Апелляционное определение по делу № 2-115/2023 от 27.07.2023

дело № 2-115/2023

УИД 03RS0068-01-2022-001834-35

судья Чекмагушевского межрайонного суда РБ Исхакова Е.А.

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№ 33-12378/2023

г. Уфа 27 июля 2023 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан в составе

председательствующего судьи Якуповой Н.Н.

судей Абубакировой Р.Р., Решетниковой Л.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Щукиным О.Ю.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Чекмагушевского межрайонного суда Республики Башкортостан от 17 февраля 2023 г.,

заслушав доклад судьи Якуповой Н.Н., судебная коллегия

установила:

ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, действуя в интересах себя и несовершеннолетней К.Р.С. обратились в суд с исковым заявлением к ФИО6 о взыскании материального ущерба, морального вреда, причиненного преступлением.

В обоснование исковых требований указав, что постановлением Чекмагушевского межрайонного суда Республики Башкортостан от 25 марта 2022 г. ФИО6 освобожден от уголовной ответственности за совершенное общественно-опасное деяние, запрещенное уголовным законом, подпадающее под признаки преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации в состоянии невменяемости. В отношении ФИО6 в соответствии с пунктом «б» части 1 статьи 99 Уголовного кодекса Российской Федерации применена мера медицинского характера в виде принудительного лечения в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях общего типа.

25 сентября 2021 г. около 14 час. 05 мин. ФИО6, будучи в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, находясь на крыльце дома адрес, действуя противозаконно, не осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий в силу наличия у него органического бредового (шизофреноподобного) психического расстройства со значительными нарушениями поведения, требующими лечения и ухода, нанес имеющимся при себе ножом, используемым в качестве оружия, один удар в место расположения жизненно-важных органов Д.Г.А. – грудную клетку.

Вышеуказанными действиями ФИО6 причинил Д.Г.А. телесное повреждение в виде проникающего колото-резаного ранения груди слева с повреждением межреберной артерии, диафрагмы, желудочно-ободочной связки, тела поджелудочной железы, брыжейки тощей кишки, тощей кишки, которое влечет за собой вред здоровью, опасный для жизни человека, создает непосредственную угрозу для жизни и по этому признаку квалифицируется как тяжкий вред здоровью человека, состоит в прямой причинной связи со смертью Д.Г.А.

Смерть Д.Г.А. наступила 4 октября 2021 г. в реанимационном отделении ГБУЗ Республики Башкортостан Бакалинская центральная районная больница от проникающего колото-резанного ранения груди слева с повреждением межреберной артерии, диафрагмы, желудочно-ободочной связки, тела поджелудочной железы, брыжейки тощей кишки, тощей кишки, осложнившегося обильной кровопотерей, которая привела к развитию полиорганной недостаточности.

В связи с совершенным ответчиком общественно-опасным деянием, запрещенным уголовным законом, подпадающим под признаки преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации в состоянии невменяемости, в результате которого истец муж погибшей, ее дети и внуки потеряли жену, мать и бабушку, им причинен моральный вред. Отношения между истцами и погибшей были очень близкими, все праздники и значимые мероприятия проводились вместе с погибшей, внуки на каникулах проводили время с любимой и любящей бабушкой. Также в связи с организацией похорон Д.Г.А. истцом ФИО2 понесен материальный ущерб в виде расходов на приобретение памятника, ограды, погребального набора, венка, транспортировку тела усопшей в размере 49 000 рублей. В целях защиты нарушенных прав и отстаивания законных интересов, ФИО2 понес расходы по оплате услуг представителя, расходы по оформлению нотариальной доверенности, оплату сведений из ЕГРН.

