Дело № 2-1676/2025
УИД 22 RS0069-01-2025-002760-75
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
14 июля 2025 года г. Барнаул
Ленинский районный суд г. Барнаула Алтайского края в составе:
председательствующего судьи Яньшиной Н.В.,
при секретаре Циммер А.В..,
с участием прокурора Сахновой О.В.,
истца ФИО1,
представителя ответчика ФИО2,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Краевой психоневрологический детский санаторий», Министерству здравоохранения Алтайского края о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
истец обратился в суд с требованиями о признании незаконным увольнения, возложении на ответчика обязанности восстановить на работу в должности медицинской сестры постовой отделения санаторного лечения КГБУЗ «Краевой психоневрологический детский санаторий» и взыскании компенсации морального вреда в размере 100000 рублей.
В обоснование заявленных требований указано, что 17 апреля 2025 года ФИО1 была трудоустроена в КГБУЗ «Краевой психоневрологический детский санаторий» на должность медицинской сестры палатной (постовой) отделения нейрореабилитации на период отпуска сотрудника. При трудоустройстве была достигнута договоренность с работодателем о переводе на постоянную должность по окончанию срока трудового договора. 5 мая 2025 года во время дежурства у ФИО1 открылось кровотечение, она была госпитализирована в связи с угрозой прерывания беременности. О причине госпитализации Тростина сообщила работодателю. В стационаре ей был поставлен диагноз «угрожающий самопроизвольный выкидыш при беременности 9-10 недель». В период с 5 по 12 мая Тростина находилась на стационарном лечении, беременность сохранена, а сразу после выписки из стационара истцу был открыт больничный участковым терапевтом. В период нахождения на больничном Тростиной стало известно об увольнении с 14 мая 2025 года несмотря на уведомление работодателя о беременности, при этом иных вакансий ей не предложили. Ссылаясь на незаконное лишение работы и единственного источника средств к существованию, ухудшение самочувствия в связи с потерей работы и возникшими в связи с этим переживаниями, истец заявил требования о взыскании компенсации морального вреда.
В судебном заседании ФИО1 настаивала на удовлетворении заявленных требований. Дополнительно пояснила, что при трудоустройстве в отделение нейрореабилитации дату прекращения трудового договора ей не сообщили. 23 апреля 2025 года от ФИО5 она узнала о том, что дежурства в конце апреля ей поставлены в отделении санаторного лечения, в связи с чем полагала, что фактически переведена в данное отделение на вакантное место. До госпитализации сообщила и.о. главного врача и главной медицинской сестре ФИО3 о беременности и возникших в связи с этим осложнениях. Находясь на больничном, 13 мая 2025 года была уведомлена главной медсестрой о предстоящих дежурствах до конца мая, сообщила ФИО3 по телефону о дате скрининга. В период нетрудоспособности 15 мая предоставила работодателю информацию о беременности, после чего узнала о состоявшемся увольнении по истечению срока действия договора. Также указала, что в результате незаконного увольнения находилась в стрессовой ситуации из-за чувства несправедливости и невозможности получать доход для обеспечения себя и несовершеннолетнего ребенка, самостоятельно справиться с переживаниями не могла, поэтому обратилась к психиатру, прошла психологическое обследование, лечение.
Представитель ответчика в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований. Пояснил, что на дату вынесения приказа о прекращении трудового договора ФИО1 не уведомила работодателя о своей беременности, в связи с чем у ответчика отсутствовала обязанность по предложению ей вакансий. Поскольку трудовые отношения прекращены в связи с выходом на работу ФИО5 и истечением срока трудового договора, оснований для продления трудовых отношений с истцом до окончания больничного у работодателя не имелось.
Письменные отзывы ответчика на исковое заявление приобщены к материалам дела.
Выслушав стороны, заключение прокурора о наличии оснований для удовлетворения исковых требований, исследовав представленные материалы, суд приходит к следующему.
К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации статья 2 Трудового кодекса Российской Федерации относит в том числе свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.
Трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором (статья 15 Трудового кодекса Российской Федерации).
Как следует из правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в постановлениях от 27 декабря 1999 г. N 19-П и от 15 марта 2005 г. N 3-П, положения статьи 37 Конституции РФ, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (часть 1 статьи 1; статьи 2 и 7 Конституции РФ).
