Решение по делу № 2-11039/2022 от 17.04.2023

УИД: 78RS0019-01-2022-008537-48

Дело № 2-1374/2023 (2-11039/2022;)

17 апреля 2023 года

РЕШЕНИЕИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Приморский районный суд города Санкт-Петербурга в составе:

Председательствующего судьи

ФИО2

<данные изъяты> При секретаре <данные изъяты>

<данные изъяты> ФИО3, <данные изъяты>

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" о взыскании морального вреда,

УСТАНОВИЛ :

ФИО1 обратился в суд с иском к СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" в котором, после уточнения заявленных требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, просил взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 3 280 000 рублей, неустойку в размере 209 005,70 рублей, штраф в размере 25 060,64 рубля, а всего 3 514 066,34 рубля.

В обоснование заявленных требований истец указал, что с марта 2007 года проживает и зарегистрирован в СПб ГБСУСО «ДИПИ №1». Приказом № 259 истец был снят с питания и услуг, начиная с ДД.ММ.ГГГГ по причине окончания срока действия предыдущего договора. Полагая данный отказ незаконным и ссылаясь на то обстоятельство, что в результате его вынесения истец был лишен питания и медицинской помощи, что причинило ему нравственные страдания, размер которых он оценивает в 3 280 000 руб., а кроме того, были нарушены его права как потребителя, ФИО1 обратился в суд с заявленными требованиями.

Представитель ФИО1 – ФИО5 в судебное заседание явился, поддержал заявленные требования в полном объеме, просил иск удовлетворить.

Представитель СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" – ФИО6 в судебное заседание явилась, возражала против удовлетворения заявленных требований, просила в иске отказать.

Представитель Комитета по социальной политике Правительства Санкт-Петербурга – ФИО7 в судебное заседание явилась, поддержала позицию СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1", просила в удовлетворении иска отказать.

Изучив материалы настоящего гражданского дела, оценив представленные доказательства в их совокупности по правилам статей 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <данные изъяты> свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (часть 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При этом, как разъяснено в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага.

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие ему от рождения или в силу закона нематериальные блага. В статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на личные неимущественные права гражданина и другие нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

Согласно статье 22 Всеобщей декларации прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.) каждый человек, как член общества, имеет право на социальное обеспечение и на осуществление необходимых для поддержания его достоинства и для свободного развития его личности прав в экономической, социальной и культурной областях через посредство национальных усилий и международного сотрудничества и в соответствии со структурой и ресурсами каждого государства.

В соответствии с частью 1 статьи 25 Всеобщей декларации прав человека каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи, и право на обеспечение на случай безработицы, болезни, инвалидности, вдовства, наступления старости или иного случая утраты средств к существованию по не зависящим от него обстоятельствам.

Статьей 7 Конституции Российской Федерации установлено, что Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. В Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты.

Исходя из предназначения социального государства механизм социальной защиты, предусмотренный законодательством, должен позволять наиболее уязвимым категориям граждан получать поддержку со стороны государства и общества и обеспечивать благоприятные, не ущемляющие охраняемое государством достоинство личности условия для реализации ими своих прав. Несоблюдение поставщиками социальных услуг нормативных предписаний при реализации гражданами (получателями социальных услуг) права на предоставление им социальных услуг, оказываемых в целях улучшения их жизнедеятельности и (или) расширения их возможностей самостоятельно обеспечивать свои основные жизненные потребности, может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда в связи с тем, что предоставление таким гражданам социальных услуг по соответствующему договору неразрывно связано с их нематериальными благами и личными неимущественными правами.

В соответствии со статьей 9 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 442-ФЗ "Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации" получатели социальных услуг имеют право, в частности на уважительное и гуманное отношение, получение бесплатно в доступной форме информации о своих правах и обязанностях, видах социальных услуг, сроках, порядке и об условиях их предоставления, о тарифах на эти услуги и об их стоимости для получателя социальных услуг, о возможности получения этих услуг бесплатно, а также на защиту своих прав и законных интересов в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Поставщики социальных услуг в силу части 1 статьи 12 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 442-ФЗ "Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации" обязаны осуществлять свою деятельность в соответствии с названным федеральным законом, другими федеральными законами, законами и иными нормативными правовыми актами субъекта Российской Федерации, предоставлять социальные услуги получателям социальных услуг в соответствии с индивидуальными программами и условиями договоров, заключенных с получателями социальных услуг или их законными представителями, на основании требований данного федерального закона и не вправе согласно части 2 данной статьи ограничивать права, свободы и законные интересы получателей социальных услуг.

