Дело № 2-804/2025
УИД 29RS0018-01-2025-000188-37
РЕШЕНИЕ
именем Российской Федерации
6 марта 2025 года г.Архангельск
Октябрьский районный суд города Архангельска
в составе председательствующего судьи Померанцевой А.А.
при секретаре судебного заседания Киселевой М.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению прокурора города Архангельска в интересах ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Первая городская клиническая больница им. Е.Е. Волосевич», Министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда,
установил:
прокурор города Архангельска, действуя в интересах ФИО1, обратился в суд с указанным иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Первая городская клиническая больница им. Е.Е. Волосевич» (далее – ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич», Больница).
В обоснование заявленных требований указал, что ФИО1 обратилась в прокуратуру города Архангельска с целью защиты ее интересов и взыскания с ответчика как работодателя компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве. В ходе проведения проверки прокуратурой города Архангельска установлено, что 9 сентября 2024 г. при выполнении постирочных работ в прачечной ответчика ФИО1 упала во вращающуюся центрифугу, в результате чего получила тяжелую сочетанную травму <данные изъяты> В нарушение ст.22, 214, 215 Трудового кодекса РФ заведующей прачечной ФИО2 допущено применение по назначению неисправных машин, механизмов, оборудования, а также неправильная эксплуатация оборудования, а именно: центрифуги «ВЯЗЬМА». Также, выявлены недостатки в создании и обеспечении функционирования системы управления охраны труда, выразившееся в нарушении требований ст.218 ТК РФ, а именно: неразработке работодателем мероприятий по снижению (исключению) риска травмирования в результате воздействия вращающихся деталей инструментов и оборудования. Допущенные нарушения, по мнению прокурора, стали возможны в результате неудовлетворительной организации производства работ, выразившиеся в ненадлежащем контроле со стороны администрации учреждения за обеспечением безопасности работников при производстве работ. По данному факту прокуратурой 28 ноября 2024 г. в адрес исполняющего обязанности главного врача ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» внесено представление. В связи с допущенными работодателем нарушениями ФИО1 была получена тяжелая травма, вследствие чего также причинен моральный вред, выразившийся в наличии у пострадавшей чувства тревоги за свое будущее, утратой трудоспособности, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, физической боли, связанной с причиненным увечьем, стрессе, депрессии, бессоннице. В результате несчастного случая ФИО1 получила <данные изъяты> травмы. По квалифицирующему признаку полученные травмы являются тяжким вредом здоровью. <данные изъяты>). ФИО1 испытывает сильные переживания <данные изъяты> На иждивении истца имеется малолетний ребенок, ДД.ММ.ГГГГ алименты на содержание которого она не получает<данные изъяты>. ФИО1 очень переживает, что не сможет должным образом содержать семью, работать. <данные изъяты> Из-за полученных травм истец ограничена в движениях <данные изъяты>), нуждается в постоянной помощи в быту <данные изъяты>), испытывает <данные изъяты> боли. Причиненный моральный вред истцом оценен в 1 500 000 руб. На основании изложенного истец просил взыскать с ответчика в возмещение морального вреда указанную сумму.
В ходе рассмотрения дела судом на основании ст.123.22 ГК РФ, ст. 40 ГПК РФ к участию в деле в качестве соответчика привлечен собственник имущества ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» - Министерство здравоохранения Архангельской области, на основании ст. 43 ГПК РФ в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5
Ответчик Министерство здравоохранения Архангельской области о времени и месте судебного заседания извещено надлежащим образом, в суд своего представителя не направило, мнение по существу заявленных требований не представило.
Третьи лица - ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 – о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, в суд не явились, ФИО2, ФИО3, ФИО5 просили рассмотреть дело в их отсутствие.
