Решение по делу № 2-3147/2023 от 22.11.2023 - о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок.

УИД №31RS0022-01-2023-001518-21 Дело №2-3147/2023

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Белгород 22 ноября 2023 года

Свердловский районный суд г. Белгорода в составе:

председательствующего судьи Блохина А.А.,

при секретаре Липовской Д.С.,

с участием истца ФИО1, его представителя ФИО3, ответчика ФИО4, её представителя и представителя ответчика ФИО6 Борка А.В., представителя финансового управляющего ФИО6 ФИО7, третьего лица ФИО8, её представителя ФИО10,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО4, ФИО6 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок,

установил:

ФИО1 обратился в суд с указанным иском, в котором просил:

признать договор дарения от 15 сентября 2020 года жилого помещения (квартиры) общей площадью 60,4 кв.м., в том числе жилой 44,3 кв.м., с кадастровым номером №, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный между Шаповаловой Надежной Викторовной и ФИО6 недействительным (ничтожным);

признать договор дарения от 22 марта 2022 года указанного жилого помещения (квартиры), заключенный между ФИО6 и Шаповаловой Надежной Викторовной недействительным (ничтожным);

применить последствия недействительности сделок, возвратив ФИО4 право собственности на указанное жилое помещение (квартиру) на основании договора на передачу квартир (домов) в собственность граждан в г.Белгороде от 16 ноября 2005 года.

В обоснование предъявленных требований ФИО1 сослался на то, что ФИО4 на праве собственности в порядке приватизации (единолично, поскольку остальные члены семьи отказались от приватизации в пользу ФИО4) принадлежала четырехкомнатная квартира общей площадью 60,4 кв.м., в том числе жилой 44,3 кв.м., кадастровый №/А по адресу: <адрес>. В указанной квартире зарегистрированы и проживают: супруга истца ФИО2, а также зарегистрирован и проживает истец. Сын истца ФИО6 и несовершеннолетний внук ФИО9 так же были зарегистрированы в указанной квартире, но проживали по другому адресу. ФИО6 на праве собственности принадлежал жилой дом общей площадью 99,5 кв.м., кадастровый №, расположенный на земельном участке площадью 1500 кв.м., кадастровый №, находящиеся по адресу: <адрес>, в котором ни сын ФИО6, ни внук ФИО9 в то время не были зарегистрированы, но проживали и проживают с момента возведения жилого дома по настоящее время. Ввиду сложившихся семейных обстоятельств, в сентябре месяце 2020 года супруга истца ФИО4 подарила сыну ФИО6 указанную выше четырёхкомнатную квартиру путём заключения договора дарения жилого помещения (квартиры) от 15.09.2020 без согласия истца, на тот момент, не поставив его в известность. Квартира подарена сыну, но по факту, на самом деле ничего не изменилось, истец с супругой по прежнему проживают в указанной четырёхкомнатной квартире, зарегистрированы в ней, осуществляют все необходимые, положенные платежи за жилое помещение. В это же время сын ФИО6 подарил матери ФИО4 принадлежащий ему на праве собственности жилой дом с земельным участком путём заключения договора дарения от 01.10.2020. Опять же ничего не изменилось после заключения договора дарения. Сын с внуком проживают в указанном выше жилом доме, используют земельный участок по назначению, производят за дом и земельный участок все необходимые платежи. Заключение сторонами указанных договоров дарения были совершены для вида, а перехода права не было. Истец в оспаривании сделок имеет охраняемый законом интерес, так как его никто не поставил в известность о данных сделках, а отказавшись от приватизации данной квартиры, он имеет право пожизненного проживания и регистрации в указанной квартире, и в связи с дарением квартиры матери в пользу сына, а затем сына в пользу матери, его лишают жилья и права проживания.

В судебном заседании истец ФИО1, его представителя ФИО3 поддержали исковые требования.

Ответчик ФИО4, её представитель и представитель ответчика ФИО6 Борка А.В. заявили о признании иска ответчиками.

Представитель финансового управляющего ФИО6 ФИО12 - ФИО7 возражал против удовлетворения иска, полагал, что истец действует недобросовестно, оспариваемые сделки не нарушают его прав и законных интересов.

Третье лицо ФИО8, её представитель ФИО10 возражали против удовлетворения иска, полагали, что оспариваемые сделки не нарушают прав и законных интересов истца и не могут в силу этого оспариваться им.

Ответчик ФИО6, финансовый управляющий ФИО6 ФИО12 в судебное заседание не явились, сведений о наличии уважительных причин неявки не представили, извещены о времени и месте судебного заседания надлежащим образом заказными письмами с уведомлениями о вручении почтой России, обеспечили явку своих представителей, которые не возражали против рассмотрения дела в отсутствие доверителей. В соответствии с ч.3 сот.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц.

