Решение по делу № 2-1366/2022 от 27.09.2023 - о признании случая заболевания медицинского работника страховым, взыскании единовременной страховой выплаты, компенсации морального вреда.

Дело № 2 – 64/2023 Мотивированный текст изготовлен 27.09.2023

УИД 51RS0006-01-2022-002048-24

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Мончегорск 21 сентября 2023 года

Мончегорский городской суд Мурманской области в составе

председательствующего судьи Прониной Е.А.,

при секретаре Александровой Е.В.,

с участием помощника прокурора Б.М.С.,

истца Л.В.А.,

представителя истца Р.С.А.,

представителя ответчика Д.Д.Ю..

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Л.В.А. к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по <адрес>, ГОАУЗ «<адрес> центральная районная больница»о признании случая заболевания медицинского работника страховым, взыскании единовременной страховой выплаты, компенсации морального вреда,

установил:

Л.В.А. обратилась в суд с уточненным в ходе судебного разбирательства вышеназванным иском, указав в обоснование требований, что в период с <дд.мм.гггг> по <дд.мм.гггг> она работала медицинской сестрой палатной педиатрического отделения в ГОАУЗ «<адрес> центральная районная больница». <дд.мм.гггг> и <дд.мм.гггг>, осуществляя свои трудовые обязанности, имела контакт с пациентом П.А.А., которому был установлен сопутствующий диагнозCOVID-19. В результате данного контакта истец заболела коронавирусом. Кроме нее, контакт с указанным пациентом имели медицинская сестра Б.Л.А. и дезинфектор П.О.В., которые также заболели и находились на больничном с <дд.мм.гггг> – <дд.мм.гггг>. <дд.мм.гггг> комиссия ГОАУЗ «<адрес> центральная районная больница» по расследованию случаев причинения вреда здоровью медицинского работника не признала данный случай страховым, с чем истец не согласна. Полагает, указанными действиями работодателя было нарушено ее право на единовременную страховую выплату, установленную Указом Президента РФ № 313 от 06.05.2020, и причинен моральный вред. Просит признать страховым случай ее заражения коронавирусной инфекцией, взыскать с ОСФР по МО единовременную страховую выплату в размере 68811,0 рублей, с ГОАУЗ «<адрес> центральная районная больница» компенсацию морального вреда в сумме 5000,0 руб.

В судебном заседании истец Л.В.А. и её представитель Р.Л.А. поддержали уточненные исковые требования, настаивая на том, что к решениям врачебных комиссий от <дд.мм.гггг> и <дд.мм.гггг> следует отнестись критически, поскольку они не подтверждены соответствующими документами, их выводы содержат противоречия, не соответствуют выписному эпикризу контактного пациента П.А.А. с подтвержденным заболеванием COVID-19 и ущемляют право медицинского работника на страховую выплату. Полагают, что комиссии не с должным отношением подошли к рассматриваемому случаю и не обратили внимание на обстоятельства, имеющие существенное значение, не установили должным образом дату, период заболевания пациента П.А.А., требуемых как для определения инкубационного периода, так и стадии заболевания, в которой находился указанный пациент в период его пребывания на излечении в педиатрическом отделении. Кроме того, комиссией от <дд.мм.гггг> применены методические рекомендации, в том числе версий №10, 12, 17, тогда как заболевание истца отнесено в период действия данных рекомендаций версии № 9 от 26.10.2020. Не согласны и с заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы, указывая, что выводы экспертов изложены неоднозначно, заключение экспертов не содержит подробного описания проведенного исследования и не дает четких ответов на поставленные вопросы, противоречит ч. 2 ст. 86 ГПК РФ. Также обратили внимание суда, что за контакт с пациентом П.А.А., истец и другие работники получали стимулирующие выплаты.

Истец Л.В.А.также настаивала на том, что заболела COVID-19при исполнении трудовых обязанностей, отрицала возможность заражения бытовым путем, указывая на то, что проживает одна, в рассматриваемый период в отпуск, за пределы РФ не выезжала, постоянно находилась на работе. При исполнении трудовых обязанностей ею соблюдались санитарно-гигиенические, противоэпидемиологические правила по ношению маски, перчаток и других средств защиты.

Представитель ответчика ГОАУЗ МЦРБ Д.Д.Ю. в судебном заседании иск не признал, ссылаясь на решения врачебных комиссий от <дд.мм.гггг> и <дд.мм.гггг> и заключение судебной экспертизы, полагает исковые требования заявленными необоснованно, поскольку случай заболевания Л.В.А. не является страховым.