В судебном заседании заместитель прокурора г. Архангельска Кононов В.О., истец ФИО1 исковые требования поддержали в полном объеме. Дополнительно пояснили, что ранее между ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» и ФИО1 было подписано соглашение, по условиям которого Больница обязалась возместить истцу причиненный моральный вред в размере 1 500 000 руб. путем выплаты ежемесячно по 125 000 руб. Вместе с тем, в последующем истец решила отказаться от данного соглашения, заинтересована в вынесении судом решения о присуждении суммы компенсации морального вреда. Полученные ранее от ответчика денежные средства в сумме 100 000 руб. в качестве компенсации морального вреда были учтены при определении размера исковых требований, равно как и все обстоятельства произошедшего, в том числе наличие нарушений в действиях самой ФИО1 В случае отсутствия указания также на наличие в ее действиях в акте расследования несчастного случая нарушений, сумма компенсации морального вреда была бы определена в большем размере. По существу произошедшего, ФИО1 указала, что в день несчастного случая она испытывала недомогание, принимала таблетки, поскольку до конца рабочего дня оставалось немного времени, решила доработать смену до конца. О том, что машины неисправны, всем было известно. О методе торможения центрифуг ей рассказали ее коллеги, замещающие аналогичные с ее должности. Непосредственный руководитель ФИО2 о таком методе ничего не говорила, однако истец уверена, что об этом ей было известно. Перед несчастным случаем, видя, что центрифуга закончила отжим, ФИО1 пододвинула деревянную скамейку, находившуюся в помещении прачечной, для того, чтобы встать на нее и затормозить машину (иначе рост не позволял это сделать), встала на скамейку, взяла мешок с бельем, в момент, когда стала тормозить центрифугу мешком белья, скамейка пошатнулась, левая рука зацепилась за барабан и ее затянуло внутрь. В момент несчастного случая пол в прачечной, скамейка были мокрыми. Резиновыми сапогами она обеспечена не была, работала в своей личной одежде. Необходимость принудительного торможения центрифуг была вызвана длительностью их остановки из-за неисправности, и постоянной нуждаемости отделений в чистом белье. Также ФИО1 пояснила, что, действительно, получила от Больницы в качестве компенсации морального вреда 100 000 руб. (в декабре 2024 года – 35 000 руб., в январе 2025 года – 35 000 руб., в феврале 2025 года – 30 000 руб.), кроме того, Больница предоставляла ей путевку на санаторно-курортное лечение, но воспользоваться она ею не смогла, поскольку не нашла лицо для сопровождения. Полученные ранее денежные средства ей были учтены при определении цены иска. В обоснование размера компенсации морального вреда также сторона истца дополнительно пояснила, что в последующем ФИО1 необходима операция <данные изъяты>. Истец в настоящее время проживает с малолетней дочерью, престарелыми родителями супруга<данные изъяты> В быту постоянно испытывает потребность в посторонней помощи.
В судебном заседании представитель ответчика ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» ФИО6, не оспаривая сам факт получения ФИО1 тяжелой травмы, наличие у последней права на компенсацию морального вреда, полагала, что требуемая истцом сумма подлежит снижению с учетом степени вины самой ФИО1, допустившей грубое нарушение правил безопасности, а также с теми мерами, которые были предприняты Больницей в досудебном порядке по заглаживанию причиненного вреда. В частности, руководство Больницы неоднократно приносило ФИО1 извинения, ФИО2 в период нахождения ФИО1 на лечении навещала ее, осуществляла за ней уход, кормила (указанные действия не входили в обязанности ФИО2, их она совершала с разрешения руководства Больницы), в последующем ФИО2 несколько раз сопровождала истца в поликлинику. Кроме того, в декабре 2024 года ФИО1 написала заявление о выплате ей компенсации морального вреда в сумме 100 000 руб., что явилось основанием для издания и.о. главного врача приказов о выплате ФИО1 материальной помощи (в приказе поименована как компенсация морального вреда), в порядке ст.237 ТК РФ, в настоящее время данные денежные средства выплачены в полном объеме. В последующем между Больницей и ФИО1 было достигнуто соглашение, по условиям которого Больница обязалась выплатить компенсацию морального вреда в сумме 1 500 000 руб. путем ежемесячных выплат в размере 100 000 руб., начиная с апреля 2025 года. Данная сумма была определена исходя из цены иска. Лишь потом Больнице стало известно, что истец и прокурор намерены настаивать на рассмотрении дела в судебном порядке. Больница никогда не отказывала истцу в помощи, организовала санаторно-курортное лечение, но в последующем ФИО1 путевкой воспользоваться не смогла, так как не нашла лицо, готовое ее сопровождать. Соглашение о рассрочке выплаты денежной компенсации морального вреда являлось выгодным для обеих сторон, для Больницы – тем, что предоставляло рассрочку, ФИО1 – поскольку обеспечивало ежемесячный доход, с учетом наличия у нее также алиментных обязательств перед ребенком, родительских прав в отношении которого она была лишена. Поскольку в настоящее время заявлено требование о единовременной выплате компенсации морального вреда, Больница оспаривает данную сумму. Единовременная выплата невозможна из-за отсутствия кредиторской задолженности. Что касается обоснования истцом размера компенсации, то представитель ответчика полагала, что наличие на иждивении малолетнего ребенка, на содержание которого ФИО1 от отца ребенка не получает алименты, к таковым относиться не могут. В судебном заседании представитель ответчика еще раз принесла извинения истцу.
