Решение по делу № 2-912/2025 от 17.06.2025 - о признании незаконным приказа о прекращении трудового договора, восстановлении на работе, взыскании утраченного заработка, компенсации морального вреда.

Копия

Дело №2-912/2025

УИД 56RS0033-01-2025-001095-17

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

9 июня 2025 года г. Орск

Советский районный суд г. Орска Оренбургской области в составе:

председательствующего судьи Васильева А.И.,

при секретаре Стройкине В.Ю.,

с участием помощника прокурора Советского района г. Орска Соколовой Е.В., истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к акционерному обществу «<данные изъяты>» о признании незаконным приказа о прекращении трудового договора, восстановлении на работе, взыскании утраченного заработка, компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с вышеназванным иском указав, что с 22 января 2020 года работал в АО «<данные изъяты>», при этом с 1 июля 2022 года в должности <данные изъяты> в инструментальном цехе №. Приказом директора по управлению персоналом акционерному обществу «<данные изъяты>» от 19 марта 2025 года №/ок уволен по основаниям, предусмотренным подп. «б» п.6 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, то есть за появление работника на работе в состоянии алкогольного либо наркотического опьянения. При этом каких-либо виновных действий не совершал, в состоянии наркотического опьянения на рабочем месте не появлялся. Полагает, что АО «<данные изъяты>» нарушен порядок применения дисциплинарного взыскания, предусмотренный ст.ст. 192, 193 Трудового кодекса Российской Федерации, поскольку ему не предлагалось дать письменные объяснения по событию, произошедшему 16 февраля 2025 года. Окончательно просит признать незаконным и отменить приказ АО «<данные изъяты> от 19 марта 2025 года №/ок о прекращении (расторжении) трудового договора с ним в связи с появлением работника на центральной проходной организации в состоянии алкогольного либо наркотического опьянения (подп. «б» п.6 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации). Восстановить его в должности <данные изъяты> в инструментальном цехе № АО «<данные изъяты>» с 20 марта 2025 года. Взыскать с АО «<данные изъяты>» в его пользу заработок за время вынужденного прогула за период с 20 марта 2025 года по 9 июня 2025 года в размере 1 037 462,78 руб., компенсацию морального вреда в сумме 50 000 руб. Обязать АО «<данные изъяты>» возместить ему судебные издержки.

Судом к участию в деле в порядке ст. 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации привлечен прокурор Советского района г. Орска для дачи заключения по существу спора.

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные требования поддержал. Пояснил, что в воскресенье 16 февраля 2025 года имел обязанность явиться на работу к 12.00 часам, поскольку накануне отработал смену сверх установленного работодателем графика. В момент пребывания в комнате отдыха к нему подошел сотрудник службы безопасности, сообщил, что подозревает в нахождении на рабочем в месте в состоянии наркотического опьянения и потребовал пройти в здравпункт АО «<данные изъяты>» для медицинского освидетельствования. Подтвердил, что 16 февраля 2025 года собственноручно сделал запись об отказе в прохождение медицинского освидетельствования в здравпункте АО «<данные изъяты>» в связи с недоверием. Сообщил присутствовавшим лицам, что готов пройти освидетельствование в независимом учреждении. После этого его выдворили за территорию предприятия, забрали пропуск. При этом дать письменные объяснения по произошедшему событию сотрудники предприятия ему не предлагали, от их предоставления он не отказывался. Начальника цеха № АО «<данные изъяты>» ФИО20 16 февраля 2025 года не видел, с ним не разговаривал. Уведомления о необходимости дать письменные объяснения ФИО22 ему не вручал, от его получения не отказывался. Остальные лица, присутствовавшие 16 февраля 2025 года на территории АО «<данные изъяты>», также не предлагали ему дать письменные объяснения. 16 февраля 2025 года имел намерение пройти независимое медицинское освидетельствование, однако не смог этого сделать в связи с плохим самочувствием, необходимостью вызова скорой помощи. Биологический материал смог предоставить ООО «<данные изъяты>» только 20 февраля 2025 года. По итогам независимого исследования наркотических веществ в его организме обнаружено не было. Подтвердил, что в соответствии с приказом АО «<данные изъяты>» в период с 17 февраля 2025 года по 3 марта 2025 года находился в ежегодном оплачиваемом отпуске. В период с 16 февраля по 27 февраля 2025 находился на больничном. 15 марта 2025 года, в соответствии с графиком сменности, явился на работу. В тот день начальник отдела кадров ФИО23 сообщила, что ему необходимо явиться на работу в следующую смену, то есть 19 марта 2025 года. При этом дать письменные объяснения по событию, произошедшему 16 февраля 2025 года, не предложила. От предоставления письменных объяснений он не отказывался. 19 марта 2025 года до работы его не допустили, сообщили, что уволили в связи с появлением на работе в состоянии наркотического опьянения. Просил удовлетворить заявленные требования.

