Дело №2-828/2023
56RS0023-01-2023-001191-33
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
26 июня 2023 года г. Новотроицк
Новотроицкий городской суд Оренбургской области в составе: председательствующего судьи Ясневой Н.Е., при секретаре Ершовой Е.К.,
с участием истца ФИО1, его представителя ФИО2, представителя ответчиков ФИО3,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Федеральному казенному учреждению «Исправительная колония №3» Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Оренбургской области, Управлению Федеральной службы исполнения наказаний России по Оренбургской области, Федеральной службе исполнения наказаний России, Министерству финансов Российской Федерации, начальнику Федерального казенного учреждения «Исправительная колония №3» Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Оренбургской области ФИО4, бывшему начальнику Федерального казенного учреждения «Исправительная колония №3» Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Оренбургской области ФИО5 о компенсации морального вреда,
установил:
ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации, Федеральной службе исполнения наказаний России, ФКУ «Исправительная колония № №3» УФСИН России по Оренбургской области о компенсации морального вреда в размере 1000 000 руб. В обоснование заявленных требований указано, что 01 ноября 2022 года истец был этапирован из ФКУ «Исправительная колония №8» УФСИН России по Оренбургской области в ФКУ «Исправительная колония №3» УФСИН России по Оренбургской области. По прибытии в исправительное учреждение в нарушение положений ст. 79 УИК РФ истец не был помещен в карантинное отделение, а за нарушение Правил внутреннего распорядка исправительного учреждения (далее по тесту ПВР) к нему применено взыскание в виде водворения в штрафной изолятор, в котором истец содержался беспрерывно более 80 суток. Истец указывает, что не помещение его в карантинное отделение по прибытии в исправительное учреждение, содержание в штрафном изоляторе более установленных законом 15 суток, а также не ознакомление с ПВР привело к незаконному ограничению его прав, чем причинило ему нравственные страдания.
Определением от 07 апреля 2023 года в порядке подготовки дела к судебному разбирательству к участию в деле в качестве соответчиков судом привлечены УФСИН России по Оренбургской области, действующий и бывший начальники ФКУ «Исправительная колония №3» УФСИН России по Оренбургской области ФИО4 и ФИО5
Истец ФИО1, участвующий в судебном заседании посредством видеоконференц-связи, заявленные требования поддержал, просил удовлетворить, поддержал доводы, изложенные в исковом заявлении и дополнении к нему.
Представитель истца ФИО2, действующий на основании доверенности, заявленные требования поддержал, просил суд удовлетворить.
Представитель ответчиков ФКУ «Исправительная колония №3» УФСИН России по Оренбургской области, УФСИН России по Оренбургской области, ФСИН России ФИО3, действующая на основании доверенностей, в судебном заседании против удовлетворения иска возражала, указывая на отсутствие нарушений прав истца со стороны сотрудников администрации. Просила в удовлетворении иска отказать. Доводы мотивированы тем, что водворение истца в ШИЗО по прибытии в исправительное учреждение было обусловлено нарушением ФИО1 ПВР, а продолжительность его нахождения – неоднократностью нарушения ФИО1 режима содержания. Относительно обстоятельств ознакомления истца с ПВР указала, что администрация исправительного учреждения неоднократно предпринимала меры для ознакомления ФИО1 с Приказом Министерства юстиции РФ от 04 июля 2022 года №110, а именно приказ зачитывался ему вслух сотрудниками исправительного учреждения, а также в течение дня воспроизводился через радиоточку.
Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации, действующий и бывший начальники ФКУ «Исправительная колония №3» УФСИН России по Оренбургской области ФИО4 и ФИО5 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела были извещены надлежащим образом.
Суд, выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, приходит к следующему.
В силу статьи 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.
Данная конституционная норма в сфере властно-административных правоотношений реализуется путем закрепления в Гражданском кодексе Российской Федерации обязанности возместить ущерб, причиненный государственными органами, а также их должностными лицами.
В силу положений пункта 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
Так, в статье 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.
Таким образом, гражданским законодательством установлены дополнительные гарантии для защиты прав граждан и юридических лиц от незаконных действий (бездействия) органов государственной власти.
При этом под незаконными действиями (бездействием) следует понимать деяния, противоречащие законам и другим правовым актам.
Незаконными являются действия, выходящие за пределы компетенции или должностных полномочий органов и должностных лиц, или же бездействие в случаях, когда соответствующие органы либо лица отказываются от выполнения своих обязанностей.
