УИД: 66RS0002-02-2023-001954-12
Дело № 2-2687/2023
Мотивированно решение составлено 02 октября 2023 года
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
25 сентября 2023 года г. Екатеринбург
Железнодорожный районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Максимовой Н.В.,
при секретаре судебного заседания Соколове М.А.,
с участием истца и его представителя ФИО1, ответчика и его представителя ФИО2,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к ФИО4 о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности,
установил:
ФИО3 обратился в суд с вышеназванным иском, указав, что 26 сентября 2019 года подписал договоры дарения своему сыну ФИО4 однокомнатной квартиры № ***, расположенной по адресу: г. *** и садового земельного участка площадью 702 кв.м. с расположенным на нем жилым строением общей площадью 19 кв.м. по адресу: ***, под влиянием заблуждения относительно природы этих сделок, так как намерений дарить имущество, в том числе квартиру, которая является его единственным жильем, у него не было. Он желал помочь сыну в переоформлении документов, касающихся ипотеки, для чего и подписал документы, которые ему дал сын. То, что данные документы являются договорами дарения, и что он больше не сможет претендовать на проживание в этой квартире и на другое имущество, не осознавал. Прочитать договоры дарения он не мог из-за плохого зрения и обстоятельств заключения договоров. О том, что подписал договоры дарения, узнал только в марте 2023 года.
В силу своей юридической неграмотности, преклонного возраста, состояния здоровья, отсутствия возможностей и условий, позволяющих адекватно оценивать подписываемые документы, наличия доверительных отношений с сыном ФИО4, при заключении договоров дарения он действовал под влиянием существенного заблуждения относительно природы совершаемых сделок, полагая, что подписывает документы, необходимые для улучшения условий ипотечного договора сына.
Его личное участие при оформлении сделок, наличие его подписи в договорах, равно как и получение договоров дарения после его регистрации, достоверно не свидетельствует о намерении подарить принадлежащее ему имущество и об отсутствии с его стороны заблуждения относительно природы сделок.
Просил суд признать недействительным договор дарения однокомнатной квартиры, кадастровый № <...>, общей площадью 47,4 кв.м., расположенной по адресу: г. *** заключенный им с ФИО4 26 июня 2019 года,
признать недействительным договор дарения садового земельного участка площадью 702 кв.м., кадастровый № <...>, с расположенным на нем жилым строением по адресу: *** заключенный им с ФИО4 26 июня 2019 года,
прекратить право собственности ФИО4 на однокомнатную квартиру, кадастровый № <...>, общей площадью 47,4 кв.м., расположенную по адресу: ***, и земельный участок площадью 702 кв.м., кадастровый ***, с расположенным на нем жилым строением по адресу: ***
признать право собственности ФИО3 на однокомнатную квартиру, кадастровый № <...>, общей площадью 47,4 кв.м., расположенную по адресу: г*** и земельный участок площадью 702 кв.м., кадастровый № <...>, с расположенным на нем жилым строением по адресу: ***
В судебном заседании истец и его представитель на заявленных требованиях с учетом их уточнений настаивали по изложенным в исковом заявлении основаниям.
Истец суду пояснял, что договоры дарения не читал. Сын сказал, что нужно подписать разрешение, чтобы «отцепить» квартиру, пользоваться ей. На земельном участке он не был три года, за это время сын поставил там забор, построил баню. С 2019 года членские взносы садовода не оплачивал, судьбой сада в это время не интересовался. Поскольку сын поселился там, он (ответчик) нес все расходы самостоятельно. Жить ему (истцу) сейчас негде. Ранее сделки с недвижимостью совершал, продавал и покупал квартиры. Подписывая договоры дарения, думал, что подписывает просто бумагу, чтобы сын в саду работал.
Представитель истца суду пояснял, что истец является дееспособным лицом, однако в силу преклонного возраста, состояния здоровья и обстоятельств подписания договоров, ознакомиться с их содержанием не мог, истинная цель их заключения ему озвучена не была. Истец заблуждался в природе сделки, поскольку отчуждать имущество намерений у него не было, истец не понимал, что подписывает договоры дарения, подписывал документы, чтобы облегчить сыну условия по ипотеке перед банком.