Представители ответчика ОСФР по МО в судебном заседании участия не принимал, извещен, просит рассмотреть дело в отсутствие представителя. Иск не признает по доводам, изложенным в отзыве и пояснениях, данных в ходе судебного разбирательства. Ссылаясь на заключение экспертов, просит в иске отказать.

Представитель третьего лица Министерство здравоохранения <адрес> в судебном заседании участия не принимал, извещен, в адресованном суду заявлении просит рассмотреть дело без участия представителя третьего лица.

Выслушав участников процесса, допросив в качестве свидетелей П.О.В., Б.Л.А., Л.С.В., З.И.А., изучив материалы дела, медицинские документы Л.В.А. и П.А.А., материалы гражданского дела №...., заслушав заключение прокурора Б.М.С., возражавшего против удовлетворения иска, суд приходит к следующим выводам.

Согласно абзацам четвертому и четырнадцатому части 1статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации, работник имеет право нарабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором; возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

В силу положений абзацев четвертого, пятнадцатого и шестнадцатого части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации, работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя (статья 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно п. 1 Указа Президента Российской Федерации от 06.05.2020 года № 313 «О предоставлении дополнительных страховых гарантий отдельным категориям медицинских работников» (далее - Указ Президента РФ от 06.05.2020 года № 313) врачам, среднему и младшему медицинскому персоналу медицинских организаций, водителям автомобилей скорой медицинской помощи, непосредственно работающим с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (COVID-19), и пациентами с подозрением на эту инфекцию (далее - медицинские работники), предоставлены дополнительные страховые гарантии в виде единовременной страховой выплаты.

Подпунктом «б» пункта 4 Указа Президента РФ от 06.05.2020 года № 313 установлено, что одним из страховых случаев, при наступлении которых осуществляется страховая выплата в размере 68811 рублей, является развитие у медицинских работников полученных при исполнении трудовых обязанностей заболевания (синдрома) или осложнения, вызванных подтвержденной лабораторными методами исследования новой коронавирусной инфекцией (COVID-19), включенных в перечень, утверждаемый Правительством Российской Федерации, и повлекших за собой временную нетрудоспособность, но не приведших к инвалидности.

В письме Минздрава России от 06.07.2020 № 28-1/И/2-9309 «О дополнительных страховых гарантиях, которые предоставляются врачам, среднему и младшему медицинскому персоналу медицинских организаций, водителям автомобилей скорой медицинской помощи, непосредственно работающим с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (COVID-19) разъяснено, что для признания наступления страхового случая медицинских работников, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (COVID-19) необходимым условием является непосредственная работа с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (COVID-19), и пациентами с подозрением на эту инфекцию.

Порядок расследования страховых случаев, указанных в подпункте «б» пункта 2 Указа, урегулирован постановлением Правительства Российской Федерации от 16.05.2020№ 695, которым утверждено Временное положение о расследовании страховых случаев причинения вреда здоровью медицинского работника в связи с развитием у него полученных при исполнении трудовых обязанностей заболевания (синдрома) или осложнения, повлекших за собой временную нетрудоспособность, но не приведших к инвалидности, вызванных новой коронавирусной инфекцией, подтвержденной лабораторными методами исследования, а при невозможности их проведения – решением врачебной комиссии, принятым на основании результатов компьютерной томографии легких (далее – Временное положение).

Временное положение, утвержденное Постановлением Правительства Российской Федерации от 16.05.2020№ 695, действовало по 31 декабря 2020 года.

Из изложенного следует, что дополнительные страховые гарантии в виде единовременной страховой выплаты предоставляются медицинским работником при соблюдении двух условий: заболевание или осложнение вызваны новой коронавирусной инфекцией, факт заражения которой должен быть подтвержден лабораторными методами исследования; медицинский работник заразился новой коронавирусной инфекцией (COVID-19) при исполнении трудовых обязанностей, а именно: в ходе непосредственной работы с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции и пациентами с подозрением на эту инфекцию.

В судебном заседании установлено и подтверждается материалами дела, что истец Л.В.А. в период времени с <дд.мм.гггг> по <дд.мм.гггг> работала в ГОАУЗ «<адрес> центральная районная больница» в педиатрическом отделении в должности медицинской сестры палатной. <дд.мм.гггг> трудовой договор расторгнут в связи с выходом на пенсию на основании п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации (т. 1 л.д. 13-14).