При этом для наступления ответственности государства по приведенной статье (ст.1069 ГК РФ) необходимо одновременное наличие следующих составляющих материального основания такой ответственности: наступление вреда; противоправность поведения причинителя вреда (должностного лица, государственного органа); причинная связь между вредом и незаконным деянием; вина причинителя вреда.
В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
Согласно пункту 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда"» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности: сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.
Исходя из указанных норм права компенсация морального вреда подлежит взысканию, если моральный вред причинен действиями, нарушающими личные неимущественные права или посягающими на другие материальные блага, принадлежащие потерпевшему. Право на компенсацию морального вреда, причиненного иными действиями, может возникнуть у потерпевшего лишь в случаях, специально предусмотренных законом.
В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.
Из материалов дела следует, что 01 ноября 2022 года ФИО1 был этапирован в ФКУ «Исправительная колония № 3» УФСИН России по Оренбургской области для отбытия наказания. По прибытии в исправительное учреждение ФИО1 было допущено нарушение режима содержания, а именно истец не поприветствовал сотрудника исправительного учреждения, в результате чего на него было возложено взыскание в виде водворения в ШИЗО на срок 7 суток, что подтверждается постановлением от 01 ноября 2022 года.
В дальнейшем за неоднократные нарушения режима содержания в исправительном учреждении в отношении ФИО1 также были приняты меры дисциплинарного взыскания в виде водворения в штрафной изолятор. Так, представленными в материалы дела постановлениями подтверждается наложение на ФИО1 административных взысканий в виде водворения в ШИЗО за нарушение режима содержания: от 8 ноября 2022 года на срок 7 суток (дата принятия в ШИЗО 8 ноября 2022 года, освобождения 15 ноября 2022 года), от 08 ноября 2022 года на срок 7 суток (дата принятия в ШИЗО 15 ноября 2022 года, освобождения 22 ноября 2022 года), от 08 ноября 2022 года на срок 7 суток (дата принятия в ШИЗО 22 ноября 2022 года, освобождения 29 ноября 2022 года), от 17 ноября 2022 года на срок 7 суток (дата принятия в ШИЗО 29 ноября 2022 года, освобождения 6 декабря 2022 года), от 05 декабря 2022 года на срок 7 суток (дата принятия в ШИЗО 6 декабря 2022 года, освобождения 13 декабря 2022 года), от 13 декабря 2022 года на 7 суток (дата принятия в ШИЗО 13 декабря 2022 года, освобождения 23 декабря 2022 года), от 19 декабря 2022 года сроком на 7 суток (дата принятия в ШИЗО 23 декабря 2022 года, освобождения 30 декабря 2022 года), от 30 декабря 2022 года на 15 суток (дата принятия в ШИЗО 30 декабря 2022 года, освобождения 14 января 2023 года).
На основании постановления от 13 января 2023 года ФИО1 был переведен в помещение камерного типа на срок 1 месяц. В указанный период ФИО1 вновь был нарушен режим содержания, в результате чего на основании постановления от 18 января 2023 года ФИО1 был вновь водворен в ШИЗО сроком на 15 суток (дата принятия в ШИЗО 18 января 2023 года, освобождения 02 февраля 2023 года), от 09 февраля 2023 года на срок 3 суток (дата принятия в ШИЗО 16 февраля 2023 года, освобождения 19 февраля 2023 года), от 17 февраля 2023 года на срок 3 суток (дата принятия в ШИЗО 19 февраля 2023 года, освобождения 22 февраля 2023 года), от 22 февраля 2023 года на срок 10 суток (дата принятия в ШИЗО 22 февраля 2023 года, освобождения 04 марта 2023 года), от 1 марта 2023 года на срок 10 суток (дата принятия в ШИЗО 4 марта 2023 года, освобождения 14 марта 2023 года), (дата принятия в ШИЗО 14 марта 2023 года, освобождения 28 марта 2023 года), от 21 марта 2023 года на срок 7 суток (дата принятия в ШИЗО 28 марта 2023 года, освобождения 04 апреля 2023 года), от 28 марта 2023 года на срок 14 суток (дата принятия в ШИЗО 04 апреля 2023 года, освобождения 18 апреля 2023 года), от 4 апреля 2023 года на срок 7 суток (дата принятия в ШИЗО 18 апреля 2023 года, освобождения 25 апреля 2023 года).
Таким образом, судом установлено длительное пребывание ФИО1 в ШИЗО.
Истец в обоснование заявленных требований ссылается на нарушение его прав в связи с превышением предельного срока нахождения в штрафном изоляторе, установленного положениями статьи 115 УИК РФ.
Рассматривая требования в указанной части, суд не находит оснований согласиться с доводами истца по следующим основаниям.