В судебном заседании представитель истца ФИО2, действующий на основании доверенности, заявленные требования поддержал. Полагал, что работодателем нарушен порядок применения дисциплинарного взыскания, предусмотренный ст.ст. 192, 193 Трудового кодекса Российской Федерации, поскольку ФИО1 не предлагалось дать письменные объяснения по событию, произошедшему 16 февраля 2025 года. Полагал, что акт об отказе в получении ФИО1 уведомления о необходимости дать письменные объяснения от 16 февраля 2025 года не имеет юридического значения, поскольку составлен до истечения двух рабочих дней, как предусмотрено ст. 193 Трудового кодекса Российской Федерации. В связи с нахождением истца на больничном, приказом работодателя отпуск ФИО1 продлен по 14 марта 2025 года. Согласно утвержденному графику сменности рабочими днями истца после отпуска являлись 15 и 19 марта 2025 года. Приказ об увольнении издан 19 марта 2025 года, то есть до истечения двух рабочих дней, положенных работнику для дачи письменных объяснений. Полагал, что ответчиком не представлено допустимых доказательств истребования у ФИО1 письменных объяснений, акт об отказе в получении соответствующего уведомления от 16 февраля 2025 года составлен сотрудниками ООО «<данные изъяты>», не являющимся представителями работодателя. Полагал, что у стороны истца и стороны ответчика идентичный порядок утраченного ФИО1 заработка. При этом сторона истца самостоятельно вычла из заработной платы за март 2025 года 60053,96 руб., полученных ФИО1 после увольнения. Просил суд критически отнестись к доводу стороны ответчика о возможности вычесть из заработной платы истца за спорный период время нахождения на больничном, поскольку согласно абз. 4 п.62 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при определении размера оплаты времени вынужденного прогула средний заработок, взыскиваемый в пользу работника за это время, не подлежит уменьшению на сумму пособия по временной нетрудоспособности, выплаченные истцу в пределах срока оплачиваемого прогула.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО3, действующая на основании доверенности, возражала против удовлетворения заявленных исковых требований. Полагала, что 16 февраля 2025 года, то есть в день выявления нахождения ФИО1 на рабочем месте в состоянии наркотического опьянения, сотрудники АО «<данные изъяты>» предприняли исчерпывающие меры для направления истца на медицинское освидетельствование. Однако ФИО1 отказался его пройти в здравпункте АО «<данные изъяты>», также отказался проехать на служебной машине и бесплатно пройти освидетельствование в ФГАУЗ «ООКНД»-«ОНД», с которым у предприятия заключен договор. Просила суд критически отнестись к доводу стороны истца о нарушении порядка применения дисциплинарного взыскания, предусмотренного ст.ст. 192, 193 Трудового кодекса Российской Федерации, поскольку 16 февраля 2025 года ФИО1 в присутствии многочисленных лиц, допрошенных в судебном заседании, отказался дать письменные объяснения по произошедшем 16 февраля 2025 года, о чем составлен соответствующий акт. После этого, в том числе 15 марта 2025 года начальник отдела кадров предприятия ФИО24 также предлагала ФИО1 представить письменные объяснения, от чего истец также отказался. Подтвердила, что в расчете утраченного заработка, предоставленного стороной ответчика, из суммы за период с 20 марта 2025 года по 31 марта 2025 года ошибочно не вычтены денежные средства в сумме 60053,96 руб., полученные ФИО1 после увольнения. Факт получения названной суммы подтверждается платежным поручением. Полагала, что в случае удовлетворения исковых требований из размера утраченного заработка истца необходимо вычесть время его нахождения на больничном. Полагала, что принятое работодателем решение соответствует тяжести проступка ФИО1, который позволил себе явиться на работу в состоянии наркотического опьянения.

Суд, выслушав пояснения участников судебного разбирательства, заслушав заключение помощника прокурора Советского района г. Орска Соколовой Е.В., полагавшей требования истца подлежащими удовлетворению, исследовав материалы дела, допросив свидетелей, приходит к следующему.