В должностной инструкции палатной медицинской сестры педиатрического отделения ГОАУЗ «<адрес> ЦРБ» отражены обязанности, права и ответственность, в том числе, обязанность производить измерение температуры тела, осуществлять счет пульса, измерять давление и т.д., заботиться о своевременном снабжении больного лекарством, и его приема в ее присутствии, сопровождать врачей во время обхода и пр., выполнять правила санитарно-эпидемиологического и лечебно-охранительного режима (т. 1 л.д. 73-74).

<дд.мм.гггг> Л.В.А. обратилась за медицинской помощьюс жалобами на повышение температуры до 37,5 °C, ломоту, сухой кашель. При осмотре врачом З.Н.Л. отмечено, что Л.В.А. больна 2-й день, температура 37,9 °C, ЧД 16 в мин., ЧСС 90 уд/мин, SpO2: 96%; установлен диагноз ОРВИ – подозрение на COVID-19, взят мазок, назначено лечение.

При следующем осмотре врачом К.М.А.(копия медицинской карты амбулаторного больного №....) в истории заболевания отмечено, что пациент Л.В.А. за пределы <адрес> в течение 2-х месяцев не выезжала; ранее COVID-19 не болела; не исключены контакты с коронавирусной инфекцией на рабочем месте; болеет с <дд.мм.гггг>. Мазок положительный от <дд.мм.гггг>. Диагноз: Коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19, вирус идентифицирован (подтвержден лабораторным тестированием независимо от тяжести клинических признаков или симптомов), легкое течение. Острый фарингитJ02.9 (U07.1).(т. 1 л.д. 83).

Согласно Выписке из амбулаторной карты Л.В.А. находилась на амбулаторном лечении в городской поликлинике ГОАУЗ МЦРБ с <дд.мм.гггг> по <дд.мм.гггг> с диагнозом U 07.1/J02Коронавирусная инфекция COVID-19, подтвержденная, острый фарингит (т. 1 л.д. 71, 83).

По убеждению истца, ее заражение коронавирусной инфекцией в период исполнения трудовых обязанностей произошло в результате контакта с пациентом П.А.А., даты контакта с которым подтверждаются табелем учета рабочего времени <дд.мм.гггг> и <дд.мм.гггг> (проводила контроль АД, PS, собирала анализы, давала лекарственные средства, делала ингаляции (т. 1 л.д. 15).

Из пояснительной записки старшей медсестры педиатрического отделения ГОАУЗ «МЦРБ» от <дд.мм.гггг>, которая, как следует из объяснений истца, оформлялась и прикладывалась к табелю учета рабочего времени для проведения дополнительных оплат при работе с пациентами, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция, также следует, что пациент П.А.А., <дд.мм.гггг> г.р., находился в педиатрическом отделении с <дд.мм.гггг> по <дд.мм.гггг> с диагнозом: ..... Помощь указанному пациенту оказывали палатные медсестры П.Н.М., У.Н.А., Б.Л.А., а также Л.В.А. (проводила контроль АД, PS, собирала анализы, давала лекарственные средства, делала ингаляции) (т. 1 л.д. 16).

Из медицинской карты №.... стационарного больного П.А.А., <дд.мм.гггг> г.р., следует, что он поступил в <адрес> городскую больницу <дд.мм.гггг> с диагнозом вегето..... При поступлении в педиатрическое отделение ГОАУЗ «МЦРБ» <дд.мм.гггг> отмечены жалобы на .....

Из истории заболевания: ..... Проведён экспресс тест на ковид-19, результат отрицательный. Диагноз (1 – основное заболевание 3 – клинический): ....

Из выписки результатов лабораторных исследований мазков из носоглотки, полости рта на COVID-19 следует, что мазки пациента П.А.А. на SARS-COV-2 от <дд.мм.гггг>, <дд.мм.гггг>, <дд.мм.гггг> – отрицательные, анализ крови на антитела IgM, IgG к COVID-19 от <дд.мм.гггг> – положительный (т. 1 л.д. 75).

Согласно выписному эпикризу от <дд.мм.гггг>, пациенту П.А.А., кроме основного установлен сопутствующий диагноз: новая коронавирусная инфекция COVID-19 (подтвержденная IgMв титре 3,5 положительная, лёгкое течение). G90.9. П.А.А. находился на стационарном лечении в педиатрическом отделении с <дд.мм.гггг> по <дд.мм.гггг>.Выписан на амбулаторное лечение с рекомендациями по лечению основного заболевания (т. 1л.д. 69).

С целью получения страховой выплаты, истец Л.В.А. обратилась в ГОАУЗ «МЦРБ» с анкетой для комиссии по расследованию случая причинения вреда здоровью медицинского работника, указав в качестве контактного пациента П.А.А., <дд.мм.гггг> г.р. (т. 1 л.д. 11).