В соответствии с частью 2 статьи 10 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.
Согласно части 2 статьи 11 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации осужденные обязаны соблюдать требования федеральных законов, определяющих порядок и условия отбывания наказаний, а также принятых в соответствии с ними нормативных правовых актов.
В силу части 6 статьи 11 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации неисполнение осужденными возложенных на них обязанностей, а также невыполнение законных требований администрации учреждений и органов, исполняющих наказания, влекут установленную законом ответственность.
Согласно пункту «в» части 1 статьи 115 УИК РФ за нарушение установленного порядка отбывания наказания к осужденным к лишению свободы могут применяться следующие меры взыскания: водворение осужденных, содержащихся в исправительных колониях или тюрьмах, в штрафной изолятор на срок до 15 суток.
В силу статьи 118 УИК РФ осужденным к лишению свободы, водворенным в штрафной изолятор, запрещаются свидания, телефонные разговоры, приобретение продуктов питания, получение посылок, передач и бандеролей. Они имеют право пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью один час.
Согласно правовым позициям, выраженным Конституционным Судом РФ в Определении № 1313-О от 28 мая 2020 года, пункт «в» части первой статьи 115 УИК Российской Федерации, закрепляя, что за нарушение установленного порядка отбывания наказания к осужденным к лишению свободы может применяться мера взыскания в виде водворения в штрафной изолятор на срок до 15 суток, прямо определяет максимальный срок такого взыскания, налагаемого за одно нарушение установленного порядка отбывания наказания, и, соответственно, носит гарантийный характер. Неоднократное же применение данной меры - за каждое отдельное нарушение, совершенное осужденным, - обусловлено его собственным поведением. Такое регулирование направлено на достижение целей исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых нарушений установленного порядка отбывания наказания и иных правонарушений. При этом названная норма действует во взаимосвязи с частью первой статьи 117 данного Кодекса, согласно которой при применении мер взыскания к осужденному к лишению свободы учитываются обстоятельства совершения нарушения, личность осужденного и его предыдущее поведение; налагаемое взыскание должно соответствовать тяжести и характеру нарушения; до наложения взыскания у осужденного берется письменное объяснение; осужденным, не имеющим возможности дать письменное объяснение, оказывается содействие администрацией исправительного учреждения; в случае отказа осужденного от дачи объяснения составляется соответствующий акт; взыскание налагается не позднее 10 суток со дня обнаружения нарушения, а если в связи с нарушением проводилась проверка - со дня ее окончания, но не позднее трех месяцев со дня совершения нарушения; взыскание исполняется немедленно, а в исключительных случаях - не позднее 30 дней со дня его наложения; запрещается за одно нарушение налагать несколько взысканий.
Представленными в материалы дела постановлениями исправительного учреждения подтверждается законность водворения ФИО1 в ШИЗО в качестве меры административного взыскания за нарушение установленного порядка отбывания наказаний в исправительном учреждении. В настоящее время вышеуказанные постановления о наложении на истца административных взысканий истцом не оспорены, незаконными не признаны.
Таким образом, доводы истца о нарушении его прав, выразившиеся в его нахождении в ШИЗО свыше установленного законом срока, а именно 15 суток, подлежат отклонение, как основанные на неверном толковании норм права. При этом суд исходит из того, что каждое последующее водворение истца в ШИЗО, в совокупности которых срок пребывания истца составил свыше 15 суток, было обусловлено его неоднократным нарушением установленного порядка отбывания наказания, т.е. обусловлено его собственным поведением.
Доводы истца о том, что в период нахождения в ШИЗО он был лишен определенных прав, а именно на длительное свидание, приобретение покупок, получение посылок, также подлежал отклонение, поскольку суд учитывает, что водворение в штрафной изолятор ФИО1 является мерой взыскания, что подразумевает ограничение определенных прав, что прямо следует из положения статьи 118 УИК РФ. Поскольку судом не установлено обстоятельств незаконности пребывания истца в ШИЗО в спорный период, следовательно, доводы истца об ограничении хозяйственно-бытового характера являются необоснованными.
Рассматривая доводы истца в части нарушения его прав в связи с не ознакомлением сотрудниками исправительного учреждения его с Приказом Министерства юстиции РФ от 04 апреля 2022 года №110 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, правил внутреннего распорядка исправительных учреждений и правил внутреннего распорядка исправительных центров уголовно-исполнительной системы», суд приходит к следующему.
Приказом Минюста России от 04 июля 2022 года № 110 утверждены Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений и Правил внутреннего распорядка исправительных центров уголовно-исполнительной системы.
