Дело №2-1043/2023

УИД 59RS0007-01-2022-007846-31

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

25 октября 2023 года г. Пермь

Свердловский районный суд города Перми в составе:

председательствующего судьи Абдуллина И.Ш.,

при помощнике судьи Дягилевой М.А., секретаре Шаламовой И.Н.,

с участием истца ФИО1, представителя истца ФИО10 по ордеру, представителя ответчика ФИО11, действующей по доверенности, третьего лица ФИО9, прокуроров ФИО4, ФИО5 по служебным удостоверениям,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Городская клиническая больница №3» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ГБУЗ ПК «Клиническая больница Свердловского района» о взыскании денежной компенсации морального вреда. В обоснование заявленных исковых требований указала, что её мама ФИО6 заболела ДД.ММ.ГГГГ, когда у нее появился небольшой насморк. ДД.ММ.ГГГГ её состояние здоровье ухудшилось: появилась общая слабость, заторможенность, спутанность сознания. Врачи бригады скорой медицинской помощи, осмотрев её, поставили диагноз: «<данные изъяты>», предложили госпитализацию, но она от нее отказалась. После отъезда врачей минут через <данные изъяты> у неё наступило резкое ухудшение состояния здоровья, в связи с чем повторно был произведен вызов врачей. При её обследовании было выявлено резкое снижение сатурации и падение артериального давления, в связи с чем мама была переведена на ИВЛ. Машиной скорой помощи мама была доставлена в коронавирусное реанимационное отделение ГБУЗ ПК «КБ Свердловского района» с диагнозом: «<данные изъяты>». Несмотря на то, что в течение всего времени нахождения в стационаре ответчика диагноз коронавирусной инфекции лабораторно подтвержден не был, лечение мамы проводилось по протоколу лечения коронавирусной инфекции. При обследовании в отделении реанимации в первый же день на ЭКГ были выявлены признаки субэндокардинального повреждения переднебоковой стенки левого желудочка, то есть инфаркта миокарда. В биохимических анализах также были изменения, которые присущи только инфаркту миокарду. Данные ЭКГ, клиническая картина, биохимические показатели крови, отсутствие лабораторного подтверждения коронавирусной инфекции позволяли даже при наличии минимальной степени клинического мышления давали понять наличие у мамы острого инфаркта миокарда, а не коронавирусной инфекции. В связи с тем, что ответчиком острый инфаркт миокарда маме диагностирован не был и лечение назначено и проведено коронавирусной пневмонии, состояние ФИО6 на фоне проводимого лечения прогрессивно ухудшалось: нарушения ритма стали практически постоянными, самостоятельно дышать она не могла, требовалась аппаратная поддержка, сохранился отек легких. ДД.ММ.ГГГГ мамы не стало. Полагает, что при лечении мамы в ГБУЗ ПК «КБ Свердловского района» имели место дефекты оказания медицинской помощи, которые выразились в неверной диагностике состояния здоровья ФИО6 при её поступлении ДД.ММ.ГГГГ в стационар, отсутствии адекватной терапии за весь период нахождения ее в стационаре ГБУЗ ПК «КБ Свердловского района», которая могла бы предотвратить трагический исход.

На основании вышеизложенного, просит суд взыскать с ГБУЗ ПК «КБ Свердловского района» в её пользу денежную компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 руб.

Определением Свердловского районного суда г. Перми от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных исковых требований относительно предмета спора, привлечены Министерство здравоохранения Пермского края, АО СМК «АСТРАМЕД-МС».

Определением Свердловского районного суда г. Перми от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных исковых требований относительно предмета спора, привлечен заведующий ГБУЗ ПК «КБ Свердловского района» ФИО9

С ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ ПК «КБ Свердловского района» переименована в ГБУЗ ПК «ГКБ №3».

Истец и её представитель в судебном заседании поддержали заявленные требования в полном объеме по изложенным в заявлении доводам.

Представитель ответчика в судебном заседании в удовлетворении исковых требований просила отказать, поддержала письменные возражения.

Третье лицо ФИО9 в судебном заседании полагал, что исковые требования удовлетворению не подлежат.

Третьи лица Министерство здравоохранения Пермского края, АО СМК «АСТРАМЕД-МС» в судебное заседание представителей не направили, извещались надлежащим образом.

Прокурор дал заключение о взыскании компенсации морального вреда с ГБУЗ ПК «ГКБ №3» с учетом принципа разумности и справедливости.

При указанных обстоятельствах, исходя из принципа диспозитивности сторон, согласно которому стороны самостоятельно распоряжаются своими правами и обязанностями, осуществляют гражданские права своей волей и в своем интересе (ст.ст. 1, 9 ГК РФ), а также исходя из принципа состязательности (ст. 12 ГПК РФ), с учетом положений ст.ст. 113, 155, 167 ГПК РФ, выполнения судом надлежащим образом обязанности по извещению сторон о времени и месте судебного заседания, мнения присутствовавших лиц, во избежание затягивания сроков судебного разбирательства, суд считает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Выслушав присутствовавших лиц, заключение прокурора, исследовав материалы гражданского дела, суд пришел к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

По общему правилу, предусмотренному в п. 2 ст. 1064 ГК РФ, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Судом установлено, что ФИО1 приходятся ФИО6 дочерью.