<дд.мм.гггг> ГОАУЗ «<адрес> ЦРБ» в филиал №.... Государственного учреждения – Мурманского регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации направило в отношении Л.В.А. уведомление о заболевании новой коронавирусной инфекцией работника медицинской организации при исполнении им трудовых обязанностей(т. 1 л.д. 66).

В этот же день ГОАУЗ «МЦРБ» был издан приказ №.... о формировании комиссии по расследованию страховых случаев причинения вреда здоровью медицинского работника Л.В.А. (т. 1 л.д. 67).

Как следует из протокола от <дд.мм.гггг> №.... врачебной комиссии по расследованию случая причинения вреда здоровью медицинского работника, члены врачебной комиссии пришли к выводу об отсутствии убедительных данных для признания случая заболевания истца Л.В.А. новой коронавирусной инфекцией при исполнении ею своих трудовых обязанностей (т. 1 л.д. 65), указав, что рабочие смены палатной медсестры Л.В.А. <дд.мм.гггг>, <дд.мм.гггг>, <дд.мм.гггг>, <дд.мм.гггг> и <дд.мм.гггг> совпадают с периодом госпитализации в педиатрическое отделение ГОАУЗ МЦРБ пациента П.А.А., который был госпитализирован <дд.мм.гггг> с диагнозом ...., при оказании медицинской помощи которому был контакт медсестры Л.В.А. У пациента П.А.А. все мазки на COVID-19 (лаборатория ГОАУЗ МЦРБ) от 12, 18 и 23 ноября отрицательные. Анализ крови на антитела у П.А.А. к COVID-19 от <дд.мм.гггг> (лаборатория ГОАУЗ МЦРБ) – положительный (IgM иIgG). Пациенту П.А.А. был установлен диагноз новая коронавирусная инфекция подтвержденная, легкое течение (в Федеральном реестре лиц, больных COVID-19, УНРЗ №....). Основанием для лабораторной диагностики у пациента П.А.А. на COVID-19 был эпиданамнез: контакт накануне госпитализации дома с матерью и младшей сестрой, которые в тот период болели новой коронавирусной инфекцией. <дд.мм.гггг> пациент П.А.А. был выписан из отделения на амбулаторное лечение.С учетом отсутствия у пациента П.А.А. в течение всего периода госпитализации симптомов ОРВИ (нормальная температура тела, отсутствие катаральных явлений и других симптомов инфекционного заболевания), повторные отрицательные мазки на COVID-19, наличие антител IgG (которые появляются неранее 2-3 недель от начала симптомов и 3-4 недели от контакта с коронавирусом) сделали вывод о том, что пациент П.А.А. переболел новой коронавирусной инфекцией до госпитализации и при поступлении в стационар уже находился в фазе реконвалесценции, что исключает возможность выделения вирусов и заражения других людей. Из медперсонала, которые также контактировали с пациентом П.А.А. в период его госпитализации других случаев заболевания новой коронавирусной инфекции не зафиксировано.

<дд.мм.гггг> состоялось заседание Комиссии о проведении проверки документов, связанных с заболеванием новой коронавирусной инфекцией работников ГОАУЗ МЦРБ, назначенной протокольным определением Мончегорского городского суда от <дд.мм.гггг> (т. 1 л.д. 98-105, 106-107, 133-134).

Из протокола заседания Комиссии от <дд.мм.гггг>, с участием, в том числе, со стороны Министерства здравоохранения – главного внештатного специалиста Министерства по инфекционным болезням, врача-инфекциониста, заведующего лечебно-консультативным отделением ГОАУЗ «МОЦСВМП» В.В.В. следует, что контакты медсестры Л.В.А., в свои рабочие смены <дд.мм.гггг>, <дд.мм.гггг>, <дд.мм.гггг>, <дд.мм.гггг> и <дд.мм.гггг> с пациентом с подтвержденнойКОВИД-19 инфекцией, не соответствуют определению «подтвержденный случай COVID-19» на основании действующих по настоящее время Методических рекомендаций «Особенности клинических проявлений и лечения заболевания, вызванного новой коронавирусной инфекцией (COVID-19) у детей» (версия 2 от <дд.мм.гггг>). Заражение COVID-19 от пациента П.А.А. медсестры Л.В.А. было невозможным, поскольку пациент находился в стадии выздоровления и не выделял вирусов, не являлся эпидемически опасным. Установлено, что факт заражения Л.В.А. новой коронавирусной инфекцией при исполнении трудовых обязанностей не подтвержден, равно как и факт непосредственной работы с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции и пациентами с подозрением на новую коронавирусную инфекцию. Случай заражения Л.В.А. не подпадает под действие пп. «б» п. 2 Указа Президента РФ от 06.05.2020 № 313.

