Главного следственного управления следственного комитета Российской Федерации в отношении ФИО2 возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 293 УК РФ.
В ходе расследования вышеуказанного дела на основании постановлений следователя назначены и проведены судебные медицинские экспертизы для установления причины смерти Л.В.А., наличия (отсутствия) дефектов оказания медицинской помощи Л.В.А. в ГБУЗ «Городская больница № 1 г. Златоуста», проводимой на амбулаторном этапе в период с ДАТА по ДАТА, в ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста», проводимой на амбулаторном этапе в период с ДАТА по ДАТА; наличия (отсутствия) возможности у работников ГБУЗ «Городская больница № 1 г. Златоуста» ДАТА и ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста» ДАТА выявить у Л.В.А. онкологическое заболевание. В случае если при оказании медицинской помощи Л.В.А. имели место дефекты медицинской помощи, то какие последствия наступили, имеется ли причинно-следственная связь между выявленными дефектами и смертью Л.В.А.
Согласно заключению экспертов отделения судебно-медицинских исследований экспертно-криминалистического одела СУ СК России по АДРЕС от ДАТА (л.д. 48-81 т. 1) при ответе на вопрос о причине смерти Л.В.А. выявлены противоречия между записями в медицинских картах на имя Л.В.А., результатами РКТ-исследований от ДАТА и ДАТА и данными акта исследования трупа Л.В.А. В наружном исследовании отсутствует описание следов медицинских инъекций (в материалах дела имеются записи о назначении лекарственных препаратов, в том числе инъекций). В результатах судебно-химического исследования назначенные Л.В.А. препараты не обнаружены, отсутствие лекарственные препаратов в крови трупа Л.В.А. можно объяснить их элиминацией из кровеносного русла с учетом того, что на судебно-химическое исследование другие биологические объекты (печень с желчным пузырем, фрагменты ЖКТ, почка с мочой (мочевым пузырем) не изымались. В наружном исследовании отсутствует описание пролежней на задней поверхности тела, поминание которых имеется в амбулаторном карте и картах вызова СМП. В разделе «внутреннее исследование» имеется запись «легкие свободно лежат в плевральных полостях, на 2/3 выполняют плевральные полости. Купол диафрагмы располагается справа на уровне 7 ребра, слева на уровне 8 ребра. В плевральных полостях крови и свободной жидкости нет. Пристеночная плевра гладкая, серо-розового цвета, без повреждений», что не соответствует результатам выполненных РКТ. В разделе «внутреннее исследование» описание новообразования в левой плевральной полости (размеры, локализация, отсутствие признаков прорастания опухоли в окружающие прилежащие ткани) также не соответствует результатам выполнены РКТ. Отсутствует описание патологических изменений (обусловленных опухолевым ростом) верхних ребер и грудных позвонков, что противоречит результатом выполненных РКТ. Выявленных противоречия не позволяют комиссии экспертов достоверно и доказательно высказаться о причине смерти Л.В.А. Кроме того, невозможность выказаться о причине смерти обусловлена следующим: при производстве вскрытия трупа не исследован позвоночный канал; на гистологическое исследование не изъяты лимфоузлы, спинной мог; на гистологическое исследование изъят лишь один препарат сердца. При этом венечные сосуды в данном препарате не визуализируются.
Комиссией экспертов также установлены недостатки оказания медицинской помощи на амбулаторном этапе Л.В.А. в период с ДАТА по ДАТА. ДАТА после выявления изменений в области верхушки левого легкого на флюорограмме не назначено дополнительных обследований и консультаций специалистов для уточнения и дифференциальной диагностики патологического процесса. ДАТА после проведенной рентгенографии грудной клетки в заключениях врачей-рентгенологов имеются различные интерпретации в оценке результата: «возрастные изменения», «пневмония в верхней доле слева», что также требовало назначения дополнительных обследований и консультаций специалистов для уточнения и дифференциальной диагностики патологического процесса. При этом комиссия экспертов считает необходимым отметить, что объективно по представленным данным доказательно судить об имевшемся на момент проведения исследований (ДАТА, ДАТА) опухолевом процессе в легочной ткани не предоставляется возможным.
При наличии установленного и подтвержденного диагноза «хроническая обструктивная болезнь легких» отсутствовало систематическое назначение и проведение лабораторных исследований уровня холестерина крови, не назначалась профилактическая терапия препаратами группы «статинов». Несоблюдение рекомендаций кратности прохождений диспансерного наблюдения (осмотра клинических специалистов и проведения лабораторных исследований). Несоблюдение рекомендаций при назначении терапии при лечении ХОБЛ 3 ст.тяжести.
Комиссией экспертов также установлены недостатки ведения медицинской документации - отсутствует эпикриз диспансерного наблюдения и рекомендация за 2016 год.
Невозможность установить причину наступления смерти Л.В.А. не позволяет определить наличие (отсутствие) причинно-следственной связи между выявленными недостатками оказания медицинской помощи Л.В.А. с позиции причинения вреда здоровью и наступлением неблагоприятных последствий в виде смерти.
В связи с невозможностью экспертов установить причину смерти Л.В.А. и проведения повторной судебной медицинской экспертизы постановлением следователя от ДАТА перед судом заявлено ходатайство о разрешении эксгумации Л.В.А. из мест захоронения.
Постановлением судьи Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от ДАТА вышеуказанное ходатайство следователя удовлетворено.
Апелляционным постановлением Свердловского областного суда от ДАТА постановление от ДАТА отменено по апелляционной жалобе ФИО1, в удовлетворении ходатайства следователя отказано.
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, составленному экспертами ГБУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от ДАТА (л.д. 83 т. 1), установить причину смерти Л.В.А. не предоставляется возможным ввиду недостаточно подробного исследования трупа и неполного забора образцов органов и тканей трупа для последующего гистологического исследования. Наиболее вероятной причиной смерти могла явиться сердечно-сосудистая недостаточность развившаяся вследствие ишемической болезни сердца на фоне общего токсического воздействия поскоклеточного орговевающего рака верхней доли правого легкого с прорастанием в 1-3 левые ребра, грудные позвонки, позвоночный канал левого плечевого сплетения (клиническая группа и состояние после курса паллиативной ДЛТ. Факторами, способствовавшими усугублению состояния Л.В.А. явились - хроническая обструктивная болезнь легких тяжелой степени, хроническая дыхательная недостаточность 2-3 степени, гипертоническая болезнь II стадии, 3ст. (ВОЗ), медикаментозно стабилизированная на уровне 1 ст., риск 4 ХСН 2А, сахарный диабет 2 типа.