В соответствии со ст. 15 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения – отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы), подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

Согласно ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель имеет право заключать, изменять и расторгать трудовые договоры с работниками в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Статья 21 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает обязанности работника. В частности работник обязан: добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; соблюдать правила внутреннего трудового распорядка; соблюдать трудовую дисциплину.

Из материалов дела следует, что на основании трудового договора от 22 января 2020 года и дополнительных соглашений от 26 июня 2020 года, 10 января 2022 года, 1 июля 2022 года, 30 декабря 2022 года, 1 января 2023 года, 30 августа 2024 года ФИО1 работал в АО «<данные изъяты>» в должности <данные изъяты> в инструментальном цехе №.

ФИО1 устанавливался двухсменный (11 часов) (4/4) график работы. 2 дня 1-я смена: начало 07:05 час.-окончание 19.05 час.; 2 дня 2-я смена: начало 19.05 час.-окончание 07.05 час.

В силу п. 4 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации основанием прекращения трудового договора является расторжение трудового договора по инициативе работодателя.

Согласно подп. «б» п.6 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае появления работника на работе (на своем рабочем месте либо на территории организации - работодателя или объекта, где по поручению работодателя работник должен выполнять трудовую функцию) в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения.

Согласно ст. 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание; выговор; увольнение по соответствующим основаниям.

Приказом директора по управлению персоналом АО «<данные изъяты>» ФИО8 от 19 марта 2025 года №/ок <данные изъяты> № ФИО1 уволен по основаниям, предусмотренным подп. «б» п.6 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, то есть за появление работника на работе в состоянии алкогольного либо наркотического опьянения. Основанием к увольнению явились служебная записка отдела по безопасности № от 17 февраля 2025 года, акт № от 16 февраля 2025 года об отказе от прохождения медицинского освидетельствования, акт от 16 февраля об отказе от дачи объяснения, пояснение от 16 февраля 2025 года.

Не согласившись с увольнением по основаниям, предусмотренным подп. «б» п.6 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, ФИО1 обратился с иском в суд.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» следует, что при разрешении споров, связанных с расторжением трудового договора по подпункту "б" пункта 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации (появление на работе в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения), суды должны иметь в виду, что по этому основанию могут быть уволены работники, находившиеся в рабочее время в месте выполнения трудовых обязанностей в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения. При этом не имеет значения, отстранялся ли работник от работы в связи с указанным состоянием. Состояние алкогольного либо наркотического или иного токсического опьянения может быть подтверждено как медицинским заключением, так и другими видами доказательств, которые должны быть соответственно оценены судом.

Факт появления работника на работе в состоянии опьянения может фиксироваться по его внешним проявлениям наблюдавшими работника людьми, не являющимися специалистами в таком доказывании, и может подтверждаться любыми достоверными доказательствами, что вытекает из статей 55, 59 - 60, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: устными (показания свидетелей) и письменными (акты о появлении работника на работе в состоянии опьянения, акты об отстранении работника от работы).

В материалы дела представлена докладная начальника отдела по безопасности №№ на имя директора по управлению персоналом АО «<данные изъяты>» ФИО8 от 17 февраля 2025 года, согласно которой 16 февраля 2025 года в 11.00 часов выявлен <данные изъяты> № ФИО1, у которого установлены визуальные признаки опьянения наркотическими средствами или сильнодействующими веществами, а именно неадекватное поведение, излишняя жестикуляция, повышенное потоотделение, суетливость. ФИО4 предлагалось проследовать в здравпункт АО «Механический завод» и пройти медицинское освидетельствование на предмет употребления наркотических средств, на что он ответил категорическим отказом. В присутствии сменного мастера цеха № ФИО14, специалиста по объектовой охране отдела по безопасности ФИО12, начальником смены ФИО13 составлен акт об отказе от проведения медицинского освидетельствования.

В материалы дела представлен акт об отказе от прохождения медицинского освидетельствования от 16 февраля 2025 года, составленный начальником смены ООО «<данные изъяты>» ФИО13, а также сотрудниками указанной организации ФИО15, ФИО10, в присутствии мастера цеха № АО «<данные изъяты>» ФИО14, согласно которому ФИО1 предлагалось пройти медицинское освидетельствование в здравпункте АО «<данные изъяты>», на что он ответил отказом. В акте ФИО1 указал, что не имеет доверия к результатам освидетельствования на территории АО «<данные изъяты>».