Свидетель П.О.В., работающая санитаркой в педиатрическом отделении ГОАУЗ МЦРБ, суду показала, что в .... работала дезинфектором, в ее полномочия входило обрабатывание палат, помощь медицинским сестрам. <дд.мм.гггг> в отделение поступил П.А.А., у него была температура. Принимали его Л.В.А. и Б.Л.А. У П.А.А. были взяты мазки. Пациент был очень беспокойный, тяжелый, было заметно, что он плохо себя чувствует, много жаловался на свое состояние. У него был ковид, болели мать и сестра. После этого заболела вся смена, хотя все использовали при выполнении трудовых обязанностей средства защиты. Она с COVID-19 находилась на больничном с <дд.мм.гггг>. Стимулирующих выплат не получала, т.к. ее должность дезинфектор не относится к медицинским работникам.

Свидетель Б.Л.А., до <дд.мм.гггг> работающая медицинской сестрой педиатрического отделения ГОАУЗ МЦРБ, суду показала, что она, как и Л.В.А., заболела COVID-19и находилась на больничном с <дд.мм.гггг>. У нее (свидетеля), как и других коллег, из симптомов был ринит, кашель, высокая температура, потеря обоняния, однако, диагноз был поставлен ОРВИ, ввиду неправильного (по мнению свидетеля) взятия мазка. Полагает, что она и другие медицинские работники заразились от пациента П.А.А., который был госпитализирован в педиатрическое отделение <дд.мм.гггг>. В тот день она была на посту, у мальчика были сильные панические атаки. Ему поставили диагноз - вегетососудистая дистония. Онвсе время приходил на пост, жаловался на состояние, его лихорадило, была повышена температура тела. П.А.А. боялся находиться в палате, маску отказывался надевать. Его укладывали, сидели с ним. За контакт с указанным пациентом она получила стимулирующие выплаты.

Свидетель Л.С.В. работающая заведующей инфекционным отделением ГОАУЗ МЦРБ суду пояснила, что в конце <дд.мм.гггг> она работала в педиатрическом отделении. Пациента П.А.А. в то время вела заведующая отделением П.Л.А.Все больные тогда обследовались на COVID-19, у П.А.А. также были взяты мазки и кровь. Мазки были отрицательные. По анализу крови были выявлены иммуноглобулины группы «М», что подтверждало острую фазу заболеванияCOVID-19, хотя на излечении он находился с другим диагнозом. Сведения по пациенту П.А.А. были поданы в регистр заболевших. Выяснилось, что у П.А.А. семья болела, мама и сестра. В то время стационары были переполнены. Пациентов детей с COVID-19либо переводили в Мурманск в инфекционное отделение, либо в случае несогласия родителей выписывали домой, но только при наличии положительного мазка. По результатам анализа крови на антитела в Мурманск не переводили. По факту контакта с П.А.А., медицинская сестра Л.В.А. получила стимулирующие выплаты. Когда начали заболевать медицинские работники, стали выяснять возможные источники их заражения. Тогда Л.В.А. заявила о своих правах на получение страховой выплаты, а ей (свидетелю), как временно заведующей отделением, поручили резюмировать этот случай. Она дала соответствующее резюме на основании анализа графиков смен Л.В.А. на момент нахождения П.А.А., пояснений старшей медицинской сестры, медицинских карт П.А.А. и Л.В.А., расчета инкубационного периода пациента П.А.А., оформленное как протокол заседания ВК (т. 1 л.д. 17), поскольку сопоставив все обстоятельства, пришла к выводу, что мальчик мог быть источником заражения, поскольку в 2020 году наличие в анализе крови П.А.А. иммуноглобулинов «М» и «G» в приведенных значениях свидетельствовало о переходе острой стадии заболевания в стадию реконвалесценции, но ближе к острой стадии, то есть пациент в тот момент был заразен. В настоящее же время, эти значения свидетельствуют больше о стадии выздоровления. Полагает, что поздними проявлениями последствий COVID-19, могли быть наблюдающиеся у П.А.А. головные боли, панические атаки. COVID-19мог вызвать и обострение основного заболевания. П.А.А. лечение от COVID-19не назначалось, ребенок был выписан <дд.мм.гггг>, на следующий день после получения анализа крови. Указала также, что кроме Л.В.А., заболели санитарка П.О.В. с подтвержденным диагнозом COVID-19и медицинская сестра Б.Л.А., но ей диагноз COVID-19не был поставлен, т.к. мазок был отрицательный.