Клиническая картина и динамика развития заболевания (рак легкого), отраженная в амбулаторных и стационарных картах соответствует результатам РКТ - исследованиям от ДАТА и ДАТА и не в полной мере соответствует результатам судебно-медицинского исследования трупа Л.В.А. в акте от ДАТА, поскольку в акте отсутствуют: описание прорастания опухоли левого легкого, легочной и пристеночной костальной) плевры в левые ребра (1-3), стволы плечевого нервного сплетения. Подключичной артерии и в грудные позвонки. В позвоночный канал, состояния лимфатических узлов (надключичные, средостения). Описание параметров опухоли верхней доли левого легкого в акте исследования трупа не соответствует данным МСКТ органов грудной клетки. Кроме того, в разделе наружного осмотра трупа отсутствует описание пролежней ягодичных областей, области лопаток и состоянии подлежащих тканей, не описаны следы инъекций, не описано наличие катетера в мочевых путях.
По мнению комиссии экспертов, оказанная Л.В.А. медицинская помощь в течении 2015-2017 гг. не оказала отрицательного влияния и не повлияла на развитие несвойственных данному заболеванию осложнений и не повлияла на исход заболевания. С момента диагностики заболевания медицинская помощь оказана в соответствии с порядком оказания медицинской помощи по профилю «онкология». С достоверностью определить скоротечность рака левого легкого у Л.В.А. не предоставляется возможным ввиду отсутствия какой-либо методики.
Изучив представленные медицинские документы, комиссия пришла к выводу, что первым субъективными признаками заболевания (рака верхней доли левого легкого) у Л.В.А. можно считать указанные в записи медицинской карты амбулаторного больного от ДАТА «жалобы на боли в грудной клетке слева в лопаточной области. Одышка, боли усиливаются при подъеме руки вверх». При следующем осмотре ДАТА была назначена флюорография грудной клетки, по результатам которой можно было заподозрить наличии периферической опухоли легкого (результаты флюорографии грудной клетки в карте отсутствуют).
Согласно литературным данным появление субъективных признаков рака легкого с синдромом Панкоста (когда опухоль легкого прорастает в плевру, соседние сегменты, костальную плевру и ребра, позвонки и нервные сплетения) болезнь имеет IIB-IIIB стадию и редко поддается радикальному лечению. Исходя из данных медицинских документов и повторного исследования результатов рентгенографии легких от ДАТА можно констатировать, что у Л.В.А. в марте-апреле 2016 имелись прорастания опухоли в 1-3 ребра и нервные волокна, что может соответствовать стадии развития опухоли Т4. С учетом изложенного и исходя из сущности этапов биологического развития раковой опухоли, можно отметить, что на момент рентгенографии в ноябре 2015 у Л.В.А. имелось злокачественное новообразование верхней доли легкого. Установить стадию его развития ввиду отсутствия результатов дополнительных методов исследования, в том числе компьютерной томографии органов грудной клетки, не предоставляет возможным.
Учитывая крайне низкие функциональные способности дыхательной системы Л.В.А. и наличие тяжелой сопутствующей патологии у Л.В.А., тактика лечения (оперативное лечение, назначение химиотерапии) вряд ли могла поменяться при более раннем выявлении у Л.В.А. рака Панкоста. Ввиду имевшихся ряда соматических заболеваний крайне низкой функциональной возможности дыхательной системы лечение Л.В.А. при более ранней диагностике имело бы также паллиативный характер. Действия медицинского персонала сами по себе не явились как причиной возникновения, так и развития рака верхней доли левого легкого с его прорастанием в верхние ребра, нервное сплетение, поскольку на момент первых клинических проявлений заболевания в марте 2016 у Л.В.А. имелись прорастания в верхние ребра слева и нервное сплетение. Дефекты при описании рентгенограмм 2015-2016 гг. явились факторами, способствовавшими запоздалой диагностике рака легкого у Л.В.А., но в прямой причинной связи с прогрессированием рака и ухудшением здоровья Л.В.А. не состоят. Ухудшение состояния в связи с характером тяжестью заболевания не расценивается как причинение вреда здоровью.
Недостатками оказания медицинской Л.В.А. на амбулаторно-поликлиническом этапе в ГБУЗ «Городская больница № 1 г. Златоуста» в период с 2015 по ДАТА явилось отсутствие в медицинской карте записей участкового терапевта о диспансерном наблюдении по поводу ХОБЛ (эпикризы, осмотры согласно плану, консультации пульмонолога, лабораторные исследования), отсутствие данных флюорограммы легких 215-2016 гг.
Дефектом оказания медицинской помощи на амбулаторно-поликлиническом этапе в ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста» в период с 2015 по ДАТА явилось недооценка рентгенологических данных от ДАТА ФИО2 и ФИО3 и недиагностированность рака верхней доли левого легкого по результатам рентгенографии ДАТА легких рентгенологами ФИО2 (трактовала изменения как «возрастные») и ФИО3 (расценившей процесс в верхней доле левого легкого как очаговая пневмония) ввиду отсутствия согласованного, возможно комиссионного заключения, а также уточняющего КТ-исследования, что обусловило отсроченность направления пациента на консультацию в ГБУЗ «Челябинский областной клинический цент онкологии и ядерной медицины».
Существенных дефектов оказания медицинской помощи на стационарном этапе в ГБУЗ «Городская больница № г. Златоуста» в период с ДАТА по ДАТА не выявлено.
Дефектов оказания медицинской помощи на амбулаторно-поликлиническом этапе и стационарном этапах в ГБУЗ «Челябинский областной клинический цент онкологии и ядерной медицины» в период с ДАТА по ДАТА не выявлено.