Выслушав участников процесса, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.
В силу положений ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ) работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.
Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы 4, 15 и 16 ч. 2 ст. 22 ТК РФ).
Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац 2 ч. 1 ст. 210 ТК РФ).
Частью 1 ст. 214 ТК РФ определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.
Работодатель обязан создать безопасные условия труда исходя из комплексной оценки технического и организационного уровня рабочего места, а также исходя из оценки факторов производственной среды и трудового процесса, которые могут привести к нанесению вреда здоровью работников (ч. 2 ст. 214 ТК РФ).
Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24 июля 1998 г. №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
Из разъяснений, данных в абзаце 2 п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда.
Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены ст. 237 ТК РФ, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со ст. 237 ТК РФ компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.
Таким образом, факт причинения работнику вреда здоровью при исполнении трудовых обязанностей дает основания работнику требовать возмещения морального вреда с причинителя вреда, каковым может быть и работодатель.
В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.
При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.
Судом установлено, что 25 июля 2024 г. между ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» и ФИО1 был заключен трудовой договор №, по условиям которого последняя была принята на работу в прачечную на должность «оператор стиральных машин».
В соответствии с п.7 Трудового договора к правам работника отнесено также право на рабочее место, соответствующее требованиям по охране труда (Том 1 л.д.34).Приказом от 25 июля 2024 г. № ФИО1 принята на работу (Том 1 л.д. 38).
25 июля 2024 г. ФИО1 была ознакомлена с Положением о системе управления охраной труда, результатами оценки профессиональных рисков, Положением об учете и расследовании микротравм, Положением о порядке обеспечения СИЗ и СОС (Том 1 л.д. 80, 85-87).
25 июля 2024 г. ФИО1 проведен первичный инструктаж на рабочем месте (Том 1 л.д. 88-90), а также вводный инструктаж (Том 1 л.д. 91-93), она ознакомлена с Инструкцией по охране труда оператора стиральных машин (Том 1 л.д. 95-107).
9 сентября 2024 г. произошел несчастный случай, в результате которого ФИО1 получила травмы.
По факту несчастного случая составлен акт № по форме Н-1, утвержден 3 октября 2024 г. и.о. главного врача ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич».
Указанным актом установлено, что 9 сентября 2024 г. ФИО1 вышла на рабочее место согласно распорядку рабочего дня. В указанный день выполняла свои должностные обязанности и занималась транспортировкой белья по прачечной, а также загрузкой и выгрузкой белья на центрифуге прачечной КП-223. Работу на центрифуге выполняла с 12 августа 2024 г. по назначению заведующей прачечной ФИО2
Последними, кто видел ФИО1 до несчастного случая, были оператор стиральных машин Ж. и заведующая прачечной – ФИО2
ФИО2 видела пострадавшую за 5-7 минут до происшествия, когда спускалась вниз со второго этажа, чтобы проверить обстановку. В этот момент Ж. делала хлорсодержащий раствор для стирки, а ФИО1 сидела на столе, стоящем у стены рядом с центрифугой. Сигнальная лампочка на панели центрифуги уже не горела, что означало нахождение ее на этапе торможения. Далее ФИО2 покинула помещение и поднялась к себе в кабинет.
Ж. видела ФИО1 до несчастного случая, когда проходила по помещению прачечной от стиральной машины №7 до стиральной машины №1, находящейся у выхода из помещения. В этот момент ФИО1 также сидела на столе у центрифуги и пользовалась личным смартфоном, но звонков не осуществляла. Крышка центрифуги была закрыта, центрифуга осуществляла цикл торможения.