Опрошенный свидетель З.И.А., работающий в ГОАУЗ МЦРБврачом – методистом пояснил, что он входил в состав врачебной комиссии от <дд.мм.гггг> по расследованию случая заболевания Л.В.А. Комиссия пришла к выводу об отсутствии оснований для признания случая заражения медицинского работника COVID-19 страховым, поскольку невозможно было доказать, что заражение Л.В.А. произошло от пациента П.А.А. Диагноз коронавирус П.А.А. был установлен его лечащим врачом - педиатром, и был подтвержден только наличием антител, тогда как все мазки 12, 18, и 23 ноября были отрицательными. Для установления такого диагноза необходимо была консультация инфекциониста, а может быть и консилиум. Более того, анализ на антитела у П.А.А. был взят только один раз, тогда как в соответствии с Временными методическими рекомендациями и методическими рекомендациями «Особенности клинических проявлений и лечения заболевания, вызванного новой коронавирусной инфекцией (COVID-19) у детей. Версия 2 (<дд.мм.гггг>)», действующими до настоящего времени, диагностика инфекционных заболеваний по антителам должна быть установлена методом парных исследований. По однократному измерению антител количественно оценивать было неправомерно. То есть оценку типа антител необходимо проводить в парных сыворотках, взятых с интервалом 2-4 недели, для оценки динамики. У П.А.А. же был взят анализ на антитела один раз. В 2020 году все заболевали впервые, вакцинации еще не было. Количественные показатели антител каждая лаборатория давала свои, поэтому их сравнивать некорректно, даже с теми же анализами, которые проводились в той же лаборатории в последующие года и с теми же референтными значениями, которые дают для оценки уровня антител, поскольку только со второй половины 2021 года было установлено, что антитела в зависимости от лаборатории, реагентов, производителей, методики должны быть использованы международными признанными единицами. В этой связи, комиссия пришла к выводу, что в рассматриваемом случае антитела корректно будет учитывать только в качественном отношении. При оценке стадии заболевания П.А.А. было принято во внимание наличие иммуноглобулинов «G», которые согласно рекомендациям определяются с 3 недели. Иммуноглобулины «М» начинают проявляться на 7-е сутки, могут сохраняться до 2-х месяцев, а на практике и до 6 месяцев держались. То есть, наличие иммуноглобулинов «G» бесспорно говорило о том, что прошло достаточно времени от начала контакта с возбудителем и формирования выработки этих иммуноглобулинов - три недели плюс. Следовательно, сопоставив три отрицательных мазка, наличие антител «М», но и «G», отсутствие катаральных проявлений коронавирусной инфекции, пришли к выводу, что пациент П.А.А. вирусы не выделял, был эпидемиологически не заразен, находился в стадии выздоровления. Наличие же температуры имеет не только инфекционные причины, но и неинфекционные. Ребенок был госпитализирован с вегетососудистой дистонией в стадии обострения, и наличие небольшой температуры укладывается в симптом заболевания. Кроме температуры: гипергидроз, стойкий дермографизм указывали на активацию соматического отдела вегетативной системы, что также характерно для основного заболевания. Достоверных клинических признаков острого инфекционного заболевания, при которых происходит выделение возбудителей, не имелось. В общем анализе крови от <дд.мм.гггг> лейкоциты в норме, что нехарактерно при проявлении инфекционного заболевания, острой воспалительной реакции нет. Биохимический анализ крови от 18 ноября, реактивный белок –очень чувствительный показатель – в норме. Кроме того, полагает спорным вопрос является ли сам случай заболевания П.А.А. подтвержденным, поскольку подтвержденным клиническим случаем, является случай, только при наличии положительного теста ПЦР, вне зависимости от клинических проявлений. Т.е. никаких антител, для того, чтобы считать случай подтвержденным по детям, не было. Оценивая все обстоятельства и факты, комиссия не смогла установить, что истец заразилась от больного П.А.А. Инкубационный период по П.А.А. комиссия не устанавливала, ввиду отсутствия хотя бы одного положительного мазка, что могло бы свидетельствовать о том, что он выделяет вирусы. Также пояснил суду, что все медицинские работники обязаны соблюдать санитарно-гигиенические нормы, использовать средства индивидуальной защиты, поэтому вероятность заражения при оказании медицинской помощи ниже, чем в быту.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Для установления причин возникновения заболеванияCOVID-19у истца Л.В.А. судом была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы №.... Управления здравоохранения <адрес> ГУЗ «<адрес> областное бюро судебно-медицинской экспертизы» Отдела сложных и комиссионных экспертиз(т. 2 л.д. 65-93), установленный П.А.А. в ноябре 2020 года сопутствующий диагноз COVID-19клинико-лабораторной картиной не подтверждается. Каких-либо клинических проявлений, указывающих на наличие признаков заболевания COVID-19 в медицинской документации не описано. Согласно временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (Covid-19)». Версия 8 (03.09.2020) продолжительные результаты исследования крови на антитела IgGи IgM при отрицательном результате ПЦР тестирования указывают на позднюю фазу заболевания иливыздоровление, выраженный иммунный ответ, при этом срок инфицирования можно определить лишь ориентировочно, ввиду наличия индивидуальных особенностей иммунитета у каждого пациента. Исходя из положительного результата анализа крови на антитела IgG и IgM, можно предположить, что с момента инфицирования П.А.А. прошло около 3 недель. Отсутствие клинической картины, характерной для коронавирусной инфекции, при нахождении П.А.А. в стационаре, в совокупности с отрицательными результатами ПЦР тестирования свидетельствует о том, что отмеченная у П.А.А. клиническая картина не соответствует ни подозрительному, ни вероятному, ни подтвержденному случаю заболевания новой коронавирусной инфекцией. Согласно имеющимся представлениям о времени и путях передачи коронавирусной инфекции, наиболее заразным является носитель вируса за два дня до клинических проявлений болезни и на ранних этапах заболевания. С учетом этого, на момент поступления в медицинскую организацию П.А.А. не выделял вирус, на что указывают отрицательные результаты исследования мазков из носоглотки, а также отсутствие клинических проявлений. По результатам исследования медицинской документации, материалов дела, основываясь на клинической картине, результатах лабораторных диагностических исследований П.А.А., эксперты пришли к выводу об отсутствии оснований для утверждения, что развитие заболевания новой коронавирусной инфекцией у Л.В.А. произошло в результате контакта с П.А.А.