В материалы дела представлено уведомление о необходимости ФИО1 дать письменные объяснения в связи с появлением на работе с признаками алкогольного/наркотического опьянения 16 февраля 2025 года и отказе от прохождения медицинского освидетельствования в течение двух рабочих дней (в срок до 19 февраля 2025 года включительно) в отдел кадров АО «<данные изъяты>» за подписью начальника цеха № ФИО6

Сведения о получении ФИО1 указанного уведомления отсутствуют.

Из акта от 16 февраля 2025 года об отказе в получении уведомления от 16 февраля 2025 года, составленного начальником смены ООО «<данные изъяты>» ФИО13, а также сотрудниками указанной организации ФИО15, ФИО10 следует, что ФИО1 предлагалось представить письменные объяснения по факту внешних признаков опьянения (уведомление о необходимости дать письменные объяснения от 16 февраля 2025 года). ФИО1 отказался от получения уведомления о необходимости дать письменные объяснения, мотивировав тем, что все пояснения давал ранее и указал их в акте об отказе от прохождения медицинского освидетельствования и иных объяснений давать не будет. Текст уведомления зачитан ФИО1 начальником смены ЧОП ФИО13

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО11 показал, что работает в АО «<данные изъяты>» в цехе №. Помнит, что 16 февраля 2025 года являлось для него рабочим днем. В тот день видел на работе ФИО1, его состояние не вызывало у него подозрений. В период их нахождения в комнате отдыха вошел сотрудник службы безопасности и пригласил ФИО1 выйти. Более в тот день ФИО1 он не видел.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО12 показал, что работает в АО «<данные изъяты>» в должности специалиста по объектовой охране. ДД.ММ.ГГГГ, совершая обход, заметил в цехе № ФИО1, который имел признаки наркотического опьянения. В его присутствии ФИО1 отказался от прохождения медицинского освидетельствования в здравпункте АО «<данные изъяты>» и в специальном медицинском учреждении. Также истец 16 февраля 2025 года отказался дать какие-либо письменные объяснения, вел себя агрессивно. Помнит, что соответствующие акты составлял начальник смены ООО «<данные изъяты>» ФИО13

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО14 показал, что работает в АО «<данные изъяты>» в должности сменного мастера цеха №. Находился на работе 16 февраля 2025 года. Явившись по приглашению в дежурную часть увидел, как сотрудники охраны предлагали ФИО1 пройти освидетельствование в здравпункте АО «Механический завод» и в специальном медицинском учреждении. От прохождения освидетельствования ФИО1 отказался. В силу должностных обязанностей он по телефону доложил о случившемся начальнику цеха № ФИО6 ФИО1 отказался дать какие-либо письменные объяснения, вел себя агрессивно. Помнит, что соответствующие акты составлял начальник смены ООО «<данные изъяты>» ФИО13