Ответчик и его представитель заявленные исковые требования не признали по доводам, изложенным в возражениях на исковое заявление с дополнениями, просили в удовлетворении иска отказать ввиду отсутствия оснований для признания сделок недействительными и пропуска истцом срока исковой давности. Ответчик суду пояснил, что оспариваемые истцом договоры дарения были заключены по его инициативе, он понимал, что заключает договоры дарения недвижимого имущества, которые юридически закрепляли существовавшее на момент их заключения фактическое положение вещей – он (ответчик) с супругой и детьми проживает в спорной квартире с 2008 года, истец в данной квартире никогда не проживал и такого намерения не имел, земельный участок используется им (ответчиком) с 2018 года, истец не пользуется им более пяти лет. Документы на имущество находились у отца, поскольку он принимал наследство после смерти матери, у него же находились до совершения сделок и договоры дарения, которые они заблаговременно составили, условия их обсуждали с отцом, с текстом он (истец) знакомился, подписывали договоры в МФЦ. Все документы в МФЦ отец привез самостоятельно. Все расходы по содержанию спорного недвижимого имущества он (ответчик) несет самостоятельно, оплачивает членские взносы за сад. Для проживания истца была приобретена квартира по адресу: г.***. 23, где отец проживал и был зарегистрирован с 08ноября 2013 года по 20 сентября 2017 года, а затем добровольно выехал из указанной квартиры и снялся с регистрационного учета. Препятствий в проживании истца в данной квартире не имеется, поскольку она приобреталась для этой цели. Утверждение истца о том, что о заключенных договорах ему стало известно в марте 2023 года, не соответствуют действительности, поскольку 15 сентября 2019 года в квартире Б.., у которой на тот период проживал истец, им был собран семейный совет с участием дочерей А.. и ***., на котором отец сообщил, что им было принято решение подарить ему (ответчику) квартиру и садовый участок. Никто из присутствующих членов семьи не выразил своего несогласия с решением отца.
Заслушав объяснения сторон, исследовав письменные доказательства по делу, суд приходит к следующему.
В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В соответствии с частью 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.
Статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации определены пределы осуществления гражданских прав: в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.
В соответствии с пунктом 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
Исходя из положений пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, договор дарения является двусторонней сделкой, совершая дарение, даритель должен осознавать прекращение своего права на объект дарения и отсутствие каких-либо притязаний на подаренное имущество. В свою очередь, на одаряемом лежит обязанность по фактическому принятию дара, то есть совершению действий, свидетельствующих о вступлении в права владения, пользования и распоряжения подаренным ему имуществом.
Согласно пунктам 1 и 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.
Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.
В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц.
Сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли.
Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно пунктам 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.
Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.
При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
В соответствии с пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
В силу пункта 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:
1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;
2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;
3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;
4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;
5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.
Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (пункт 3 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).
По смыслу приведенных положений данной нормы, заблуждение предполагает, что при совершении сделки лицо исходило из неправильных, не соответствующих действительности представлений о каких-то обстоятельствах, относящихся к данной сделке. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность.
Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств дела исходя из того, насколько заблуждение существенно для данного участника сделки. При этом важное значение имеют выяснение наличия и оценка таких обстоятельств, как преклонный возраст истца, состояние его здоровья, возможность истцу прочитать и понять условия сделки. По данному делу с учетом заявленных истцом требований и их обоснованием юридически значимым обстоятельством являлось выяснение вопроса о том, понимал ли истец сущность сделки дарения, в частности, утрату им при жизни права собственности на имущество без получения какого-либо возмещения от другой стороны.
В силу пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.
Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 99 Постановления Пленума от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.
Таким образом, оспаривая сделку по основанию совершения ее под влиянием обмана, сторона истца должна представить суду относимые и допустимые доказательства умышленных действий ответчика, выразившихся в сообщении искаженной информации истцу либо намеренного умолчании о существенных обстоятельствах, либо сознательном использовании результата подобных действий третьих лиц.
Судом установлено и подтверждено материалами дела, что 26 июня 2019года сторонами заключены:
договор дарения квартиры № *** общей площадью 47,4 кв.м., расположенной по адресу: г. *** (далее - квартира);
договор дарения садового земельного участка площадью 702 кв.м., кадастровый № <...>, и расположенного на нем жилого строения общей площадью 19 кв.м. по адресу: ***
Из содержания договоров дарения следует, что ФИО3 (далее – даритель, истец) гарантирует, что заключает договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях и договор дарения не является для него кабальной сделкой (пункт 2).
В настоящий момент собственником спорного недвижимого имущества является ответчик, 28 июня 2019 года произведена государственная регистрация права собственности ФИО4 на указанное выше спорное недвижимое имущество.
Истец полагает, что данные договоры являются недействительными в связи с их совершением под влиянием заблуждения относительно природы сделки. Как указывал истец, он полагал, что подписывает документы, необходимые для улучшения условий ипотечного договора сына, в другом случае заявлял суду о том, что подписывает просто бумагу, чтобы сын в саду работал.