Истец и её представитель с выводами комиссионной судебно-медицинской экспертизы не согласны, однако соответствующих закону доказательств, опровергающих ее выводы, не представили.Ходатайство о проведении по делу дополнительной или повторной судебно-медицинской экспертизы не заявляли.

Представленное суду Л.В.А. мнение по заключению экспертов, таковым доказательством утверждений стороны истца, достаточным для вывода о противоречивости выводов экспертов и обоснованности позиции стороны, не является. Содержит собственные суждения относительно обстоятельств дела. Доводов свидетельствующих о наличии оснований для вызова экспертов в суд для дачи пояснений, для назначения дополнительной и повторной экспертизы, не содержит. Доводов, а равно, доказательств для признания экспертного заключения неправильным, противоречащим ч. 2 ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, стороной истца не приведено.

Вместе с тем, суд не находит оснований сомневаться в правильности выводов комиссии экспертов, поскольку экспертиза проведена квалифицированными специалистами, имеющими соответствующее образование и стаж работы по специальности и экспертной деятельности, заключение экспертов соответствует требованиям Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каких-либо данных о заинтересованности экспертов в исходе дела не имеется, эксперты во время производства экспертизы были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Оснований признавать неправильными либо необоснованными выводы экспертов у суда также не имеется, поскольку они основанына проведенном экспертном исследовании данных медицинских картистца и пациента П.А.А., при проведении экспертизы комиссия руководствовалась нормативно-правовыми документами, методическими рекомендациями и иными источниками, отраженными в экспертном заключении.

При проведении экспертизы экспертами применялись Методические рекомендации «Особенности клинических проявлений и лечения заболевания, вызванного новой коронавирусной инфекцией COVID-19 у детей, версия 2 (утв. Минздравом России), а отсутствие ссылки экспертов на данные рекомендации при оценке результатов исследований, не может служить основанием для признания выводов недостоверными.

Вопреки доводам стороны истца, заключение экспертов отвечает требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержит подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы, являются ясными и полными, противоречий, недвусмысленно трактуемых ответов не содержат, и согласуются с решениями врачебных комиссий по расследованию случая причинения вреда здоровью медицинского работника, оформленных протоколом от <дд.мм.гггг> №...., и протоколом заседания комиссии о проведении проверки документов, связанных с заболеванием новой коронавирусной инфекцией работников ГОАУЗ МЦРБ от <дд.мм.гггг>, ввиду чего суд при разрешении настоящего спора исходит и из данного заключения принятого наряду с другими доказательствами в качестве допустимого.