Из протокола опроса ФИО1 следует, что она открыла крышку центрифуги, затем стала подниматься на деревянную подставку для того, чтобы взять мешок с бельем и путем прижимания его сверху к барабану центрифуги ускорить процесс торможения, но поскользнувшись на деревянной подставке, упала в крутящийся барабан.
Когда Ж. второй раз пошла тем же маршрутом, услышала взвизг и увидела, как из центрифуги виднеются ноги и крутятся в воздухе. Сам момент попадания ФИО1 в центрифугу не видела. Сразу подбежала к центрифуге, чтобы достать пострадавшую из барабана. Когда подбежала, увидела, что пострадавшая верхней частью тела, по пояс, находится в барабане центрифуги, а ноги крутятся над барабаном, видела, что ФИО1 сильно билась <данные изъяты> внутри барабана центрифуги. После Ж. некоторое время пыталась поймать ноги пострадавшей в воздухе. Когда это удалось, вытянула ее за ноги и туловище из барабана, положила на пол. По субъективным ощущениям Ж. процесс занял несколько минут.
После того, как Ж.. положила пострадавшую на пол, увидела, что она не двигается, крови на ФИО1 и рядом с нею было немного. Лицо, руки ФИО1 были замотаны либо в полотенце либо в ее же футболку. На крик Ж.. прибежала заведующая прачечной ФИО2, после этого Ж. сразу покинула помещение. ФИО2 немедленно начала вызывать скорую помощь, второй рукой перевернула пострадавшую лицом вверх, увидела <данные изъяты> множество повреждений, в последующем по указанию диспетчера скорой помощи до приезда бригады оказывала первую помощь.
В результате несчастного случая ФИО1 получена тяжелая сочетанная травма, а именно: <данные изъяты>
В качестве основной причины произошедшего несчастного случая указано применение по назначению неисправных машин, механизмов, оборудования, а именно: центрифуги «ВЯЗЬМА», модель КП-223, артикул КП-223.1, ТУ 22-139-19-86 №12234, выразившееся в нарушении требований ст.22, 214 ТК РФ, п.6.6. Руководства, п.1, п.8 должностной инструкции инженера-электрика технического отдела ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич», утвержденной и.о. главного врача ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» П. 28 августа 2024 г., п.2.5, п. 2.8, п.2.10, п.2.11, п.2.13, п.2.20, п.2.21 должностной инструкции заведующего прачечной центра сервисных услуг, утвержденной главным врачом ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» К.
Согласно п.6.6. Руководства по эксплуатации центрифуги прачечной КП-223 запрещается работать на скользком полу, открывать крышку до полной остановки барабана, эксплуатировать центрифугу при обнаружении дефектов.
Согласно п.1, п.8 должностной инструкции инженера-электрика технического отдела ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич», утвержденной и.о. главного врача ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» П. 28 августа 2024 г., инженер-электрик осуществляет организационное и техническое руководство эксплуатацией и ремонтом электротехнического и технологического оборудования объектов: прачечной, пищеблока, дезкамеры; контролирует выполнение требований по эксплуатации технологического оборудования и качество проведение ремонтов.
Согласно п.2.5, п. 2.8, п.2.10, п.2.11, п.2.13, п.2.20, п.2.21 должностной инструкции заведующего прачечной центра сервисных услуг, утвержденной главным врачом ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» К. заведующий соблюдает и осуществляет контроль за выполнение правил внутреннего распорядка подчиненного ему персонала, за производственной дисциплиной и выполнением рабочими правил по охране труда и технике безопасности; обеспечивает безопасные условия труда на каждом рабочем месте вверенного ему подразделения; не допускает выполнение работ лиц на неисправном оборудовании и не допускает к работе лиц, не прошедших соответствующего обучения и инструктажа по охране труда; останавливает работу неисправного оборудования при угрозе жизни и здоровью работников, известив об этом непосредственного руководителя и руководителя АХЧ; контролирует правильную эксплуатацию оборудования и рациональное использование расходных материалов, своевременный ремонт оборудования; контролирует выполнение сотрудниками отделения Правил внутреннего трудового распорядка больницы, противопожарной безопасности, техники безопасности; обеспечивает безопасные условия труда на каждом рабочем месте отделения в соответствии с нормами и правилами безопасности; в установленном порядке разрабатывает инструкцию по охране труда для работников и контролирует ее соблюдение.
