Дело №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

с. Сунтар 10 июня 2025 года

Сунтарский районный суд Республики Саха (Якутия) в составе председательствующего судьи Тарабукина А.П., при секретаре Степановой Т.П., с участием прокурора Сунтарского района РС(Я) ФИО1, истца ФИО2, представителя истца – адвоката Архипова А.В., предоставившего ордер № 54/25 от 14.05.2025 г., представителя ответчика К.Е.Т, переводчика ФГГ,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Саха (Якутия) о компенсации морального вреда в порядке реабилитации,

установил:

ФИО2 обратился в суд с вышеуказанным исковым заявлением, указав в обоснование, что ../../.... постановлением старшего следователя Нюрбинского МСО СУ СК России по РС(Я) С.А.Н в его отношении было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ по факту умышленного убийства. 25 января 2022 года он был задержан на 48 часов и 27 января 2022 года постановлением Сунтарского районного суда РС(Я) в его отношении избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. Срок домашнего ареста неоднократно продлевался до его отмены 09 декабря 2022 года. 26 января 2022 года и 25 марта 2022 года истец был привлечен в качестве обвиняемого по ч. 1 ст. 105 УК РФ. 18 января 2023 года приговором Сунтарского районного суда РС(Я) он был оправдан в связи с непричастностью к совершению преступления на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей с правом на реабилитацию на основании требований ч. 1 ст. 134 УПК РФ. 16 мая 2023 года определением коллегии по уголовным делам апелляционной инстанции Верховного суда РС(Я) оправдательный приговор Сунтарского районного суда РС(Я) от 18 января 2023 года оставлен без изменения. 06 декабря 2023 года определением судебной коллегии по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции оправдательный приговор Сунтарского районного суда РС(Я) от 18 января 2023 года и определение Верховного суда РС(Я) от 16 мая 2023 года оставлены без изменения. В результате возбуждения уголовного дела за совершение убийства, нахождения в течение года в статусе подозреваемого, обвиняемого и подсудимого за преступление, которое он не совершал и избрания в его отношении меры пресечения в виде домашнего ареста, ему причинен моральный вред. Незаконное и необоснованное обвинение привело к тому, что с ним перестали общаться все односельчане, отвернулись друзья, перестали здороваться знакомые и соседи, выражали к нему осуждение и презрение, из-за чего он вынужден был переехать из родного села в г. Нюрба. В течение года он находился в состоянии постоянного нервного напряжения и сильный стресс, полученный от незаконного уголовного преследования, серьезно ухудшил его здоровье. На фоне переживаний у него развилась депрессия, его постоянно сопровождает бессонница, из-за чего на протяжении года принимал успокоительные препараты. Незаконное применение меры пресечения в виде домашнего ареста также привело к негативным последствиям в виде ограничения доступа к свежему воздуху, к физическому труду, к справлению естественных нужд и все это отрицательно повлияло не только на здоровье, но и на психическое состояние пожилого человека. Во время домашнего ареста он проживал у родственников по линии жены, которые также имели дискомфорт от его проживания в их доме, так как они убирали за ним, кормили, и эти неудобства также повлияли на него. В связи с этим, просит взыскать с ответчика за счет казны Российской Федерации компенсацию морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование в размере 10 000 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО2 и его представитель Архипов А.В. полностью поддержали заявленные требования по изложенным в иске основаниям и пояснили, что истец почти год находился под домашним арестом в неблагоустроенном доме и не имел возможности быть на воздухе, его постоянно проверяли сотрудники полиции. Из-за депрессии истец не мог кушать и на фоне переживаний, у него ухудшилось здоровье, выявилась паховая грыжа, которая потребовала удаления путем проведения медицинской операции. Истец ФИО2 дополнительно пояснил, что его супруга скончалась в 1999 году, до задержания он проживал один и до пенсии работал ветеринарным техником, а на пенсии помогал родственникам в уходе за крупным рогатым скотом и в каких либо общественных организациях наслега не состоял. После уголовного преследования односельчане отдалились от него, он был вынужден переехать к старшему сыну в г. Нюрба и прокурор не принес ему официальных извинений от имени государства за причиненный вред.

Представитель ответчика К.Е.Т в судебном заседании просила отказать в удовлетворении заявленных требований, указывая, что компенсация морального вреда, заявленная истцом не соразмерна обстоятельствам дела. Так, все ограничения на момент производства по уголовному делу были правомерными, факт уголовного преследования само по себе не является распространением порочащих сведений в отношении истца. В материалы дела не представлено доказательств подтверждающих, что ухудшение здоровья истца связано с фактом привлечения к уголовной ответственности, в отношении истца не избиралась мера пресечения в виде заключения под стражей и сумма компенсации морального вреда, не является средством обогащения.