Таким образом, совокупность представленных суду доказательств позволяет сделать вывод о том, что контакт с пациентом П.А.А. не являлся источником заражения Л.В.А. при исполнении трудовых обязанностей. Заболевание Л.В.А. новой коронавирусной инфекцией COVID-19не связано с оказанием медицинской помощи указанному пациенту. То есть, факт инфицирования на рабочем месте документально не подтвержден.Непосредственно с пациентами с подтвержденным COVID-19 и с подозрением на эту инфекцию, Л.В.А. не работала, в связи с чем, правовых оснований для удовлетворения иска о признании рассматриваемого случая страховым, взыскании единовременной страховой выплаты в размере 68811,0 рублей не имеется.

Представленные в материалы дела выписки из медицинских карт стационарных больных П.А.В. и П.Е.А. (мамы и сестры П.А.А.), которые <дд.мм.гггг> были госпитализированы в инфекционное отделение ГОБУЗ «<адрес> областная детская клиническая больница» с диагнозом: новая коронавирусная инфекция COVID-19, выводов суда о нахождении П.А.А. в период его госпитализации в ГОАУЗ МЦРБ в стадии поздней фазы заболевания или выздоровления, когда он уже не выделял вирус и не был заразен для окружающих, не опровергают.

Получение Л.В.А. стимулирующих выплат за работу с пациентом П.А.А. само по себе не свидетельствует о правомерности получения на этом основании и единовременной страховой выплаты, поскольку законные основания для этого отсутствуют.

Других случаев заболевания медперсонала ГОАУЗ МЦРБ новой коронавирусной инфекцией в результате контакта с пациентом П.В.В. в период его госпитализации, в ходе судебного разбирательства не установлено.

По данным Роспотребнадзора, информация о групповой заболеваемости среди персонала и пациентов педиатрического отделения ГОАУЗ МЦРБ, с установлением диагноза «Коронавирусная инфекция» в ноябре 2020 года в адрес Территориального отдела, не поступала (т. 1 л.д. 227).

Доводы о том, что ранее Мончегорским городским судом в деле №.... рассматривался аналогичный иск медицинских работников Т.Е.А., Б.Л.А., Б.Т.М., Д.С.С., С.Т.В. к ОСФР и ГОАУЗ МЦРБ, в рамках которого ГОАУЗ МЦРБ, истцами Т.Е.А. и Б.Т.М., при схожих с делом Л.В.А. обстоятельствах, было заключено мировое соглашение, по условиям которого ответчик обязался выплатить указанным лицам 68811,0 рублей, не могут быть признаны основанием для удовлетворения иска Л.В.А., так как обстоятельства, установленные судебным актом по данному делу, не имеют преюдициального значения при рассмотрении настоящего спора.

Также не подлежат и удовлетворению исковые требования Л.В.А. о взыскании с ГОАУЗ МЦРБ компенсации морального вреда, поскольку возможность взыскания указанной компенсации предусмотрена законом только за неправомерные действия или бездействие работодателя, что в ходе судебного разбирательства не установлено.Действующее в период стпорных правоотношений Временное положение о расследовании страховых случаев причинения вреда здоровью медицинского работника в связи с развитием у него полученных при исполнении трудовых обязанностей заболевания (синдрома) или осложнения, повлекших за собой временную нетрудоспособность, но не приведших к инвалидности, вызванных новой коронавирусной инфекцией, утвержденное Постановлением Правительства Российской Федерации от 16.05.2020 № 695 не содержало требований об уведомлении работника с результатами расследования страхового случая врачебной комиссией. Апелляционные комиссии по рассмотрению заявлений медицинских работников о несогласии с результатами расследования страховых случаев, проведенных врачебными комиссиями медицинских организаций были созданы только в марте 2021 года в соответствии с Приказом <адрес> от <дд.мм.гггг> №.... (т. 1 л.д. 32-33, 72).

В силу ст. ст. 88, 94, 96, 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом отказа суда в удовлетворении иска, почтовые расходы в размере 450,0 рублей, понесенные Государственным учреждением здравоохранения «Липецкое областное бюро судебно-медицинской экспертизы», подлежат взысканию с истца.

Руководствуясь ст.ст. 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований Л.В.А. к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по <адрес>, ГОАУЗ «<адрес> центральная районная больница» о признании случая заболевания медицинского работника страховым, взыскании единовременной страховой выплаты, компенсации морального вреда, – отказать.

Взыскать с Л.В.А. (СНИЛС №....) в пользу Государственного учреждения здравоохранения «Липецкое областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (ИНН №....) почтовые расходы в размере 450 (четыреста пятьдесят) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Мончегорский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Е.А. Пронина