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО13 показал, что работает в ООО «<данные изъяты>, его пост находится на территории АО «<данные изъяты> <данные изъяты>». 16 февраля 2025 года в дежурную комнату пришел ФИО12 и сообщил, что подозревает ФИО1 в нахождении на рабочем месте в состоянии наркотического опьянения. Он лично составлял акт об отказе ФИО1 пройти освидетельствование в здравпункте АО «<данные изъяты>». Свой отказ ФИО1 мотивировал недоверием к здравпункту завода. При этом ему разъяснялось право пройти освидетельствование в специальном медицинском учреждении в течение двух часов. После того, как ФИО1 отказался получить под роспись уведомление о необходимости дать письменные объяснения, он зачитал ему текст данного уведомления вслух. Показал, что ФИО1 вел себя агрессивно.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО15 показал, что работает в ООО «<данные изъяты>, его пост находится на территории АО «<данные изъяты> <данные изъяты>». 16 февраля 2025 года в дежурной комнате ФИО1 отказался пройти освидетельствование в здравпункте АО «<данные изъяты>» и в независимой организации на предмет нахождения в состоянии наркотического опьянения. Все соответствующие акты составлял начальник смены охраны ФИО13 Помнит, что ФИО13 предлагал ФИО1 дать письменные объяснения, от чего истец отказался. ФИО13 зачитывал истцу текст уведомления о необходимости дать письменные объяснения. Показал, что ФИО1 вел себя агрессивно.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО6 показал, что работает в АО «<данные изъяты>» в должности <данные изъяты> №. В воскресенье, 16 февраля 2025 года ему позвонил сотрудник предприятия ФИО14 и сообщил, что ФИО1 подозревают в нахождении на рабочем месте в состоянии наркотического опьянения. Также сообщил, что ФИО1 ведет себя неадекватно. Он связался по телефону с начальником отдела кадров ФИО7, рассказал о случившемся. Приехав на завод, забрал у ФИО7 подготовленное уведомление для ФИО1 о необходимости предоставить письменное объяснение, расписался в нем и отдал охране через окно. Лично с ФИО1 16 февраля 2025 года не разговаривал.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО7 показала, что работает в АО «<данные изъяты>» в должности начальника отдела кадров. В воскресенье, 16 февраля 2025 года ей позвонил <данные изъяты> № ФИО6 и сообщил о нахождении сотрудника предприятия на рабочем месте в состоянии опьянения. Поскольку находилась на рабочем месте, подготовила соответствующее уведомление для ФИО1 о необходимости предоставить письменные объяснения, которое забрал ФИО6 Она лично видела ФИО1 на охранном посту, предлагала ему дать письменные объяснения, разъясняла необходимость пройти медицинское освидетельствование. В ее присутствии ФИО1 от всего отказался. Также ФИО1 отказался от ознакомления с приказом об отстранении от работы, о чем 16 февраля 2025 года составлен соответствующий акт.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО16 показал, что работает в АО «<данные изъяты>» в должности <данные изъяты>. В воскресенье, 16 февраля 2025 года позвонил <данные изъяты> № ФИО6 и сообщил о нахождении сотрудника предприятия на рабочем месте в состоянии опьянения. В его присутствии начальник отдела кадров ФИО7 подготовила уведомление для ФИО1 о необходимости предоставить письменные объяснения, которое забрал ФИО6 Лично присутствовал в дежурной комнате, когда ФИО1 предлагали дать письменные объяснения в соответствии со ст. 193 Трудового кодекса Российской Федерации. Слышал, как ФИО7 также предлагала ФИО1 дать письменные объяснения. На все предложения ФИО1 ответил отказом.

Приказом от 16 февраля 2025 года ФИО1 отстранен от работы до конца рабочей смены в связи с отказом пройти медицинское освидетельствование.

В материалы дела представлен акт от 16 февраля 2025 года об отказе ФИО1 ознакомиться с приказом об отстранении от работы.

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

В п. п. 23, 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

В частности, частью первой статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт.

Из приведенных нормативных положений следует, что для обеспечения объективной оценки фактических обстоятельств, послуживших основанием для увольнения работника, и для предотвращения необоснованного применения к работнику дисциплинарного взыскания работодателю необходимо соблюсти установленный законом порядок применения к работнику дисциплинарного взыскания, в том числе затребовать у работника письменное объяснение.

По данному делу юридически значимыми и подлежащими определению и установлению с учетом исковых требований ФИО1 является, в том числе соблюдение ответчиком процедуры увольнения истца.

События, послужившие основанием для увольнения ФИО1 по основаниям, предусмотренным подпунктом "б" пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации датированы 16 февраля 2025 года.

В соответствии со ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации не допускается увольнение работника по инициативе работодателя (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем) в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске.

В соответствии с приказом АО «<данные изъяты>» от 30 января <данные изъяты>А. предоставлялся отпуск.

Сведениями ГАУЗ «ГБ» г. Орска подтверждается, что в период с 16 февраля по 27 февраля 2025 года ФИО1 находился на больничном, ему выдавался лист нетрудоспособности.

Приказом АО «Механический завод» от 28 февраля 2025 года ФИО1 продлен ежегодный основной оплачиваемый отпуск с 28 февраля 2025 года по 14 марта 2025 года в связи с временной нетрудоспособностью в период с 17 февраля 2025 года по 27 февраля 2025 года.

Согласно графику сменной работы (11 часовой рабочий день (2 первая смена, 2 вторая смена, 4 выходных) на 2025 год, утвержденному генеральным директором АО «<данные изъяты> <данные изъяты>», первым рабочим днем ФИО1 после нахождения в отпуске являлось 15 марта 2025 года. В соответствии с графиком 16,17,18 марта 2025 года являлись для ФИО1 нерабочими днями. Следующий рабочий день после 15 марта 2025 года согласно графику для ФИО1 приходился на 19 марта 2025 года.

Приказ о расторжении трудового договора с ФИО1 издан 19 марта 2025 года, то есть до истечения двух рабочих дней для предоставления им объяснений.

В материалах дела отсутствуют доказательства составления акта о непредоставлении работником письменных объяснений в порядке ст. 193 Трудового кодекса Российской Федерации. Акт от 16 февраля 2025 года не является таковым, поскольку составлен не по истечении двухдневного срока, как это предусмотрено положениями части первой статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

Учитывая установленные выше обстоятельства, суд приходит к выводу, что увольнение истца произведено работодателем с нарушением процедуры увольнения, в связи с чем в соответствии со статьей 394 Трудового кодекса Российской Федерации ФИО1 подлежит восстановлению на работе в прежней должности с принятием решения о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула.

Согласно абз. 2 ст. 234 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу.

Это положение закона согласуется с п. 2 ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации, в силу которой в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

В соответствии с абзацем 2 статьи 234 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу.

В соответствии со статьей 139 Трудового кодекса Российской Федерации для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренного Трудовым кодексом Российской Федерации, устанавливается единый порядок ее исчисления. Единый порядок отражен в Положении об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденном Постановлением Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 года №922.

В пункте 4 данного Положения предусмотрено, что расчет среднего заработка работника независимо от режима его работы производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

При исчислении среднего заработка из расчетного периода исключается время, а также начисленные за это время суммы, если: а) за работником сохранялся средний заработок в соответствии с законодательством Российской Федерации, за исключением перерывов для кормления ребенка, предусмотренных трудовым законодательством Российской Федерации; б) работник получал пособие по временной нетрудоспособности или пособие по беременности и родам; в) работник не работал в связи с простоем по вине работодателя или по причинам, не зависящим от работодателя и работника; г) работник не участвовал в забастовке, но в связи с этой забастовкой не имел возможности выполнять свою работу; д) работнику предоставлялись дополнительные оплачиваемые выходные дни для ухода за детьми-инвалидами и инвалидами с детства; е) работник в других случаях освобождался от работы с полным или частичным сохранением заработной платы или без оплаты в соответствии с законодательством Российской Федерации (пункт 5).

Согласно пункту 13 Положения средний часовой заработок используется при определении среднего заработка работника, которому установлен суммированный учет рабочего времени.

Средний часовой заработок исчисляется путем деления суммы заработной платы, фактически начисленной за отработанные часы в расчетном периоде, включая премии и вознаграждения, учитываемые в соответствии с пунктом 15 настоящего Положения, на количество часов, фактически отработанных в этот период.

Средний заработок определяется путем умножения среднего часового заработка на количество рабочих часов по графику работника в периоде, подлежащем оплате.

Истец работает по графику сменной работы, в связи с чем необходимо определить среднечасовой заработок.

Таким образом, для определения среднего часового заработка необходимо взять период работы истца с 1 марта 2024 года по 28 февраля 2025 года, что составляет 12 месяцев, предшествующих увольнению (19 марта 2025 года).

Разрешая исковые требования в части взыскания заработной платы за время вынужденного прогула суд учитывает, что в июле 2024 года ФИО1 предоставлялся отпуск с выплатой компенсации отпуска в сумме 173651,66 руб., в октябре 2024 года истец получал пособие по временной нетрудоспособности в сумме 8824,41 руб., в феврале 2025 года истец получал пособие по временной нетрудоспособности в сумме 13617,54 руб.

Суд также учитывает, что 19 марта 2025 года ФИО1 произведены выплаты в сумме 60053,96 руб.

Справкой работодателя подтверждается, что с марта 2024 года по февраль 2025 года заработная плата ФИО1 составила 4917817,56 руб.

Согласно табелю учета рабочего времени, за март 2024 года истцом отработано 175 часов; за апрель 2024 года- 181,9 часов; за май 2024 года-146,5 часов; за июнь 2024 года- 165,5 часов; за июль 2024 года-173 часа; за август 2024 года-161,1часов; за сентябрь 2024 года- 142 часа; за октябрь 2024 года-136,5 часов; за ноябрь 2024 года- 166,5 часов; за декабрь 2024 года-131 час; за январь 2025 года- 177,5 часов; за февраль 2025 года- 77 часов.

При этом, предусмотрено, что средний часовой заработок исчисляется путем деления суммы заработной платы, фактически начисленной за отработанные часы в расчетном периоде, включая премии и вознаграждения, учитываемые в соответствии с пунктом 15 настоящего Положения, на количество часов, фактически отработанных в этот период.

Таким образом, исходя из абзаца второго пункта 13 Положения размер среднечасового заработка ФИО1 составляет 2682,2 руб.(4917817,56 руб.-общая заработная плата за период с 1 марта 2024 года по 28 февраля 2025 года)/1833,5 (количество отработанных часов).

С учетом необходимости исключения из расчета среднего заработка пособий по временной нетрудоспособности, периода, отпускных, компенсации за неиспользованный отпуск и выходного пособия, утраченный заработок ФИО1 за период с 20 марта по 31 марта 2025 года составляет 206529,4 руб. ( 2682,2*77час.=206529,4) ; за период с 1 апреля по 30 апреля 2025 года составляет 425128,7 руб. ( 2682,2*158,5час.); за период с 1 мая по 31 мая 2025 года составляет 459997,3 руб. ( 2682,2*171,5час.); за период с 1 июня по 9 июня 2025 года составляет 147521 руб. ( 2682,2*55час.). Итого, утраченный заработок ФИО1 за период с 20 марта 2025 года по 9 июня 2025 года, за вычетом 13% НДФЛ, составляет 1 018 029,44 руб. (1078083,4-60053,96).

Суд критически относится к доводу представителя ответчика о необходимости вычесть время нахождения ФИО1 на больничном в период с 19 марта по 1 апреля 2025 года и с 2 апреля по 16 апреля 2025 года, поскольку согласно абз. 4 п.62 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при определении размера оплаты времени вынужденного прогула средний заработок, взыскиваемый в пользу работника за это время, не подлежит уменьшению на сумму пособия по временной нетрудоспособности, выплаченные истцу в пределах срока оплачиваемого прогула.

В соответствии со ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Согласно ч. 1 ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, разъяснений, содержащимся в абз. 2 п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», суд вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Принимая во внимание, что в ходе судебного разбирательства нашло подтверждение нарушение работодателем прав работника, уволенного с нарушением процедуры, требование истца о компенсации морального вреда, причиненного вышеназванными действиями, подлежит удовлетворению. Определяя размер компенсации морального вреда, суд с учетом фактических обстоятельств дела считает разумной и справедливой сумму компенсации морального вреда в размере 30 000 руб.

В оставшейся части требования ФИО1 о взыскании утраченного заработной платы и компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат.

Истцом заявлено требование о возмещении ему судебных издержек.

Согласно п.10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

Поскольку ФИО1 не представлено доказательств несения судебных издержек, требования истца в указанной части удовлетворению не подлежит.

Согласно ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Истец, обратившийся в суд с иском о взыскании заработной платы, в силу пп. 1 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации освобожден от уплаты государственной пошлины при подаче иска.

С учетом необходимости частичного удовлетворения исковых требований с АО «Механический завод» в доход бюджета муниципального образования «Город Орск» подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3000 руб. – за удовлетворение требования неимущественного характера, и 25180 руб.– за удовлетворение требований имущественного характера.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 – 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 удовлетворить в части.

Признать незаконным и отменить приказ директора по управлению персоналом акционерному обществу «<данные изъяты>» от 19 марта 2025 года №/ок о прекращении (расторжении) трудового договора с ФИО1 в связи с появлением работника на центральной проходной организации в состоянии алкогольного либо наркотического опьянения (подп. «б» п.6 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации).

Восстановить ФИО1 в должности <данные изъяты> в инструментальном цехе № акционерного общества «<данные изъяты>» с 20 марта 2025 года.

Взыскать с акционерного общества «<данные изъяты>» в пользу ФИО1 заработок за время вынужденного прогула за период с 20 марта 2025 года по 9 июня 2025 года в размере 1018029,44 руб., компенсацию морального вреда в сумме 30 000 руб.

В удовлетворении требований ФИО1 к акционерному обществу «<данные изъяты>» в оставшейся части отказать.

Взыскать с акционерного общества «<данные изъяты>» в доход муниципального образования «Город Орск» государственную пошлину в размере 28180 руб.

Решение в части восстановления на работе и взыскания заработной платы подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано и на него принесено апелляционное представление в Оренбургский областной суд через Советский районный суд г. Орска Оренбургской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий: подпись А.И. Васильев

В окончательной форме решение составлено 17 июня 2025 года.

Судья: подпись А.И. Васильев