Представитель третьего лица - СУ СК России по Республике Саха (Якутия) будучи надлежаще извещенным о времени и месте разбирательства дела в суд не явился, сведений об уважительности причин неявки не сообщил, в связи с чем, судебное заседание проведено в его отсутствие. В направленном суду отзыве на иск указал, что доводы истца о нахождении в период уголовного судопроизводства в постоянном нервном напряжении носят субъективный характер и не подтверждены медицинской документацией. Условия его содержания под домашним арестом соответствовали нормам УПК РФ, о нарушении своих прав на справление естественных нужд во время домашнего ареста им не сообщалось, проветривание помещения не запрещалось. Истцом не представлены доказательства, подтверждающие конкретные нравственные страдания, их степень и характер и не обоснована причинно-следственная связь между действиями следственных органов и заявленным размером компенсации, в связи с чем, просил уменьшить размер подлежащей взысканию компенсации с учетом требований разумности и справедливости.

Участвующий прокурор в своем заключении полагал, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению, указав, что мера пресечения в отношении истца в виде домашнего ареста была избрана с согласия сторон, истец был согласен на продления сроков этой меры пресечения. Убедительных доказательств, свидетельствующих о степени и характере перенесенных истцом в связи с незаконным уголовным преследованием физических и нравственных страданий, не представлено и проведенная операция по поводу грыжи была плановой.

Выслушав объяснения сторон, изучив материалы дела и заслушав заключение прокурора, суд находит заявленное требование подлежащим частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Статьей 53 Конституции Российской Федарации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии со ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет, в частности подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор.

При этом нормы, содержащиеся в ч. 1 ст. 133 УПК РФ, не могут быть рассмотрены в отрыве от принципа справедливости и не предполагают безусловное удовлетворение завышенных требований реабилитированного лица, не отвечающих этому принципу.

В силу ч. 1 ст. 134 УПК РФ суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (ч. 2 ст. 136 УПК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Как видно из материалов дела приговором Сунтарского районного суда РС(Я) от 18 января 2023 года ФИО2 оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, в связи с непричастностью к совершению преступления на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей. За ФИО2 в соответствии с ч. 1 ст. 134 УПК РФ признано право на реабилитацию. (л.д.11-12)

Апелляционным определением суда апелляционной инстанции по уголовным делам Верховного суда РС(Я) от 16 мая 2023 года оправдательный приговор Сунтарского районного суда РС(Я) от 18 января 2023 года в отношении ФИО2 оставлен без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя – без удовлетворения. (л.д.14)

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 06 декабря 2023 года кассационное представление первого заместителя прокурора РС(Я) на приговор Сунтарского районного суда РС(Я) от 18 января 2023 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РС(Я) от 16 мая 2023 года в отношении ФИО2 оставлено без удовлетворения. (л.д.15-17)

Из материалов дела также следует, что уголовное дело № было возбуждено 25 января 2022 года старшим следователем Нюрбинского МСО СУ СК России по РС(Я) по признакам состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ, и в тот же день по подозрению в совершении этого преступления ФИО2 был задержан в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ.

26 января 2022 года ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Постановлением Сунтарского районного суда РС(Я) от ../../.... в отношении ФИО2 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста сроком на два месяца по адресу <.....> (Якутия), <.....>, <.....> В соответствии с ч. 7 ст. 107, п.п. 3-5 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ для ФИО2 установлены следующие запреты: - общаться с потерпевшим И.Р.А, свидетелем Д.Н.В; - отправлять и получать почтово-телеграфные отправления; - использовать средства связи и информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет». (л.д.18-19)

Срок домашнего ареста ФИО2 неоднократно продлевался постановлениями Сунтарского районного суда РС(Я) от 18 марта 2022 года, 20 апреля 2022 года, 22 июня 2022 года и от 18 июля 2022 года. (л.д.2-21,22-23,24-25,26-27)

В связи с вынесением присяжными заседателями оправдательного вердикта в отношении ФИО2, постановлением Сунтарского районного суда РС(Я) от 09 декабря 2022 года мера пресечения в его отношении в виде домашнего ареста, отменена. (л.д.28)

Приведенной группой доказательств устанавливается, факт незаконного привлечения истца к уголовной ответственности и незаконного применения к нему в качестве меры пресечения в виде домашнего ареста. При этом, истец ФИО2 обвинялся в совершении убийства, т.е. в умышленном причинении смерти другому человеку, которое согласно ст. 15 УК РФ относится к особо тяжким преступлениям и санкция ч.1 ст.105 УК РФ предусматривает до 15 лет лишения свободы.

С учетом специфики рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей длительность периода, в течение которого истец подвергался уголовному преследованию, составила с 25 января 2022 года по 09 декабря 2022 года (со дня возбуждения уголовного дела и до вынесения присяжными заседателями оправдательного вердикта), т.е. 10 месяцев 15 дней. При этом, 25 января 2022 года он был задержан по подозрению в совершении преступления, которого не совершал и с 27 января 2022 года по 09 декабря 2022 года в его отношении была применена мера пресечения в виде домашнего ареста.

В данном случае незаконное привлечение истца к уголовной ответственности, безусловно, нарушило его личные неимущественные права, принадлежащие ему от рождения, достоинство личности, право не быть привлеченным к уголовной ответственности за преступление, которое он не совершал, гарантированные Конституцией РФ и общепризнанными принципами и нормами международного права и международных договоров Российской Федерации.