С учетом изложенного, истцы ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, действуя в интересах себя и несовершеннолетней К.Р.С. просят взыскать с ответчика денежную компенсацию морального вреда, причиненного гибелью жены, матери и бабушки в размере 1 000 000 рублей каждому, а также в пользу ФИО2 материальный ущерб, понесенный погребением в размере 49 000 рублей, расходы по оплате услуг представителя в размере 10 000 рублей, расходы по оплате сведений из ЕГРН в размере 929,20 рублей, расходы по оплате нотариальных услуг по оформлению доверенности в размере 2600 рублей.

Определением суда от 16 января 2023 г. произведена замена ненадлежащего ответчика ФИО6 на надлежащего ФИО1

Решением Чекмагушевского межрайонного суда Республики Башкортостан от 17 февраля 2023 г. исковые требования ФИО2, ФИО3, ФИО5, ФИО7, ФИО4 удовлетворены частично. С ФИО1 в счет компенсации материального ущерба взысканы в пользу ФИО2; в счет компенсации морального вреда в пользу ФИО2 сумма в размере 500 000 рублей; в пользу ФИО3 сумма в размере 500 000 рублей; в пользу ФИО5 сумма в размере 500 000 рублей; в пользу К.Р.С. сумма в размере 300 000 рублей; пользу ФИО4 сумма в размере 300 000 рублей; в пользу ФИО2 расходы по оплате услуг представителя в размере 7 000 рублей, расходы по оплате нотариальных услуг в размере 2600 рублей. В доход местного бюджета с ФИО1 взыскана государственная пошлина в размере 300 рублей.

Не согласившись с решением, ответчик ФИО1 подал апелляционную жалобу, в которой просит решение суда отменить как незаконное и необоснованное по причине неправильного применения судом норм материального права. Суд не установил все обстоятельства по делу, не учел то обстоятельство, что доказательств того, что на момент совершения преступления его отцом, он знал о наличии у отца психического заболевания, истцами не представлено. Согласно справки ГБУЗ Бакалинская ЦРБ № 09-298 от 27 сентября 2021 г. отец под диспансерным наблюдением у врача-психиатра не находился. Согласно медицинской документации, отец 6 мая 2021 г. был осмотрел врачом-онкологом, в процессе лечения консультирован психотерапевтом, однако данные специалисты не смогли определить болезнь и поставить на учет, что является их прямой обязанностью. Указанные специалисты судом опрошены не были. Полагает, что Гражданский кодекс, Гражданский процессуальный кодекс, Закон Российской Федерации от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании», Федеральный закон «Об опеке и попечительстве», иные нормативные правовые акты не содержат положений, обязывающих родственников лица, страдающего психическим заболеванием, ставить вопрос о признании его недееспособным.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы.

Информация о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы заблаговременно была размещена на интернет сайте Верховного Суда Республики Башкортостан.

В силу части 1 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, обязаны известить суд о причинах неявки и представить доказательства уважительности этих причин.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 40 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», суд апелляционной инстанции вправе рассмотреть дело по апелляционным жалобе, представлению в отсутствие лиц, участвующих в деле, если в нарушение части 1 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации такие лица не известили суд апелляционной инстанции о причинах своей неявки и не представили доказательства уважительности этих причин или если признает причины их неявки неуважительными.

В соответствии с частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными. При этом отложение судебного разбирательства по ходатайству лиц, участвующих в деле является правом, а не обязанностью суда, и возможно лишь при наличии уважительных причин неявки в судебное заседание.

Истцы ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, действующая в интересах себя и несовершеннолетней ФИО7, ответчики ФИО6, ФИО1 в суд апелляционной инстанции не явились, надлежаще извещены, письменных ходатайств о невозможности участия, об отложении судебного заседания не направили.

В связи с чем, руководствуясь статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия полагает возможным рассмотреть гражданское дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав представителя ФИО1 С.Н.И. поддержавшего доводы апелляционной жалобы, представителя истцов ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, действующая в интересах себя и несовершеннолетней К.Р.С. - Ш.И.Т. возражавшую против доводов жалобы, заключение прокурора С.И.Ф. оценив в совокупности имеющиеся в деле доказательства, проверив в соответствии со статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального законодательства, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда.