Как видно из материалов дела и установлено судом, оспариваемые договоры дарения от 26 июня 2019 года между сторонами составлены в письменной форме, наименование «Договор дарения квартиры» и «Договор дарения садового земельного участка и расположенного на нем жилого строение» находятся в заглавии каждого из них, выделены шрифтом большего размера, стороны поименованы как «Даритель» и «Одаряемый», стороны согласовали все существенные условия договоров, которые изложены четко, ясно и исключают возможность их неоднозначного толкования. Истец подписал спорные договоры дарения, в связи с чем, не мог заблуждаться относительно природы совершаемых сделок. Условия договора дарения позволяют определенно установить предмет договора - недвижимое имущество, подлежащее отчуждению. Предметы договора дарения единолично принадлежали на праве собственности дарителю, и даритель имел право по своему усмотрению распорядиться ими. Объективных причин, препятствовавших истцу ознакомиться в МФЦ с текстами договоров, не имелось.
Из условий договоров также следует, что даритель безвозмездно передает в дар одаряемому принадлежащее ему недвижимое имущество, при это одаряемый приобретает право собственности на него с момента государственной регистрации перехода права собственности от дарителя к одаряемому. После государственной регистрации договоров одаряемый принимает на себя обязанности по уплате налогов на недвижимое имущество, возмещению расходов по эксплуатации, его инженерного оборудования и территории в соответствии с правилами и нормами, действующими в Российской Федерации.
Стороны по договорам заявили, что не лишены дееспособности, не состоят под опекой и попечительством, не страдают заболеваниями, препятствующими осознать суть договора, а также отсутствие обстоятельств, вынуждающих совершить данный договор на крайне невыгодных для себя условиях (пункт 7 договоров).
Согласно пунктам 11 договоров дарения, ФИО4 недвижимое имущество в дар от ФИО3 принимает.
Таким образом, даритель ФИО3 выразил свою волю на отчуждение принадлежащего ему недвижимого имущества, лично подписывал договоры дарения, что в судебном заседании никем не оспаривалось. Сторонами данные договоры исполнены, прошли процедуру государственной регистрации. Право собственности ФИО4 на вышеуказанные объекты недвижимости зарегистрированы в установленном законом порядке 28 июня 2019 года.
На время заключения договоров дарения ответчик проживал в спорной квартире и пользовался садовым участком с расположенным на нем строением, так и после заключения договора дарения также продолжил проживать в квартире, возделывать земельный участок, продолжал пользоваться указанным имуществом, нести бремя содержания после сделки, что не оспаривалось сторонами. Истец на момент совершения договоров дарения в спорной квартире не проживал, садом не пользовался на протяжении длительного периода времени, бремя содержания имущества не нес, на что сам указывал суду.
В обоснование требований истец ссылался на то, что желал помочь сыну в переоформлении документов, касающихся ипотеки, для чего и подписал документы, которые ему дал сын, не читая. В силу своей юридической неграмотности, преклонного возраста, состояния здоровья, отсутствия возможностей и условий, позволяющих адекватно оценивать подписываемые документы, наличия доверительных отношений с сыном ФИО4, при заключении договоров дарения он действовал под влиянием существенного заблуждения относительно природы совершаемых сделок.
Суд признает данные доводы истца несостоятельными, так как материалы дела свидетельствуют об осознанных действиях истца по передаче права собственности на спорное имущество ответчику.
Как установлено судом, стороны являются близкими родственниками – отец и сын. Истец расстройствами психики не страдает, ранее неоднократно совершал сделки по распоряжению принадлежащим ему имуществом, в том числе продавал и дарил недвижимое имущество, оспариваемые истцом договоры дарения заключены по его инициативе, он понимал и осознавал, что заключает договоры дарения недвижимого имущества, желал наступления правовых последствий совершения сделок дарения в виде перехода права собственности на имущество к сыну, что также нашло свое подтверждение в показаниях допрошенных свидетелей.
Так, свидетель В являющаяся дочерью истца и сестрой ответчика показала, что об оспариваемых договорах ей стало известно в феврале 2023 года от ответчика. В августе 2019 года отец сообщал, что передал какие-то документы сыну. Какие это были документы, она не выясняла. Отец говорил, что хочет квартиру и сад подарить сыну. Также она присутствовала у Б.., где состоялась встреча, на которой обсуждалось, чтобы брат (ответчик) вернул документы на сад и сам сад.
Свидетель А.. – дочь истца и сестра ответчика, суду показала, что с сестрой ФИО5 узнали о том, что отец «переписал» квартиру на брата 30 августа 2019 года, когда отец сказал, что лишился имущества, остался без жилья. Все эти годы она задавалась вопросом о том, где отец будет жить? Переживала, что отец остался без жилья, а то, как был оформлен переход права собственности ее в тот момент не интересовало. На собрании у ФИО6 обсуждали вопрос сада, просили ответчика его продать и купить жилье. Брат сообщил тогда, что он собственник сада. О том, что это было дарение, узнали в марте 2023 года.
Свидетель Ц. показала, что знает семью Е-вых 55 лет. Истец – муж ее младшей сестры, 19 (20) сентября 2019 года сообщил ей, что «переписал» дом и квартиру на сына. После сказал, что написал договор дарения. Ранее в 2013году истец оформил завещание на сына, оставив ему все свое имущество, о чем также сообщал ей лично. При жизни ее сестра (супруга истца и мать ответчика) говорила, что спорная квартира приобретается для их сына – ФИО4, поскольку тогда у него не было своего жилья. Все имущество, что у ответчика было, было вложено в обмен квартир при переезде семьи Е-вых в г.Екатеринбург в 90-х годах. Сам истец сообщал ей, что поскольку в саду никто не работает, уговорил сына взять сад себе, хотя тогда он (ответчик) искал себе новый участок. На участке тогда была сложена избушка, ответчик на участке строил все сам. Квартиру, которую купил ответчик в ипотеку, приобретена им для проживания отца, поскольку своего жилья у того нет.
Свидетель Б. показала суда, что познакомилась с Е.А.МБ., в 2016 году он стал проживать у нее. В 2019 году истец попросил, чтобы все дети собрались у нее. Она была не против. При беседе не присутствовала, однако разговор слышала. После истец ей рассказал, что попросил сына привезти бумаги, сказал, что он (ответчик) останется с квартирой и дачей, а дочери Наташе отдаст машину и гараж. ФИО3 понимал, что собственником имущества больше не является, говорил ей, что остался без жилья, что по дарственной отдал сыну квартиру и сад. О том, что подписал документы о дарении имущества сообщил ей через месяц после сделок. В сентябре 2019 года его дочь Наталья забирала у него документы на машину и гараж, которые ей также подарил отец.
Суд доверяет показаниям допрошенных со стороны истца и ответчика свидетелей, поскольку они последовательны и не противоречивы, подтверждаются исследованными в судебном заседании письменными доказательствами, свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по делу.
Доказательств наличия у истца заболеваний, препятствующих ему понимать значение совершаемых им действий или заключения оспариваемых сделок в условиях крайне невыгодных для истца обстоятельств, суду не представлено, наличие оснований для отмены дарения, предусмотренных статьей 578 Гражданского кодекса Российской Федерации, по делу не установлено.
Доказательств того, что стороны, заключая оспариваемые договоры, преследовали иные цели, нежели предусматривает договор дарения, суду не представлено. Отсутствие юридического образования не мешало истцу осознавать правовую природу и последствия совершения сделок дарения. Сам по себе возраст истца на момент заключения оспариваемых договоров и наличие заболеваний не может безусловно свидетельствовать о заблуждении ФИО3 относительно предмета совершаемых сделок. Правовая природа договора дарения особой сложности не представляет.
Учитывая, что оспариваемые договоры заключены в письменной форме, собственноручно подписаны истцом, сданы им на регистрацию, и что доказательств искажения волеизъявления истца под влиянием заблуждения или обмана со стороны ответчика суду не представлено, исковые требования ФИО3 о признании договоров дарения недвижимости недействительными, применении последствий недействительности сделок следует оставить без удовлетворения.
Отказывая в удовлетворении заявленного иска, суд принимает и заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, истечение которого в силу абзаца 2 пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Как разъяснено в пункте 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 ноября 2001 года № 15, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2001 года № 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса РФ об исковой давности», если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и уважительных причин (если истцом является физическое лицо) для восстановления этого срока не имеется, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования именно по этим мотивам, поскольку в соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 199 Кодекса истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.
Указание в тексте искового заявления о том, что о подписании договоров дарения истцу стало известно в марте 2023 года судом не принимается во внимание, поскольку договоры дарения от 26 июня 2019 года подписаны истцом лично, договоры дарения исполнены сторонами, государственная регистрация перехода права собственности произведена 28 июня 2019 года. Показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей также подтверждается, что о переходе права собственности на недвижимое имущество к ответчику истцу было известно в 2019 году.
Поскольку с настоящим иском в суд истец обратился 07 июня 2023 года, то есть за пределами срока исковой давности, при этом доказательств наличия уважительных причин пропуска установленного срока суду не представлено, заявленные истцом требования подлежат оставлению без удовлетворения.
На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
в удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО4 о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности отказать.
Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд с подачей апелляционной жалобы через Железнодорожный районный суд г.Екатеринбурга в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья Н.В. Максимова