Таким образом, несоблюдение поставщиком социальных услуг в рамках отношений по предоставлению социальных услуг по соответствующему договору прав получателя социальных услуг на их предоставление в соответствии с требованиями законодательства в этой сфере, нарушает не только непосредственно имущественные права получателя социальных услуг, но и влечет нарушение нематериальных благ и личных неимущественных прав такого гражданина, причиняя ему тем самым моральный вред (физические и нравственные страдания).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, ФИО1 является инвалидом I группы, со ДД.ММ.ГГГГ получает социальную пенсию по инвалидности в соответствии с пунктом 1 статьи 11 Федерального закона от 15 декабря 2001 года N 166-ФЗ "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации", с 1 апреля 2007 года - ежемесячную денежную выплату на основании пункта 1 статьи 28 Федерального закона от 24 ноября 1995 года N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации".

19 февраля 2007 года между ФИО4 и СПБ ГБСУСО «Дом-интернат для престарелых и инвалидов № 1» был заключен договор о стационарном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов. Плата за стационарное обслуживание была установлена в размере 75 процентов от общей суммы получаемой ФИО1 пенсии.

ДД.ММ.ГГГГ в связи с изменением действующего законодательства между ФИО1 и СПБ ГБСУСО «Дом-интернат для престарелых и инвалидов № 1» был заключен договор о предоставлении социальных услуг в стационарной форме социального обслуживания, по условиям которого стоимость оказываемых ответчиком ФИО1 социальных услуг стала составлять 75 процентов от его среднедушевого дохода (7 439,80 руб.), но не более размера ежемесячной платы за предоставление услуг, рассчитанных на основе тарифов на данные услуги, утвержденных Комитетом по социальной политике Санкт-Петербурга.

Уведомлением от ДД.ММ.ГГГГ СПБ ГБСУСО «Дом-интернат для престарелых и инвалидов № 1» разъяснил ФИО1, что плата за предоставление социальных услуг составляет 75 процентов от его среднедушевого дохода, который складывается из пенсии, ежемесячной денежной выплаты и других доходов, и образует сумму 10 205,29 руб. в месяц.

В деле имеется заявление с подписью ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, адресованное Государственному учреждению - Управлению Пенсионного фонда Российской Федерации в Приморском районе Санкт-Петербурга (далее - УПФР в Приморском районе Санкт-Петербурга), о перечислении 75 процентов от суммы ежемесячной денежной выплаты в счет установленной платы за социальные услуги в стационарной форме социального обслуживания, предоставляемые ему СПБ ГБСУСО «Дом-интернат для престарелых и инвалидов № 1».

В дальнейшем ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и СПБ ГБСУСО «Дом-интернат для престарелых и инвалидов № 1» был заключен договор о предоставлении социальных услуг в стационарной форме социального обслуживания, который предусматривал, что плата за оказание социальных услуг составляла 35 процентов от величины тарифов, установленных для стационарной формы социального обслуживания, и не могла превышать 75 процентов среднедушевого дохода ФИО1 При этом расчетная ежемесячная стоимость социальных услуг была определена в размере 9 020,76 руб. Окончательная стоимость услуг (плата за оказание услуг) определялась ежемесячно по факту их оказания и указывалась в акте о социальных услугах, предоставленных поставщиком социальных услуг.

Договорные отношения между СПБ ГБСУСО «Дом-интернат для престарелых и инвалидов № 1» и ФИО1 прекращены с ДД.ММ.ГГГГ по причине истечения срока оказания социальных услуг, установленного индивидуальной программой предоставления социальных услуг, и отказа ФИО1 от заключения нового договора с Санкт-Петербургским домом-интернатом для престарелых и инвалидов N 1.

На основании приказа директора СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ № с ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был снят со всех видов довольствия в связи с окончанием срока действия договора от ДД.ММ.ГГГГ №. В том числе ФИО1 не обеспечивался питанием, мягким инвентарем (постельным бельем) и лечением.

Начиная с ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 вновь начали предоставляться социальные услуги, на основании ежемесячно составляемых актов (л.д. 30-31). Как пояснили стороны в судебном заседании, до настоящего времени социальные услуги продолжают оказываться истцу на основании соответствующих актов, поскольку от подписания договора на оказание социальных услуг ФИО1 уклоняется.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, представитель СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" ссылается на то обстоятельство, что отказ ответчика от предоставления истцу социальных услуг был обусловлен, в первую очередь, действиями самого истца, отказавшегося подписывать договор на социальное обслуживание. При этом представителем ответчика также указано, что фактически никакого морального ущерба истец не понес, поскольку в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ фактически проживал в СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" бесплатно, у него оставалась вся начисленная ему пенсия, которая им тратилась по собственному усмотрению, в том числе и на приобретение продуктов питания.