В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению. Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Оспариваемое решение вышеуказанным требованиям соответствует в полном объеме.

Как следует из материалов гражданского дела, постановлением Чекмагушевского межрайонного суда Республики Башкортостан от 25 марта 2022 г. ФИО6 освобожден от уголовной ответственности за совершенное общественно-опасное деяние, запрещенное уголовным законом, подпадающее под признаки преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации в состоянии невменяемости.

В отношении ФИО6 в соответствии с пунктом «б» части 1 статьи 99 Уголовного кодекса Российской Федерации применена принудительная мера медицинского характера в виде принудительного лечения в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, общего типа.

Мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена без изменения, по вступлении постановления в законную силу отменена.

На момент рассмотрения настоящего гражданского дела ФИО6 находился на принудительном лечении в ГБУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница № 1».

Из вышеуказанного постановления судом установлено, что ФИО6 25 сентября 2021 г. около 14 час. 05 мин. будучи в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, находясь на крыльце дома адрес, действуя противозаконно, не осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий в силу наличия у него органического бредового (шизофреноподобного) психического расстройства со значительными нарушениями поведения, требующими лечения и ухода, нанес имеющимся при себе ножом, используемым в качестве оружия, один удар в место расположения жизненно-важных органов Д.Г.А. – грудную клетку.

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов от 22 декабря 2021 г. № 1034, ФИО6 обнаруживает признаки органического бредового (шизофреноподобного) расстройства (F 06.28). Об этом свидетельствуют данные анамнеза о имеющихся у него заболеваниях (бронхиальная астма, хроническая обструктивная болезнь легких с дыхательной недостаточностью 2-3 ст., гипертоническая болезнь), о перенесенных оперативных вмешательствах, с развитием в связи с этим органического поражения головного мозга токсикодисметаболического и гипоксического характера, с присоединении в дальнейшем психических расстройств с галлюцинаторными нарушениями, бредовыми идеями ущерба, преследования, обусловившими его неадекватное, агрессивное поведение. Указанное психическое расстройство лишает ФИО6 в настоящее время и лишало его в период времени, относящийся к совершению инкриминируемых ему деяний, возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время он также не может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания. Указанное психическое расстройство связано возможностью причинения им иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц, в связи с наличием актуальной психопродуктивной симптоматики, направленной на конкретных лиц, грубой некритичности, обусловливающих его социальную опасность, ФИО6 рекомендуется применение принудительных мер медицинского характера. Учитывая его тяжелое соматическое состояние, необходимость постоянного получения специализированной помощи онколога, пульмонолога, ему рекомендуется принудительное наблюдение и лечение у врача психиатра в амбулаторных условиях.

Вместе с тем, суд, при вынесении постановления по уголовному делу указал, что наличие у ФИО6 соматических заболеваний не препятствует назначению ему принудительных мер медицинского характера в виде принудительного лечения в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, общего типа, поскольку ФИО6 страдает психическим расстройством, вследствие которого он может причинить себе существенный вред либо представлять опасность для себя или других лиц.

С учетом изложенного, применил в отношении ФИО6 принудительную меру медицинского характера в виде принудительного лечения в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, общего типа.

Разрешая заявленные истцами требования и удовлетворяя их в части возложения на ответчика ФИО1 обязанности по компенсации морального вреда, руководствуясь положениями пункта 3 статьи 1078 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции исходил из того, что в момент совершения ФИО6 общественно опасного деяния он не мог понимать значение своих действий и руководить ими в связи с болезненным расстройством психической деятельности, о чем его сын ФИО1 знал, но не ставил вопрос о признании причинителя вреда недееспособным.