Из материалов дела усматривается, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 бригадой Скорой медицинской помощи была госпитализирована в ГБУЗ ПК «ГКБ №3», где находилась на лечении по ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО6 умерла ДД.ММ.ГГГГ. Согласно медицинской карте стационарного больного диагноз при направлении на вскрытие: <данные изъяты>.

Истец считает, что её близкий родственник умер вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

В силу ст. 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.

В числе таких прав - право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч.ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Для определения юридически значимых обстоятельств, а именно правильного и своевременного установления диагноза с учетом иных имеющихся заболеваний, правильного и своевременного оказания медицинской помощи, наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) сотрудников ГБУЗ ПК «ГКБ №3» и смертью ФИО14., судом была назначена судебно-медицинская экспертиза.

По результатам судебной медицинской экспертизы установлено, что предварительный диагноз ФИО2 был установлен верно, наосновании данных анамнеза, клинической картины, лабораторных и инструментальных методов исследования. Острое начало заболевания с синдрома интоксикации, данные инструментальных методов обследования характерны для клинической картины новой коронавирусной инфекции. Резкое ухудшение состояния во время приема пищи не исключает аспирацию инородного тела в верхние дыхательные пути.

Кроме того, ФИО6 находилась на стационарном лечении ссопутствующим кардиологическим диагнозом. Прижизненно во время госпитализации диагноз инфаркта миокарда (ИМ) установлен не был, выявленные изменения были расценены как проявления кардиомиопатии тяжелой степени.

Тактика лечения ФИО6 соответствовала поставленномудиагнозу и была определена при приеме больной.

Лечение и обследование было назначено согласно действующим на тотпериод «Временным методическим рекомендациям профилактики,диагностики и лечения новой коронавирусной инфекции».

Лечение, проводимое ФИО6 по поводу основного заболевания, во многом соответствовало стандарту лечения инфаркта миокарда без подъема сегмента ST. ФИО6 с ДД.ММ.ГГГГ (1-й день госпитализации) получала необходимые по стандарту лечения <данные изъяты>), с ДД.ММ.ГГГГ блокаторы <данные изъяты>), с ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты>.

Помимо этого, ФИО6 получала посиндромальное лечение вусловиях реанимации, направленное на коррекцию темодинамических изменений, нарушений ритма и др.

Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия <данные изъяты> ГБУЗПермского края «Клиническое патолого-анатомическое бюро» непосредственной причиной смерти ФИО6 явилась острая <данные изъяты>.

Выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощиФИО6:

- анамнез заболевания и жизни при поступлении больной собран неполностью;

- не учтены дополнения дочери об особенностях течениясопутствующих заболеваний;

? ??ДД.ММ.ГГГГ нет контроля ОАК, биохимического анализа крови;

? ??не проводилось обследование на парагриппозные вирусы припоступлении больной с респираторной инфекцией;

? ??не взят Д- димер в первые сутки с момента поступления в стационар;

? ??отсутствует ежедневное мониторирование ЭКГ;

? ??повышен тропониновый тест - не интерпретированы результаты;

- ??отсутствует обоснование признаков острого нарушения мозговогокровообращения, перевод отделение анестезиологии-реанимациидля лечения больных с <данные изъяты> по адресу: <адрес>, необоснован;

- в записи консультации невролога от ДД.ММ.ГГГГ нет рекомендаций поповоду перевода больной на следующий этап госпитализации;

? ??неверно интерпретированы результаты ЭКГ;

? ??не проведена консультация кардиолога в отделениях реанимации;

? ??отсутствуют сведения о назначении холестеринснижающих препаратов(статинов);

- не проводилась двойная антиагрегантная терапия (не назначен второйантиагрегант);

-пролонгированы сроки начала лечения.

Таким образом, лечебно-диагностические мероприятия выполнены не вполном объеме.

? ??наличие острой респираторной вирусной инфекции, с учетом клинических данных и результатов КТ исследования наиболее вероятно <данные изъяты> (несмотря на то, что результат ПЦР был отрицательным;

? ??присоединение бактериальной инфекции (согласно протоколу патологоанатомического исследования - серозно-гнойный характер пневмонии);

? ??наличие тяжелой сопутствующей патологии сердечно-сосудистойсистемы;

- наличие дефектов оказания медицинской помощи.

Объективных медицинских критериев, позволяющих определить степень влияния каждого из вышеуказанных факторов на развитие неблагоприятного исхода в виде смерти в процентах, долях и пр. не существует.

В связи с этим невозможно оценить степень влияния выявленных в лечении дефектов на прогноз.

Имеющиеся у ФИО6 сопутствующие заболевания сердечно-сосудистой системы усугубляли течение основного заболевания и поэтому междуними и наступлением смерти ФИО6 имеется причинно-следственная связь. Однако она не носит прямого характера (является косвенной) поскольку причиной наступления смерти явился индивидуально обусловленный болезненный процесс на фоне совокупности факторов (острая дыхательная и сердечная недостаточность на фоне двусторонней внебольничной полисегментарной серозно-гнойной пневмонии, осложнившейся развитием рецидивирующего инфаркта миокарда 2 типа передней и боковой стенок левого желудочка сердца).