Выявленные недостатки и дефекты оказания медицинской помощи ФИО15 на амбулаторно-поликлиническом этапах в перечисленных выше ГБУЗ в прямой причинной связи с наступлением смерти ФИО15 не состоят. С учетом характера и распространения рака верхней доли левого легкого, наличия ряда соматических заболеваний, отсутствия эффекта от курса ДЛТ комиссия считает, что неблагоприятные (смертельный) исход злокачественного новообразования заболевания для жизни ФИО15 был непредотвратим.
В суд также представлено заключение повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДАТА, проведенной экспертами Дальневосточного филиала (с дислокацией в АДРЕС) ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации на основании постановления следователя от ДАТА.
Согласно выводам комиссии экспертов совокупность представленных на экспертизу данных указывает на то, что к моменту наступления смерти у Л.В.А. имели место заболевания: хроническая обструктивная ишемическая болезнь сердца; системный атеросклероз, хроническая обструктивная болезнь легких, злокачественное новообразование верхней доли легкого (опухоль Панкоста) с прорастанием в грудную стенку, с деструкцией тел и отростков позвонков, левых ребер 1-4, с вовлечением в опухолевый процесс позвоночного канала и его стенозированием на уровне 1-3 позвонков, с инвазией плечевого сплетения слева, сахарного диабета 2 типа, гипертонической болезни 3 ст., риск 4; хронического простатита (от ДАТА). Достоверно высказаться о причине наступления смерти Л.В.А. не предоставляется возможным по причине наличия значительных неустранимых нарушений, допущенных в ходе проведения судебно-медицинского исследования трупа в условиях ГБУЗ «Челябинского областного бюро судебно-медицинской экспертизы», а именно: несоответствие данных медицинских документов, данным акта судебно-медицинского исследования трупа № от ДАТА. данные акта судебно-медицинского исследования трупа противоречат данным медицинской документации. Так рентгенологические исследования указывают на наличие инвазивного роста с вовлечением в опухолевый процесс ребер и позвонков, а по данным акта судебно-медицинского исследования трупа опухолевый процесс в легком носит ограниченный характер.
Кроме того, в ходе исследования трупа не обеспечена полнота необходимых гистологических исследований. С учетом установленного экспертом в качестве причины смерти сердечно-сосудистого заболевания, изъятие для гистологического исследования лишь одного препарата сердца не позволяет дать оценку состоянию венечных артерий, оценить гистологическую картину зоны проводящих путей, синусового и атриовентрикулярного узлов. Изучение лишь одного (не маркированного должным образом кусочка сердца) без подробной макроскопической картины состояния органа не позволяет экспертной комиссии высказать о том, что причиной смерти послужило сердечно-сосудистое заболевание.
По данным медицинской документации невозможно определиться со стадией онкологического процесса. Оценить его распространенность на момент обнаружения опухоли и на момент смерти (по данным карт стационарного и амбулаторного больного имело место прорастание в ребра и позвоночник, лучевое сплетение, что могло проявляться болевым синдромом, по данным протокола аутопсии данное прорастание не описано). Данный факт не позволяет оценить роль имевшегося онкологического заболевания в наступлении смерти.
Остальные противоречия в виде отсутствия описания ФИО16 медицинских инъекций, отсутствие лекарственных препаратов в крови трупа Л.В.А., отсутствие описания пролежней на задней поверхности тела, упоминающейся в амбулаторной карте, служат дополнительным фактором, позволяющим комиссии усомниться установлении в ходе судебно-медицинского исследования трупа причине смерти.
Экспертами также дана оценка качества медицинской помощи в ГБУЗ «Городская больница № 1 г. Златоуста». Эксперты пришли к выводу, что в период с 2015 по 2017 годы Л.В.А. в амбулаторных условиях фактически имело оказание медицинской помощи только по профилю эндокринология в рамках лечения имевшегося у него заболевания сахарный диабет 2 типа. Пациенту оказывалась медицинская помощь - коррекция нарушений обмена веществ, нацеленная на нормализацию показателей уровня сахара в крови в течение суток и устранение гликозурии. Коррекция уровня гликемии производилась адекватно, что также соответствовало второй цели принципов лечения сахарного диабета - предупреждение сосудистых, офтальмологических, почечных, неврологических и других расстройств, поскольку течение данного заболевания не сопровождалось серьезными осложнениями, можно высказаться о том, что цели лечения были достигнуты.
Экспертами также дана оценка качества медицинской помощи в ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста». Так эксперты пришли к выводу, что имел место дефект оказания медицинской помощи, допущенный врачом рентгенологом в виде невыявления рентгенологических признаков опухолевидного образования, требовавших проведение дальнейшего диагностического поиска для установления природы образования. При этом эксперты исходили из того, что ноябре 2015 у Л.В.А. в области верхней доли левого легкого в ходе флюорографического исследования впервые было зафиксировано образование, требовавшее уточнение характера его происхождения, с целью исключения либо подтверждения возможного инфекционного заболевания (туберкулеза легких) либо онкологического процесса. Данное образование в условиях в ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста» диагностировано не было. Наличие изменений в результатах данного обследования было установлено только в ходе проведения экспертизы качества оказания медицинской помощи после жалоба потерпевшей в январе 2017 (после установления диагноза - опухоль Панкоста верхней доли левого легкого с метастазами в 1-2 ребра в октябре 2016). ДАТА по направлению врача терапевта Л.В.А. было проведено флюорографическое обследование, по результатам врач-рентгенолог выявил признак очаговой пневмонии левого легкого, но, несмотря на их наличие, рентгенологом было дано заключение об отсутствии каких-либо патологических изменений рентгенологической картины.