Судебная коллегия находит указанный вывод суда первой инстанции основанным на правильном толковании и применении положений части 3 статьи 1078 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку мотивы, по которым суд пришел к такому выводу, в соответствии с требованиями статей 67, 198 Кодекса, приведены в решении суда.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

По смыслу указанной статьи общими основаниями ответственности за причинение вреда являются наличие вреда, противоправность действий его причинителя, причинно-следственная связь между такими действиями и возникновением вреда, вина причинителя вреда.

Согласно разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Изложенное свидетельствует о том, что обязательство по компенсации морального вреда возникает при наличии следующих условий: претерпевание морального вреда; неправомерные действия (бездействие) причинителя вреда; причинная связь между неправомерными действиями и моральным вредом; вина причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 3 статьи 1078 Гражданского кодекса Российской Федерации, если вред причинен лицом, которое не могло понимать значения своих действий или руководить ими вследствие психического расстройства, обязанность возместить вред может быть возложена судом на проживающих совместно с этим лицом его трудоспособных супруга, родителей, совершеннолетних детей, которые знали о психическом расстройстве причинителя вреда, но не ставили вопрос о признании его недееспособным.

Из приведенной нормы права следует, что для возложения на детей ответственности за вред, причиненный их родителями, не способными понимать значения своих действий вследствие психического расстройства, необходимо соблюдение нескольких условий, таких как: совместное их проживание; трудоспособность детей; чтобы дети знали о психическом расстройстве их родителя, но не ставили вопрос о признании его недееспособным.

Возражая относительно заявленных истцами требований, ответчик ФИО1 ссылаясь на справку ГБУЗ Бакалинская ЦРБ № 09-298 от 27 сентября 2021 г. указал, что ФИО6 под диспансерным наблюдением у врача-психиатра не находился.

Вместе с тем, как установлено судом первой инстанции из материалов настоящего гражданского дела, материалов уголовного дела, объяснений ФИО1 от 25 сентября 2021 г., данных в ходе расследования, что он проживает по адресу: адрес вместе с отцом ФИО6 Пояснял, что после смерти матери Х.А., отец иногда вел себя неадекватно, путался в именах и датах. Также рассказывал несуществующие истории и без причины в них кого-то обвинял. После произошедшего с Д.Г.А.., ФИО6 также обвинял соседей в том, что они занимались чем-то плохим через компьютеры (л. д. 43 т. 1 уголовного дела № 1-38/2022).

Также, из представленной медицинской карты амбулаторного пациента судом установлено, что при осмотре врачом-онкологом от 6 мая 2021 г. ФИО6 жаловался кроме проблем, связанных с онкологией, что слышит голоса с декабря 2020 г. В процессе лечения консультирован психотерапевтом.

Далее, при осмотре врачом-онкологом от 21 апреля 2021 г. ФИО6 также продолжил жаловаться на то, что слышит голоса с декабря 2020 г. В рекомендациях помимо лечебных процедур, рекомендовано консультация психотерапевта.

При осмотре врачом-онкологом 21 июня 2021 г. ФИО6 повторно указывает на то, что слышит голоса. В процессе лечения консультирован психотерапевтом. В рекомендациях указано проведение МРТ с последующей консультацией психиатра.

Таким образом, с учетом медицинской документации с рекомендациями посещения психиатра, сын ФИО6 – ФИО1, проживающий совместно с отцом, а также указывающий о том, что поведение ФИО6 становилось неадекватным, никогда не ставил вопрос о признании его недееспособным; ФИО1 является трудоспособным, суд не нашел оснований для возложения на ФИО6 самостоятельной ответственности за причиненный истцам моральный вред.

На основании изложенного, суд пришел к правильному выводу о том, что в ходе рассмотрения настоящего дела установлена совокупность обстоятельств, предусмотренных пунктом 3 статьи 1078 Гражданского кодекса Российской Федерации, для удовлетворения заявленных требований к ФИО1

Доводы ФИО1 о том, что о наличии психического заболевания у его отца должны были знать врачи – специалисты, которые осматривали его отца, консультировали, но не смогли определить болезнь и поставить на учет, что является их прямой обязанностью, соответственно обязанность по возмещению компенсации морального вреда не может быть возложена на него, судебная коллегия находит ошибочными, основанными на неверном толковании норм права.

Указанная норма (пункт 3 статьи 1078 Гражданского кодекса российской Федерации), являясь исключением из общих правил ответственности предполагает наступление ответственности при наличии следующих фактов: факт причинения вреда; неспособность лица в момент причинения вреда понимать значения своих действий и руководить ими, вызванная наличием психического заболевания; причинно-следственная связь между фактом причинения вреда и психическим состоянием субъекта, субъектами ответственности являются трудоспособный супруг, родители совершеннолетних детей, дети, совместно проживающие с причинителем вреда, и бездействие членов семьи, выразившееся в непостановке вопроса о признании лица недееспособным.

Таким образом, в процессе рассмотрения дела судом было установлено, что в результате противоправных действий ФИО6, который не осознавал фактический характер и общественную опасность своих действий и не мог ими руководить, истцам был причинен моральный вред, на момент причинения вреда ФИО6 проживал с сыном И.Х., который является трудоспособным, поэтому исходя из требований статьи 1078 Гражданского кодекса Российской Федерации суд первой инстанции обоснованно возложил обязанность по возмещению вреда на ФИО1 При этом суд первой инстанции правильно исходил из того, что проживая совместно с отцом и принимая участие в его жизни (ухаживал за отцом, возили с родственниками отца в больницу к врачам), зная с ноября 2020 г. (после смерти супруги ФИО6 и матери ФИО1) о наличии у него заболеваний, в том числе в части психиатрии, поскольку в декабре 2020 г. консультирован врачом психиатром, ФИО1 не ставил и до настоящего времени не ставит вопрос о его недееспособности.

Как следует из бытовой характеристики, выданной администрацией сельского поселения Новокатаевский сельсовет муниципального района Бакалинский район Республики Башкортостан № 75 от 27 сентября 2021 г. (л. д. 186 том 1 уголовного дела № 1-38/2022), в адрес администрации в период после смерти супруги (ноябрь 2020 г.) несколько раз поступали сигналы по поведению ФИО6, соответственно была проведена беседа в администрации с детьми ФИО6, было предложено обследовать их отца у врача и держать его на постоянном контроле.

При этом, как следует из постановления Калининского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 28 марта 2023 г., удовлетворено ходатайство главного врача ГБУЗ РБ РКПБ об изменении вида принудительного лечения с принудительного лечения в психиатрическом стационаре общего типа на принудительное наблюдение и лечение у врача-психиатра в амбулаторных условиях в отношении ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, учтено его тяжелое соматическое состояние, необходимость постоянного получения специализированной помощи онколога, пульмонолога.

Оснований для отмены решения суда в указанной части по доводам апелляционной жалобы ФИО1 судебная коллегия не усматривает.

Согласно разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора (пункт 1). Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (пункт 2). В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом (пункт 3).

Учитывая изложенные выше установленные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о взыскании с ФИО1 в пользу истцов в счет компенсации морального вреда в определенных размерах, сумму материального ущерба, связанного с погребением Д.Г.А. а также с учетом сложности дела, требований разумности и справедливости, расходов по оплате услуг представителя, в размере 7 000 рублей, расходов на нотариуса в размере 2 600 рублей.

Судебная коллегия считает, что суд правильно установил фактические обстоятельства дела, представленным сторонами доказательствам дал надлежащую правовую оценку и правильно применил нормы материального и процессуального права, решение суда подробно мотивировано, а потому доводы апелляционной жалобы не могут быть признаны состоятельными.

Руководствуясь статьями 327 – 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Чекмагушевского межрайонного суда Республики Башкортостан от 17 февраля 2023 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Судебное постановление в окончательной форме изготовлено 31 июля 2023 г.