В качестве сопутствующей причины несчастного случая указаны: неправильная эксплуатация оборудования, инструмента, а именно: центрифуги «ВЯЗЬМА», модель КП-223, артикул КП-223.1, ТУ 22-139-19-86 №12234, выразившееся в нарушении требований ст. 215 ТК РФ, п.6.6. Руководства, п.2.2, 2.8 Должностной инструкции оператора стиральных машин прачечной центра сервисных услуг, утвержденной главным врачом ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» К. 1 апреля 2024 г.
Согласно п.2.2, 2.8 Должностной инструкции оператора стиральных машин прачечной центра сервисных услуг, утвержденной главным врачом ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» СК. 1 апреля 2024 г. оператор соблюдает требования личной гигиены и производственной санитарии; соблюдает правила использования технологического оборудования, приспособлений и инструментов, способы и приемы безопасного выполнения работ; технику безопасности, правила противопожарной безопасности и охраны труда; назначение моющих средств и правила обращения с ними; устройства и правила эксплуатации обслуживаемого оборудования и приспособлений; назначение и концентрацию моющих и дезинфицирующих средств.
Лицами, допустившими нарушения требований охраны труда признаны: ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО5 (Том 1 л.д. 7-12).
Из объяснений ФИО1 следует, что она открыла крышку центрифуги, чтобы затормозить барабан мешком белья, приложив его сверху, поскольку из-за высоты машины с пола этого сделать было нельзя, придвинула деревянную подставку. Без принудительной остановки барабан долго тормозил. Такой способ остановки являлся привычным для сотрудников, делалось это с целью скорейшей загрузки новой партии белья. Отдельный инструктаж по работе на центрифуге не проводился. В момент несчастного случая средств индивидуальной защиты на ней не было, она была одета в личную одежду (Том 1 л.д. 48-49).
Постановлением начальника отдела — главного государственного инспектора труда № от 17 октября 2024 г. ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.5.27.1 КоАП РФ.
Постановлением следователя следственного отдела по Октябрьскому округу г. Архангельска Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Архангельской области и НАО уголовное дело, возбужденное в отношении ФИО2, ФИО3 по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст.143 УК РФ, на момент рассмотрения настоящего дела прекращено в связи с примирением сторон (Том 2 л.д.19-34).
Оценив представленные по делу доказательства в их совокупности, на основании установленных в судебном заседании данных, суд приходит к выводу, что, поскольку ответчиком как работодателем истца не были обеспечены безопасные условия для осуществления трудовой деятельности, при этом данное обстоятельство являлось как основной, так сопутствующей причиной несчастного случая, произошедшего с истцом, в результате которого ее здоровью был причинен вред, ФИО1 в силу ст. 237 ТК РФ вправе требовать взыскания с ответчика с компенсации морального вреда.
Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.
В результате несчастного случая ФИО1 получена тяжелая сочетанная травма, а именно: <данные изъяты>
Из объяснений ФИО2 следует, что 9 сентября 2024 г. после произошедшего несчастного случая, она прибежала в цех, услышав крик Ж., которая прокричала, что <данные изъяты> (ФИО1) умерла. ФИО2 забежала в цех, где стирается белье, там на полу, рядом с центрифугой лежала <данные изъяты> ФИО1, она стонала, лицо было в крови, на шее и руке была намотана футболка, из плеча <данные изъяты> ФИО2 поняла, что <данные изъяты>, замоталась в футболку (Том 1 л.д.69).
В настоящее время ФИО1 необходимо <данные изъяты>, в будущем предстоят операции <данные изъяты>.
В результате произошедшего несчастного случая, полученных травм ФИО1, являясь молодой женщиной (ДД.ММ.ГГГГ), испытывает моральные и нравственные страдания, вызванные как самим фактом произошедших и необратимых физиологических изменений, отразившихся на внешности, так и в связи с невозможностью продолжать привычный образ жизни, осуществлять трудовую деятельность. В настоящее время ФИО1 постоянно нуждается в посторонней помощи, не может самостоятельно одеться и раздеться, держать в руках кружку, иные предметы. По причине того, что истец не нашла сопровождающее лицо, она не смогла воспользоваться путевкой на санаторно-курортное лечение.
Суд принимает во внимание действия ответчика ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич», направленные на заглаживание причиненного вреда.