Недостоверные сведения о результатах рентгенологического обследования в заключении врача-рентгенолога не позволили провести дальнейший диагностический поиск для установления природы выявленных рентгенологических изменений. Получив заключение об отсутствии рентгенологических признаков пневмонии, тем не менее, врач участковый терапевт на основании имевшихся симптоматических проявлений пневмонии назначил правильное лечение, по результатам которого следовало провести рентген-контроль, но искаженные рентгенологические данные от ДАТА исключили необходимость проведения данного контроля. В рамках реализации положений Приказа ФИО17 от ДАТА №н врач терапевт, получив результаты флюорографических обследований, обеспечивает проведение консультаций пациентов специалистами фтизиатрической (для исключения либо подтверждения диагноза туберкулез легких) и онкологической службы. Своевременная диагностика изменений рентгенологических изменений, которые уже имелись по данным флюорографического обследования в ноябре 2015 предполагало необходимость прохождения Л.В.А. дообследования еще в 2015 году. В данном случае, поскольку врачу терапевту были представлены недостоверные сведения о рентгенологическом статусе пациента от ДАТА, положения данных приказов врачом-терапевтом реализованы не были. При этом в ходе последующих рентгенологических исследований у Л.В.А. прослеживается явная отрицательная рентгенологическая динамика, что свидетельствует о прогрессировании онкологического процесса. Ввиду того, что в настоящее время невозможно достоверно высказаться о причине смерти, дать оценку в наступлении смерти роли онкологического заболевания, высказать о наличии/отсутствии причинно-следственной связи между несвоевременной диагностикой рака и смертью Л.В.А. не предоставляется возможным.
В период с ДАТА по ДАТА Л.В.А. проходил лечение в ГБУЗ «Городская больница № 3 г. Златоуста» по основному заболеванию - адгезивный капсулит плеча. При анализе медицинской карты стационарного больного установлено, что не было проведено рентгенологическое исследование плечевого сустава, но выполнен другой диагностический метод исследования - МРТ сустава, который является более информативным, поэтому дефект оказания медицинской помощи отсутствует. Кроме того, при оказании медицинской помощи пациенту были проведены обследования, выходящие за пределы требования стандарта, позволившие диагностировать новообразование легкого, по результатам которого пациенту была рекомендована консультация онколога.
Эксперты теоретически высказались о том, что невыявление рентгенологических признаков опухолевидного образования в ноябре 2015 и предоставлении врачом рентгенологом недостоверных ведений о результатах рентгенологических обследований в апреле 2016 не позволила обеспечить своевременное проведение лечебных и диагностических мероприятий, направленных на локализацию и лечение новообразования и опухолевый процесс продолжал прогрессировать, что в последующем привело к его распространенности, метазированию и невозможности проведения радикального (возможно хирургического) лечения. В то же время комиссии не имеет подробной картины онкологического процесса, имевшегося на момент его первичного обнаружения при флюорографическом исследовании, что не позволяет прогнозировать его возможный исход. Отсутствие возможности достоверного установления причины смерти пациента не позволяет высказаться о наличии либо отсутствии причинно-следственной связи между несовременной диагностикой онкологического заболевания и смертью пациента.
После установления онкологического заболевания Л.В.А. получал специализированное лечение в ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины». В условиях данного учреждения отмечены следующие нарушения: пациенту не в полном объеме подтвержден диагноз злокачественного новообразования легкого и распространенность опухолевого процесса: не выполнена гистологическая верификация опухолевого процесса, установление местнораспространенного процесса за счет поражения регионарных лимфатических узлов не подтверждается данными рентгенологических обследований (при рентгенографии органов грудной клетки - имеются данные за увеличение лимфатических узлов в средостении, размеры, количество и регионарные зоны поражения не указаны, при МСКТ органов грудной клетки - данных за поражение регионарных лимфатических узлов нет); протокол врачебного онкологического консилиума нечитаем - невозможно определить на основании каких данных принято решение о назначении самостоятельной лучевой терапии, больному предпочтительней было бы назначенной химиолучевой терапии. Пациенту отказано в проведении второго этапа лучевой терапии на основании решения врача онколога без проведения консилиума специалистов для изменения тактики лечения. Достоверно оценить роль данных дефектов в наступлении смерти невозможно ввиду того, что в настоящее время не существует методик излечения онкологических процессов, гарантирующих благоприятный исход. Высказаться о том, какие именно недостатки могли оказать существенное влияние на состояние здоровья пациента, комиссии возможности не имеет.
Согласно заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, проведенной ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации № от ДАТА, на момент наступления смерти ДАТА у Л.В.А. имело место: комбинированное основное (конкурирующее) заболевание: комплекс тяжелых хронических (коморбидных) заболеваний сердечно-сосудистой (ишемическая болезнь сердца, системный атеросклероз, гипертоническая болезнь III стадии, 3 степени, риск 4, с хронической сердечной недостаточностью 2А ст., дыхательной (хронический бронхит, хроническая обструктивная болезнь легких тяжелой степени, с хронической дыхательной недостаточностью II-III ст.) и эндокринной (сахарный диабет 2 типа) систем организма; периферический рак верхней доли левого легкого с прорастанием в 1,2,3-е левые ребра, 1-3 грудные позвонки, левое плечевое сплетение, левую подключичную артерию (рак Панкоста) Т4Т1М0, стадия IIIВ, IV клиническая группа, состояние после курса паллиативной дистанционной лучевой терапии, общая интоксикация организма от воздействия злокачественного новообразования легкого, кахексия (истощение), пролежни лопаточной и ягодичной областей. Осложнения: острая сердечно-сосудистая дыхательная недостаточность.
Ухудшение течения у Л.В.А. патологии сердечно-сосудистой системы (ИБС + гипертоническая болезнь) в период с ноября 2016 по июль 2017 подтверждается нарастанием сердечной недостаточности по данным ЭКГ (появление патологических электро-физиологических изменений в миокард - явная синусовая тахикардия, нарушение проводимости в системе правой ножки пучка Гиса, замедление АВ проводимости, нарушение диастолической функции левого желудочка при наличии увеличения (гипертрофии) массы миокарда левого желудочка, выраженный атеросклероз аорты и коронарных сосудов.