Вместе с тем, оценивая данные доводы ответчика, суд не может с ними согласиться ввиду следующего.

Как следует из материалов дела, определением Верховного суда Российской Федерации от 10 октября 2022 года N 78-КГ22-36-К3 было установлено, что в период с ДД.ММ.ГГГГ СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" систематически нарушались права ФИО1 в части взимания с него оплаты за предоставляемые СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" социальные услуги.

Решением Приморского районного суда Санкт-Петербурга по делу № установлено, что условия заключаемых между ФИО1 и СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" договоров на социальное обслуживание противоречат требованиям части 2 статьи 35 Федерального закона от 28 декабря 2013 года N 442-ФЗ "Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации" в части определения стоимости социальных услуг, которая не должна превышать 75% от размера пенсии ФИО1, тогда как СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" получалась плата исходя из 75% от всего дохода истца, включающего, в том числе, выплату ФИО1 как инвалиду (ЕДВ).

Таким образом, как определением Верховного суда Российской Федерации от 10 октября 2022 года N 78-КГ22-36-К3, так и решением Приморского районного суда Санкт-Петербурга по делу № 2-4342/2023 установлен факт нарушения со стороны СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" социальных прав ФИО4, что, как уже указывалось выше, влечет безусловное право истца на компенсацию причиненных ему моральных страданий.

При этом отказ ФИО1 от подписания не соответствующих требованиям действующего законодательства договоров является правом истца и не свидетельствует о том, что СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" его право на социальное обслуживание в соответствии с требованиями действующего законодательства нарушено не было.

Вместе с тем, оценивая заявленный истцом ко взысканию размер компенсации морального вреда в 3 280 000 рублей, суд полагает его существенно завышенным.

Как предусмотрено п. 2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В п. 26, 27, 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" указано, что, определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Под нравственными страданиями понимаются такие страдания, которые относятся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной <данные изъяты>, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Как следует из правовой позиции ФИО1, причиненные ему нравственные страдания выражались, в первую очередь, в том, что проживая в СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" он, в течение почти 3-х лет был незаконно лишен полноценного питания и предоставления медицинских услуг.

Факт снятия истца со всех видов довольствия ответчиком не оспаривался, однако, представитель СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" ссылался на то обстоятельство, что ФИО1 нормально питался за свой счет, поскольку оплату за проживание в СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" не производил, следовательно, у него оставалась пенсия в полном объеме, которая и тратилась на питание.

Для оценки данных доводов сторон судом были допрошены свидетели, как со стороны истца, так и со стороны ответчика.

Так, проживающая в соседней с ФИО1 комнате свидетель ФИО9 указала, что она знала о снятии истца с пищевого довольствия. Она помогала ФИО1, отдавая ему молочные продукты.

Свидетель ФИО10, также проживающий в СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1", указал, что каждый из соседей ФИО1 давал истцу что-то из продуктов. Кто-то давал хлеб, кто-то овощи, сам свидетель мог дать кубики. При этом свидетель указал, что он не знает о том, покупал ли ФИО1 какие-то продукты на собственные денежные средства и не знает, обращался ли истец к кому-то для покупки продуктов, поскольку сам он выйти за пределы СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" не может.

Свидетель ФИО11, проживающий в СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1", указал, что давал истцу фрукты, которые выдавались проживающим в СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1". Также свидетель показал, что в период ограничений в связи с COVID-19 никого проживающих не впускали и не выпускали из СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1", однако, когда данные ограничения отсутствовали, ФИО1 мог приобретать себе продукты самостоятельно. В период жестких ограничений по входу и выходу из СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" ФИО1 питался только тем, что давали ему остальные проживающие. Кроме того, ФИО1 рассказывал свидетелю о наличии двух комплектов постельного белья, которые истец периодически самостоятельно стирает и использует для сна, поскольку постельное белье СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" ему не выдает.

Свидетель ФИО12, проживающий в СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" указал, что периодически встречал ФИО1 на улице около интерната с пакетами из «Ленты» и «Пятерочки». Также свидетель видел, что ФИО1 привозили доставку продуктов волонтеры, социальные работники и собственная доставка супермаркетов. При этом проживающим не разрешали забирать доставку самостоятельно, продукты забирали охранники, обрабатывали их санитайзерами и отдавали проживающим.

Свидетель ФИО13, медсестра третьего отделения СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" указала суду на то, что в период пандемии COVID-19 ФИО1, не смотря на снятие с довольства, регулярно выдавалась каша, от которой он не отказывался. Она также указала, что ФИО1 заказывал продукты в «Ленте», даже делился с сотрудниками яблоками. При этом пакеты, которые привозили из магазинов, встречали сами сотрудники, обрабатывали их, а потом передавали проживающим. Кроме того, свидетель подтвердила, что иные проживающие также делились с ФИО1 продуктами, которые сами не съедали.