Право на компенсацию морального вреда, возникло у истца в связи с наличием реабилитирующего основания - вынесением оправдательного приговора, в связи с чем, доводы представителя ответчика о том, что все ограничения на момент производства по уголовному делу были правомерными и факт уголовного преследования само по себе не является распространением порочащих сведений в отношении истца, являются несостоятельными.

Таким образом, суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для взыскания в пользу ФИО2 компенсации морального вреда, которая подлежит взысканию с Министерства финансов РФ за счет казны Российской Федерации, поскольку факт его незаконного уголовного преследования судом установлен.

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст.151 ГК РФ (п. 1 ст. 1099 ГК РФ).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. (п.1 ст.151 ГК РФ).

Согласно положениям ст. 1100 ГК РФ в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст.1101 ГК РФ).

В пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" даны разъяснения о том, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни (абз. 1 п. 42абз. 1 п. 42 названного постановления).

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать, в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (абз. 2 п. 42абз. 2 п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Разрешая вопрос о размере компенсации морального вреда, суд учитывает тяжесть инкриминированного ФИО2 преступления, длительность уголовного преследования и применение к нему меры пресечения в виде домашнего ареста.

При учете индивидуальных особенностей истца суд отмечает, что он является пенсионером и достиг возраста 69 лет, до задержания проживал один, помогал родственникам в уходе за крупным рогатым скотом и в каких либо общественных организациях наслега не состоял. Тем самым, незаконное применение в его отношении меры пресечения в виде домашнего ареста, лишило его возможности оказывать помощь родственникам в уходе за их хозяйством, а также возможность общения со знакомыми и друзьями.

Обстоятельство того, что в ходе уголовного преследования ФИО2 находился в постоянном эмоциональном напряжении и испытывал стресс, является очевидным и выражается в переживаниях и волнениях, что его в пожилом возрасте несправедливо осудят за смерть человека.

В обоснование доводов об ухудшении состояния здоровья, истцом представлен выписной эпикриз от 11.07.2022 года, из которого следует, что ФИО2 с 27.06.2022 года по 11 июля 2022 года находился в хирургическом отделении ГБУ РС(Я) «Сунтарская ЦРБ» с диагнозом: <......>

То, что это заболевание имелось у истца до избрания меры пресечения, материалами дела не подтверждается и судом не установлено.

Данное заболевание, вызвавшее необходимость хирургического вмешательства, имело место в период незаконного применения в отношении истца меры пресечения в виде домашнего ареста, что исходя из вышеприведенной правовой позиции, изложенной в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, свидетельствует о причинении истцу морального вреда в виде физических страданий, связанных с незаконным уголовным преследованием.

Ввиду этого, доводы представителя ответчика о том, что в материалы дела не представлено доказательств подтверждающих, что ухудшение здоровья истца связано с фактом привлечения к уголовной ответственности, судом отклоняются.

Доказательств, свидетельствующих о наступлении для истца последствий, описанных им в исковом заявлении, что на фоне переживаний у него развилась депрессия, его постоянно сопровождает бессонница, из-за чего на протяжении года принимал успокоительные препараты, в нарушение ст. 56 ГПК РФ, стороной истца не представлено.

Утверждение ФИО2, что незаконное применение домашнего ареста привело к негативным последствиям в виде ограничения доступа к свежему воздуху и справлению естественных нужд, а также, что родственники жены имели дискомфорт от его проживания в их доме, так как они убирали за ним, кормили и эти неудобства повлияли на него, допустимыми доказательствами не подтверждены.

Вместе с тем, суд находит обоснованными доводы истца, что после уголовного преследования односельчане отдалились от него, отвернулись друзья, перестали здороваться знакомые и соседи, в связи с чем, он был вынужден переехать к старшему сыну в г. Нюрба, поскольку доказательств обратного стороной ответчика суду не представлено.

Также, суд находит заслуживающим внимание наличие обстоятельства того, что до настоящего времени прокурор не принес ФИО2 официального извинения от имени государства за причиненный вред, поскольку принесение официального извинения реабилитированному за причиненный ему вред незаконным уголовным преследованием по своей сути является восстановлением права реабилитированного на защиту чести и доброго имени.

Помимо этого, разрешая вопрос о размере компенсации морального вреда, суд исходит из того, что компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, на оказание социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Принимая во внимание установленные выше обстоятельства, данные о личности истца, характер и степень его физических и нравственных страданий, учитывая требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу, что заявленный истцом размер морального вреда в сумме 10 000 000 рублей, является чрезмерно завышенным и считает необходимым определить к взысканию денежную компенсацию морального вреда в размере 700 000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО2 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Саха (Якутия) о компенсации морального вреда в порядке реабилитации, удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием в размере 700 000 рублей.

Идентификаторы сторон:

Истец - ФИО2, <......>

Ответчик - Министерство финансов Российской Федерации, ОГРН <***>, ИНН <***>.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Саха (Якутия) через Сунтарский районный суд РС(Я) в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья А.П. Тарабукин

Мотивированное решение суда

составлено 18 июня 2025 года

Копия верна

Судья п/п А.П. Тарабукин