Решение по делу № 2-1304/2023 от 09.02.2023 - о взыскании компенсации морального вреда.

Дело № 2-1304/2023

66RS0002-01-2022-000530-94

Мотивированное решение изготовлено 09 февраля 2023 года

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Екатеринбург 02 февраля 2023 года

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Войт А.В., при секретаре судебного заседания Телевном Д.П., с участием истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным иском к Государственному учреждению – Отделение пенсионного фонда Российской Федерации в Свердловской области (далее – Отделение), в обоснование исковых требований указал, что с 11 августа 2015 года является получателем пенсии по старости в соответствии со cт. 8 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (далее – Федеральный закон № 400), страховая пенсия установлена в размере 6805 рублей 46 копеек. Из выданной ответчиком справки от 09 ноября 2020 года истцу стало известно, что в страховой стаж не зачтен период трудовой деятельности с 03 сентября 1992 года по 31 декабря 1996 года в ООО «Белебеевские городские электрические сети». С целью устранения данной ошибки ФИО1 было подано заявление о перерасчете назначенной с 11 августа 2015 года страховой пенсии по старости с учетом вышеуказанного периода работы. На основании заявления истца Управлением Пенсионного фонда в Октябрьском районе г. Екатеринбурга произведен перерасчет размера пенсии в связи с выявленной ошибкой в расчетах, назначена страховая пенсия в большем размере, указанный перерасчет произведен Пенсионным фондом в октябре 2021 года. Истец полагает, что его пенсионные права нарушены, просит суд взыскать с ГУ - Отделение Пенсионного фонда Российской Федерации по Свердловской области в его пользу убытки, возникшие в результате неправомерных действий, в размере 14303 рублей 98 копеек, компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 30 523 рублей 33 копейки.

Решением Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 22 апреля 2022 года в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 28 июля 2022 года решение суда от 22 апреля 2022 года оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО1 – без удовлетворения.

Определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 06 декабря 2022 года решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 22 апреля 2022 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 28 июля 2022 года в части отказа ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ГУ – Отделение Пенсионного фонда Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда отменено, дело в отмененной части направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В остальной части решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 22 апреля 2022 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 28 июля 2022 года оставлено без изменения, кассационная жалоба ФИО1 – в части без удовлетворения.

Определением от 02 февраля 2023 года произведена замена ответчика на Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Свердловской области (далее – также Отделение).

В судебном заседании ФИО1 на удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда в полном объеме настаивал. Пояснил, что Отделение незаконно не включило период работы в стаж, что повлекло неверное определение размера пенсии. Он является инвалидом, имеет заболевания, наблюдается у врачей, его состояние здоровья ухудшается.

Представитель ответчика ФИО2, действующая на основании доверенности, представила отзыв на исковое заявление о взыскании компенсации морального вреда. Указала, что Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 30 установлено, что нарушение пенсионных прав не влечет взыскание компенсации морального вреда. Просит в удовлетворении требований отказать в полном объеме.

Заслушав истца, представителя ответчика, исследовав материалы дела, оценив доказательства каждое в отдельности и все в совокупности, суд приходит к следующему.

Из материалов дела следует, не оспаривается, что с 11 августа 2015 года ФИО1 является получателем страховой пенсии по старости на основании части 1 статьи 8 Федерального закона № 400-ФЗ.

При обращении 27 июля 2015 года в Государственное учреждение - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Октябрьском районе г. Екатеринбурга Свердловской области с заявлением о назначении страховой пенсии по старости ФИО1 указал, что при назначении страховой пенсии по старости следует произвести ее расчет по сведениям индивидуального персонифицированного учета, исходя из заработной платы за период с 01 января 1997 года по 26 мая 1999 года, как за неполные 60 месяцев. Также ФИО1 указано на то, что трудовую книжку он представить не может, в связи с ее утратой. В периоды не трудоустройства до 2002 года на учете в службе занятости не состоял, индивидуальным предпринимателем не являлся, уход за престарелыми и инвалидами не осуществлял, военную службу по призыву не проходил, по очной форме не обучался, в настоящее время нигде не работает, ранее пенсия не назначалась /л.д. 74-77 том 1/.

Решением Государственного учреждения - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Октябрьском районе г. Екатеринбурга Свердловской области от 07 сентября 2015 года N 944987/15 ФИО1 установлена страховая пенсия по старости с 11 августа 2015 года в размере 6805 рублей 46 копеек /л.д. 108 том 1/.