Ухудшение течения заболеваний дыхательной системы у Л.В.А. в вышеуказанной период подтверждается нарастанием выраженности пневмосклероза и эмфиземы легких (легочный рисунок деформирован, с кистевидными включениями, легкие эмфизематозно вздуты, интерстиции уплотнен, деформирован, признаки цилиндрических и мешотчатых бронхоэктазов (по данным обзорной рентгенографии и СКТ органов грудной клетки), нарушение функции внешнего дыхания (резко выраженная генерализованная бронхиальная обструкция, резкое снижение жизненной емкости легких). Таким образом, в октябре 2016 у Л.В.А. имело место значимое поражение легких (пневмофиброз, эмфизема) с тяжелым нарушением функции внешнего дыхания по обструктивно-рестриктивному типу. Кроме того, онкологический процесс в легких осложнился развитием в течение пяти месяце бронхоэктазов (цилиндрические и мешотчатые бронхоэктазов в верхней доле левого легкого - в зоне опухолевого процесса (по МСКТ от ДАТА).
Принимая во внимание вышеизложенное, можно сделать вывод, что на октябрь 2016 (на момент выявления рака легкого) у Л.В.А. уже имели место выраженные нарушения функции сердечно-сосудистой и дыхательной систем, обуславливающих сердечно-сосудистую и дыхательную недостаточность. В июле 2017 состояние Л.В.А. значительно ухудшилось, которое расценивалось врачами скорой медицинской помощи как тяжелое с явлениями сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности, подтверждающихся: тахикардией (учащение частоты сердечных сокращений), тахипноэ (учащение частоты дыхания). Гипоксией (снижение насыщения крови), гипотензией (снижение артериального давления).
Таким образом, длительно существующие у Л.В.А. заболевания сердечно-сосудистой и дыхательной систем на фоне сахарного диабета и присоединившегося онкологического заболевания (несмотря на то, что опухоль была небольших размеров), сформировали тяжелую коморбидную (сочетанную) патологию, что привело к прогрессированию (декомпенсации) имеющихся соматических заболеваний и развитию тяжелой сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности.
На основании изложенного, эксперты пришли к выводу, что смерть Л.В.А. наступила от комбинированного (конкурирующего) основного заболевания в виде: комплекса тяжелых соматических коморбидных заболеваний сердечно-сосудистой (ишемическая болезнь сердца, гипертоническая болезнь, системный атеросклероз), дыхательной (хронический бронхит, хроническая обструктивная болезнь легких тяжелой степени), эндокринной (сахарный диабет 2 типа) систем организма и онкологического заболевания (рак легкого), течение которых осложнилось развитием острой сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности, явившейся непосредственной причиной смерти.
На момент смерти Л.В.А. ДАТА у него имелась полиорганная (затрагивающая несколько систем организма) патология и онкологическое заболевание - периферический рак левого легкого (состояние после курса паллиативной лучевой терапии, кахексия, пролежни лопаточной и ягодичной областей).
Описанная в амбулаторных и стационарных картах клиническая картина рака левого легкого с момента его диагностирования в октябре 2016, в период лечения (лучевой терапии) и до момента наступления смерти Л.В.А. соответствует результатам СКТ-исследований от ДАТА и ДАТА, согласно которым отмечена отрицательная динамика в виде увеличения размеров новообразования левого легкого, увеличение деструкции тел, левых дужек и отростков 1-3го грудных позвонков и левых 1-4-го ребер, инвазия плечевого сплетения слева, выход образования в позвоночный канал с его стенозированием.
Экспертам также отмечено, что при описании компьютерной томограммы от ДАТА в ООО «Центр семейной медицины «Созвездие» указаны общие максимальные размеры новообразования вместе с патологическими процессами в окружающих костных и мягкотканых структурах (114х65х82 мм).
Согласно описанию этой же компьютерной томограммы от ДАТА в рамках настоящей экспертизы в верхней доле левого легкого определяется узловое мягкотканое образование неправильной округлой формы, однородной структуры и достаточно четкими, неровными контурами размерами 70х43 мм, а по СКТ от ДАТА размеры узлового мягкотканого образования неправильной округлой формы, однородной структуры и достаточно четкими. Неровными контурами составил 78х58 мм без чета распространенности на окружающие структуры. То есть истинное увеличение размером опухоли левого легкого было в общем по двум размерам на 8 мм и 15 мм.
При исследовании трупа Л.В.А. от ДАТА указано: «…легкие свободно лежат в плевральных постоях.. Пристеночная плевра гладкая серо-розового цвета без повреждений.. Соответственно верхней доле левой легкого имеется плотное белесоватого вида объемное образование округлой формы диаметром 4 см.. . с четкой границей».
Исходя из вышеизложенного выявлены несоответствия между данными компьютерной томографии и морфологическим данными исследования трупа: указанный в акте исследования трупа размер опухоли левого легкого практические в два раза меньше, чем по данным СКТ; в акте исследования трупа не описаны какие-либо патологические изменения окружающих мягко-тканных структур (пристеночная плевра, мягкие ткани грудной клетки, плечевое сплетение) и костных ребра, грудные позвонки, спинно-мозговой канал) образований. Кроме того, при исследовании трупа не были исследованы на предмет патологических изменений и не взяты на гистологическое исследование пристеночная плевра, мягкие ткани грудной клетки, плечевое сплетение, спинной мозг (вовлеченность которых в опухолевый процесс описана при компьютерной томографии).
При ответе на вопрос о характере, механизме и скоротечности развития заболевания Л.В.А. экспертами отмечено, что у Л.В.А. при проведении ежегодного рентгенологического (флюорографии) исследования ДАТА определялось снижение пневматизации верхушки левого легкого, однако никакой интерпретации патологических изменений не дано, не проведено дополнительное исследование для уточнения характера этих изменений. При изучении этой флюорограммы в рамках настоящей экспертизы отмечается неинтенсивное гомогенное затемнение верхушки (SI-II) левого легкого без четких контуров, что можно расценивать как подозрение на опухоль. Однако однозначно высказать об опухолевой природе данных изменений, а также о распространенности (стадии) процесс по этой флюорограмме невозможно.
При флюорографии ДАТА также имелись изменения в верхушке левого легкого (как и на предшествующей рентгенограмме от ДАТА), при этом описание снимка двумя разными рентгенологами прямо противоположно «пневмония очаговая верхней доле слева» и «возрастные изменения». Однако никакой интерпретации выявленных патологических изменений в легком не дано, не было проведено дополнительное исследование для уточнения характера этих изменений.