В Приложении № 2 к указанному приказу содержатся Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, которые регламентируют внутренний распорядок исправительных учреждений (исправительных колоний) при реализации предусмотренных Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации порядка и условий исполнения наказания в виде лишения свободы, обеспечения изоляции осужденных к лишению свободы, охраны их прав и законных интересов, исполнения ими своих обязанностей.
Истец ссылался на не ознакомление его по прибытии в ФКУ «Исправительная колония № 3» УФСИН России по Оренбургской области с ПВР.
Представитель ответчиков в ходе судебного разбирательства возражала против доводов истца в данной части, указывая, что администрацией исправительного учреждения неоднократно предпринимались меры для ознакомления осужденного ФИО1 с Приказом Министерства юстиции РФ от 04 июля 202 года № 110, путем его зачитывая в слух. При этом от подписания расписки об ознакомлении с ПВР истец неоднократно отказывался.
В обоснование позиции об уклонении истца от ознакомления с правилами внутреннего распорядка исправительного учреждения, суду на обозрение были представлены видеозаписи, из содержания которых следует, что в ноябре 2022 года сотрудниками колонии осуществлялись меры по ознакомлению ФИО1 с ПВР путем их зачитывая вслух. При этом, в момент ознакомления сотрудниками колонии ФИО1 с ПВР последним предпринимались попытки срыва ознакомления путем оскорбления сотрудников исправительного учреждения, использования ненормативной лексики в их адрес, выливания на них воды (из камеры ШИЗО), совершения иных действий, направленных на воспрепятствование сотрудникам исправительного учреждения на его ознакомление с ПВР. На одной из представленных видеозаписей представлен момент отказа ФИО1 от принятия ПВР на бумажном носителе, с указание последнего о необходимости предоставления ему ПВР, заверенных надлежащим образом (с печатью).
В обоснование доводов истца судом были допрошены свидетели Р.В.В. и Г.А.Н.
Так, свидетель Р.В.В. суду пояснил, что прибыл в ФКУ «Исправительная колония № 3» УФСИН России по Оренбургской области вместе с ФИО1 из ФКУ «Исправительная колония № 8» УФСИН России по Оренбургской области. При поступлении в ФКУ «Исправительная колония № 3» они не были ознакомлены с ПВР. Вместе с тем не отрицал, что как в ФКУ «Исправительная колония № 8» УФСИН России по Оренбургской области, так и в ФКУ «Исправительная колония № 3» УФСИН России по Оренбургской области по радиоточкам транслировались ПВР, однако их было плохо слышно. Также указала, что при поступлении в исправительное учреждение они не были помещены в карантинное отделение.
Свидетель Г,А.Н. также допрошенный по ходатайству истца, подтвердил, что 01 ноября 2022 года прибыл в ФКУ «Исправительная колония № 3» УФСИН России по Оренбургской области вместе с ФИО1 из ФКУ «Исправительная колония № 8» УФСИН России по Оренбургской области. По прибытии все прибывшие были ознакомлены в ПВР. При этом, в каждом из исправительных учреждений имелась радиоточка, по которой транслировались музыка, ПВР, которые воспринимались на слух.
Судом принимаются показания указанных свидетелей в качестве допустимых доказательств по делу, поскольку суду не представлено их заинтересованности в исходе рассмотрения дела. Кроме того, свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.
Суд, оценивая в совокупности представленные доказательства в порядке ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, приходит к выводу о необоснованности доводов истца относительно нарушения его прав сотрудниками исправительного учреждения, выразившиеся в не ознакомлении с ПВР по его прибытии в ФКУ «Исправительная колония № 3» УФСИН России по Оренбургской области, поскольку указанные обстоятельства были опровергнуты добытыми в ходе рассмотрения дела доказательствами, в том числе показания свидетелей, допрошенных судом по ходатайству истца.
Далее, заявляя требования о компенсации морального вреда, истец ссылался на нарушение его прав в виду того, что при поступлении в исправительное учреждение он не был помещен в карантинное отделение, а сразу был водворен в ШИЗО.
Рассматривая доводы истца в указанной части, судом установлено следующее.
Согласно статье 79 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации прием осужденных к лишению свободы в исправительные учреждения осуществляется администрацией указанных учреждений в порядке, установленном Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений (часть 1).
Осужденные, прибывшие в исправительные учреждения, помещаются в карантинное отделение на срок до 15 суток. В период пребывания в карантинном отделении осужденные находятся в обычных условиях отбывания наказания (часть 2).