Прямой причинной связи между дефектами оказания медицинской помощи и наступлением негативных последствий в виде смерти ФИО15 нет, так как нельзя не принимать во внимание наличие и тяжесть имевшихся у нее сопутствующих заболеваний, наличия острой респираторной вирусной инфекции (наиболее вероятно новой коронавирусной инфекции), присоединения бактериальной инфекции.

Тяжесть вреда здоровью ФИО7, причиненного дефектами оказания медицинской помощи, не устанавливается на основании п. 24 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года № 194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», в соответствии с п. 3 «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 г. № 522 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2007, № 35, ст. 4308), «... ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью...».

В случае недопущения дефектов оказания медицинской помощиФИО6 благоприятный исход заболевания не был гарантирован в связи с высоким уровнем летальности при данном виде патологии с учетом возраста пациентки, общего соматического статуса.

Согласно Экспертному заключению № (протокол оценки качества медицинской помощи) от ДД.ММ.ГГГГ, выполненному ФИО16» по обращению истца по факту оказания медицинской помощи ФИО6 за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, не в полном объеме выполнены лечебно-диагностические мероприятия по заболеванию, создан риск прогрессирования имеющегося заболевания; несвоевременно выполнен контроль ЭГК, не интерпретированы результаты тропонин теста, не заподозрен ОКС. Не проведена консультация кардиолога, не рассмотрен вопрос о переводе пациентки для дальнейшего лечения на койки лечения НКВИ (или подозрения) в сочетании с ОКС.

Согласно Экспертному заключению № (протокол оценки качества медицинской помощи) от ДД.ММ.ГГГГ, выполненному ФИО17» по обращению истца по факту оказания медицинской помощи ФИО6 за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, не в полном объеме выполнены лечебно-диагностические мероприятия по заболеванию, а также установление неверного диагноза, связанное с отсутствием обоснования клинического диагноза в первичной медицинской документации, приведшее к ухудшению здоровья застрахованного лица; не учтены результаты проведенного обследования ЭКГ исследований, Эхо-КГ, динамика тропонин тестов.

Согласно протоколу № заседания Врачебной комиссии (ЛКК) ГБУЗ ПК «КБ Свердловского района» от ДД.ММ.ГГГГ комиссия пришла к выводу, что медицинская помощь пациентке ФИО6 оказана надлежащего качества.

Таким образом, суд с учетом положений ч.3 ст. 79 ГПК РФ, экспертных заключений от ДД.ММ.ГГГГ, заключения экспертов №, протокола заседания Врачебной комиссии от ДД.ММ.ГГГГ суд приходит к выводу, что работниками ответчика ФИО6 оказана медицинская помощь ненадлежащего качества.

Согласно п.1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

То есть именно на ответчике лежит обязанность по возмещению вреда, причиненного его работниками.

В силу ст. ст. 150, 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага (в частности, жизнь и здоровье), суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Исходя из положений ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из взаимосвязи с норм Конституции Российской Федерации, СК РФ, ст.ст. 150, 151 ГК РФ следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством, в том числе, путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Согласно ст.ст. 1,2 СК РФ семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав. Семейное законодательство устанавливает порядок осуществления и защиты семейных прав, условия и порядок вступления в брак, прекращения брака и признания его недействительным, регулирует личные неимущественные и имущественные отношения между членами семьи: супругами, родителями и детьми (усыновителями и усыновленными), а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, между другими родственниками и иными лицами, определяет порядок выявления детей, оставшихся без попечения родителей, формы и порядок их устройства в семью, а также их временного устройства, в том числе в организацию для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Из анализа приведенных норма закона следует, что семейная жизнь, в понимании охватывает существование семейных связей между родителями и их детьми.

Из разъяснений, содержащихся в абз. 1 п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Гибель близкого родственника сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи.

Таким образом, смерть близкого родственника - это невосполнимая утрата, что является очевидным и не нуждается в доказывании.

В данном случае моральный вред, причиненный ФИО1 (дочь умершей), презюмируется, компенсация морального вреда подлежит взысканию.

При этом следует учитывать, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания в разумных размерах.

Определяя размер компенсации вреда, суд учитывает обстоятельства дела, а именно, проведенное лечение, которое фактически во многом соответствовало, факт наличия дефектов лечения, их сущность и степень влияния на наступившие последствия, возраст умершей, степень родства между истцом и умершей, их семейные взаимоотношения, в связи с чем, считает, что взыскание в пользу истца компенсации морального вреда в размере 180 000 руб. является разумным и справедливым, обеспечивающим баланс прав и законных интересов сторон и способствующим восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к лицу, виновному в причинении вреда.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Городская клиническая больница №3» (ИНН №, ОГРН №) в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., ур. <адрес> (СНИЛС №) компенсацию морального вреда в размере 180 000 руб..

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Свердловский районный суд г. Перми в течение одного месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья – подпись

Копия верна

Судья Абдуллин И.Ш.

мотивированное решение изготовлено 08.11.2023