В частности, то обстоятельство, что в досудебном порядке по заявлению ФИО1 Больница произвела ей выплату 100 000 руб. в качестве компенсации морального вреда.
В последующем, 28 января 2025 г. между Больницей и ФИО1 было заключено соглашение, по условиям которого ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» обязалось выплатить истцу компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб. ежемесячными платежами по 125 000 руб., начиная с апреля 2025 года.
После подписания данного соглашения ФИО1 заявила об отказе от настоящего иска, вместе с тем позже данное заявление не поддержала, при этом указала, что сумма компенсации морального вреда ею оценена уже с учетом поступивших от Больницы 100 000 руб., а также то, что указанная в соглашении сумма 1 500 000 руб. и сумма, указанная в иске (1 500 000 руб.), являются одной и той же компенсацией.
В настоящем судебном заседании ФИО1 подписала соглашение о расторжении соглашения от 28 января 2025 г.
Таким образом, определяя размер подлежащей компенсации морального вреда, суд учитывает личностные особенности истца (возраст истца, состояние здоровья и др.), семейное положение (<данные изъяты>), тяжесть причиненных истцу физических и нравственных страданий (<данные изъяты>.); последствия полученных травм и их влияние на привычный образ жизни (<данные изъяты>), необходимость проведения истцу последующих операций <данные изъяты> отсутствие в действиях истца умысла или грубой неосторожности (из объяснений ФИО1 следует, что о подобном методе торможения неисправных центрифуг ей сообщили ее коллеги, которые не раз так делали, сама ФИО1 также не раз применяла подобный метод остановки центрифуги, доказательств того, что в отношении самого истца либо иных сотрудников в связи с этим применялись какие-либо меры дисциплинарного воздействия, не имеется); существо и значимость тех прав и нематериальных благ истца, которым причинен вред (жизнь и здоровье являются наивысшей ценностью) – с одной стороны; степень вины ответчика, предпринятые им попытки по заглаживанию причиненного ущерба – с другой, и полагает, что совокупность всех указанных выше обстоятельств позволяет считать заявленную истцом ко взысканию сумму компенсации морального вреда в размере 1500000 руб. соразмерной последствиям полученных истцом травм, пережитым как в момент их получения, так и испытанным в последующем моральным, физическим и нравственным страданиям, а также отвечающей принципам разумности и справедливости.
Доводы ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» о том, что сумма компенсации морального вреда должна быть уменьшена в связи с тяжелым материальным положением ответчика, судом отклоняется, поскольку при определении размера компенсации может быть учтено только имущественное положение физического лица (п.3 ст. 1082 ГК РФ).
В соответствии с п.5 ст. 123.22 ГК РФ по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.
Из ЕГРЮЛ следует, что учредителем ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич», а также собственником имущества учреждения является Министерство здравоохранения Архангельской области.
На основании изложенного при недостаточности у ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» имущества присужденная судом в пользу ФИО1 сумма компенсации морального вреда подлежит взысканию с Министерства здравоохранения Архангельской области в субсидиарном порядке.
На основании ст. 103 ГПК РФ с ГБУЗ АО «Первая ГКБ им. Е.Е. Волосевич» в доход местного бюджета также подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 3000 руб.
Руководствуясь ст. 198, 199 ГПК РФ, суд
решил:
иск прокурора города Архангельска в интересах ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Первая городская клиническая больница им. Е.Е. Волосевич», Министерству здравоохранения Архангельской области - удовлетворить.
Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Первая городская клиническая больница им. Е.Е. Волосевич» (<данные изъяты>), а при недостаточности у государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Первая городская клиническая больница им. Е.Е. Волосевич» имущества - в субсидиарном порядке с Министерства здравоохранения Архангельской области (<данные изъяты>) в пользу ФИО1 (<данные изъяты>) в возмещение морального вреда 1 500 000 руб.
Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Первая городская клиническая больница им. Е.Е. Волосевич» (<данные изъяты>) в доход местного бюджета государственную пошлину в сумме 3 000 руб.
На решение в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме может быть подана апелляционная жалоба и принесено апелляционное представление в Архангельский областной суд через Октябрьский районный суд г.Архангельска.
Мотивированное решение (будет) составлено 11 марта 2025 года.
Председательствующий А.А. Померанцева