При проведении спиральной компьютерной томографии органов грудной клетки ДАТА через шесть месяцев после флюорографии с неясной интерпретации выявлено новообразование в верхушке левого легкого - опухоль Панкоста с прорастанием в 1-2е левые ребра. При исследовании этих томограмм с рамках настоящей экспертизы в верхней доле левого легкого определяется узловое мягкостанное образование неправильной округлой формы, однородной структуры достаточно четкими, неровными контурами размерами 70х43 мм, распространяющееся на задние отрезки 1-3 ребер слева, левые отделы тел 1-2-го грудных позвонков и костальную плевру в заднелатеральных отделах на данном уровне.
Таким образом, опухоль Панкаста была диагностирована у ФИО15 в октябре 2016 на III стадии, когда новообразование прорастает в рядом расположенные мягкотканевые и костные структуры.
С учетом данных об имеющихся изменениях, подозрительных на опухоль в верхушке левого легкого в ноябре 2015 года, можно предположить, что на момент проведения флюорографии (11.2015) у Л.В.А. могла иметь место опухоль левого легкого. Однако только на основании данных флюорографии, без компьютерной томографии (более информативный метод исследования при раке легкого), достоверно подтвердить рак Панкоста на тот период не предоставляет возможным.
Согласно клинически наблюдениям течение периферического рака легких зависит от многих факторов, прежде всего - от агрессивности рака, возраста пациента, общего состояния организма, состоянии иммунной системы, наличии фоновых и сопутствующих хронических заболеваний. В данном случае, ввиду диагностики рака Панкоста у Л.В.А. (предположительно появившегося в ноябре 2015 и до момента его подтверждения в октябре 2016) уже на III стадии заболевания у пожило пациента (71 год) с хроническими заболеваниями бронхо-легочной системы и опорно-двигательного аппарата, в отсутствие данных о характерной для такого вида рака неврологической симптоматики (симптом Горнера), высказать о его скоротечности (прогрессирования за определенный период времени) не предоставляется возможным.
Эксперты также отметили, что при выявлении рака Панкоста на ранней стадии и радикальном комбинированном лечении прогноз для жизни можно считать условно благоприятным. При трехкомпонентном лечении (лучевая, химиотерапия и оперативное удаление) пятилетняя выживаемость составляет 30-46 %. Прорастание раковой опухоли в лимфоузлы средостения, симпатические узлы, подключевую артерию, тела позвонков, ребер, развитие синдрома Горнер, усугубляют прогноз при раке Панкоста. Очень часто на момент выявления опухоли Панкоста процесс уже неоперабельный из-за вовлечения в опухолевый конгломерат тканей грудной клетки и нервных сплетений, как это было в случае с Л.В.А.
При оказании медицинской помощи Л.В.А. в 2015-2016 гг. в ГБУЗ «Городская больница № АДРЕС» и ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста» имели место диагностические и тактические недостатки: не дана интерпретация выявленных на флюорографии (ДАТА и ДАТА) изменений; не проведено дополнительное рентгенологическое исследование/компьютерная томография (при необходимости) органов грудной клетки при выявлении изменений в верхушке левого легкого по данным флюорографии в 2015 и 2016 годах для установлении природы этих изменений и постановки правильного диагноза. Указанные недостатки явились факторами, способствовавшими запоздалой диагностике онкологического заболевания у Л.В.А., но в прямой причинно-следственной связи возникновением рака и наступлением неблагоприятного исхода не состоят.
Оказанная Л.В.А. медицинская помощь в 2015-2017 гг. не повлияла на возникновение рака легкого и не явилась причиной неблагоприятного исхода. Неблагоприятный исход в данном случае обусловлен комбинированным воздействием комплекса соматических онкологического заболеваний, приведших к острой сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности.
Экспертами также отмечено, что согласно данным специальной медицинской литературы при диагностировании рака легкого (опухоль Панкоста) на IIIA-IIIB стадии, когда опухоль легкого прорастает в плевру, нервные сплетения, ребра и позвонки, онкологическое заболевание редко подпадает радикальному лечению. Учитывая IIIA-IIIB стадию онкологического заболевания у Л.В.А. на момент установления диагноза в октябре 2016 и наличие тяжелой сопутствующей патологии, тактики хирургического лечения (оперативное лечение + химиотерапия), даже с четом более ранней (апрель 2016) диагностики рака верхушки левого легкого с поражением структур грудной клетки (рака Панкоста) не рассматривалось бы по причине функционально неоперабельности (непереносимости необходимого объема хирургического вмешательства).
Таким образом, радикальное лечение Л.В.А. было невозможным и один из доступных методов лечения была лучевая терапия, которая носила паллиативный (временное облегчение) характер.
Выявленные диагностические и тактические недостатки на амбулаторном этапе оказания медицинской помощи, возможно, препятствовали своевременной клинической диагностике рака легкого у Л.В.А., но в прямой причинно-следственной связи с возникновением рака и неблагоприятным исходом не состоят. Неблагоприятный прогноз и течение заболевания у Л.В.А. был обусловлен характером и распространенностью (стадией) опухолевого процесса, протекающего на фон тяжелых хронических соматических заболеваний.
Эксперты также пришли к выводу, что лечебно-диагностическая медицинская помощь на стационарном этапе в ГБУЗ «Городская больница № 3 г. Златоуста» в период с ДАТА по ДАТА оказана Л.В.А. верно, дефектов не выявлено.