В силу части 1 статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с этим кодексом.
В соответствии с частью 2 статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации срочный трудовой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, а именно в случаях, предусмотренных частью первой статьи 59 настоящего Кодекса.
Согласно абзацам 1 и 2 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации срочный трудовой договор заключается, в том числе на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, за которым в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором сохраняется место работы.
В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации основанием прекращения трудового договора является истечение срока трудового договора (статья 79 настоящего Кодекса), за исключением случаев, когда трудовые отношения фактически продолжаются и ни одна из сторон не потребовала их прекращения.
Статьей 79 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника (часть 1).
Согласно разъяснениям, содержащимся в п.13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", решая вопрос об обоснованности заключения с работником срочного трудового договора, следует учитывать, что такой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, в частности в случаях, предусмотренных частью первой статьи 59 ТК РФ, а также в других случаях, установленных Кодексом или иными федеральными законами (часть вторая статьи 58, часть первая статьи 59 ТК РФ). Если судом при разрешении спора о правомерности заключения срочного трудового договора будет установлено, что он заключен работником вынужденно, суд применяет правила договора, заключенного на неопределенный срок.
В статье 261 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрены гарантии беременной женщине при расторжении трудового договора, в соответствии с которой расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременной женщиной не допускается, за исключением случаев ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем (часть 1).
В случае истечения срочного трудового договора в период беременности женщины работодатель обязан по ее письменному заявлению и при предоставлении медицинской справки, подтверждающей состояние беременности, продлить срок действия трудового договора до окончания беременности, а при предоставлении ей в установленном порядке отпуска по беременности и родам - до окончания такого отпуска. Женщина, срок действия трудового договора с которой был продлен до окончания беременности, обязана по запросу работодателя, но не чаще чем один раз в три месяца, предоставлять медицинскую справку, подтверждающую состояние беременности (часть 2).
Срочный трудовой договор с беременной женщиной может быть расторгнут в случае его заключения на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможности ее перевода до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации женщины, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую она может выполнять с учетом состояния здоровья (часть 3 статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации).
В соответствии с пунктом 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" при реализации гарантий, предоставляемых Трудовым кодексом Российской Федерации работникам в случае расторжения с ними трудового договора, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в том числе и со стороны работников.
Исходя из положений части 3 статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации, а также абзаца 2 пункта 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 января 2014 г. N 1 "О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних" следует, что возможно увольнение беременной женщины, трудовой договор с которой был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, в период беременности, если невозможно с письменного согласия женщины перевести ее до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу.
Таким образом, юридически значимым для правильного разрешения спора обстоятельством являлось наличие либо отсутствие в КГБУЗ «Краевой психоневрологический детский санаторий» на момент прекращения трудового договора с истцом вакансий, которые истец могла бы замещать с учетом ее состояния здоровья и имеющейся квалификации. При этом исходя из характера спорных правоотношений именно ответчик как работодатель, на котором лежит обязанность доказать законность увольнения истца, должен был представить суду доказательства соблюдения установленного порядка увольнения женщины в состоянии беременности, т.е. доказательства отсутствия у него подходящих истцу вакансий.
Как установлено судом и следует из материалов дела, 17 апреля 2025 года ФИО1 принята на должность медицинской сестры палатной (постовой) отделения нейрореабилитации в КГБУЗ «Краевой психоневрологический детский санаторий» на основании личного заявления работника и приказа ...-л от указанной даты.
Согласно приказу ...-л от 17.04.2025, подписанному и.о.главного врача ФИО4, ФИО1 принята временно с 17 апреля 2025 на должность медицинской сестры палатной (постовой) (Отделение нейрореабилитации) на период отпуска ФИО5, а также на указанную должность по совместительству до 0,25 должности медицинской сестры палатной (постовой) за фактически отработанное время.
Аналогичные условия содержатся в трудовом договоре ... от 17 апреля 2025 года, который от имени работодателя подписан и.о. главного врача ФИО6.
Приказом ...-л от 24 апреля 2025 года ФИО1 переведена на аналогичную должность в отделение санаторного лечения КГБУЗ «Краевой психоневрологический детский санаторий», в том числе и по совместительству, на период отпуска ФИО7
Ответчиком доказательства, подтверждающие уведомление ФИО1 о дате окончания трудового договора, не представлены.