Иск не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (п. 1). Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (п. 5).

Пунктом 2 ст. 168 указанного кодекса предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу, п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (абзац третий).

В п. 7 данного постановления указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пп. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Согласно разъяснениям, данным в п. 86 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, при разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки недействительной на основании ст. 10 и 168 ГК РФ, а также для признания сделки мнимой на основании ст. 170 этого же кодекса необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности (п.6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021).

Согласно п.3 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

В соответствии с разъяснением в п.78 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

В соответствии с п.5 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

В ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО4 приобрела право собственности на квартиру по адресу <адрес> (далее – квартира) на основании договора на передачу квартир (домов) в собственность граждан в городе Белгороде от 16.11.2005, заключенного между администрацией г.Белгорода в лице начальника управления муниципального жилищного фонда комитета экономики и муниципальной собственности, и ФИО4

ФИО1 дал согласие на приватизацию квартиры и отказался от доли собственности, что подтверждается его заявлением от 24.10.2005 в регистрационном деле ППК "Роскадастр".

По договору дарения жилого помещения (квартиры) от 15.09.2020 ФИО4 передала безвозмездно (в качестве дара) сыну ФИО5 спорную квартиру.

По договору дарения жилого помещения (квартиры) от 22.03.2022 ФИО6 передал безвозмездно (в качестве дара) матери ФИО6 спорную квартиру.

В связи с изложенным, как до совершения оспариваемых истцом сделок, так и после их совершения ФИО4 являлась и является собственником квартиры.

Истец ФИО1 не является стороной сделок.

В обоснование заявленных требований ФИО1 указал, что он в оспаривании сделок имеет охраняемый законом интерес, так как его никто не поставил в известность о данных сделках. Отказавшись от приватизации данной квартиры, он имеет право пожизненного проживания и регистрации в указанной квартире, а в связи с дарением квартиры матери в пользу сына, а затем сына в пользу матери, его лишают жилья и права проживания.

Из представленных ФИО1 в материалы дела документов усматривается, что ФИО1 никогда не был собственником спорной квартиры, но был в ней зарегистрирован по месту жительства, проживал и проживает в спорной квартире.

Спорная квартира как до совершения сделок, так и после их совершения принадлежит ФИО4 (супруге истца) и одновременно ответчику по настоящему делу, что подтверждается представленной самим истцом ФИО1 выпиской Росреестра из ЕГРН от 05.04.2022, выданной ФИО4, поэтому повторное признание права собственности ФИО4 на спорную квартиру не направлено на восстановление или защиту прав истца.

Также неубедительны доводы истца о том, что после совершения ответчиками оспариваемых сделок, он лишен или может быть лишен права на пожизненное проживание в ней и лишается жилья. Доказательства того, что ФИО4 совершает действия, направленные на ограничение или лишение права на проживание и регистрацию в спорной квартире не представлены.

Оспариваемые сделки были совершены между сыном истца и супругой истца.

В соответствии со ст. 2 Закона Российской Федерации от 04.07.1991 № 1541-1 "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации", граждане Российской Федерации, имеющие право пользования жилыми помещениями государственного или муниципального жилищного фонда на условиях социального найма, вправе приобрести их на условиях, предусмотренных настоящим Законом, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, в общую собственность либо в собственность одного лица, в том числе несовершеннолетнего, с согласия всех имеющих право на приватизацию данных жилых помещений совершеннолетних лиц и несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет.

Согласно части 4 ст.31 Жилищного кодекса Российской Федерации в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи. Если у бывшего члена семьи собственника жилого помещения отсутствуют основания приобретения или осуществления права пользования иным жилым помещением, а также если имущественное положение бывшего члена семьи собственника жилого помещения и другие заслуживающие внимания обстоятельства не позволяют ему обеспечить себя иным жилым помещением, право пользования жилым помещением, принадлежащим указанному собственнику, может быть сохранено за бывшим членом его семьи на определенный срок на основании решения суда. При этом суд вправе обязать собственника жилого помещения обеспечить иным жилым помещением бывшего супруга и других членов его семьи, в пользу которых собственник исполняет алиментные обязательства, по их требованию.

В силу ст. 19 Федерального закона от 29.12.2004 № 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" действие положений части 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации не распространяется на бывших членов семьи собственника приватизированного жилого помещения при условии, что в момент приватизации данного жилого помещения указанные лица имели равные права пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим, если иное не установлено законом или договором.