После выявления у Л.В.А. новообразования левого легкого по данным КТ органов грудной клетки от ДАТА после консультации онкологом поликлиники ГБУЗ «Городская больница № АДРЕС» ДАТА направлен в ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины». Экспертами также дана оценка оказания медицинской помощи Л.В.А. на амбулаторно-поликлиническом и стационарном этапе в ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» в период с ДАТА по ДАТА. на консилиуме ДАТА в составе торакального хирурга, радиолога и химиотерапевта при первичном планировании лечебной тактики в отношении Л.В.А. принято решение: «показан курс ДГТ, верификация диагноза, уточнение описания КТ органов грудной клетки». Однако морфологической диагностики опухоли не выполнено и нет обоснования торакальным хирургом невозможности верификации диагноза малоинвазивным методами хирургической диагностики (трансторакальная пункция опухоли легкого или мягкотканого ее компонента в структурах грудной клетки в области пораженных ребер). Несмотря на указанные организационные недостатки, был выработан стандартизированный план лечения такого вида рака легкого с учетом стадии заболевания, то есть было отдано предпочтение лучевой терапии. В последующем с учетом особенностей подведения доз облучения к опухоли и распределения лучевой нагрузки на соседние структуры и органы, попадающие в поле облучения, с ДАТА по ДАТА Л.В.А. был проведен первый этап радиотерапии.
После завершения первого этапа ДЛТ при повторном обращении Л.В.А. в ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» ДАТА для продолжения запланированного лучевого лечения было принято решение о прекращении лучевой терапии. При этом не проведен врачебный онкологический консилиум с обоснованием изменения тактики лечения.
В данном случае оценка отсутствия эффекта от проведенного первого этапа лучевой терапии была основана только на данных рентгенографии от ДАТА, которая обладает намного меньшей результативностью, чем компьютерная томография, особенно в отношении распространенности опухоли на структуры грудной стенки (ребра, позвонки), а также при отсутствии сравнительного анализа с предыдущим (до лечения) рентгенологическим исследованием. Следует отметить, что отсутствие рентгенологической положительной динамики за короткий период лечения и с учетом подведенных доз лучевой терапии (неполный курс) не является причиной отказа от продолжения лечения в целом. При осмотре Л.В.А. в записях онколога нет оценки общего состояния онкологического больного по общепринятой системе ECOG. Кроме того, в записях врача-терапевта и онколога дана разная оценка степени тяжести больного «общее состояние относительно удовлетворительное», «общее состояние средней степени тяжести», что можно расценивать в 2 балла по шкале ECOG. С учетом клинических рекомендаций Ассоциации онкологов России проведение терапии при местно-распространенном неоперабельном раке легкого рассматривается так: «при состоянии, оцениваемом в 2 балла по шкале ECOG рекомендуется последовательное применение ХТ (химиотерапии) ЛТ (лучевой терапии)». Ввиду непроведения онкологического консилиума с участием и радиолога, и химиотерапевта, судить об имевших место противопоказаниях у Л.В.А. к лекарственному противоопухолевому лечению (химиотерапии), не предоставляется возможным. В данном случае можно только предположить, что отсутствие прижизненной морфологической верификации рака легкого (гистологическая картина) не позволило рассматривать данный вариант лечения.
Несмотря на противоречия общего состояния больного, имеющиеся в медицинских картах записи «большую часть дня лежит», «дома все время проводит в постели, отмечает ухудшение состояния после проведения лучевой терапии», позволяют предположить у Л.В.А. в оценке общего состояния показатель ECOG-3. Итогом определения дальнейшей тактики ведения Л.В.А. было заключение «с учетом ослабленного состояния, осмотра терапевта, отсутствия рентгенологической динамики, дальнейшая лучевая терапия не показана».
Несмотря на вышеуказанные организационные недостатки (непроведение повторного консилиума) в оказании медицинской помощи Л.В.А. на этом этапе, медицинская помощь в ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» в остальном проводилась правильно в соответствии с Порядком оказания медицинской помощи населению по профилю «онкология», утвержденным ДАТА №н на основании клинических рекомендаций и в соответствии с конкретной клинической ситуацией, с учетом состояния пациента. Указанные организационные недостатки в причинно-следственной связи с наступлением смерти Л.В.А. не состоят. Неблагоприятно течение и прогноз заболевания были обусловлены морфологическим видом опухоли, распространенностью и стадией заболевания, тяжестью общего состояния Л.В.А. после курса лучевой терапии, в сочетании с комплексом полиорганной патологии.
С учетом проведенного исследования эксперты пришли к выводу, что выявленные диагностические и тактические недостатки при оказании медицинской помощи Л.В.А. в ДАТА гг. в ГБУЗ «Городская больница № 1 г. Златоуста», ГБУЗ «Городская больница № 3 г. Златоуста», ГБУЗ «Городская больница № 4 г. Златоуста», организационные недостатки в ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» в причинно-следственной связи не состоят.
Диагностические и тактические недостатки не явились причиной возникновения к Л.В.А. рака левого легкого с развитием закономерных осложнений (прорастание в близлежащие органы и ткани, метастазирование). Даже при диагностировании рака легкого на ранней стадии заболевания, вероятность неблагоприятного исхода достаточно высока. В данном случае, учитывая характер и стадию рака в совокупности с рядом тяжелых хронических соматических заболеваний, усугубляющих тяжесть общего состояния - неблагоприятный (смертельный) исход злокачественного онкологического заболевания для жизни Л.В.А. был непредотвратим.
Эксперты также пришли выводу, что точно установить время возникновения у Л.В.А. опухоли левого легкого не предоставляется возможным. Можно было только предположить появление каких-то патологических изменений (подозрительных на опухоль), выявленных на флюорограмме от ДАТА, а затем от ДАТА.
Руководствуясь положениями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд принимает вышеуказанные заключения экспертов, составленные в ходе расследования уголовного дела, как относимые, допустимые и достоверные доказательства. Ходатайств о проведении судебной медицинской экспертизы в рамках рассмотрения настоящего гражданского дела сторонами не заявлено.
Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).
В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами гл. 59 (ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.
Согласно пп. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Согласно разъяснениям п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Вопреки возражениям ответчиков истец как близкий родственник (дочь Л.В.А.) имеет право обращения с настоящим иском о взыскании компенсации морального вреда.
Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.
Исходя из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, статей 150, 151 ГК РФ моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
Согласно разъяснения п. 49 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 № 33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.
Таким образом, по смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.