Свидетель ФИО14, заведующая третьим отделением милосердия СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" показала суду, что в 2019-2022 годах ФИО1 питался за счет доставки продуктов из служб доставки, доступ к горячей воде у него был, а кроме того, в тот момент в СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" имелись кухни для проживающих. Она также подтвердила, что другие проживающие отдавали ФИО1 еду, поскольку после приема пищи всегда остается много лишней. Свидетель указала, что ФИО1 неоднократно делал заказы на доставку продуктов, при этом, никогда с жалобами на отсутствие еды не обращался, поскольку у него всегда были большие запасы продуктов питания. Изменений физического состояния ФИО1 за период 2019-2022 годов свидетель не заметила.

Анализируя вышеуказанные обстоятельства и показания свидетелей, а также принимая во внимание, что:

- снятие ФИО1 с пищевого довольствия и с обеспечения мягким инвентарем, было обусловлено его отказом от заключения договора на социальное обслуживание на условиях, противоречащих ч. 2 ст. 35 статьи 35 Федерального закона от 28 декабря 2013 года N 442-ФЗ "Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации", то есть материалами дела подтверждается нарушение социальных прав истца по вине ответчика;

- после снятия истца с довольствия он продолжал проживать с СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" и, ввиду отсутствия договора на социальное обслуживание, начисляемая ему пенсия оставалась в полном его распоряжении, то есть истец не был лишен возможности, фактически бесплатно проживая в СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1", питаться за свой счет, что, как следует из показаний допрошенных судом свидетелей, он и делал;

- ввиду введенных в 2020 году карантинных ограничений доступ ФИО1 к магазинам и, как следствие, к покупке продуктов питания был ограничен, ввиду чего ему оказывалась помощь иными проживающими в СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" лицами, а также персоналом интерната в обход принятого решения о снятии истца с довольствия (в частности, истца кормили кашей, остававшейся после питания проживающих, стоящих на довольствии);

- никаких доказательств, подтверждающих ухудшение состояния здоровья истца вследствие снятия его с довольствия и с медицинского обеспечения и находящихся в прямой причинно-следственной связи с действиями СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" в деле не имеется;

- в настоящее время социальные услуги оказываются истцу в полном объеме, на основании соответствующих актов и, более того, от предоставления части услуг (в том числе от обеспечения мягким инвентарем и спальными принадлежностями) истец самостоятельно отказался (л.д. 30);

суд приходит к выводу, что заявленная ФИО1 ко взысканию компенсация морального вреда на сумму 3 280 000 рублей является завышенной и подлежит снижению до 50 000 рублей, поскольку данная сумма, с учетом фактических обстоятельств дела, будет в наибольшей степени способствовать установлению баланса между восстановлением прав истца и мерой ответственности, применяемой к ответчику.

Вместе с тем, оценивая требования ФИО1 в части взыскания неустойки в размере 3% в день, а также штрафа, предусмотренного Законом РФ «О защите прав потребителей», суд приходит к следующему.

В соответствии с преамбулой Закона РФ "О защите прав потребителей" указанный закон регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами, владельцами агрегаторов информации о товарах (услугах) при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), о владельцах агрегаторов информации о товарах (услугах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.

При этом согласно преамбуле Федерального закона от 27.07.2010 N 210-ФЗ "Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг" данный закон регулирует отношения, возникающие в связи с предоставлением государственных и муниципальных услуг соответственно федеральными органами исполнительной власти, органами государственных внебюджетных фондов, исполнительными органами государственной власти субъектов Российской Федерации, а также местными администрациями и иными органами местного самоуправления, осуществляющими исполнительно-распорядительные полномочия.

При таких данных, органы социальной защиты населения подведомственные Комитету по социальной политике Правительства Санкт-Петербурга, осуществляют функции, в том числе по реализации государственной политики в сфере труда и социальной защиты населения, в частности граждан пожилого возраста и инвалидов, иных граждан, находящихся в трудной жизненной ситуации, по организации предоставления им социальных услуг, по предоставлению в указанной сфере государственных услуг.

С учетом вышеизложенного, оснований для применения к спорным правоотношениям положений Закона РФ «О Защите прав потребителей» не имеется, вследствие чего требования истца в данной части подлежат оставлению без удовлетворения.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.12, 56, 67, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ :

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с СПб ГБСУСО "ДИПИ № 1" в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

В удовлетворении исковых требований в остальной части – отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Приморский районный суд Санкт-Петербурга.

В окончательной форме решение изготовлено 07.08.2023.

Судья

<данные изъяты>