По смыслу уголовно-исполнительного законодательства нахождение заключенных в карантинном отделении преследует цель предупреждения возможности переноса вирусных заболеваний в исправительное учреждение, изучения в этот период личных дел осужденных и принятия решения о направлении их в соответствующие колонии, тюрьмы, а внутри колонии - в отряд (бригаду) с тем, чтобы обеспечить соблюдение принципа дифференцированного исполнения наказания с учетом личности осужденного и совершенных им преступлений, а также размера назначенного срока лишения свободы.
Согласно пункту 323 ПВР после личного обыска осужденные к лишению свободы проходят фотографирование, обязательную государственную дактилоскопическую регистрацию и обязательную государственную геномную регистрацию (осужденные к лишению свободы за совершение тяжких или особо тяжких преступлений, а также всех категорий преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности) при отсутствии соответствующих материалов в личном деле, санитарную обработку, включая помывку, короткую стрижку волос на голове (для мужчин), короткую правку бороды и усов при их наличии, получают одежду и обувь установленного образца в соответствии с нормами вещевого довольствия и размещаются в карантинном отделении, где в суточный срок проводится их медицинский осмотр. В карантинном отделении осужденные к лишению свободы содержатся до 15 суток под медицинским наблюдением. При выявлении в карантинном отделении инфекционных больных они немедленно изолируются в медицинскую организацию УИС, в ИУ проводится комплекс противоэпидемических мероприятий.
Таким образом, из совокупности вышеуказанных норм следует, что помещение осужденного в карантинное отделение по его прибытию в исправительное учреждение является обязательным.
Как следует из объяснений истца, по прибытии в исправительное учреждение он не был помещен в карантинное отделение, а сразу был водворен в ШИЗО. Представитель ответчиков указанный факт не оспаривала, подтверждала, пояснив, что ФИО1 были нарушены ПВР, в связи с чем на него было наложение взыскание в виде водворения в ШИЗО.
Принимая во внимание положения ст. 79 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, закрепляющей положение о необходимости размещения осужденных, прибывших в исправительное учреждение для отбывания наказания в виде лишения свободы, в частности, об их помещении в карантинное отделение, суд приходит к выводу о нарушении ответчиком прав истца, поскольку по прибытии в исправительное учреждение ФИО1 был водворен в ШИЗО без предварительного его помещения в карантинное отделение. При этом следует отметить, что в период нахождения в карантинном отделение осужденный находится в обычных условиях отбывания наказания, в то время как нахождение в ШИЗО обусловлено определенными ограничениями хозяйственно-бытового характера.
Доводы административного ответчика о том, что в результате помещения ФИО1 в ШИЗО права последнего не нарушены, суд признает обоснованными, поскольку водворение в штрафной изолятор является мерой взыскания, применяемой к осужденным, и не может быть применено в целях, установленных в статье 79 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации.
Поскольку в судебном заседании установлен факт нарушения прав истца исправительным учреждением, выразившиеся в водворении в ШИЗО без предварительного его помещения в карантинное отделение при его поступлении ФКУ «Исправительная колония № 3» УФСИН России по Оренбургской области, принимая во внимание ограничение прав истца в виду существенного различия условий содержания, имеющих место при водворении в ШИЗО и в условиях карантинного отделения, когда такое помещение является обязательным в силу закона, суд приходит к выводу об обоснованности требований истца в указанной части.
В соответствии с подпунктом 6 пункта 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказания, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 г. № 1314, функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций, осуществляет ФСИН России.
Исходя из тех нарушений, которые установлены в ходе рассмотрения дела, учитывая положения статей 150, 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, принимая во внимание степень, характер и продолжительность установленных нарушений, а также требований разумности и справедливости, суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для взыскания в пользу ФИО1 с Российской Федерации в лице ФСИН России за счет средств казны Российской Федерации компенсации в размере 5000 рублей.
Оснований для взыскания компенсации морального вреда в заявленном истцом размере суд не усматривает, полагая, что указанная сумма является чрезмерно завышенной.
С учетом изложенного, суд считает необходимым исковые требования ФИО1 о компенсации морального вреда удовлетворить частично, взыскав его пользу 5000 руб., в удовлетворении остальной части исковых требований суд отказывает.
Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд
решил:
исковые требования ФИО1 о компенсации морального вреда - удовлетворить частично.
Взыскать с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний России за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 в счет денежной компенсации морального вреда 5000 руб.
В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Оренбургский областной суд через Новотроицкий городской суд в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.
Судья Н.Е. Яснева
Мотивированное решение составлено 04 июля 2023 года.
Судья Н.Е. Яснева