Продолжительность страхового стажа истца определена 13 лет 02 месяца 07 дней /л.д. 70 том 1/, в стаж учтены периоды с 01 января 1997 года по 26 мая 1999 года, с 15 июня 1999 года по 17 января 2000 года, с 05 января 2002 года по 15 февраля 2002 года, 17 мая 2002 года по 16 сентября 2004 года, с 15 декабря 2004 года по 15 августа 2008 года, с 01 октября 2008 года, по 28 февраля 2009 года, с 19 июня 2009 года по 05 октября 2020 года, с 26 октября 2010 года по 29 декабря 2010 года, 01 января 2011 года по 31 марта 2011 года, с 06 июня 2011 года по 31 декабря 2012 года, 19 августа 2013 года по 30 декабря 2013 года /л.д. 69 том 1/.

24 июня 2021 года ФИО1 обратился в Государственное учреждение - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Октябрьском районе г. Екатеринбурга Свердловской области с заявлением о перерасчете размера пенсии, к которому приложил архивные справки от 18 февраля 2021 года №№ 1422, 1422-1, 1512; архивную справку от 03 апреля 2021 года № 595; архивные справки от 16 декабря 2020 года №№ 4/з, 5/з; справку общества с ограниченной ответственностью «Белебеевские городские электрические сети» от 27 ноября 2020 года № 01-5/1171; справку ООО «Белебеевские городские электрические сети» от 30 ноября 2020 года № 3 о заработной плате за период с 1992 по 1999 год; архивные справки от 14 декабря 2020 года №№ 408, 409; справку Белебеевского автотранспортного предприятия - филиал Государственного унитарного предприятия «Башавтотранс», Республика Башкортостан от 17 марта 2021 года №№ 33, 38; архивные справки от 28 декабря 2020 года №№ 5014, 5015 /л.д. 140-142, 145-162 том 1/.

Распоряжением от 30 июня 2021 года № 633438/21 ФИО1 произведен перерасчет размера пенсии по старости с 01 июля 2021 года. По представленным ФИО1 дополнительным документов пенсионный орган определил продолжительность его страхового стажа 33 года 04 месяца 29 дней /л.д. 222 том 1/). В страховой стаж истца, в том числе был дополнительно включен период работы с 03 марта 1992 года по 31 декабря 1996 года. Размер пенсии на 01 июля 2021 года составил 15212 рублей 66 копеек /л.д. 210, 213 том 1/.

Решением от 05 октября 2021 года в связи с обнаружением ошибки, допущенной при установлении ФИО1 пенсии, выразившейся в неправильном определении продолжительности страхового стажа истца на день назначения пенсии (в стаж не был учтен период работы с 03 марта 1992 года по 31 декабря 1996 года), на 11 августа 2015 года размер пенсии истца должен был составлять 7613 рублей 96 копеек /л.д. 163-164 том 1/; произведен перерасчет пенсионного обеспечения с учетом всех индексаций с 11 августа 2015 года по 30 июня 2021 года, истцу единовременно выплачено 67 413 рублей.

Указанные выше юридически значимые обстоятельства установлены при рассмотрении дела судами первой, апелляционной и кассационной инстанций.

Что касается требований ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, то пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (часть 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как указано в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Как указано в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, в силу пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. В указанных случаях компенсация морального вреда присуждается истцу при установлении судом самого факта нарушения его имущественных прав.

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающим на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

Разрешая требования о взыскании компенсации морального вреда, суд учитывает и исходит из того, что социальное обеспечение по получении пенсии направлено на создание получателем достойных условий жизни, поддержание их жизнедеятельности, сохранение их здоровья и в связи с этим на обеспечение достоинства их личности.

Статья 39 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому право на социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом.

Исходя из предназначения социального государства механизм социальной защиты, предусмотренный законодательством, должен позволять наиболее уязвимым категориям граждан получать поддержку, включая материальную, со стороны государства и общества и обеспечивать благоприятные, но не ущемляющие охраняемое государством достоинство личности условия для реализации ими своих прав. Несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на социальное обеспечение, осуществляемое, в том числе в виде денежных выплат (пенсий), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда в связи с тем, что социальное обеспечение граждан неразрывно связано с их нематериальными благами и личными неимущественными правами.

Произвольное, то есть в отсутствие установленных законом оснований, лишение гражданина уполномоченным органом права на социальное обеспечение нарушает не только непосредственно его имущественные права, но и влечет нарушение личных неимущественных прав такого гражданина, в числе которых здоровье гражданина, достоинство его личности.

Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой заявлено истцом в связи с неправомерными действиями ответчика по выплате пенсии в неполном размере, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, то нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда в результате незаконных действий (бездействия), применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда, причиненного пенсионным органом.