При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Оценив в совокупности все представленные доказательства по делу, пояснения сторон, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания морального вреда в связи с установленными заключениями судебно-медицинских экспертиз и экспертизами качества оказания медицинской помощи дефектами оказания медицинской помощи Л.В.А. работниками ГБУЗ «Городская больница АДРЕС», а также наличием недостатков при исследовании трупа Л.В.А. ГБУЗ «Челябинское областное бюро СМЭ».
При этом суд учитывает, истцу был причинен моральный вред, который выразился в нравственных и физических страданиях, который несомненно испытала истец в результате длительного лечения Л.В.А., последующей смерти близкого человека.
Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
Определяя размер морального вреда, подлежащего взысканию с ГБУЗ «Городская больница г. Златоуста», суд учитывает объем выявленных экспертами дефектов оказания медицинской помощи, отсутствие причинно-следственной связи между установленными дефектами и смертью Л.В.А., фактические обстоятельства дела, характер и степень причиненных истцу нравственных страданий, степень вины ответчика, сотрудниками которых допущены дефекты при оказании медицинской помощи; обязанность ответчика в силу закона организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи, обеспечивать организацию охраны здоровья граждан.
Суд также принимает во внимание вывод эксперта о том, что с учетом характера заболевания неблагоприятный (смертельный) исход для жизни Л.В.А. был непредотвратим. Как отметили эксперты при проведении повторной судебно-медицинской экспертизы даже при выявлении у Л.В.А. рака левого легкого в апреле 2016 на III стадии заболевания и при применении показанной конкретно ему тактики лечения (с учетом морфологического типа опухоли, степени распространенности опухолевого процесса на соседние органы и структуры, возраст, выраженности сопутствующей патологии), гарантировать благоприятное течение (ремиссию) онкологического заболевания и повышение шансов на благоприятны исход невозможно.
Как следует из пояснений истца и материалов дела, ФИО1 проживала рядом с отцом Л.В.А. (в соседнем доме), каждый день находилась у отца дома для наблюдения, лечения, обслуживания, контролировала прохождение отцом всех необходимых медицинских обследований.
Суд также принимает во внимание, что потеря близкого родственника является невосполнимой утратой, вследствие которой нарушено личное неимущественное право истца на родственные и семейные связи, на семейную жизнь, индивидуальные особенности истца (возраст, ее семейное положение, состояние здоровья), обстоятельства ее переживания, попытки найти правильные способы лечения отца при его жизни, ее неоднократные обращения в различные организации и учреждения; степень претерпеваемых истцом душевных страданий в виде осознания невосполнимой утраты близкого человека, обстоятельства проживания истца на момент утраты отца в своей семье, близкие и доверительные отношения между истцом и ее умершим отцом, обстоятельства нахождения истца и ее отца Л.В.А. в теплых семейных отношениях, которые принимали активное участие в жизни друг друга, оказывали взаимную поддержку и помощь. В связи с утратой близкого человека - отца, истец безусловно испытала сильные нравственные переживания из-за нарушения целостности семьи и семейных связей.
Доводы ответчика ГБУЗ «Городская больница г. Златоуста» об отсутствии прямой причинно-следственной между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и смертью Л.В.А., основанием для отказа в удовлетворении исковых требований не является, поскольку в данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками ГБУЗ «Городская больница г. Златоуста» медицинской помощи Л.В.А. могли способствовать ухудшению состояния его здоровья и привести к неблагоприятному для него исходу, то есть к смерти.
При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.
Оснований для полного освобождения ГБУЗ «Городская больница г. Златоуста» от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, судом не установлено.
При определении размера морального вреда, подлежащего взысканию с ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», суд учитывает, что недостатки при исследовании трупа и составлении акта исследования трупа, указанные в вышеуказанных заключениях (недостаточно подробное исследование трупа и неполный забор образцов органов и тканей трупа для последующего гистологического исследования), не позволил трем комиссиям экспертов (отделения судебно-медицинских исследований экспертно-криминалистического отдела СУ СК России по Республике Татарстан при составлении заключения от ДАТА, ГБУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» при составлении заключения от ДАТА, Дальневосточного филиала (с дислокацией в АДРЕС) ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации при составлении заключения № от ДАТА) достоверно и доказательно высказаться о причине смерти Л.В.А., что приводило к необходимости назначения повторной судебно-медицинской экспертизы, увеличению срока расследования уголовного дела, а также разрешению вопроса о проведении эксгумации Л.В.А. спустя более года со дня его смерти для установления причины смерти Л.В.А. Указанные обстоятельства безусловно причинили истцу как потерпевшей по уголовному делу и близкому родственнику Л.В.А. нравственные страдания.
То обстоятельство, что ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» не оказывает непосредственно медицинскую помощь населению, в том числе не оказывало медицинскую помощь Л.В.А. в спорный период, основанием для отказа в удовлетворении исковых требований к данному учреждению не является, поскольку факт причинения истцу морального вреда в результате действий (бездействия) его работника судом достоверно установлено в ходе рассмотрения дела.
С учетом изложенного, суд считает разумным и справедливым определить размер морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика ГБУЗ «Городская больница АДРЕС» в пользу истца 350 000 руб., с ответчика ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» - 150 000 руб.
В связи с тем, что истец на основании ч. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации был освобожден от уплаты государственной пошлины при подаче иска, в соответствии со ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчиков в доход местного бюджета необходимо взыскать государственную пошлину по 300 руб. с каждого.
Руководствуясь ст. ст. 194 - 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 удовлетворить в части.
Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница г. Златоуста» (ИНН №) в пользу ФИО1 (паспорт РФ №) компенсацию морального вреда 350 000 руб.
Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница г. Златоуста» (ИНН №) в доход местного бюджета государственную пошлину 300 руб.
Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (ИНН №) в пользу ФИО1 (паспорт РФ <...>) компенсацию морального вреда 150 000 руб.
Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (ИНН <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину 300 руб.
В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская больница г. Златоуста», государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» о компенсации морального вреда отказать.
Решение может быть обжаловано путем подачи апелляционной жалобы в Челябинский областной суд через Сосновский районный суд Челябинской области в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Председательствующий:
Решение суда изготовлено в окончательной форме 30 мая 2023.
Председательствующий: