Апелляционное определение по делу № 33-5479/2023 от 12.07.2023

Судья Попова Н.Н.

Дело № 33-5479/2023 (2-246/2023)

22RS0068-01-2022-005254-67

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

12 июля 2023 года г.Барнаул

Судебная коллегия по гражданским делам Алтайского краевого суда

в составе

председательствующего Белодеденко И.Г.,

судей Амана А.Я., Масликовой И.Б.,

при секретаре Сафронове Д.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ответчика А.Н. на решение Центрального районного суда г.Барнаула Алтайского края от 20 февраля 2023 года по делу

по иску судебного пристава-исполнителя МОСП по исполнению особо важных исполнительных производств УФССП России по Алтайскому краю Е.Ю. к А.Е., С.А., А.Н. о признании сделки недействительной, применении последствий недействительной сделки,

Заслушав доклад судьи Масликовой И.Б., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Судебный пристав-исполнитель МОСП по исполнению особо важных исполнительных производств ГУ ФССП России по Алтайскому краю (далее – МОСП) Е.Ю. обратилась в суд с иском и просила признать договор дарения 1/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>, заключенный между А.Е. и С.А. недействительным (ничтожным); признать договор купли – продажи от ДД.ММ.ГГ, заключенный между С.А. и А.Н. в отношении указанного недвижимого имущества недействительным (ничтожным); прекратить право собственности А.Н. на 1/3 долю в праве собственности на указанную квартиру, возвратив указанный объект А.Е.

Также судебный пристав-исполнитель ФИО1 обратилась в Индустриальный районный суд <адрес> и просила о признании недействительными сделок в отношении 1/3 доли в праве собственности на жилое помещение по адресу: <адрес>, <адрес> <адрес>: договора дарения от 09.06.2021, договора купли-продажи от 11.09.2021, также просила о прекращении права собственности А.Н. на имущество, возложении обязанности на ФГБУ ФКП Росреестра по Алтайскому краю отменить регистрационную запись о переходе права собственности.

В обоснование требований указано, что приговором Индустриального районного суда г.Барнаула от 29.11.2016 А.Е. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 33, ч.4 ст. 160 УК РФ и ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет со штрафом в размере 300 000 руб. с отбыванием основного наказании в исправительной колонии общего режима.

На исполнении в МОСП находится сводное исполнительное производство ***-СД о взыскании с А.Е. в пользу ПАО «Барнаульская горэлектросеть», ОАО «Кузбассэнерго», ООО «Барнаульский водоканал», УФССП АК задолженности на общую сумму долга 12 374 863,93 руб.

В ходе совершения исполнительских действий установлено, что должником в 2021 году было унаследовано недвижимое имущество в виде 1/3 доли в праве собственности на <адрес>, 1/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>.

При этом А.Е., зная о необходимости возврата долга, заключил договоры дарения с целью исключения возможности обращения взыскания на спорное имущество, что свидетельствует о его недобросовестном поведении, в свою очередь С.А., приходящаяся А.Е. матерью, произвела отчуждение указанного имущества по договорам купли-продажи А.Н., которые также не могли не знать о наличии задолженности.

Определением Индустриального районного суда г. Барнаула от 21.11.2022 гражданское дело по иску судебного пристава-исполнителя МОСП по исполнению особо важных исполнительных производств ГУ ФССП России по Алтайскому краю Е.Ю. к А.Е., А.Н. (2-5276/2022) передано для рассмотрения по подсудности в Центральный районный суд г. Барнаула.

Определением судьи Центрального районного суда г.Барнаула от 20.12.2022 гражданские дела *** и *** объединены в одно производство, делу присвоен номер ***.

Решением Центрального районного суда г.Барнаула Алтайского края от 20 февраля 2023 года исковые требования удовлетворены:

признан недействительным договор дарения <адрес>1 от 09.06.2021, заключенный между А.Е., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС *** и С.А., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС *** в отношении 1/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>.

Признан недействительным договор купли-продажи от 11.09.2021, заключенный между С.А., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС *** и А.Н., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС *** в отношении 1/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>.

Применены последствия недействительной сделки, путем возврата 1/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес> собственность А.Е., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС ***

Признан недействительным договор дарения от ДД.ММ.ГГ, заключенный между А.Е., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС *** и С.А., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС *** в отношении 1/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>.

Признан недействительным договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГ, заключенный между С.А., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС *** и А.Н., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС *** в отношении 1/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>.

Взыскано с А.Е., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС <***>, С.А., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС ***, А.Н., ДД.ММ.ГГ года рождения, СНИЛС *** в солидарном порядке в доход бюджета муниципального образования городской округ г.Барнаул государственную пошлину в сумме 1200 руб.

В апелляционной жалобе ответчик А.Н. ссылается на неправильное применение судом норм материального права, указывая, что положения ст.167 ГК РФ не предусматривают возможность признания недействительными одновременно несколько сделок по отчуждению имущества и возврату этого имущества первоначальному обладателю, минуя правообладателей по промежуточным сделкам. Такой способ защиты предусмотрен только в рамках виндикационного иска. Однако судебный пристав исполнитель не наделен полномочиями по обращению с таким иском.

При рассмотрении дела судом не в полной мере исследованы обстоятельства дела и не учтена необходимость обеспечения справедливого баланса между имущественными интересами кредиторов и личными правами должника и признал недействительными сделки с единственным жильем, что недопустимо, поскольку 1/3 доля в праве собственности в квартире по <адрес> являлось единственным пригодным для проживания жилым помещением, принадлежащем А.Е., оно не может быть реализовано в рамках исполнительного производства, следовательно, права кредиторов не могут быть восстановлены при признании сделок недействительными.

Выводы суда о злоупотреблении правом сторон при совершении сделок не основаны на доказательствах и не мотивированны – в деле отсутствуют доказательства родства, а также близкого знакомства между А.Е. и С.А., а также А.Н. и факт представления их интересов одним представителем ФИО2 данного обстоятельства не доказывает. Отсутствуют доказательства осведомления последней о наличии в отношении А.Е. возбужденных исполнительных производств на дату заключения сделки, кроме того, оно обосновала надлежащим образом необходимость отчуждения принадлежащих ей долей.

Не основан на представленных доказательствах вывод суда о мнимости сделок, поскольку действия сторон свидетельствуют об обратном, а добросовестности А.Н., которая презюмируется в силу закона в данном случае, при совершении сделок судом вообще оценка не дана.

Доводы истца о том, что реализация указанного имущества привела к невозможности исполнения судебного решения, несостоятельны, поскольку исполнительное производство не окончено и кредиторы не утратили возможность взыскания долга.

Третьим лицом АО «Кузбассэнерго» представлены возражения на апелляционную жалобу, в которых просят изложенные в ней доводы отклонить.

В суде апелляционной инстанции представитель ответчика А.Н. настаивала на доводах жалобы по изложенным в ней основаниям.

Иные, участвующие в деле лица в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, доказательств уважительности неявки в суд не предоставили, об отложении рассмотрения дела не просили, что в силу ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, является основанием для рассмотрения жалобы при установленной явке.

Выслушав представителя ответчика, проверив законность и обоснованность судебного акта в рамках доводов апелляционной жалобы в соответствие с ч.1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обсудив доводы жалобы, а также изучив материалы дела, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено и из материалов дела следует, что на исполнении в МОСП находится сводное исполнительное производство ***-*** в отношении должника А.Е. в пользу взыскателей ОАО «Кузбассэнерго», УФССП по Алтайскому краю, ООО «Барнаульский водоканал», АО «Барнаульская горэлектросеть» о взыскании денежных средств в общей сумме 12 215 083,30 руб., исполнительского сбора 861 916,70 руб.

Исполнительные производства были возбуждены в марте 2017 года на основании исполнительных листов, выданных Индустриальным районным судом г. Барнаула по уголовному делу №1-41/2016, приговором от 29.11.2016 по которому А.Е. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33, ч.4 ст. 160 УК РФ, ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет со штрафом в размере 300 000 руб. с отбыванием основанного наказания в исправительной колонии общего режима. Взыскано с А.Е. в пользу ОАО «Кузбассэнерго» 7 711 507,70 руб., в пользу ОАО «Барнаульская горэлектросеть» 635 547,53 руб., в пользу ООО «Барнаульский Водоканал» 3 727 808,70 руб.

Апелляционным определением Алтайского краевого суда от 09.02.2017 приговор в отношении А.Е. оставлен без изменения.

Постановлением судебного пристава – исполнителя от ДД.ММ.ГГ должник объявлен в розыск, что следует из решения Центрального районного суда г. Барнаула от 25.10.2022 по делу №2а-4244/2022.

В ходе исполнения исполнительного производства судебным приставом – исполнителем было установлено, что А.Е. от своей супруги Е.А. унаследовал следующее имущество: 1/3 долю автомобиля марки CHEVROLET, KLAN, р/з *** 1/3 долю в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес> 1/3 долю в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>

Свидетельства о праве на наследство по закону выданы нотариусом Барнаульского нотариального округ Т.Н. ДД.ММ.ГГ, что подтверждается копией материалов наследственного дела, представленного по запросу суда.

Из материалов регистрационных дел следует, что ДД.ММ.ГГ А.Е. передал в собственность своей матери С.А. по договору дарения 1/3 долю в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>.

ДД.ММ.ГГ С.А. по договору купли – продажи произвела отчуждение указанного имущества в пользу А.Н. Стоимость имущества указана в размере 500 000 руб.

Указанные договора удостоверены нотариусом Барнаульского нотариального округа М.В.

Также судом установлено, что аналогичный договор дарения ДД.ММ.ГГ между А.Е. и С.А. был заключен относительно 1/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу <адрес>373.

ДД.ММ.ГГ между С.А. и А.Н. заключен договор купли – продажи 1/3 доли в праве собственности на квартиру по адресу <адрес>373. Стоимость доли указана в размере 1 200 000 руб.

Указанные договоры также удостоверены нотариусом Барнаульского нотариального округа М.В.

Согласно сведениям из ЕГРП, собственником спорного недвижимого имущества является А.Н.

Обращаясь с иском, судебный пристав - исполнитель ссылается на недействительность договоров по отчуждению недвижимого имущества, поскольку совершены в нарушение требований ст. 10 ГК РФ.

А.Н. ссылается на то, что является добросовестным приобретателем спорного недвижимого имущества, поскольку на момент покупки не знала какие цели преследуют продавец, какие правоотношения имелись у бывших собственников, ограничений в отношении имущества зарегистрировано не было.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу о недобросовестности ответчиков при совершении указанных сделок, признал сделки недействительными и вернул стороны в первоначальное положение.

Судебная коллегия считает выводы суда правильными, поскольку они соответствуют установленным по делу обстоятельствам, решение суда постановлено при правильном применении норм материального права на основе всестороннего исследования и оценки представленных доказательств.

В соответствии с п.3 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Согласно ч.1 ст.64 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" исполнительными действиями являются совершаемые судебным приставом-исполнителем в соответствии с настоящим Федеральным законом действия, направленные на создание условий для применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе.

В п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2015 года N 50 "О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства" разъяснено, что перечень исполнительных действий, приведенный в ч.1 ст.64 Федерального закона "Об исполнительном производстве", не является исчерпывающим, и судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов, если они соответствуют задачам и принципам исполнительного производства, не нарушают защищаемые федеральным законом права должника и иных лиц.

В соответствии с п.1 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пунктом 1 ст.10 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

В силу ст.168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных п. 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Как разъяснено в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ", если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

Согласно Обзору судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1, утвержденному Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04 марта 2015 года, злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный ст. 10 ГК РФ, поэтому такая сделка признается недействительной на основании ст. ст. 10 и 168 ГК РФ.

Статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации дополнительно предусматривает, что злоупотреблением правом может быть квалифицировано любое заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.

Злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (ст. ст. 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

В целях определения правового положения судебного пристава и круга его полномочий судом первой инстанции обоснованно учтены правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации, высказанные, в частности, в определении от 18.04.2017 N 77-КГ17-7, основанные на положениях п.3 ст.166 ГК РФ, статей 2, 5, 64 и 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве", абзаца третьего статьи 1 Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 118-ФЗ "О судебных приставах". Согласно этим позициям на службу судебных приставов возложена обязанность принимать любые не противоречащие закону меры для обеспечения принудительного исполнения судебных актов, актов других органов и должностных лиц; судебный пристав-исполнитель для защиты своего законного интереса в период исполнительного производства вправе обратиться в суд с требованием о признании сделки в отношении арестованного имущества недействительной, если при ее совершении имело место злоупотребление правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) со стороны должника по исполнительному производству, который действовал в обход закона и преследовал противоправную цель - избежать обращения взыскания на принадлежащее ему имущество в пользу его кредитора в рамках исполнительного производства.

При этом факт отчуждения спорного имущества до принятия мер обеспечения не свидетельствует об отсутствии полномочий судебного пристава на обращение с данным иском, учитывая конкретные обстоятельства данного дела и действия сторон при заключении сделок, а также отсутствие доказательств законности оспариваемых сделок.

Из обстоятельств по делу следует, что А.Е., будучи осведомленным о наличии у него значительного долгового обязательства на сумму более 12 000 000 рублей и возбужденного в его отношении сводного исполнительного производства (с 2016 - 2017 годов), в 2021 году совершил действия по безвозмездному отчуждению спорного имущества в пользу своей матери.

Иного ликвидного имущества, достаточного для погашения задолженности, по результатам розыска имущества должника судебным приставом не обнаружено, материалы исполнительного производства указывают на отсутствие такого имущества.

Таким образом, в период исполнительного производства им было отчуждено все принадлежащее ему имущество, что свидетельствует о наличии признаков подозрительности сделок.

При этом встречного возмещения по оспариваемым сделкам со С.А., ответчиком не получено, учитывая указание на их безвозмездность, в связи с чем судебная коллегия приходит к выводу, что имущественное положение должника ухудшилось ввиду отчуждения имущества без получения какого-либо равноценной компенсации.

При этом также следует учитывать, что сделка совершена между аффилированными лицами. Тот факт, что обременений в отношении имущества не имелось, а А.Н. в родственных отношениях с взыскателями не состоит, не свидетельствует об отсутствии заинтересованности между сторонами и согласованности их действий. Суд первой инстанции при разрешении спора верно принял во внимание, что оспариваемая сделка совершались между С.А., А.Е. и А.Н., при этом С.А. и А.Е. являются близкими родственниками, а А.Н. близкой знакомой указанных лиц, следовательно, они могли не знать об имущественном положении ответчика, наличии приговора и возбужденного исполнительного производства, в связи с чем пришел к обоснованному выводу о наличии признаков злоупотребления правом в действиях всех ответчиком в том числе А.Н.

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии доказательств близкого родства С.А. и А.Е. опровергаются содержанием приговора Индустриального районного суда г.Барнаула от 29 ноября 2016 года по делу № 1-41/2016, которым установлено, что С.А. являлась учредителем ООО «БГУК «Родной Барнаул», которое было полностью подконтрольно сыну С.А. – А.Е., являвшемуся в том числе депутатом АКЗС.

Факт близкого знакомства всех сторон оспариваемых сделок подтвержден в судебном заседании пояснениями третьего лица Т.Д. и ответчиком А.Н. при установленных судом обстоятельствах, этот довод не опровергнут.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, сам факт нотариального удостоверения договоров, подачи документов на регистрацию, проведения регистрации перехода права собственности о реальности сделки не свидетельствует.

В соответствии с пунктом 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, обстоятельства дела свидетельствуют о том, что сделки совершены заинтересованными лицами при наличии у должника значительных денежных обязательств с признаками просрочки их исполнения без предоставления равноценного встречного предоставления по сделкам и их экономической обоснованности.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что ответчики совершили сделки лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, в рассматриваемом случае подлинная воля сторон не была направлена на установление правоотношений дарения и реальную передачу имущества по договору купли-продажи в том числе. Данные обстоятельства говорят о явных совместных недобросовестных действиях ответчиков, направленных на вывод имущества должника А.Е. от возможности наложения на него ареста.

Данные обстоятельства в аспекте статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации являются достаточным основанием для признания сделки недействительной, правовое последствие которого заключается в виде возврата сторон в первоначальное положение, предшествующее заключению сделки (статьи 166, 167 Гражданского кодекса Российской Федерации), а именно, изменения данных ЕГРН о собственнике имущества на А.Е.

Доводы апелляционной жалобы о бесперспективности оспаривания сделки по отчуждению А.Е. долей в праве собственности в жилых помещениях основаны на неправильном толковании норм материального права. В данном случае ответчик, истолковав исполнительский иммунитет как абсолютный запрет на обращение взыскания на единственное жилье, исходит из того, что даже при доказанности всех пороков сделки и возврате жилого помещения в собственность должника невозможно обратить взыскание на данное имущество, являющееся для него единственно пригодным для постоянного проживания помещением.

Однако, эти выводы противоречат толкованию института исполнительского иммунитета, данному Конституционным Судом Российской Федерации изложенному в постановлении от 26.04.2021 N 15-П при оценке конституционности части 1 статьи 446 ГПК РФ.

Конституционный Суд Российской Федерации указал, что абзац второй части 1 статьи 446 ГПК РФ не может служить нормативно-правовым основанием безусловного отказа в обращении взыскания на жилые помещения, в нем указанные, если суд считает необоснованным применение исполнительского иммунитета. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации по применению института исполнительского иммунитета к единственному жилью сводятся к следующему:

- сами по себе правила об исполнительском иммунитете не исключают возможность ухудшения жилищных условий должника и членов его семьи;

- ухудшение жилищных условий не может вынуждать должника помимо его воли к изменению поселения, то есть предоставление замещающего жилья должно происходить, как правило, в пределах того же населенного пункта;

- отказ в применении исполнительского иммунитета не должен оставить должника и членов его семьи без жилища, пригодного для проживания, площадью по крайней мере не меньшей, чем по нормам предоставления жилья на условиях социального найма;

- отказ от исполнительского иммунитета должен иметь реальный экономический смысл как способ удовлетворения требований кредиторов, а не быть карательной санкцией за неисполненные долги или средством устрашения должника.

В силу части 5 статьи 79 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" правовые позиции, изложенные Конституционным Судом Российской Федерации в указанных постановлениях, подлежат применению при рассмотрении судебной коллегией настоящего дела.

Таким образом, исполнительский иммунитет в отношении жилых помещений предназначен для гарантии гражданину-должнику и членам его семьи уровня обеспеченности жильем, необходимого для нормального существования, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, однако он не носит абсолютный характер. Исполнительский иммунитет не предназначен для сохранения за гражданином-должником принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения в любом случае. В применении исполнительского иммунитета суд может отказать, если доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе его проживания.

В первом случае суд вправе применить к должнику предусмотренные законом последствия злоупотребления - отказать в применении исполнительского иммунитета к упомянутому объекту (пункт 2 статьи 10 ГК РФ). Во втором случае суд должен разрешить вопрос о возможности (как минимум потенциальной) реализации жилья должника на торгах с таким расчетом, чтобы за счет вырученных от продажи жилого помещения средств должник и члены его семьи могли бы быть обеспечены замещающим жильем, а требования кредиторов были бы существенно погашены. При этом замещающее жилье должно быть предоставлено в том же (как правило) населенном пункте и не меньшей площадью, чем по нормам предоставления жилья на условиях социального найма.

При этом для судебной перспективы оспаривания сделки достаточно лишь вывода о необходимости возврата имущества в собственность должника, а определение его дальнейшей судьбы происходит в иных процедурах.

Судебная коллегия, учитывая установленные судом первой инстанции обстоятельства, а также выписку из Единого государственного реестра недвижимости, из которой следует, что за период с 2017 года по 2023 годы у ответчика в собственности не было иных объектов недвижимости, кроме указанных в иске судебного пристава-исполнителя, соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии в действиях ответчиков признаков злоупотребления правом. Ответчик А.Е., достоверно зная с июля 2017 года о наличии у него долговых обязательств перед взыскателями, произвел отчуждение 2х объектов, за счет которых кредиторы могли получить удовлетворение своих требований. Кроме того, судом первой инстанции установлено, что отчуждение имущества должника произведено по договору дарения, то есть безвозмездно, в связи с чем судебная коллегия отмечает, что добровольное отчуждение жилого помещения означает, что собственник не рассматривал его в качестве единственного пригодного для проживания.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к верному выводу о злоупотреблении сторонами правом при заключении договоров дарения и купли-продажи, правильно расценил указанные действия сторон сделок как направленные на вывод имущества из собственности должника с целью причинения вреда взыскателям по исполнительному производству, что повлекло нарушение запрета, установленного статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия не усматривает оснований для отмены или изменения решения суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы. Нарушений норм материального и процессуального права, которые привели или могли привести к принятию неправильного судебного постановления, а также могли бы служить основанием для отмены решения суда, по доводам апелляционной жалобы и материалам дела не усматривается.

Руководствуясь ст.328-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Центрального районного суда г.Барнаула Алтайского края от 20 февраля 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика А.Н. – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено 13.07.2023.