Из пояснений истца и представленных ответчиком доказательств следует, что ФИО1 была уведомлена о переводе на новое место работы в отделение санаторного лечения, выразила согласие на изменение условий труда в том числе относительно периода трудоустройства.
Доводы истца о том, что заявление на перевод ею не подписывалось, не имеет правового значения, поскольку наличие согласия на продолжение работы в отделении санаторного лечения Тростина подтвердила в судебном заседании.
Табель учета рабочего времени отделения нейрореабилитации на май 2025 года не содержит информацию о работе Тростиной в данном отделении.
Согласно представленным ответчиком табелям учета использованного времени и расчета заработной платы за апрель и май 2025 года ФИО1 осуществляла трудовые обязанности медицинской сестры палатной (постовой) в отделении санаторного лечения 26 и 29 апреля, 2 мая, а с 5 по 23 мая она находилась на больничном. При этом ФИО7 находилась в отпуске в период с 21 апреля по 5 мая, а с 6 мая по 31 мая осуществляла трудовую деятельность.
Судом установлено, что находясь на дежурстве 05 мая 2025 года, ФИО1 почувствовала ухудшение состояния здоровья, в связи с чем была вызвана бригада скорой медицинской помощи.
В карте вызова скорой медицинской помощи указан диагноз: <данные изъяты>.
Бригадой скорой медицинской помощи ФИО1 доставлена в ГБ №8 в 12 часов 44 минуты.
В период с 05 по 12 мая 2025 года ФИО1 находилась на стационарном лечении в гинекологическом отделении №2 КГБУЗ «Городская больница №8, г.Барнаул» в связи с <данные изъяты>, выписана с улучшением, беременность сохранена.
В день выписки из больницы ФИО1 обратилась к участковому терапевту с жалобами на ухудшение состояния здоровья. На период с 12 по 23 мая ей был оформлен электронный листок нетрудоспособности.
Таким образом, в период с 5 мая по 23 мая 2025 года Тростина являлась нетрудоспособной, что подтверждается сведениями об оформлении электронных листков нетрудоспособности, сведениями о выплате пособий по нетрудоспособности.
15 мая 2025 года, т.е. до окончания периода нетрудоспособности Тростиной была предоставлена работодателю справка о беременности и документы, подтверждающие прохождение лечения в связи <данные изъяты>.
14 мая 2025 года ФИО1 уволена в связи с истечением срока трудового договора на основании приказа ...-л от 14.05.2025.
Согласно данному приказу от 14 мая 2025 года трудовой договор с ФИО1, медицинской сестры палатной (постовой) отделения нейрореабилитации (в т.ч. по совместительству) на основании личного заявления работника был расторгнут с 14 мая 2025 года.
Между тем, доказательства обращения ФИО1 с заявлением об увольнении, суду не представлены.
Справками о наличии вакансий подтверждается, что в период с мая по июнь в отделениях нейрореабилитации и санаторного лечения КГБУЗ «Краевой психоневрологический детский санаторий» имелись вакантные должности медицинской сестры палатной (постовой).
Уведомление работодателя о состоянии беременности подтверждается содержанием переписки Тростиной и главной медицинской сестры Кузуб, доводы истца об извещении и.о. главного врача санатория о причине госпитализации ответчиком не опровергнуто.
Учитывая изложенные обстоятельства суд приходит к выводу о том, что в период с 6 мая 2025 года ФИО1 по соглашению с работодателем была допущена к выполнению трудовых обязанностей медицинской сестры палатной (постовой) отделения санаторного лечения по истечению времени исполнения обязанностей отсутствующего работника, следовательно, доводы ответчика об истечении срока трудового договора с Тростиной в связи с выходом ФИО5 из отпуска 14 мая 2025 года являются несостоятельными, обязанности расторгать трудовые отношения с ФИО1 до ее выхода на работу и предоставления справки о состоянии беременности у работодателя не имелось, поскольку она была переведена на иную должность.
В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.01.2014 N 1 "О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних" разъяснено, что поскольку увольнение беременной женщины по инициативе работодателя запрещается, отсутствие у работодателя сведений о ее беременности не является основанием для отказа в удовлетворении иска о восстановлении на работе.