Из положений ст. 31, ст. 83 ЖК РФ, ст. 19 Федерального закона от 29.12.2004 № 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" следует, что сохранение за лицом права пользования жилым помещением при отказе от приватизации обусловлено необходимостью защиты прав граждан, которые не только проживали в спорном жилом помещении на правах члена семьи нанимателя на момент заключения договора о приватизации, но и продолжают проживать в спорном жилом помещении и не имеют другого пригодного жилого помещения.

К названным в статье 19 Вводного закона бывшим членам семьи собственника жилого помещения не может быть применен пункт 2 статьи 292 ГК РФ, так как, давая согласие на приватизацию занимаемого по договору социального найма жилого помещения, без которого она была бы невозможна (статья 2 Закона Российской Федерации от 04.07.1991 № 1541-1 "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации"), они исходили из того, что право пользования данным жилым помещением для них будет носить бессрочный характер и, следовательно, оно должно учитываться при переходе права собственности на жилое помещение по соответствующему основанию к другому лицу (например, купля-продажа, мена, дарение, рента, наследование).

Поскольку истец ФИО1 проживал на момент приватизации в спорной квартире, являлся его нанимателем и имел равные права пользования жилым помещением с ответчиками, то в силу ст. 19 Федерального закона от 29.12.2004 № 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации", положения части 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации на него не распространяются и право пользования для него носит бессрочный характер.

В связи с вышеизложенным, оспариваемые сделки не лишили ФИО1 права пользования данной квартирой, а в случае предъявления требований к истцу о выселении он не лишен права представлять свои возражения и доказательства в их обоснование против таких требований, следовательно гражданским законодательством установлен также иной способ защиты права истца помимо применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Согласно ч.2 ст.39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд не принимает признание иска ответчиком, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц.

Признание иска ФИО6 не подлежит принятию ввиду того, что такое признание нарушает права и законные интересы других лиц.

Определением Арбитражного суда Белгородской области от 06.03.2023 по делу №А08-1760/2023 принято к производству заявление кредитора ФИО8 к ФИО6 о признании несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Белгородской области от 24.05.2023 (резолютивная часть объявлена 17.05.2023) по делу №А08-1760/2023 заявление кредитора ФИО8 о признании должника банкротом признано обоснованным, по заявлению кредитора ФИО8 в отношении ФИО6 введена процедура реструктуризации долгов гражданина.

Решением Арбитражного суда Белгородской области от 05.09.2023 (резолютивная часть объявлена 04.09.2023) по делу №А08-1760/2023, должник ФИО6 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина.

Имущество (предмет спора) в виде квартиры с кадастровым номером: № по адресу <адрес>, ранее принадлежащей должнику ФИО6 и отчужденной им в преддверии процедуры банкротства в пользу своей родной матери ФИО4, находится в споре в рамках дела о несостоятельности (банкротства) №А08-1760/2023, что подтверждается определениями Арбитражного суда Белгородской области от 22.05.2023 по делу №А08-1760/2023 о принятии заявления финансового управляющего о признании сделок недействительными и о принятии обеспечительных мер.

Помимо ФИО8 к ФИО6 предъявили требования также иные кредиторы.

Представитель финансового управляющего ФИО6 ФИО12 -ФИО7 возражал против принятия признания иска ФИО6

При таких обстоятельствах основания для принятия судом признания иска ФИО6 отсутствуют, а признание иска ФИО4 в таком случае не имеет правового значения.

В ходе судебного разбирательства судом истцу было предложено уточнить основания предъявления требований, после чего истец указал, что требования о признании недействительными оспариваемых сделок предъявлены только по признаку их мнимости а не притворности, в связи с чем доводы о совершении в аналогичный период сделки по отчуждению жилого дома и земельного участка ФИО6 в пользу ФИО4 не имеют значения при разрешении настоящего спора.

Доводы представителя финансового управляющего ФИО6 ФИО12 - ФИО7 о пропуске истцом срока исковой давности не убедительны.

Согласно п.1 ст.181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

21.03.2023 истцом предъявлен иск о признании недействительной сделки от 15.09.2020, 03.05.2023 предъявлено требование о признании недействительной сделки от 22.03.2022, то есть в пределах срока исковой давности.

В соответствии с ч.1 ст.98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации понесенные истцом судебные расходы не подлежат возмещению ответчиками ввиду отказа в удовлетворении исковых требований.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 (СНИЛС №) к ФИО4 (СНИЛС №), ФИО6 (СНИЛС №) о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путём подачи через Свердловский районный суд г. Белгорода апелляционной жалобы в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья

Мотивированный текст решения составлен 1 декабря 2023 года.