Из материалов дела следует, что при назначении ФИО1 пенсии на оснований сведений индивидуального (персонифицированного) учета, как и просил истец в своем заявлении в 2015 году, пенсионный орган не зачел в страховой стаж истца период его работы с 04 марта 1992 года по 31 декабря 1996 года в Белебеевском управлении технологического транспорта № 1 Объединения Башнефть, тогда как в выписке из лицевого индивидуального счета, сформированной на 29 июля 2015 года и принятой пенсионным органом для определения права истца на пенсию, период работы истца в Белебеевском управлении технологического транспорта № 1 Объединения Башнефть указан с 04 марта 1992 года по 14 июля 2000 года /л.д. 86 том 1/. Таким образом, уже на момент назначения пенсии в 2015 году пенсионный орган имел информацию о работе истца в указанный период у указанного работодателя.

Такая ошибка пенсионного органа привела к тому, что истцу в период с 11 августа 2015 года по 01 июля 2021 года, то есть за почти 6 лет не доплачивалась пенсия в общем размере 67413 рублей, что составляет более 930 рублей в месяц (в примерном расчете).

При совершении пенсионным органом ошибки при установлении ФИО1 пенсии по старости, она была исправлена ответчиком со дня назначения истцу пенсии - с 11 августа 2015 года, а не с 01 июля 2021 года, когда истцом были представлены дополнительные документы о стаже и подано заявление о перерасчет пенсии. Указанное свидетельствует о том, что ошибка исправлена не в связи с предоставлением истцом дополнительных документов, а в связи с тем, что изначально при назначении пенсии истцу не включен значимый период работы в стаж, что является незаконным, существенно нарушает социальные права ФИО1 в том числе на надлежащий уровень жизни и поддержание своего здоровья.

Вышеизложенные обстоятельства являются основанием для взыскания компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.

Как уже было указано выше, истцу по вине пенсионного органа в течение почти шести лет выплачивалась пенсия на более чем 930 рублей меньше, чем та, на которую истец имел право с августа 2015 года.

Истец является инвалидом, о чем в судебном заседании обозревалась справка.

Из выписного эпикриза Неврологического отделения ЦГКБ № 1, ФИО1 в 2011 году установлен диагноз ишемический инсульт /том 1 л.д. 15/

Согласно выписному эпикризу Неврологического отделения ЦГКБ № 1, ФИО1 в 2017 году установлен диагноз ишемический инсульт, гипертоническая болезнь III степени, дислипидемия /том 1 л.д. 13/.

Согласно выписному эпикризу ГБУЗ СО «ЦГБК № 1», ФИО1 находился в дневном стационаре с 20 по 29 сентября 2021 года, основной диагноз ЦВБ. Дискиркуляторная энцефалопатия 3 ст. сложного генеза (атероскл. Гиперт.). Выраженные стато-координаторные и умеренные когнитивные нарушения, сопутствующий диагноз: гипертоническая болезнь 3 ст., 3 ст., риск 4, ЦВБ. Остаточные явления перенесенного ишемического инсульта в ПВСА (2017 год) с левосторонней пирамидной недостаточностью, сахарный диабет 2 типа, субкомпенсация, целевой гликированный гемоглобин 7,5% /том 1 л.д. 14/.

Указанные медицинские документы ФИО1 свидетельствуют о том, что состояние здоровья истца в течение длительного времени не позволяет в полной мере осуществлять какую-либо трудовую деятельность, а значит основным и по сути единственным источником дохода истца является страховая пенсия, которая в течение шести лет выплачивалась в меньшем размере, чем должна. Суд в таком случае усматривает непосредственную связь с действиями пенсионного органа и нарушением права истца на надлежащий уровень жизни и поддержание своего здоровья.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения истцу за перенесенные нравственные страдания в связи с нарушением его социальных прав.

Исходя из вышеизложенного, учитывая принцип разумности и справедливости, принимая во внимание характер нравственных страданий, полученных истцом в результате действий пенсионного органа, а также личность истца, состояние здоровья в настоящее время, суд считает возможным определить компенсацию морального вреда соразмерной 30 000 рублей.

При этом суд не соглашается с заявленным ФИО1 размером компенсации морального вреда исходя из следующего. Каких-либо допустимых и относимых доказательств тому, что именно и исключительно незаконные действия пенсионного органа, допустившего ошибку при расчете пенсии и исправившего ее, привели к ухудшению состояния здоровья истца, суду не представлено. Также не представлено доказательств и тому, что незаконные действия пенсионного органа привели к тяжким неблагоприятным последствиям для истца, тяжелым нравственным и физическим страданиям. Ухудшение состояния здоровья исключительно в связи с действиями ответчика не доказано. Факты обращения за медицинской помощью следствием неполучения пенсии в надлежащем размере не являются, иное не доказано.

Иное в обоснование требований о взыскании компенсации морального вреда истцом не заявляется.

Таким образом, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 30000 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1 к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Свердловской области в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда 30000 рублей.

Решение суда может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения подачей апелляционной жалобы через Кировский районный суд г. Екатеринбурга.

Судья А.В. Войт