Оценивая в совокупности пояснения истца и указанные выше письменные доказательства, суд приходит к выводу, что ФИО1 по существу была поставлена работодателем перед фактом прекращения с нею трудового договора, а потому в день увольнения 14 мая 2025 года, она объективно была лишена возможности заявить о своем намерении продолжить трудовые отношения до окончания беременности.
Таким образом, в ходе судебного разбирательства установлено, что до истечения срока трудового договора и увольнения ФИО1 находилась в состоянии беременности, имела право на продление срочного трудового договора до окончания беременности, однако трудовые отношения с ней были прекращены. При этом работодатель в нарушение ч. 3 ст. 261 Трудового кодекса РФ не предоставил истцу возможность реализовать гарантированное ей законом право на продление срока действия трудового договора до окончания беременности, не предложил имеющиеся вакансии.
В связи с изложенным суд приходит к выводу о незаконности увольнения истца по п. 2 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса РФ ввиду нарушения установленного ч. ч. 2, 3 ст. 261 Трудового кодекса РФ порядка увольнения, выразившегося в лишении истца возможности заявить о продлении срока трудового договора, выразить согласие на иную вакантную должность, имеющуюся у работодателя.
В соответствии с ч. 1 ст. 394 Трудового кодекса РФ в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.
С учетом изложенного ФИО1 подлежит восстановлению на работе в должности медицинской сестры палатной (постовой) отделения санаторного лечения, поскольку анализ в совокупности положений ч. ч. 2, 3 ст. 261 Трудового кодекса РФ позволяет сделать вывод о том, что истец, если бы не была уволена ответчиком 14 мая 2025 года, имела право на продолжение работу в данном отделении.
В обоснование требований о взыскании компенсации морального вреда ФИО1 указано на нарушение трудовых прав, незаконное увольнение с работы и возникшие в связи с этим переживания.
Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).
Факт нарушения работодателем требований трудового законодательства судом установлен, в связи с чем у ФИО1 возникло право на получение компенсации морального вреда.
При определении размера такой компенсации суд принимает во внимание нахождение ФИО1 в состоянии беременности, лишение работы и возможности получать доход, степень выраженности переживаний.
Представленной суду справкой подтверждается, что 24 июня 2025 года ФИО1 обращалась в КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница имени Эрдмана Ю.К.» в связи с нарушением сна, тревожностью, плаксивостью, страхом перед будущим. В ходе осмотра отмечено постоянное напряжение в мышцах, дрожь. Врачом-психиатром рекомендовано пройти экспериментально-психологическое обследование и психокоррекцию.
По результатам экспериментально-психологического исследования подтверждено снижение настроения, эмоциональная лабильность, повышение уровня тревоги.
Разрешая требование ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, суд, принимая во внимание факт нарушения трудовых прав истца в связи с незаконным увольнением, руководствуясь положениями ст. 237, ч. 9 ст. 394 Трудового кодекса РФ, учитывая конкретные обстоятельства дела, длительность нарушения прав истца, значимость для истца нарушенного права, а именно лишение возможности реализовать трудовые права и получать доход, обеспечивающий содержание несовершеннолетнего ребенка, характер и степень причиненного вреда, обстоятельства его причинения, степень вины работодателя, принципы разумности и справедливости, находит возможным удовлетворить данное требование и взыскать с ответчика в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 30000 рублей.
В соответствии со ст. 396 Трудового кодекса Российской Федерации решение о восстановлении на работе незаконно уволенного работника, о восстановлении на прежней работе работника, незаконно переведенного на другую работу, подлежит немедленному исполнению.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
исковые требования ФИО1 (паспорт ...) удовлетворить частично.
Признать незаконным увольнение ФИО1 из краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Краевой психоневрологический детский санаторий» и восстановить ФИО1 в должности медицинской сестры палатной (постовой) отделения санаторного лечения с 14 мая 2025 года.
Взыскать с краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Краевой психоневрологический детский санаторий» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 30000 рублей.
В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.
Решение в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.
Решение в течение месяца со дня его принятия может быть обжаловано в Алтайский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления через Ленинский районный суд г.Барнаула.
Дата принятия решения в окончательной форме 25 июля 2025 года
Судья Н.В.Яньшина